Красные маки

Благодарности

Хочу поблагодарить Владимира Клявина — за его великолепную песню, которая стала одним из источников вдохновения для этой книги.

Иногда одна песня способна не просто создать настроение, а открыть дверь в целый мир. Она может запустить в голове образ, чувство, сцену, а потом постепенно привести туда, куда ты совершенно не собирался идти. Именно так произошло и со мной.

Эта песня стала частью атмосферы моей истории, ее эмоционального звучания и того внутреннего состояния, из которого постепенно рождались герои и их отношения.

Спасибо за музыку, которая однажды попала в самое нужное место и помогла этой истории появиться на свет

И Bubble Comics — за историю, которая когда-то подарила мне двух героев, чья связь, преданность и особенные отношения настолько меня зацепили, что спустя время нашли свое отражение уже в моей собственной истории.

Оттуда пришли имена моих Олега и Сергея. Оттуда же — некоторые черты их взаимоотношений: та самая верность, доверие и связь между двумя людьми, которая для меня стала одной из эмоциональных основ этой книги.

Но дальше они пошли своей дорогой.

Олег Волчанов и Сергей Вознесенский — уже мои герои, со своей историей, характерами, выбором и судьбой.

Спасибо всем, кто когда-то стал частью моего вдохновения.

Примечание автора

Перед вами моя первая серьезная книга.

Я долго к ней шла, много раз что-то переписывала, меняла, сомневалась, возвращалась к уже написанному и снова пыталась сделать его таким, каким видела у себя в голове.

Наверняка в этой книге есть шероховатости, спорные решения и моменты, которые сегодня я написала бы иначе. Возможно, какие-то детали покажутся кому-то несовершенными. Но эта история создавалась именно такой — со всеми ее особенностями, эмоциями и тем, что мне хотелось в ней сказать.

Поэтому я просто отпускаю ее к читателю.

Надеюсь, вы почувствуете эту историю так же сильно, как когда-то почувствовала ее я.

О вымысле

Эта книга является художественным произведением.

В романе используются реальные города, улицы, здания, районы и другие существующие географические и архитектурные объекты. Их упоминание связано с художественным замыслом и не означает, что описанные в книге события действительно происходили в этих местах.

Сюжет, персонажи, их действия, взаимоотношения и обстоятельства являются вымышленными. Реальные места могут быть изменены автором, дополнены вымышленными деталями или использованы в обстоятельствах, не соответствующих действительности.

Любые совпадения между вымышленными персонажами и реально существующими или существовавшими людьми, если они не являются намеренной частью авторского замысла, случайны.

Названия реальных организаций и учреждений могут использоваться исключительно в рамках художественного повествования.

Глава 1

15 августа

02:06 Главное следственное управление

Кабинет в Главном следственном управлении напоминал одновременно архив и полевой штаб. Из-за четырехметровых потолков дореволюционного здания казенный свет казался рассеянным и не до конца разгонял полумрак по углам.

Занимая добрую половину кабинета, в трех шагах от окна стояли два сдвинутых стола, разделенные лишь мониторами и глухой стеной из картонных томов уголовных дел с вечно распущенными завязочками. У стены угрюмо высились два тяжелых сейфа с облупившейся зеленой краской — внутри них, под замками, покоились чужие сломанные жизни и тайны. У другой стены стоял старый диван. Воздух в комнате был плотным, пропитанным запахами остывшего кофе и неистребимой питерской сырости.

Время перевалило за два часа ночи.

Майор Олег Волчанов неподвижно стоял у открытого окна, вглядываясь в темную панораму гудящего на низких нотах ночного Петербурга и маслянистую, тяжелую воду Мойки, в которой дрожали желтые отражения фонарей. Середина августа наконец-то вернула городу нормальные, черные ночи — те самые, в которых можно было спрятать что угодно. Воздух с реки уже тянул первой стылой прохладой, но не помогал разогнать липкую усталость. Олег запустил руку в карман куртки, нащупал несколько обжаренных кофейных зерен, закинул одно в рот и с глухим хрустом разгрыз горькую сердцевину. Едкая кофейная горечь мгновенно ударила по рецепторам, проясняя мысли.

Четыре месяца Петербург жил под шепот газетных заголовков и тревожных выпусков новостей.

Садовник.

