- -
- 100%
- +
«Как цвет молодого орешника», — подумала она.
Инспектор что-то говорил, но Ханна прослушала.
— Простите, что?
Он вперил в нее недовольный взгляд, и Ханне показалось, что он борется с желанием закатить глаза.
— Я пришел провести проверку. Вы же получили мое уведомление? — с сомнением в голосе спросил он.
Ханна перевела взгляд на его грудь, где под плащом виднелась темно-синяя форма, и все встало на свои места.
— Да… — неуверенно протянула она. — Что-то такое припоминаю.
Она наклонилась и порылась под прилавком. Там была кипа бумаг, ее наброски идей для зелий, случайные заметки про те или иные свойства растений. Наконец она выужила желтый плотный конверт с печатью инквизиции, следами воска и жирным пятном от оливкового масла.
— Вот оно! — она протянула бумагу инспектору, но тот лишь посмотрел на смятый грязный конверт и убийственно ответил:
— Отлично.
Ханна продолжала лучезарно улыбаться, несмотря на суровый взгляд инспектора. Он так внимательно смотрел на нее, что ей стало не по себе. Будто своим взглядом он просветил до самого нутра и увидел абсолютно все. Каждый мотив и каждую мысль, которую она могла подумать, или даже ту, которая была в зачатке. Стараясь не подать вида, какие чувства пробудил у нее этот взгляд, она спросила:
— И с чего начнем?
Тобиас обвел взглядом полки, на которых плотными рядами стояли различные отвары, колбы, пузырьки, пучки трав и мешочки с порошками, и его лицо перекосилось. Здесь не было никакой системы. Он уже видел, что отвар от изжоги стоял рядом с мазью для заживления ран. Мало того что в этом бардаке невозможно было ориентироваться, так еще эти вещества не рекомендовалось хранить вместе. Мазь определенно содержала в своем составе ведьмин орех, а тот выделял токсичные пары.
Он покачал головой. Предстояло много работы. Повесил плащ, взял папку с документами и открыл первый лист протокола, собираясь делать опись снадобий.
Он начал с первой полки и методично описывал каждый пузырек: его название, состав, действие и количество. Ханна сначала выжидающе стояла за его спиной, пытаясь подсмотреть в бумаги, но потом ей это наскучило, и она облокотилась на прилавок и, подперши подбородок рукой, принялась подавлять зевоту.
— И вы собираетесь описать все, что есть в магазине?
— Угу.
— А потом?
— А потом проверю ваши документы. Что у вас есть все необходимые лицензии, — не оборачиваясь, ответил Тобиас.
— И вам не скучно?
Ханне показалось по затылку, что инспектор улыбнулся.
— Это моя работа.
Девушка поджала губы и отстала. Тобиас тем временем действовал быстро и уже переходил к следующей полке. Он читал составы и не мог не отметить ум и находчивость юной сеньориты. Большинство ее зелий были простыми, но эффективными. А некоторые побочные эффекты решались с такой элегантностью и изяществом, что он удивленно поднимал брови. Несмотря на хаос, все ингредиенты, как положено, были указаны на этикетках, что упрощало задачу.
Ханна решила помочь инспектору и стала доставать пузырьки с верхних полок, чтобы ему было сподручнее. Она потянулась за последним зельем, но то стояло в глубине, и ее пальцы лишь цепляли гладкое стекло. Тогда она почувствовала спиной, как что-то теплое и твердое прижалось к ней. Пальцы инспектора задели ее, и ей показалось, что их обожгло огнем. Она вскинула голову и встретилась с теплыми глазами инспектора. Его щеки залила краска, и он, кашлянув, отступил, ставя пузырек на стол.
Девушка старалась скрыть, как ее сердце бешено заколотилось, и спрятала дрожащие руки за спину, радуясь, что скрип перьевой ручки заглушает ее частое дыхание.
Все остальное время она старалась держаться подальше и принялась связывать пучки шалфея, чтобы чем-то занять руки. Инспектор записал последний препарат в протокол и устало потер переносицу. Его каштановые кудри упали на лоб, и Ханне захотелось подойти, откинуть их и зарыться пальцами в эту шевелюру, погладить по голове и снять усталость. Она ужаснулась собственным желаниям и поспешила отвести взгляд.
