Чужая. Зов крови

Письмо датировано 1945 годом. Он звал приехать, чтобы дать нам с братом возможность наконец встретиться и поговорить, уверял, что брат любит меня (в чем я весьма сомневаюсь). К величайшему моему сожалению, письмо доставили слишком поздно, самого Карла уже нет в живых. Он погиб, не успев отправить послание. Страшно подумать, как переживает эту потерю его брат Герман! Я написала ему письмо, хотя следовало поехать и лично рассказать эту печальную историю. Карл погиб в огне, в том самом лагере, где находился в плену мой Серж. Он спас его, а сам погиб! Вот такая несчастная судьба у бессмертного Карла. Но это еще не все беды, обрушившиеся на меня. Здесь, в Берлине, мне передали все личные бумаги Карла, чтобы я отвезла их Герману. И вот среди этих бумаг я обнаружила старый дневник…

Милая Софи, не могу собраться с силами, чтобы написать тебе, что я прочла… Если коротко, мой Серж называет меня убийцей. Он все обо мне знает, и не только от Карла. Оказывается, он провел целое расследование, чтобы найти все преступления, совершенные мной. И (о, Боже!) он даже узнал, что меня обвиняли в многочисленных смертях и нападениях в Марселе! Думаю, зная, кто я, он поверил этому. Боюсь, я не переживу такого позора, такой несправедливости. Я бы хотела найти его и все объяснить, но он все также избегает меня, прячется, не желая общаться, а потому не представляется возможным доказать свою невиновность. Он ненавидит меня, Софи! И это так больно! Что мне теперь делать, я не знаю.

К счастью, отныне я связана обязательством доставить Герману личные бумаги Карла, иначе от отчаяния наложила бы на себя руки. Я знаю, что ты осудила бы меня за это, поэтому продолжаю жить, не потому что это большой грех перед Богом, а потому что не хочу еще и твоего осуждения. И Мирослав бы не пережил такой потери. Так что, я все еще жива и вскоре еду в Россию.

Здесь я еще пробуду примерно две недели, необходимо завершить все формальности по получению документов для выезда за границу. Сейчас не так просто уехать в Россию, но необходимость разыскать родственников, потерявшихся после войны, плюс чуточка личного обаяния (думаю, ты поняла, о чем я) оказались достаточными причинами для получения разрешения. Если твой ответ не застанет меня, то его перешлет мне любезная Шарлотта Миль, соседка Карла, а позже я напишу тебе свой новый адрес.

Целую и обнимаю всех вас, мои родные. И надеюсь на скорую встречу.

P.S. Как только повидаюсь с Германом и Мирославом, сразу направлюсь к вам. Передавай привет Тияне и маленькому Тихомиру. Хотя, что я пишу! Он уже не тот озорной мальчишка, которого я видела, когда последний раз навещала вас. А было это еще до войны… кажется, лет двадцать семь тому назад. Ему, вероятно, уже более тридцати лет. Как скоротечно время, как я желаю поскорее увидеть вас и обнять! Пла́чу и целую это письмо. Ваша Марта».

Слезы и впрямь капнули на листок, Марта поспешно стряхнула их, пока они не размыли чернила. Запечатав письмо, она отложила его и только тогда дала волю слезам. Что держит ее в этой жизни, кроме Мирослава? Брата она не в состоянии найти, потому что он избегает ее. А ведь это смысл ее жизни! Ее родная кровь!

Впрочем, она действительно чудовище, пьющее ту самую человеческую кровь. Чего же она ожидала? За что ее должен любить Серж? Лишь тоска по родным, по Герману Гарде и главное по Мирославу примиряют ее с этим несправедливым миром.

Как много мира в этих словах, и как мало его в жизни!

***

Две недели пролетели быстро. Марта разбирала финансовые документы Карла Гарде, сортировала их, раскладывала и все еще надеялась, что Серж объявится, ведь он где-то здесь, в Берлине. Из записей Карла она узнала, что ее брат получил высокую научную медицинскую степень и служит при знаменитой, а ныне обновленной клинике «Шарите». Она не посмела заявиться туда, понимала, что сделает только хуже. Впрочем, не сдержалась и несколько раз тайно наблюдала за ним, так и не решившись подойти. Написав ему письмо и отправив в клинику, она стала собирать вещи. Что было в письме? Она плохо помнила — писала сбивчиво, на эмоциях, боясь расплакаться и передумать отправлять послание.