Имя придумали журналисты, но оно прижилось слишком быстро. Люди любили сказки. Особенно те, где чудовище убивает других чудовищ. Насильников. Торговцев наркотой. Бандитов. Отбросов, на исчезновение которых многие реагировали не ужасом, а облегчением.

Четыре месяца они гонялись за призраком. И все это время Садовник не оставлял ничего, кроме трупов и насмешливых маков.

И теперь впервые в руках оказалось хоть что-то материальное. Не анонимный силуэт на размытой записи. Не свидетельские фантазии. Не журналистский шум.

Конкретный человек. Конкретная машина. Конкретное время.

Возможно, этого было недостаточно для обвинения. Но более чем достаточно, чтобы вцепиться и не отпускать, пока не будет проверена каждая мелочь.

Сутки назад Садовник оставил в Питере свой очередной «трофей», и все это время первый отдел по особо важным делам стоял на ушах. Рутинная, тошнотворная пробивка сотен машин по системе «Паутина» и городским камерам наконец выстрелила пять часов назад. На оформление, задержание и транспортировку ушел еще не один час. Подозреваемую взяли дома и доставили в отдел.

Дверь кабинета с грохотом распахнулась. Ввалился капитан Сергей Вознесенский — взъерошенный, с сигаретой в зубах и бормоча под нос песенку, в которую Олег не вслушивался.

Олег оторвался от окна и повернулся. Сергей со шлепком швырнул на стол тонкую папку с досье. Папка упала наискось, перегородив стопку рапортов. Олег подошел ближе, и правая рука дернулась сама собой: пальцы аккуратно, до миллиметра выровняли картон, выстроив его идеально параллельно краю стола. Когда внутри начинался хаос, Олегу становилось жизненно необходимо навести порядок хотя бы вокруг себя.

— Чисто на бумаге — ангел, Олег, — Сергей устало растрепал волосы и сам занял место у открытого окна. Щелкнула зажигалка. Он глубоко затянулся, выпуская сизый дым на улицу, прямо в сырую темноту Мойки. — Алана Сафина. Без приводов, штрафы только за парковку, тише воды. Но ее машина заехала в этот проклятый переулок за десять минут до расчетного времени смерти Воронова, а выехала через пятнадцать после. Других машин в этот временной промежуток не зафиксировано.

Олег открыл папку и уставился на снимок подозреваемой из паспорта. Вроде обычное лицо, ничего примечательного. Но в груди бешено, горячо заколотилось сердце. Мысль о том, что этот гениальный палач — хрупкая женщина, и она прямо сейчас находится в Управлении, вызвала у него почти физический трепет. Неужели Садовник — это она? Ему жизненно необходимо было заглянуть ей в глаза.

— Посмотрим, какой она ангел, Серый, — Олег перехватил папку со стола. — Сейчас все и узнаем.

Сергей усмехнулся:

— Люблю твой оптимизм.

— Это не оптимизм.

— А что?

— Усталость. Идем.

Они вышли из кабинета, закрыли тяжелую дверь на ключ и спустились по широкой лестнице со второго этажа вниз, в цокольное крыло первого. За глухой железной дверью «отсечки» сразу изменился воздух — пахло краской и дешевой хлоркой.

У самых дверей допросной, удобнее перехватив бутылку воды и полупустой стаканчик с кофе из автомата, Сергей предупредил:

— Олег, у нее вторая форма допуска. Закрытый НИИ Минобороны. Если облажаемся, завтра с утра здесь такой цирк начнется — мало не покажется. Набегут особисты из ФСБ, военные следователи, черт знает кто еще. Будут ходить тут с умными рожами и объяснять нам, какие мы идиоты.

Олег хмыкнул.

Вознесенский имел неприятную привычку заранее раздувать любую проблему до размеров государственного переворота. Иногда он ошибался. Иногда — нет.

Минобороны — это не районный отдел, который можно утихомирить звонком прокурору. Это другой уровень давления, другие люди, другие последствия. Олег это понимал совершенно трезво. Он все равно шел на это. Потому что единственная машина в переулке в момент убийства — это не повод для осторожности. Это повод копать, пока не поздно.

— Большие погоны сейчас спят, Серый. Цирк начнется часов в девять утра, когда они протрезвеют от новостей. До этого момента она наша.