— Что ж, — Тобиас наконец оторвался от бумаг и посмотрел на девушку. — Здесь мы закончили. За исключением некоторых рекомендаций по хранению, у меня нет замечаний. Но, конечно, полный отчет я предоставлю позже, как закончу проверку. — Он размашисто расписался в протоколе и спрятал бумагу в папку. — Показывайте документы.
Ореховые глаза скользнули по Ханне и задержались на ее губах. От того, с какой интонацией была сказана последняя фраза, Ханну бросило в жар. Показалось, что он приказал ей раздеться. Она изумленно похлопала глазами, пока до нее дошел истинный смысл слов, и провела его в кабинет.
Инспектор шел за ней, и когда Ханна отошла в сторону, он увидел царящий там хаос. Из него вырвался приглушенный стон.
— Во имя всех святых реликвий! — воскликнул он себе под нос.
— Вы что-то сказали?
— Просто мысли вслух, — промямлил Тобиас и постарался аккуратно протиснуться между котлом и стопкой схем и книг, которые были уже такой высоты, что опасно накренились над котлом.
— Сейчас я освобожу вам место, — Ханна смахнула просыпанные семена с кресла и убрала одну стопку книг подальше, освобождая пространство на столе.
Тобиас присел на краешек кресла и с любопытством окинул стоящие в ряд пузырьки.
— А это что? — он указал на них.
Ханна проследила за его взглядом.
— Здесь есть опытные образцы и свежие отвары для пополнения запасов.
Он взял один из пузырьков.
— «Средство избавит вас от видимых морщин и первых признаков старения», — зачитал он информацию на этикетке. — Это правда?
— Люди хотят верить и не хотят стареть, — Ханна пожала плечами. — Но я не имею привычки обманывать своих покупателей, — добавила она.
— Хорошо. А что бы вы посоветовали мне?
— Вам?
— Ну да. Средство от прыщей, язвы…
— Микстуру из цветков жасмина, чтобы улучшить цвет лица. Бумажная работа никому не идет на пользу.
Она невольно засмотрелась на лицо инспектора. Выглядел он подтянутым и не сутулился, а лицо было загорелым, словно он проводит много времени на свежем воздухе. Не похоже, что он корпел над бумажной работой, скорее походил на охотника, проводящего много времени в седле.
Он взял баночку из темного стекла, открутил крышку и принюхался.
— Пахнет приятно.
Ханна промолчала. В средство она добавила болотную ряску. И говорить об этом инспектору не собиралась. Там была небольшая отдушка из цветков жасмина, но назвать этот запах приятным язык не поворачивался. В лучшем случае пахло травой.
У капитана странные вкусы. Он положил несколько бронзовых монет на стол и спрятал флакон в кармане формы.
Ханна положила перед ним стопку разрешительных бумаг и лицензий и занялась поливом растений, пока инспектор скрипел пером и сверял даты на документах. Прошло несколько часов, она уже выманила Шая из-под прилавка и устроилась на кресле, ожидая, когда Тобиас закончит работу.
После изучения документов он разложил их аккуратными стопками, закончил писать и уже собирался встать из-за стола, когда его взгляд привлекло алое свечение из одного горшочка. Он приоткрыл крышку и замер. Его взгляд стал абсолютно ледяным.
— Сеньора Гольдберг. Вы можете предъявить лицензию на добычу и хранение объекта категории «Альфа», каковым является цветок папоротника?
Ханна, уже клевавшая носом, подорвалась с кресла. Недовольный Шай с визгом полетел на пол.
— Эмм… — протянула девушка, что говорило красноречивее всех слов. Ореховые глаза опасно сузились. — Вы знаете, какая тут получилась история, — неловко засмеялась девушка. — Я подала заявку, но она находилась на рассмотрении, а день цветения приближался. И я не могла упустить такую возможность, — она сглотнула, — знаете же, каковы шансы добыть цветок. Я и не думала, что у меня получится, — почти шепотом закончила Ханна.
— Но получилось, — холодно констатировал инспектор. — Тогда, согласно Статье 10.5 Устава, я обязан изъять нелицензированный магический артефакт. Процедура предусматривает наложение штрафа и временную приостановку деятельности вашей лавки до выяснения всех обстоятельств.