«Дорогой брат, прости, что мы не вместе. Знаю, ты не хочешь этого. Не стану оправдываться, просто скажу, я очень тебя люблю и много лет ищу встречи. Твоя сестра, Марта.

P.S. Завтра ровно в пять часов пополудни я уезжаю в Россию. Если ты придешь на вокзал проводить меня, я буду бесконечно счастлива».

Письмо получилось сухим, даже скупым, но написать по-другому Марта не сумела.

Через сутки она стояла на перроне, не спеша зайти в вагон и не решаясь оглядываться. Просто стояла и смотрела в пасмурное небо. Прощай Берлин, прощай, брат, прощайте надежды! Поезд дал гудок, затем второй, и Марта поспешно ступила на подножку.

В этот момент она услышала крик:

— Фройляйн Марта! Марта Нежич!

Она высунулась из дверей вагона, пытаясь разглядеть в толпе провожающих Сержа. Но увы, это был не он.

Поезд уже набирал ход, когда посыльный вручил ей письмо. Оно было от Софи. Усевшись наконец в купе и вытирая беспрестанно набегающие слезы, Марта вскрыла его и прочла. Сестра писала, что причина отъезда, как нельзя кстати. Ее сыну Тихомиру уже тридцать семь лет, в конце войны он совсем юным ушел воевать против нацистов и оказался на территории России, там и остался после ранения. Софи очень просила разыскать его, по ее словам, он должен быть где-то в России, вероятно в Москве, последняя весточка от него была именно из столицы несколько лет назад, он писал, что нашел свою судьбу и планирует переехать в Ленинград, но точного адреса, к сожалению, она не знала. Уговаривала отбросить черные мысли, уверяя что жизнь прекрасна, даже если на глазах слезы, что надежда не угасает никогда. И, конечно, очень хотела увидеться. Хотя бы ради этого стоило жить, решила Марта и, отбросив сомнения, устремилась в неизвестное будущее.

Наспех начертав ответ, Марта передала его на следующей станции почтальону. Пообещав сестре разыскать Тихомира и привезти лично от него весточку, Марта немного успокоилась. В России у нее будет новая семья, наверняка Тихомир женился, и конечно, у него уже есть дети. Решив на этом закрыть страницу своей биографии, Марта через несколько дней прибыла в Россию, чтобы начать новую жизнь…

***

На Ленинградском вокзале советской столицы ее встречал седовласый и улыбчивый мсье Гарде. Был он все также худощав и опрятно одет, однако, следовало отметить, Герман заметно помолодел, ходил без трости и спину держал прямо. Впрочем, это во Франции ему в последние годы приходилось выглядеть старше своих лет, на самом же деле ему было, как и триста лет назад, пятьдесят восемь.

— Как же я рада вас видеть, дорогой мсье Герман! — поспешила к нему Марта.

— О, милая, — радостно обняв ее и расцеловав в обе щеки, воскликнул тот, — называй меня Матвей Матвеевич. Я уж, признаться, привык за много лет.

— Матвей Матвеевич, — еле выговорила Марта с сербско-французским акцентом и засмеялась.

Он задорно рассмеялся вместе с ней, отчего мелкие лучики морщин вокруг глаз сделали его несколько старше, но при этом добрее.

Матвей подхватил ее под руку и затараторил:

— Ах, детка, ты все так же мила! И все хорошеешь, если такое возможно для нашего племени! И как идет тебе этот костюм от Шанель! Да-да, я еще разбираюсь в моде, — увидев ее изумленный взгляд, пояснил он. — Хоть и не бывал давно в Париже, но слежу за его жизнью. Ох, а где мы только не побывали за эти тридцать шесть лет! — не умолкал он, приглашая сесть в ожидавшее такси и усаживаясь рядом. — Кажется, именно столько мы с тобой не виделись? Успели побывать мы с А́дамом и на севере, и на юге, даже на Алтае, пока наконец не осели в столице вот уже лет эдак пять. Ну, да ты знаешь, ведь мы переписывались все эти годы. Тебе здесь понравится, дорогая моя Марта, уверен.