Под безжалостным ярким светом, лицом к зарешеченному окну сидела их задержанная. Она зажала ладони между коленями. Из наспех собранного карандашом пучка выбились и мягко падали на лицо тонкие пряди растрепанных волос. При их появлении она подняла голову.

В углу, на стуле у стены, сгорбился заспанный парень лет двадцати пяти в мятом костюме с чужого плеча — дежурный адвокат, поднятый по 51-й статье ради галочки в протоколе. На вошедших он даже не взглянул, увлеченно тыкая пальцем в телефон.

Олег жадно оглядел подозреваемую. Но столкнулся с максимальной безобидностью. В своем бежевом объемном худи, которое скрывало фигуру, она выглядела как уставшая студентка или типичный лаборант. Светлые тона делали ее визуально меньше, стирая угрозу. Мозг Олега не воспринял этот пухлый бежевый хлопок как опасность. Но он не стал делать поспешные выводы.

Олег сел напротив и машинально выровнял диктофон по краю бланка. Внутри росло странное волнение, которое он тщательно прятал за тяжелым, сверлящим взглядом. Сергей устроился рядом. Олег посмотрел девушке прямо в глаза — хмуро, внимательно, выискивая первую трещину.

Она подняла руки. Ее пальцы мелко, судорожно дрожали. Олег сразу зафиксировал ее позу. Лана плотно прижала локти к бокам, а тонкие кисти подняла перед собой, чуть согнув в запястьях — беззащитно, точь-в-точь как поджавший лапки котенок. Этот нелепый, инфантильный жест с руками делал ее настолько миниатюрной и невинной, что обвинять ее в жестоких убийствах казалось сумасшествием.

— Я — старший следователь по особо важным делам, майор юстиции Волчанов. Это мой коллега, капитан юстиции Вознесенский. — Олег говорил нарочито тихо, создавая обманчивое ощущение безопасности. — Вы допрашиваетесь в качестве подозреваемой по уголовному делу, возбужденному по факту убийства гражданина Воронова. Права, предусмотренные 46-й статьей УПК и 51-й статьей Конституции, вам понятны? Вы имеете право не свидетельствовать против себя. Но я обязан предупредить: все ваши показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, даже если впоследствии вы от них откажетесь.

— Да... — вышло у нее совсем тихо.

Сергей подвинул к ней бутылку с водой. Она свинтила крышку и быстро сделала несколько глотков.

Олег монотонно, но четко зачитал стандартную «шапку» протокола, пододвинул бланк и ручку.

Алана поставила подписи и вернула ручку на стол.

Олег уже собирался продолжить, но на секунду замер. Ручка лежала идеально параллельно нижнему краю бланка. Точно так же, как несколькими минутами раньше он сам выровнял диктофон.

Совпадение, конечно. Но почему-то он отметил это автоматически.

— Что ж. Давайте начнем с самого начала. Ваше полное имя.

Ее внимание, густое и тяжелое, сфокусировалось исключительно на Олеге, словно в этой комнате их было только двое.

— Сафина Алана Андреевна.

Олег сделал пометку в бланке.

— Алана...

— Лана.

Он поднял взгляд.

— Что?

— Просто Лана. Меня никто не зовет Аланой.

Она смотрела на него растерянными глазами, в которых читался шок человека, чью жизнь только что переехали танком. Никакой наигранности, никакой защитной агрессии.

— Лана, — мягко, но с нажимом произнес Олег. — Гражданин Воронов был убит прошлой ночью. Ваша машина находилась на месте преступления.

Чтобы додавить, он положил руки на стол и наклонился ближе, бесцеремонно вторгаясь в ее личное пространство. Он пытался разглядеть чудовище за этой хрупкостью, но лишь с удивлением почувствовал запах апельсина.

Реакция Ланы оказалась мгновенной. Стоило ему приблизиться, как у нее со свистом перехватило дыхание, словно от внезапной панической атаки. Жилка на шее забилась с бешеной скоростью, а взгляд на долю секунды беспомощно, почти умоляюще соскользнул на его губы, будто в ожидании слов «Вы свободны», прежде чем она отвернулась к стене. На бледных щеках выступил едва заметный, лихорадочный румянец.

«На пределе», — отметил про себя Олег, фиксируя этот адреналиновый шторм. Кожа на его собственных кулаках натянулась от напряжения. — «Физиологию не обманешь. Боится до обморока».