На последних словах Ханна оторвала взгляд от своих рук и посмотрела на Тобиаса. На ее зеленые глаза набежали слезы, но она не позволила им пролиться. И надо же было забыть об этой заявке! Ну что поделать, сама виновата. Она лишь кивнула и подошла расписаться в протоколе.
Тобиасу почему-то стало не по себе, когда он увидел, как она расстроилась. Что за чушь! Он выписывал запреты и более привлекательным нарушительницам, но их слезы не трогали его.
— Извините, — хрипло сказал он. — Я постараюсь провести расследование как можно скорее, чтобы вы вернулись к работе.
Ханна только посмотрела на него, но в ее взгляде светилась немая благодарность. Инспектор собрал вещи и вышел под проливной дождь в сумерках. В его душе тоже назревала буря, и это ощущение ему не понравилось.
Глава 6.
«Самый опасный обман — не ложь другого, а правда, от которой ты сам себя старательно оберегал».
Кодекс инквизитора
Тобиас протер запотевшее зеркало. Отражение ответило хмурым взглядом. Всю ночь бушевала буря, мешавшая ему заснуть. Он встал на рассвете, поупражнялся в фехтовании, а затем принял ванну.
— Ну надо же! Улучшить цвет лица, говорит, — еле слышно пробурчал Тобиас, припоминая слова сеньоры Гольдберг. — Хотя, может, она и права.
Он поворачивал голову из стороны в сторону, пытаясь поймать свет от лампы, и лицо действительно выглядело сероватым. То ли от недосыпа, то ли от скудного света в ванной.
Он вернулся в спальню и порылся в кармане формы, вытаскивая пузырек из темного стекла. На нем не было этикетки, не было указано ни способ применения, ни дозировка. Он откупорил крышку и принюхался. Нос защекотал тонкий аромат спелой груши, пряность кедра и легкий запах дымка от печи. Если бы его попросили описать этот аромат одним словом, самое верное, что пришло бы на ум, — дом. Именно так пах дом: уютом и теплом, где тебя ждут и рады в любое время; спокойной радостью и ощущением любви за просто так, а не за твои заслуги или выгоду, которую может принести твое присутствие. Он давно не испытывал этого ощущения и так растрогался, что в горле запершило.
Тобиас прокашлялся и вспомнил слова травницы: это микстура, а значит, жидкость нужно выпить. Он вздохнул и сделал большой глоток. На вкус она оказалась такой же, как и на запах: легкая сладость с нотками перчинки. Он поставил полупустой пузырек на стол и снова посмотрелся в зеркало. Пока его лицо не претерпело никаких изменений. Хотя, возможно, для действия отвара требовалось больше времени. А может, оно имело накопительный эффект? В любом случае, размышлять об этом не было времени.
Тобиас надел форму и отправился в конюшню. Сегодня его ждал день бумажной работы. Нужно было оформить протокол проверки сеньоры Гольдберг и отправить Джеремайю в Управление магической флоры и фауны проверить ее слова о подаче заявки на лицензию. Если бы осталось время, можно было бы заглянуть с проверкой еще к одному торговцу. У того ассортимент был гораздо меньше, и Тобиас не потратил бы на это много времени.
— Как ты, Максимус? — Тобиас похлопал коня по шее.
Максимус поднял свои огромные черные глаза и толкнул его в руку, вызывая у инспектора улыбку. Да, скучновато ему было торчать в загоне. Погонь и преследований у них давно не было, и он чувствовал, как конь голоден до быстрой езды и свиста ветра в ушах.
Пообещав Максимусу исполнить его волю сегодня же, Тобиас оседлал коня и поспешил в здание инквизиции. Там царила суматоха, обычная для начала рабочего дня. Следы вчерашней бури остались в виде больших луж и размокшей дороги возле здания. По пути Тобиас также видел несколько деревьев, поваленных сильным ветром. Он поднял глаза к ослепительно голубому небу, на котором не было ни облачка. Вот так превратности погоды.