Он что-то бегло сказал таксисту, несказанно ее удивив.

— Вы отлично владеете русским, — отметила она.

— О, по-русски за эти годы я научился говорить отменно. И ты научишься, ты способная. Кстати, в Москве мы пробудем еще лет десять, а может, и более. У Адама здесь важные дела. А ты знала, что он родом из этих мест? Да-да, город Лосино-Островский является местом его рождения, впрочем, триста лет назад это была всего лишь маленькая деревня. Да я же тебе рассказывал историю его рождения. Только признаться, он отчего-то боится туда ехать, хотя очень хочет, что, несомненно, заметно вампирскому глазу. Так ты не передумала, остаешься с нами?

— Пока да. Я бы хотела увидеться с Мирославом, но сначала мне предстоит разыскать сына моей сестры. Его следы ведут в Ленинград, где-то там он живет по словам моей сестры Софии. Правда я не знаю, где именно. Но надеюсь, его поиски не затянуться, как поиски моего брата, — взгрустнула Марта.

— Да-да, ты писала. Разыщем! Обязательно! Дадим запрос в Горсправку! А насчет брата, не отчаивайся, детка, так бывает. И я вот потерял брата, насовсем, — опечалился Матвей Матвеевич. — А у тебя еще есть надежда. Ах, бедный Карл! Хоть и не были мы очень близки, и многие годы жили врозь, это родная кровь и невосполнимая для меня потеря. Ну что ж, мы скоро приедем! Я познакомлю тебя наконец с Адамом и его очаровательной дочерью!

— У него есть дочь?

— Приемная. Умное, очаровательное создание…

— Хильда? — ужаснулась Марта.

Матвей Матвеевич рассмеялся:

— Ну, что ты! О Хильде мы уже лет тридцать не слышали. А это черноволосая кареглазая девушка твоих лет, прекрасно поет, играет в местном комсомольском театре. Да-да! М-м-м… «Не расстанусь с комсомолом, буду вечно молодым»! — пропел по-русски Матвей Матвеевич и рассмеялся, увидев изумление на лице Марты. — Песня прям про нас, правда? Ну, всему свое время, и ты станешь комсомолкой. Ха-ха-ха!

Тем временем они подъехали к цековскому малоквартирному двухэтажному дому на Арбате, где жил А́дам, и, выгрузив багаж, уже через пару минут поднимались по ступенькам.

В ту же секунду двери распахнулись и на пороге появился хозяин дома, а следом за ним улыбчивая приятная девушка.

— Знакомься, Марта, это Адам Иванович Пятников. А это его приемная дочь…

Да, согласилась Марта со словами Матвея Матвеевича, новая знакомая действительно была красавицей и, кроме того, очень доброжелательной и гостеприимной. Что-то знакомое промелькнуло в ее глазах, мысль не успела сформироваться, но навсегда осела в совершенном вампирском сознании.

Та спустилась на ступеньку ниже и с улыбкой протянула руку:

— Привет, меня зовут Таисия. Пойдем, ты, наверное, проголодалась с дороги.

***

Наши дни. Подруги.

Марта открыла глаза, но ничего не увидела. Справа послышался шелест и чье-то тяжелое дыхание.

— Кто здесь? — хрипло прошептала она и попыталась подняться.

Встав кое-как и вытянув руки, она сделала несколько шагов вперед пока не наткнулась на стену, затем повернулась и пошла вдоль нее.

Когда глаза немного привыкли, Марта разглядела, что в центре помещения кто-то лежит. Она подошла ближе и склонилась. Это был Денис. Он лежал крепко обернутый полотном, словно спеленатый, и будто спал, тяжелое дыхание с хрипотой казалось болезненным. Откуда он здесь? Зачем?

Кажется, Таисия говорила, что влюбилась… Нет-нет, только не это! Марта снова склонилась к Денису и похлопала по щекам.

— Деня, Денечка, очнись!

— Бесполезно. Он уже переходит.

Услышав знакомый голос, Марта вздрогнула и обернулась.

— Что ты с ним сделала? Зачем?

Она озиралась, пытаясь разглядеть в темноте Хильду, но для человеческих глаз это было невозможно, а вот та наверняка ее отлично видела, подумала Марта.