— Я не понимаю. Я не знаю никакого Воронова. Какое место преступления? — ее голос дрогнул, она снова посмотрела на Олега.

Сергей, словно устав от этой тонкой психологической игры, резко развернул к ней планшет. Олег едва заметно поморщился: напарник ломал его настройку.

— Знакомое лицо? — бросил Вознесенский.

На криминалистических фото из морга отчетливо виднелось лицо убитого, глубокое отверстие от клинка в груди и три ярко-алых бутона мака.

При виде кадров глаза Ланы расширились. Она вздрогнула, прижимая ладонь ко рту, и резко отодвинула планшет от себя.

— Господи, — прозвучало бормотание сквозь пальцы. — Вы шутите? Это из новостей. Маки. Вы думаете... вы думаете, что я — Садовник?!

Олег внимательно вглядывался в ее лицо, пытаясь нащупать фальшь. Некоторые люди инстинктивно выбирали одного собеседника и игнорировали остальных. Лана делала именно это. Стоило ей на секунду отвлечься на Сергея, как взгляд почти сразу, точно намагниченный, возвращался обратно к Олегу.

— Ваша машина стояла в переулке, где этот Садовник проткнул Воронову грудь, — жестко отрезал Сергей.

Клац. Клац.

Сергей поигрывал металлической Zippo. Затем достал сигарету, а пачку небрежно швырнул на стол. Белый дым начал расползаться по тесной допросной.

Лана на мгновение перевела взгляд на капитана. Ее пальцы нервно переплелись.

— Будете? — машинально предложил Сергей, кивнув на пачку.

— Да, — ответ вылетел слишком быстро. Она тут же осеклась. Опустила взгляд на свои сцепленные руки. — Нет... лучше не надо. Я сегодня почти ничего не ела. Меня с одной сигареты развезет.

Сергей пожал плечами, выпуская дым.

— Где вы были вчера ночью в промежуток от двух до трех?

Лана снова посмотрела на Олега. Прямо и открыто, стойко выдерживая его сверлящий взгляд.

— У меня тяжелая форма мигрени. Обычные анальгетики не помогают. Я химик, я знаю составы.

Олег прищурился. Химик. Он снова скользнул взглядом по её рукам. Коротко остриженные ногти, пересушенная кожа, воспаленные кутикулы. Теперь этот след от жестких промышленных растворителей обретал двойной смысл. Легальная профессия? Или грамотное уничтожение улик?

— ...и нужный мне сильный препарат в это время был только в круглосуточной аптеке на углу, — продолжила она, не повышая голоса. — Я купила его и отъехала в первый попавшийся темный переулок, чтобы выпить таблетку.

— И почему не поехали домой? — уточнил Сергей, делая пометки в блокноте.

— Я не могла вести, — ответила она лично Олегу, и голос стал чуть глуше. — Фары встречных машин резали глаза до тошноты. Мне нужно было посидеть с закрытыми глазами минут двадцать, пока боль не отступит. Проверьте камеры в аптеке, они всё записали. А чек остался в машине, в бардачке.

Олег слушал ее ровный лепет про мигрень, а пальцы тем временем снова выравнивали ручку параллельно краю протокола. Потом диктофон. Он нуждался в идеальном порядке на столе, потому что внутри него, глядя на эту женщину, просыпался первобытный, совершенно неконтролируемый хаос.

Она определенно волновалась. Тело выдавало ее с головой: этот румянец, пульс, нервно переплетенные пальцы, торопливое «да» на предложенную сигарету. Но при всем этом она не истерила. Не срывалась на слезы, как сделала бы почти любая обывательница, которой в два часа ночи шьют серию жестоких убийств. Она просто сидела, выдерживала его прессинг и выдавала абсолютно логичный, проверяемый таймлайн.

За ее хрупкостью явно чувствовался стержень. И этот диссонанс будоражил Олега. Обычный человек путается в деталях и паникует. Лана же защищалась грамотно и спокойно.

Олег сидел напротив человека, который, возможно, избавил город от очередной мрази. В другой ситуации он бы пожал ей руку. Но сейчас он был обязан хмурить брови, зачитывать статьи Конституции и имитировать заботу о «законе», который он сам вертел на оси.