Он ответил на приветствия служащих, спешивших в здание, и ему захотелось пристыдить их за то, что они торопятся скрыться от красоты этого утра в серой каменной клетке. Самому же хотелось вдохнуть полной грудью свежий влажный воздух, послушать пение птиц и погреться в лучах солнца, выкинув все мысли и заботы из головы.
— Доброе утро, ваша светлость, — рядом раздался голос Джеремайи.
Тобиас открыл глаза и недовольно посмотрел на помощника, прервавшего его идиллию.
— Идемте? — неуверенно спросил парень, следя за взглядом Тобиаса и не понимая, чего ждет инспектор.
Тобиас вздохнул и позволил себя увести, но, идя по обычно темным коридорам, он почувствовал такую тоску, что его даже передернуло.
— А что если мы сделаем сегодня выходной?
Помощник споткнулся на ровном месте и поправил съехавшие на нос очки.
— Выходной? — тихо пискнул он, будто это слово было ругательством, и даже огляделся по сторонам, опасаясь, что их услышат. Но тут же хлопнул себя по лбу: — А-а-а, вы заболели, мессер? У меня есть отличное лекарство от моей бабки. Всего несколько капель…
— Да нет же, — отмахнулся Тобиас. — Я говорю о настоящем выходном. Можем взять лошадей, прокатиться до бухты и порыбачить. Приготовить рыбу на костре, послушать шум волн…
Джеремайя оттянул воротник формы и закашлялся. Он во все глаза смотрел на инспектора, словно у того на лбу выросли рога.
— Вы надышались спорами вьюнка? — выдвинул он еще одно предположение.
Вдыхание эфирных спор этого растения вызывало приступ безотчетного легкого веселья и эйфории. Если это было так, то волноваться не о чем: эффект был быстрым и безвредным.
Тобиас замер от этих слов, и его желудок похолодел. С ним явно что-то было не так. Какие выходные? Какая рыбалка? Он не держал удочку лет десять, с тех пор как поступил в академию.
Он задумчиво потер подбородок и махнул помощнику, чтобы тот следовал за ним. Джеремайя выдохнул и округлил глаза за спиной у Тобиаса. Он немного испугался такого поведения инспектора. Что делать со злым, раздраженным главой управления, он знал, но Тобиас, предлагающий взять выходной от бумаг и протоколов, поставил его в тупик.
Тобиас решил держать язык за зубами, пока не разберется, в чем дело, и сел за стол, доставая из папки заполненные вчера бумаги. Он нахмурился, читая протокол, так что брови сошлись на переносице. Джеремайя кинул взгляд на инспектора, и его волнение полностью улеглось: тот выглядел как коршун, выслеживающий мышь на распаханной пашне. Поэтому помощник отложил в сторонку брошюру «Что делать, если инспектор под магическим воздействием».
Тобиас переносил записи и подшивал материалы дела. Сегодня он то и дело оглядывался на стену позади себя, где по всем правилам должно было быть окно. Как никогда, ему не хватало солнечного света и дуновения свежего воздуха. Он зажег еще одну лампу. Это немного помогло. Он погрузился в бумаги и не заметил, как прошло несколько часов. Он оформил все документы по инспекции лавки сеньоры Гольдберг и поставил размашистую подпись.
— Как прошла вчерашняя проверка? — подал голос Джеремайя. — Обнаружили что-то запрещенное?
Тобиас машинально покачал головой:
— Все в порядке. Никаких замечаний.
Помощник вернулся к своим делам, а Тобиас, наоборот, поднял голову и уставился на парня невидящим взглядом. Рот пересох, руки задрожали. Он судорожно искал папку с делом травницы, которую уже отложил в сторону.
Он открыл протокол, и волосы на затылке встали дыбом, пока он читал то, что было выведено, без сомнения, его рукой:
Протокол плановой проверки субъекта магической деятельности
Субъект: Ханна Гольдберг, травница.
Место проведения: Лавка “Лунный котел”, Скрипучая улица, 7.
Инспектор: Тобиас Кац, Управление магического правопорядка.
Результаты осмотра:
Хранение компонентов.
Выявлено: Отвар от изжоги (категория 3-Б) хранится в непосредственной близости от мази для заживления ран (категория 2-А) на основной витрине.