— Ну и зачем ты прячешься? В этом больше нет смысла! — с вызовом крикнула она, голос дрожал, выдавая страх. На каждое слово эхо гулко отзывалось, отталкиваясь от крепких высоких стен и вызывая мурашки. — Я вспомнила тебя! И голос твой я отлично знаю! Выходи!

— Ну привет, подруга. Наконец-то ты вспомнила. А я все думала, когда же ты вспомнишь свою лучшую подругу-вампирку. Все пыталась тебя контролировать.

Таисия возникла рядом так внезапно, что Марта дернувшись отпрянула и зажмурилась.

— Ха-ха-ха! Боишься? И правильно делаешь. Осталось тебе недолго. Признаюсь, давно хотелось тебя съесть, всю, досуха. Да жаль, А́дам не разрешал. Но теперь все получится, и это будет гениально.

Марта судорожно сглотнула, пытаясь проглотить комок в горле.

— Я не хотела верить… Думала, воображение играет со мной. Но это действительно ты… Как же так?

— Чему ты удивляешься? Хотя ты и бессмертной была слишком наивной, — скривилась Таисия.

Она чиркнула спичкой и поднесла к самому лицу Марты, та отшатнулась.

Таисия снова рассмеялась и пошла вдоль стены, зажигая свечи, установленные в старых подсвечниках.

Пламя разрасталось, колыхалось на едва ощутимом сквозняке, все больше освещая помещение. Тут только Марта поняла, что они в секретной вампирской крипте, которая находилась в подвале под кирхой со входом с северной стороны. Она вдруг отчетливо вспомнила это место. А в другой части крипты, на один уровень выше, находился подвал, где ее держал Давидиани, там было место для человеческих жертв. Последний раз она была здесь пять лет назад, когда клан встречал их с Ангелиной из эмиграции, тогда они прожили свой северный пятнадцатилетний статус в Архангельске, а затем, когда открыли границы, еще пятнадцать лет в Японии. Ангелина полюбила Исигаки, но была несказанно рада вернуться в Питер, в город, где она родилась. Яркими вспышками в голове, возникали картины того времени. С тех пор Марта не бывала здесь, даже если приглашали.

Лесник не знает этого места, значит, надежды нет, расстроилась Марта. Но нужно было попытаться спасти Дениса. Теперь, вспомнив все, она понимала, Денис уже выпил вампирской крови, скорее всего Таисия дала ему свою, и теперь он должен умереть. Как ему помочь, она пока не придумала.

— Зачем здесь Денис? Что ты с ним сделала? — спросила она, как можно спокойнее, нужно потянуть время, пока она что-нибудь не придумает. Хотя что она может сделать вампиру? Убить ей не под силу, уговорить передумать тоже вряд ли. — Почему он здесь?

Высоко подпрыгнув, Таисия зажгла последнюю свечу и подошла к Марте.

— Хочу обратить его. На твоих глазах, — с вызовом сказала она. — А потом скормлю ему тебя. Ха-ха-ха! Классно я придумала? Вот это будет зрелище! Пожалуй, даже сниму видео. И А́дам мне ничего не сделает. А что, несчастный случай на производстве, — развела она руками и захохотала. — Ты все вспомнила и прибежала спасать своего друга. А он уже того, не человек.

— Перестань, ты не такая. Не могу поверить. Ведь мы столько лет дружили.

Таисия скривилась:

— А ты никогда и не знала, какая я. Я ненавижу тебя. Всегда ненавидела, еще с Марселя!

— Но ведь ты помогала мне искать брата, разыскать Ангелину… — Марта с подозрением посмотрела на Таисию, в голове закрутились давнишние сны. Она в Тихорецке, на пасеке, именно там жил ее племянник Тихомир. Да, она там была с Таей.

— Ха-ха-ха! Вижу вспоминаешь. Да! Это я убила твоего родственничка, а потом и мужа твоей ненаглядной тети Гели, которая вовсе тебе не тетя, верно? Ты ведь и об этом давно вспомнила?

— Что? Но зачем? За что? — слезы потекли по щекам, Марта сжала кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не зарыдать.