Олег всмотрелся в ее лицо — не глянцевую красоту с обложки, а что-то более конкретное: чуть раскосые от природы глаза, высокие скулы, что-то неуловимо восточное в чертах. На чей-то вкус это лицо было бы просто симпатичным, не более. При росте выше среднего сложена она была совершенно обычно — никакой модельной субтильности, обычное здоровое тело молодой женщины с мягкими линиями. Хрупкой она казалась совсем по другой причине: рядом с его собственными почти двухметровыми габаритами любой человек начинал выглядеть меньше, чем был на самом деле.

Он скользнул взглядом по ярким волосам. Внутри шевельнулся Звереныш, будто почувствовал нечто знакомое. Если она Садовник, могла ли его тьма срезонировать с ее тьмой?

— Вы что-нибудь видели? — спросил он. Легенда химика с мигренью звучала складно. Слишком удобно.

Она дрожала, но когда Олег случайно задел краем своей папки ее пальцы, дрожь внезапно прекратилась. Она замерла, словно парализованная этим мимолетным контактом, а ее взгляд скользнул по его руке с пугающей, почти болезненной концентрацией.

— Нет.

— Слышали?

— Нет.

— Людей? Машины? Крики?

— Нет.

Олег выдержал паузу. Слишком много «нет».

Он достал из кармана кофейное зерышко и с хрустом раскусил его, пытаясь разогнать накатывающую усталость.

Лана проводила это движение внимательным взглядом.

— Давно не спали?.. — едва слышно спросила она.

Сергей тихо кашлянул дымом. Бросил бычок в стаканчик, в котором на донышке оставалось немного кофе. Олег потер пальцами темную бороду.

— Вашу машину прямо сейчас вскрывает эксперт-криминалист, Лана, — осведомил ее Олег. — Под видеозапись и в присутствии двух приглашенных понятых. Чек из бардачка они достанут, не переживайте. Но вы утверждаете, что сидели в двадцати метрах от места казни и ничего не заметили. Для любого нормального человека это звучит как отговорка.

Легенда была стройной. Мигрень. Аптека. Чек в машине. Темный переулок. Каждая деталь лежала на своем месте так аккуратно, словно ее заранее отрепетировали.

Она медленно, как-то надломлено откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди, будто пытаясь унять дрожь.

— Статья 51-я, — шепотом произнесла она. — Я... я не знаю, что говорить. Мне нужен адвокат. Я не буду отвечать на вопросы без защитника. Нормального защитника.

Сергей вздохнул и вопросительно посмотрел на напарника. Олег поднял руку, останавливая его. Для обычной испуганной женщины это была вполне логичная реакция — закрыться и потребовать юриста, когда тебя прессуют.

Он выключил диктофон. Кнопка громко щелкнула в наступившей на мгновение тишине.

Олег пододвинул протокол сначала Лане — расписаться, потом дежурному адвокату. Та расписалась быстро, не глядя, будто хотела, чтобы все это поскорее закончилось. Парень тоже черкнул подпись напротив своей фамилии, подтверждая, что присутствовал при разъяснении прав, и, явно обрадованный внезапной свободой, сгреб со стула куртку и телефон и практически вылетел за дверь, не прощаясь.

— Имеете полное право, — Олег поднялся. — Серый, маякни операм из сопровождения, пускай вызывают конвой до ИВС. А я пока выпишу постановление на обыск в ее доме — проведем по неотложке.

Лана вскинула голову.

Олег встретил ее взгляд совершенно спокойно.

— Единственная машина в тупиковом переулке в момент убийства. Подтвержденного алиби нет. Версия не проверена. Пока — ИВС. Вопрос о мере пресечения решим в установленном порядке.

Сергей уже поднялся со своего места.

— Понял.

— И передай мужикам, что мне срочно нужны камеры с аптеки. Полностью. От парковки до кассы. Если она действительно там была — увидим.

Олег снова посмотрел на Лану. Он поймал ее взгляд: зрачки были расширены до предела, почти поглотив радужку. Так бывает при мощнейшем выбросе адреналина. В состоянии крайнего ужаса.

«Или экстаза», — мрачно отметил он про себя.

— Если ваша история подтвердится, это будет нам только на пользу. Если нет — ситуация для вас станет гораздо хуже.

Ни обвинения. Ни угрозы. Просто констатация факта. Именно поэтому она звучала гораздо неприятнее.