Заключение инспектора: Проведена экспресс-проверка парообразования. В условиях данной лавки, при наличии постоянной циркуляции воздуха (дверь и окно открыты), концентрация летучих веществ от мази не достигает уровня, способного повлиять на свойства отвара. Нарушением не является. Рекомендовано для перестраховки разместить мазь на полку выше для улучшения вентиляции.
Наличие нелицензированного артефакта.
Выявлено: В подсобном помещении обнаружен объект, визуально сходный с цветком папоротника (категория “Альфа”).
Заключение инспектора: Объект подвергнут визуальному осмотру. Магическая сигнатура объекта нестабильна и слабее эталонных показателей для цветка папоротника. Вероятнее всего, объект является алоцветом, не представляющим магической ценности и опасности. В соответствии с параграфом 4.11 Устава, не подлежит лицензированию. Изъятию не подлежит.
Общее заключение:
Заключение инспектора: Нарушений магического правопорядка, представляющих угрозу общественной безопасности, не выявлено. Субъект деятельности проявляет глубокое понимание свойств материалов. Оснований для приостановки деятельности или наложения штрафных санкций не имеется.
Подпись инспектора: ________________
Вот те на те. «Не выявлено!» Прямо так и написал. От абсурда он даже засмеялся, а Джеремайя, встревоженный, посмотрел на инспектора.
— Все хорошо?
Глава управления, смеющийся над протоколом, — не то, что хотелось бы увидеть. Тобиас махнул рукой, взял бумаги и крутанулся в кресле к стене. Он еще раз перечитал протокол, и его одновременно накрыли ужас и удовлетворение. Он нашел идеальное решение, чтобы соблюсти закон и в то же время снять все обвинения с сеньоры Гольдберг. Для стороннего человека, читающего документ, не возникнет и мысли, что тут что-то не так. Наоборот, он даже как будто сделал больше, чем должен был.
Но в воздухе повис самый главный вопрос: зачем он это сделал? От этой мысли лицо Тобиаса стало каменным. Он приложил руку к пульсу и проверил сердцебиение. Оно было в норме. Потрогал лоб. Но не было и температуры. Ни щекотки в носу, ни желания дергать всех проходящих мимо за нос. Его не тянуло петь во все горло. А это бы было, если бы он надышался спорами вьюнка. Не было и других симптомов, которые явно указывали бы на магическое вмешательство. А оно определенно имело место быть! Не мог же он так, с бухты-барахты, списать все нарушения и закрыть на них глаза?
Все, что он хотел сделать сейчас, вернуться в “Лунный котел”, заглянуть в колдовские глаза сеньоры Гольдберг и спросить за микстурку, которой она его напичкала. Вот лиса! От этих мыслей в груди появилось радостное предвкушение и трепетание. Он еле заставил себя не вскочить с кресла и не кинуться в лавку тот же час. Он представлял, как посветлеют ее глаза, когда он сообщит, что не будет никаких штрафов и лавку не закроют.
Возможно, она даже отблагодарит его, и тут мысли Тобиаса потекли в совсем не невинном направлении… Он резко вздохнул, и сладкие грезы о том, как он касается мягких губ цвета клубники, растаяли как дым. Он помотал головой, отгоняя неправильные мысли. Его снова накрыла ярость, так что руки затряслись. И теперь он встал с кресла, намереваясь спросить с сеньоры Гольдберг за все.
Кинув помощнику, чтобы сегодня его не ждал, он вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью.
Глава 7.
“Помни, милая. Каждое волшебство и каждое зелье несет последствия. И некоторые из этих последствий тебе не понравятся”.
Слова Деборы Гольберг
Шай ткнулся мордочкой в лицо Ханны. Девушка отмахнулась и накрылась одеялом с головой, скрываясь от ненужного вторжения. Тогда кот сел ей на спину и начал топтаться, запуская в кожу коготки сквозь одеяло.
— Перестань! — рыкнула девушка. — Мне незачем вставать в такую рань. Лавку все равно закрыли.
— Мяу! — взревел Шай. Открыта или закрыта лавка, ему было до кошачьей матери. Его волновало отсутствие завтрака.