— Все просто, — пожала плечами Таисия. Она шла вдоль стен по кругу, постепенно сужая его. Временами она скалилась и облизывалась, видимо была голодна. Но Марта поняла, что подруге очень хотелось высказаться. — Ненависть — великое чувство, она способна сделать из человека безрассудного, жестокого зверя, а уж из вампира…

— Как же искусно ты притворялась лучшей подругой. Что же такого я тебе сделала? — всхлипнула Марта.

— Я завидовала. У тебя была родня, а у меня никого и ничего кроме ужасов прошлого. Дядюшка А́дам своими нравоучениями просто достал! А теперь вот Глинников, — кивнула она с ненавистью на Дениса, который стонал и уже издавал предсмертные хрипы. — Он до последнего упирался, говорил, что ты полюбишь его. Как меня это бесило!

— Так тобою никто не питался? — вспомнила Марта кровавые точки на шее подруги.

Та остановилась и, сдернув со стены веревку, уставилась на Марту.

Та сделала несколько шагов назад, прекрасно понимая, что ни убежать, ни защититься от этого зверя не сможет.

— Меня обеспокоило, что ты заинтересовалась вампирами, — продолжала рассказывать Таисия, медленно приближаясь. Ей явно хотелось поделиться с подругой своими подвигами и наконец раскрыть дьявольскую сущность. — Этот чертов историк явился в самое неподходящее время. Мне и нужно-то было всего лишь найти Лесника и сделать козлом отпущения.

— То есть, сейчас ты признаёшься, что убила тех несчастных? Но зачем?

— Да, признаю́сь, ведь ты уже никому не расскажешь. Истеричка Олечка просто надоела мне до смерти, она завидовала моей красоте и все время цеплялась, ставила двойки. Ты не помнишь? Ну да, у тебя же отшибло память. Ха-ха-ха!

— Только за это???

— Да нет, конечно, меня много кто бесил, но я же не убивала налево и направо. Устав, видите ли, не велит, и А́дам жестко за этим следит. Надоело! Но тут все пошло не по плану. Меня узнала ее подруга. Я выслеживала свой ужин возле театра. Истеричка Олечка меня увидела, ну и прицепилась. А ее подруга вдруг уставилась, а потом выдала, что знает меня. Видите ли, ее бабка рассказала про свою мать, которая работала со мной в военной лаборатории и показывала фотографии. В общем, пришлось их заколдовать и вывезти за город, а затем грохнуть. Хотя, в общем-то, истеричка Олечка просто стала случайной жертвой. Зато ужин получился отменный, давно такого не было. Ха-ха-ха!

— А студентов зачем? Они в чем были виноваты? Или ты была так голодна?

— Да, чёрт… Не хотелось их убивать, честно. Но нужно было срочно отвести подозрения от себя, иначе А́дам рано или поздно вышел бы на меня. Твой любимый Матвей Матвеевич что-то разнюхал и походу подозревал меня. Вот я и напала на тех двоих. Фу, противная влюбленная парочка. Ни капли их не жалко. Ну а внушить даме с собачкой, что она видела убийцу, было, как понимаешь, парой пустяков.

— Ничего не вышло. Она отказалась от своих показаний. И если Матвей Матвеевич был бы жив, он вывел тебя на чистую воду.

— Вот именно, если бы был жив. Хм, — ухмыльнулась Таисия.

— Не может быть… — слезы снова полились из глаз. — Неужели и его ты убила? Милого, доброго старика?

— Я. Но это не мое решение. Это Адам велел.

— Уверена, с твоей подачи! — Горю Марты не было предела, она сейчас только поняла, как любила его, считала отцом. — Какая же ты мерзавка! Чудовище!

— Да успокойся ты. Какая теперь разница, все равно ты скоро последуешь вслед за ним. Там и встретитесь. Хотя нет, наверное, он в аду, ведь он вампир. Ну а тебе пора бы поверить в существование рая, вдруг ты туда попадешь. Ты же ангел. Тьфу! — в сердцах сплюнула Таисия.

