Сводные. Люби и (не) умирай

Глава 12.1. «Подарок» Глеба.

Прошлое. Четырнадцать лет назад.

🔞 ⚠️Глава очень откровенная. На сюжет не влияет, можно пропустить.

Я медленно поднимаюсь по лестнице. Открываю дверь. Спальня тонет в полумраке. Свет от лампы льется на кровать, где ждет эскортница.

Молодая, с идеальным телом. Длинные, светлые волосы струятся по плечам. Загорелая, гладкая, как стекло, кожа обтянута черным кружевным боди, что бережно обнимает полную грудь. Соски торчат сквозь ткань. Бедра округлые, будто специально выточены для моих рук.

Ее зеленые глаза блестят с наигранной похотью, но я вижу в них искру страха, что, несомненно, мне нравится. Она же знает, к кому Глеб ее отправил…

Снимаю рубашку, обнажая торс. Хочу сразу приступить к делу.

Невольно обращаю внимание на свое тело в зеркале, вижу, как бугрятся мышцы под кожей. Прибавилось несколько синяков и не зажившая рана на плече.

— Ну что, подарок, покажешь, на что годишься? — спрашиваю низким голосом, обещая ей боль.

Она встает, покачивая бедрами, открывает рот.

— Меня зовут...

— Мне по хер, как тебя зовут, — перебиваю, шагая ближе. Рука грубо хватает девчонку за горло. Пальцы сжимают, не до удушья, но достаточно, чтобы она задрожала. Боди срываю я сам. Кружево рвется, обнажая тяжелые, с розовыми сосками, груди, что твердеют под моим взглядом. — На колени.

Она медленно опускается вниз, позволяя страху нарастать. Я хватаю ее за волосы, дергаю, запрокидывая голову, вдавливая ее лицо в свой пах.

Ремень уже расстегнут и брюки падают, высвобождая твердый, как сталь, пульсирующий в предвкушении член. Она открывает рот. Горячие, влажные губы крепко обхватывают, и я толкаюсь глубже, до самого горла...

Ее стоны заглушены, слюна течет по подбородку. Я рычу, двигаю бедрами, трахая ее рот без пощады. Руки красотки цепляются за мои бедра, а ногти впиваются, оставляя красные полосы. Я вытаскиваю член из ее рабочего рта, толкаю на кровать. Девчонка падает, ее тело пружинит на мягкой перине, а грудь красиво колышется.

Она, кажется, напугана. Смотрит на меня растерянным взглядом, ожидая подвох. Я наваливаюсь сверху и прижимаю ее весом, впиваясь пальцами в бледную кожу, развожу ее бедра в стороны.

Проникаю резко, одним движением, растягивая и заполняя членом. Она, выгибаясь, кричит. Прижимаю ее запястья к матрасу и впиваюсь зубами впиваются в шею. Губы до боли всасывают нежную кожу, оставляя синяки, что скоро расцветут, как цветы моего ада.

Я двигаюсь жестко. Каждый толчок, как удар, глубокий, до предела. Горячие и влажные стенки сжимаются внутри нее, пот льет по моей спине от быстрого темпа, а острый запах секса заполняет комнату.

Переворачиваю ее, ставлю на четвереньки, хватаю за волосы и сильно шлепаю по заднице. Кожа краснеет, а сучка стонет громче. Дергаю сильнее длинные волосы, оголяя шею, и вхожу сзади максимально глубоко.

Имею ее грубыми ударами в своем излюбленном быстром темпе. Ее тело дрожит, грудь трется о простыню, возбуждая меня еще сильнее.

Тянусь рукой под нее, нахожу пальцами бугорок клитора, сильно прижимаю его. Она кричит и оргазм разрывает тело. Девчонка бьется в судорогах, закатывая от наслаждения глаза, но я не останавливаюсь, продолжаю двигаться.

Рычу, впиваясь зубами в ее плечо, пока не ощущаю вкус соленой крови на языке. Она совсем притихла и, кажется, боится дернуться. Кончаю. Горячая сперма заполняет ее.

«Подарок» дрожит, ноги подгибаются от моего веса. Наконец я падаю рядом. Дыхание неровное, но злость не покидает, а только притупляется. Я не получаю должной разрядки, сам не понимаю, отчего. Видимо, напряжение проникло куда глубже, чем я думал.

Пот стекает по моему торсу, как масло по раскаленному железу. Мышцы блестят, шрамы горят под мягким светом ночника. Девка лежит рядом. Ее тело, покрытое алыми следами от моих зубов и рук, дрожит. Через какое-то время она тихо переворачивается и явно собирается сбежать…

Но зверь во мне не унимается. Он ненасытно скалится, требуя не отпускать... Все еще твердый член пульсирует, требуя продолжения.