Ханна со стоном поднялась и спустилась на кухню, чтобы покормить кота. Пока Шай громко чавкал и облизывался, поглощая нежнейший паштет, хозяйка заварила себе чай и смотрела в окно с отсутствующим видом.
Она вспомнила вчерашний день, холодное и злое выражение лица инспектора, и поежилась, кутаясь в шаль, которую накинула на плечи. В погоне за этим дьявольским цветком она забыла о лицензиях и разрешениях. А уж сеньор Зильберман точно подготовился! И кто теперь остался в дураках?
Она резко вздохнула и вспомнила, что помимо закрытия лавки еще нужно было выплатить штраф. Руки девушки задрожали, и она покрепче обхватила горячую чашку. Страшно было подумать, сколько лир придется выложить. Она жила экономно, а лавка приносила стабильную прибыль, но, зная сумму штрафов, ей придется в любом случае залезть в накопления. По ее лицу скатилась одинокая слеза и растворилась в чае.
Если к этому и прибавить, что ее лавку закроют на неопределенный срок, то восстановить положение быстро точно не получится. Ханне стало горько. Если бы бабушка была жива, этого бы никогда не случилось. Она была аккуратна и внимательна. И все продумывала наперед. Ханна же больше жила моментом, не заглядывая в будущее. И теперь ей было стыдно, что она так подвела свою любимую родственницу и запятнала ее добрую память. Слава о том, что она ведет дело нечисто, быстро разнесется по Саверу, здесь не было сомнений. Конечно, некоторые клиенты останутся, но доверия к ней, как к травнице, больше уже не будет. Люди могут подумать, что она кладет в их снадобья запрещенные вещества или подсовывает пустышку.
От этих настроений оранжевые цветки сердечника на подоконнике поникли. Девушка открыла окно, чтобы плохие мысли не задерживались и не иссушили растения. А чтобы чем-то отвлечься (а то все растения в лавке грозились зачахнуть), начала уборку. Она смочила тряпку отваром из зверобоя и полыни, который оберегал и очищал пространство, и начала протирать пузырьки и колбы. Сначала в самой лавке, а как закончила там, перебралась в кабинет. Разложила документы, как ее учила бабушка. Хотя, по правде сказать, просто переложила в отведенное место, потому что они уже и так были разобраны внимательным инспектором. Вымыла до блеска колбы, закрутила крышки на всех баночках с порошками, расчистила стол.
Ее взгляд упал на горшок со злосчастным цветком. Инспектор его не конфисковал и не уничтожил. На мгновение она замерла. Что же ей делать? Уничтожить самой или сдать в министерство магического правопорядка? Он же так и не сказал… Почесав бровь, девушка решила пока оставить все как есть. Вдруг если уничтожит, он подумает, что она его перепрятала? Пусть разбирается сам или его помощники, которые точно придут сегодня опечатывать лавку.
Она тщательно подмела и помыла полы. Оставила только паутину под потолком, потому что использовала ее для зелья, которое отваживало приставучих ухажеров, и не чистила котел. В чистом котле невозможно сварить хороший отвар.
Она оглядела непривычно убранное помещение. В солнечном свете, который струился из окна, танцевали золотые пылинки, растения распушили свои стебли, вытянулись и слегка звенели.
Ее подмывало творить, но она не стала рисковать и вместо своего кабинета отправилась на кухню. Там ее дожидалась корзина груш, подаренная фермером. Как раз можно было заняться своим вторым любимым делом. Она почистила и нарезала груши. Пока месила тесто на ржаной муке, зажгла печь. Огонек весело трещал и поглощал березовые бревна.
“Угольки потом можно использовать для снадобья от отравления”, — подумала Ханна.
Груши залила сиропом и добавила в него свежий розмарин и зерна кардамона, чтобы вкус получился пряным и согревающим. Выложила тесто в форму и добавила сверху начинку.
Пока пирог выпекался, от скуки она занялась вязанием, которое забросила прошлой зимой, когда было мало работы. Тут-то и раздался громкий стук в дверь. Ханна вздохнула и приготовилась к веренице инспекторов, которые опечатают ее лавку и нанесут на дверь черный крест, который продержится до тех пор, пока она не получит разрешение на работу.