— Я подозревала тебя, но ты же ешь, как обычный человек, любишь сладкое…

— Ой, ну до чего же ты доверчивая. Ты же после падения с высотки свихнулась совсем, и все это знали. Так что, отвести от себя подозрения было плевым делом. Я сразу поняла, что ты начала меня подозревать, думаешь я не заметила, как ты внимательно за мной наблюдала, когда я ела пирожные. Думала не замечу? Я же вампир, глупая, настоящий вампир! А не то, что ты, ни разу не убившая смертного. А уж как я веселилась, когда ты увидела у меня на шее укус! Нарисовать две кровавые точки было парой пустяков. Ха-ха-ха! Все думала, когда же ты меня вспомнишь?

— И что было бы?

— Тогда все это произошло бы гораздо раньше!

Марта покачала головой, от такой правды на душе было невыносимо больно, голова шла кругом, и впрямь захотелось умереть. Она потеряла всех! Брата, Матвея Матвеевича, подругу… Хотя есть еще Лесник, но где он, что с ним? Может, его уже нет в живых? Иначе он пришел бы и спас ее. А Ангелина? Как она переживет смерть своего единственного родного человека?! Нет-нет, надо еще потянуть время…

— То есть все это долгое время ты притворялась подругой и хорошим вампиром?

— Ха-ха-ха! Это было так занимательно! Обожаю театр! С тех самых времен, когда была смертной. Знаешь какие сценарии я писала в Гамбурге, а потом и в Париже, а потом в Москве. Ну Москву-то ты помнишь?

— Вспомнила… Но я же все тебе рассказала, поделилась. Мы же столько лет…

— Сколько? Совсем немного. Лет пять, как вы с Ангелиной вернулись. А раньше ты меня недолюбливала, сторонилась и даже как будто презирала. И все время присматривалась, будто пыталась вспомнить или проникнуть в мое сознание. Ах, сколько трудов стоило мне втереться к тебе в доверие! И за это я ненавижу тебя! Кстати, когда ты стала смертной, я питалась тобой! Да-да, это я! И это был интересный опыт. Вампир, ставший человеком. И знаешь, твоя кровь не так вкусна, как у настоящих смертных. И как у твоего братика Сержика, о котором ты прожужжала мне все уши, тварь!

Марта расширила глаза от ужаса:

— Что ты с ним сделала? Когда?

— Да, я нашла его в Берлине в 1939 году. Укусила разок и внушила, что ты убийца. Ха-ха-ха! Ах, как мне хотелось обратить твоего братца, а потом натравить на тебя! Но черт, он был под охраной старого вампира... Но ничего, я нашла наконец способ отомстить тебе. Да, я долго ждала, и вот подвернулся случай. Я сказала А́даму, что это Лесник убил историчку с подругой. И второе двойное убийство тоже он. Даже свидетель нашелся. А́дам мне поверил, он всегда мне верит. Я сдала ему Лесника, как только нашла. Я ведь знала, что он будет тебя охранять. А ты, дура доверчивая, все мне рассказала.

— Но почему именно он? Лесник не сделал тебе ничего плохого.

— Лесник! — передразнила Таисия, состроив страшную мину и оскалившись. — Ты все уши мне прожужжала про своего Лесника! Люблю, скучаю. Фу, мерзость! Ну все, хватит откровений, — вдруг резко завершила она. — Я рада, что ты наконец все узнала. На этом твой путь окончен. И зачем тебе такая жизнь? Среди нас ты стала чужой, среди смертных ты такая же чужая и чокнутая! Я с радостью помогу тебе обрести покой, ведь я твоя заклятая подруга. Ха-ха-ха!

Таисия подошла и, быстро накинув веревку Марте на плечи, несколько раз обмотала ее, затем подвела к одной из колонн и крепко привязала.

— Стой здесь, а я займусь Глинниковым.

Марта сопротивлялась, трепыхалась, пытаясь высвободиться, но ничего не могла сделать, веревки держали крепко.

А Таисия подошла к Денису и, встав на колени, впилась в сонную артерию.

—А-а-а-а-а! — что было сил закричала Марта, пытаясь высвободиться. — Отпусти его!!!

Через мгновенье раздался жуткий лязг, и тяжелая металлическая дверь с грохотом рухнула на пол, едва не придавив Таисию. Пыль поднялась до самого потолка, заполнив пространство.

Таисия отскочила и оскалившись зарычала, пытаясь разглядеть вошедшего…