Она пытается встать. Каштановые волосы липнут к потной спине, зеленые глаза полны страха, но я впиваюсь пальцами в ее запястье.

— Принцесса, мы еще не закончили, — рычу низким сиплым голосом.

Ее зрачки расширяются. Бормочет что-то, но я не слушаю, тяну ее обратно на кровать и наваливаюсь сверху, снова придавливая девчонку весом. На мгновение наши взгляды встречаются, она действительно напугана. Но мне по херу.

— Не надо… Прошу.

Переворачиваю ее на бок, одну ногу закидываю себе на плечо. Кожа ее бедра такая гладкая, горячая и еще без единой ссадины... Я вхожу резко, растягивая ее членом. Теперь «подарок» идеально подходит под мой размер. Проникаю глубже, она кричит. Голос срывается в хрип, девчонка выгибается всем телом.

— Я все равно возьму свое, не сопротивляйся, — выдыхаю ей в ухо. — Терпи.

Каждый новый удар сильнее вбивает ее в кровать, оставляя влажные следы на простыне. Я делаю это по привычке жестко, неумолимо. Хватаю ее за волосы, небрежно наматывая пряди на кулак. Дергаю сильнее, оголяя красивую шею. Впиваюсь зубами в кожу, но не давлю, просто демонстрирую ей, что она сейчас моя.

Лижу ее, рычу, двигаюсь быстрее, получая то самое неистовое наслаждение, которого так давно не испытывал. Я хочу получить от нее все! Запах секса, одурманивая, знакомо режет ноздри. Ее ногти царапают мои плечи, рвут кожу, кровь капает на простыни.

Она пытается отползти, но я хватаю подарок за лодыжку и возвращаю на место, бесцеремонно проникая внутрь. Шлепаю ее по заднице тяжелой ладонью. Она стонет. Рычу громче прямо в ее приоткрытые губы.

Вытаскиваю своего зверя, переворачиваю ее на живот и прижимаю лицом к подушке. Она пытается сопротивляться, всхлипывает, но ее крики глушатся.

— Заткнись, тебя же для этого сюда отправили. Работай.

Ее аппетитная задница торчит, как вызов. Я раздвигаю ягодицы грубыми пальцами и любуюсь зрелищем. Направляю член в самое уязвимое место. Вхожу в анал, медленно, но безжалостно, растягивая ее.

Красотка притихла, но тело все еще беспомощно бьется. Крепко держу девчонку за бедра, сильнее впиваясь пальцами в бедра. Толчки становятся глубокими, ритмичными. Ее стоны переходят в вой, но я продолжаю долго, с особым пристрастием, потому что секса у меня не было уже очень давно... Глеб словно знает, когда нужно подослать девку.

Она внезапно мощно кончает, содрогаясь в моем ритме. Но я не останавливаюсь, зверь во мне ревет, требуя больше от этой продажной девки.

Вытаскиваю член, переворачиваю ее и присаживаюсь на грудь. Вхожу глубоко в рот, до самого горла. Ее глаза слезятся, но я двигаюсь, трахаю ее рот, как одержимый. Пот заливает глаза, член пульсирует, и я кончаю.

Отдаюсь дикому, необузданному наслаждению, полностью вырубающему мозг на гребаные полминуты. Горячая сперма заполняет мягкий рот. Она давится, но глотает. Я падаю на кровать. Сердце учащенно бьется, как после хорошей тренировки.

Вот теперь я доволен.

Моя новая подруга дрожит, пытается встать, но ноги подгибаются. Она оглядывается на меня, словно спрашивает взглядом, потому что боится произнести вопрос вслух.

Зверь внутри все еще скалится, вынуждая член снова твердеть, как будто не было двух оргазмов. Конечно, я принесу ему эту жертву…

— Я еще не отпускал тебя, — твердо произношу я и встаю.

Тяну ее к себе, прижимаю спиной к стене.

— Я больше не могу… — шепчет она.

— Ты в групповухах не принимала участие? — я делаю удивленный вид. — Ну, когда тебя имеют по очереди или… сразу двое или трое.

— Нет, я недавно в этом, — совсем тихо, почти шепчет "подарок" и отводит взгляд.

— Ну, считай, что сегодня ты проходишь боевое крещение, — мягко улыбаюсь, почти нежно поглаживая длинные волосы и плечи. — После меня тебе уже не будет так страшно.

Она дергается к двери, но я резко хватаю ее за плечо и прижимаю к стене.