— Вызовите моего адвоката, — тихо повторила Лана.

— Обязательно, — Олег кивнул. — И пока он едет, мои люди перевернут вашу машину до последнего винтика, снимут все смывы и поднимут посекундно видео с аптеки. Они проверят каждое слово, которое вы сегодня сказали. Если в вашей истории есть хоть одна трещина — я ее найду.

Он взял со стола папку.

— Если вы действительно случайный свидетель, вам нечего бояться.

Но сам Олег в это уже почти не верил.

Сергей подал голос:

— Пойду свяжусь с операми.

Он вышел.

— Мы вызовем адвоката, гражданка Сафина, — сухо закончил Олег. — А пока вы посидите в камере. У нас есть сорок восемь часов.

Когда юрист приедет, это будет не заспанный дежурный адвокат, а холеный, зубастый мужик с корочками, который с порога начнет разваливать протокол Олега и угрожать жалобой в Генпрокуратуру. Но майор был готов к любым рискам.

Несколько секунд Лана просто смотрела на него. После слов про адвоката она словно собралась, дыхание выровнялось. Странно спокойно. Словно слова про ИВС, обыск и сорок восемь часов под стражей почему-то не произвели на нее ожидаемого впечатления.

Плечи ее заметно опустились. Пальцы все еще подрагивали, но теперь эта дрожь казалась другой. Не такой судорожной, как раньше.

Или ему только показалось.

Уголок ее губ дрогнул. Почти улыбка. Почти насмешка. Но недостаточно явная, чтобы быть уверенным.

— Мне приятно знать, что вы потратите столько времени на мою скромную персону, товарищ майор.

В ее голосе не было вызова. И именно поэтому фраза прозвучала еще более неуместно.

Олег нахмурился. Этот интимный момент заставил его помедлить.

— Вы будете думать обо мне, пока я буду переворачивать ваш дом, Лана, — голос Олега опустился до тихого, жесткого полушепота. Каждое слово было отчеканено со сосредоточенной решимостью профессионала. — И мне будет очень интересно, что именно я там найду.

Он повернулся и сделал шаг к выходу.

— Только, пожалуйста, не трогайте мои трусики, — негромко, но чертовски отчетливо проговорила Лана ему в спину.

Олег застыл. Он уже успел нажать на ручку и потянуть дверь на себя, так что фраза полетела в образовавшуюся щель и выкатилась прямо в коридор. А там, буквально в шаге от порога, стоял Сергей с бланками в руках, собираясь войти.

Капитан застыл с занесенной для стука рукой. Его брови поползли вверх.

— Олег, там... — Сергей осекся. Капитан перевел взгляд с замершего напарника куда-то ему за плечо. Олег затылком почувствовал этот тяжелый, немигающий взгляд подозреваемой, от которого между лопаток закололо.

В допросной повисла душная пауза. В глазах Сергея загорелся откровенный, издевательский интерес.

— ...Олег, там руководство рвет и мечет, требует первых результатов, — тише закончил Сергей, едва сдерживая ухмылку. — Ладно. Я, пожалуй, пойду. Не буду вам мешать... работать.

Олег жестко перехватил папку с досье. Он толкнул Сергея плечом, выходя в коридор, и захлопнул за собой дверь допросной.

— Даже не начинай, Серый, — бросил Олег на ходу, направляясь к лестнице.

— А я че? Я ниче, — Сергей быстрыми шагами догнал его, безбожно лыбясь. — Слышь, старший, а обыск-то когда? Я могу и один поехать. Чисто из дружеской взаимовыручки, ну. Помогу перевернуть платяной шкаф. Грамотно, профессионально, с пиететом к кружевам.

— Вознесенский, завали, — огрызнулся Олег.

Он засунул руку в карман куртки, достал кофейное зерно и с хрустом раздавил его зубами. Горький, вяжущий вкус заполнил рот, но не смог заглушить дикое, опасное торжество, расцветающее под ребрами. Лана определенно не была обычной испуганной гражданской. Она успешно сбила его с рабочего ритма дурацкой, вызывающей выходкой.

Олег-майор был в бешенстве от того, что не смог ее расколоть. А Олег-охотник начинал чувствовать ту самую жуткую, магнетическую тягу к ней, потому что увидел в ней отражение собственной тьмы на уровне инстинктов.