Поднимаю девчонку, используя стену, как опору и резко толкаю бедрами, опуская ее ровно настолько, чтобы мне было удобно иметь ее. Длинные ноги обхватывают мои бедра, прижимаясь еще сильнее, ведь у нее нет других вариантов.

Я трахаю ее стоя, позволяя внутреннему чудовищу и бушующей в его сердце буре драть сучку без жалости.

Быстрые и сильные фрикции отзываются ее криками и стонами. Ногти рвут мне шею до появления узких полосок крови. Я кончаю снова, заливая ее бедра потоками горячей спермы.

Она стонет, а я накрываю ее губы ладонью. Девчонка, покрытая потом, кровью и синяками, бьется в оргазме, падает на пол, когда я... отпускаю. Эти трофеи она сегодня унесет с собой…

Равнодушно окидываю ее взглядом и падаю на кровать, восстанавливая дыхание. Она боится пошевелиться, сидя на коленях.

— Ты свободна…

Глава 13. Захар. Лгунья!

Я мчусь по мокрым улицам. Погода настолько мерзкая, что я бы неделю провалялся под одеялом.

Живот урчит. Весь день носился по нашим делам. Встречи, сделки, те, что оставляют привкус бабла на языке. Голод грызет изнутри, и я сворачиваю к ближайшему магазину с неоновой мерцающей вывеской. Паркуюсь резко, машина скользит шинами по асфальту. Быстро выскакиваю.

Внутри пахнет свежей выпечкой и кофе, что провоцирует слюну. Я хватаю с полки пару сэндвичей с ветчиной, готовый обед, чипсы и бутылку воды. Пальцы дрожат от усталости, но в голове еще пульсируют нерешенные задачи, которые надо срочно завершить к вечеру.

И тут я вижу ее — в проходе с фруктами! Она стоит, выбирает яблоки, этот силуэт узнаю сразу.

Маша.

Та самая, которую я пустил в наш дом. Волосы собраны в хвост, ноги сексуально обтянуты джинсами и куртка, что не скрывает изгибов. Сердце колотится, как барабан в ритме погони, я прячусь за стеллажом с консервами. Адреналин бурлит в венах. Она платит, шурша пакетом в руках, и выходит. Я бесшумно крадусь следом. Сердце стучит, голод забыт, теперь жажду только ответов.

Она ныряет в узкий переулок.

— Маша! — зву ее, разрезая тишину увереным басом.

Оборачивается, узнала. Ставит пакет на землю, пара яблок все же убегает.

—Ты поедешь со мной, — уверенно приказываю, шагая ближе.

Она усмехается, губы изгибаются в самовлюбленной улыбке, что делает ее похожей на королеву, что смотрит на плебея.

— О, Захар, привет. Ты веришь, что можешь меня заставить? — ее голос льется, как мед с шипами. Высокомерный, полный странной уверенности, что пробуждает во мне не только злость…

Я преграждаю путь, тянусь рукой к ее плечу, но она движется молниеносно. Пальцы впиваются в точку под ключицей, острая боль вспыхивает внезапно. Маша не теряет времени — точный удар в челюсть, колено — в живот. Ноги подкашиваются!

Я скрючиваюсь на мокром, холодном асфальте. Дыхание сбивается, а мир кружится. Проклятье, как это?! Не могу поверить…

Она наклоняется ближе. Ее теплое дыхание с ароматом мяты касается моего уха.

— Захар, трахаешься ты лучше, чем дерешься.

Она улыбается, глаза блестят драгоценностями в сумерках.

Я хриплю, боль жжет.

— Шпагой я машу куда лучше, чем кулаками.

Она тихо хохочет. Наклоняется еще ближе, губы Маши почти касаются моего уха.

— Я все о тебе знаю. Твои шрамы, твои победы, даже то, как ты дышишь в разгар боя. Ты думаешь, я не видела, как ты двигаешься? Да, ты хорош… Но здесь, в переулке, ты мой. Может, хочешь повторить нашу ночь? Ябы не отказалась снова принять твой… меч.

— Шпагу… — я ухмыляюсь, осознавая всю комичность ситуации.

Пытаюсь встать, боль отступает, но медленно, как туман на рассвете.

— Не юли. Зачем ты притащила бомбу в наш подвал? Что тебе нужно от моей семьи? На кого ты работаешь?

Она выпрямляется, загадочно улыбаясь, поправляет волосы и не спешит давать мне ответ.

— Слишком много вопросов. Отвечу лишь на один. Деньги решают все, милый. Или... месть.

Она подмигивает и скрывается в тени переулка. Слышу ее отдаляющиеся легкие шаги.

Я сижу на мокром асфальте, пытаясь унять боль, которая пульсирует в ребрах, как ток в проводах. А слова Маши «деньги или месть» — заезженным треком крутятся в голове. Ее силуэт растворился в переулке, но запах ванили и наглая улыбка все еще цепляют крючками.

Черт, я не ждал, что она так дерется! Сердце колотится, адреналин бурлит. Я выхватываю телефон, скольжу пальцами по мокрому экрану, набираю отца. Гудки режут тишину, пока он не отвечает.

— Захар, что там?

— Отец, я нашел Машу, — выпаливаю, задыхаясь, как после спарринга. — В магазине, случайно. Пытался ее привезти, но она... Черт, она меня уделала, как пацана. Дерется, как профи, я еще не отошел. Сказала что-то про месть. Что за херня, отец?

Он секунду молчит, и я слышу, как он затягивается сигаретой, выдох тяжелый, как выхлоп его тачки.

— Месть, говоришь? — тянет он напряженным голосом. — Много кто хочет мне отомстить, Захар. Список длинный, как мой хер. И половина из них уже в могиле. Эта сука знает больше, чем говорит, само собой.

Он замолкает, и я слышу, как он швыряет что-то — стакан или бутылку по характерному звуку стекла.

— Пригляди за Ясей, чтобы ни одна тварь к ней не подобралась. Я свяжусь с Олегом, он перетряхнет камеры в районе магаза, попробует выцепить эту Машу. И не облажайся снова.

Я киваю, хотя он не видит, встаю, боль в ребрах все еще ощутимо режет.

— Понял, отец. Яся под присмотром.

Холодным утром мы стоим на придворовой территории. Я прячу руки в карманах куртки, чтобы не дрожали от недосыпа и нервяка. Мирон рядом, его лицо, как всегда, каменное, но глаза горят. Отец над чем-то размышляет.

Сеня лыбится, как кот, что стащил сливки. Дым от сигареты вьется в воздухе, смешиваясь с запахом мокрого асфальта. Вообще, Сеня прикольный. Весь в ранах и шрамах от пуль, старый друг отца.

Яся выходит из дверей здания. Ее синие пряди блестят под утренним солнцем неоновыми нитями, невольно притягивая взгляд. Она довольная и сияющая подходит к Мирону, целует его в щеку, мягко касаясь губами небритой кожи.

— Пока, пап, — она говорит звонким голосом, с особенной нотой теплоты, что заставляет сердце дрогнуть, и протягивает мне кулачок для удара. — Я сегодня буду поздно, надо готовиться к зачетам с Авророй. Но, не беспокойся, Максим меня привезет.

Почти нежно мы бьемся кулачками, и она уходит к машине, где за воротами охраняемой территории ждет Максим… Черт бы его побрал.

Я замечаю, как Мирон замирает. Его глаза расширяются, но он держит лицо, как будто ему по хер, хотя я знаю, он взволнован.

— Что это за тип на ржавом корыте забирает Ясю? — сипло интересуется Мирон, поворачиваясь ко мне.

Я открываю рот, но Сеня опережает, ухмыляясь, как будто знает все тайны мира.

— Это Максим, сын Ленки, — говорит он, затягиваясь сигаретой, выпуская дым кольцами.

— Какой, к черту, Ленки? — отец хмурится и провожает взглядом удаляющуюся машину Максима.

— Ленки Сотниковой, — спокойно отвечает Сеня, его глаза блестят, как у шулера, что сдал козырь. — Ну, той, что раньше тусовалась с Анжеликой, пока они не разругались. Которая шпионила за ней по вашей… договоренности.

Мирон багровеет, напрягая челюсть.

— Да чтоб его! Не позволю этому ублюдку и на метр к Ясе подойти! — рычит он, а вены на шее вздуваются.

Сеня хохочет, издавая грубый звук.

— Что, закопать его, что ли, Мирон? Я могу устроить, скажи только слово.

Отец закуривает сигарету, и ухмыляется, но зло, как-то по-волчьи.

— Сначала поговори с ним. Угрожай. Можешь даже избить. Потом посмотрим, как он бегает с переломанными ногами.

Я стою, молчу, но внутри все переворачивается от злости. Яся с Максимом. Я видел, как он шепчет ей на ухо, как она улыбается, будто он подарил ей звезды, и это воспоминание жжет. Но, возможно, это мой шанс действительно избавиться от Максима. Он не должен быть с Ясей, я чувствую в нем какой-то подвох. Она переживет и найдет себе нормального парня.