- -
- 100%
- +
Каэль молчал, и в его молчании было что-то такое, от чего мне стало не по себе.
— Алина, — сказал он осторожно. — Ты когда-нибудь задумывалась, что не помнишь их не потому, что не хочешь, а потому что… не можешь?
Я села резко, чуть не опрокинув чашку с вином. Сердце забилось быстрее, и я не знала почему. Просто какая-то смутная, непонятная тревога зашевелилась в груди.
— Что ты хочешь сказать?
Он смотрел на меня, и в его взгляде было столько сочувствия, что мне захотелось встать и уйти, чтобы не слышать того, что он скажет дальше.
— В Эларионе есть старые легенды, — сказал он. — Очень старые. Ещё времён Первого Дракона. О существах, которые рождались от союза дракона и человека. Люди-полудраконы. Их называли по-разному. Огненными детьми. Проклятым отродьем. Золотоглазыми.
У меня пересохло во рту.
— Их считали ошибкой природы, — продолжил Каэль. — Слишком слабыми, чтобы быть драконами. Слишком опасными, чтобы быть людьми. Их убивали. Или изгоняли. Легенды говорят, что они давно вымерли. Что природа сама исправила эту ошибку, и больше никто не рождался с драконьей кровью в человеческом теле.
— Каэль, — мой голос звучал ровно, слишком ровно. — Какое это имеет отношение ко мне?
Он посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде не было ничего, кроме правды, и эта правда пугала меня больше любого оружия.
— Сайхан нашёл в тебе следы древней крови, Алина. Не моей — той, что я тебе передал, когда ты сшивала мою душу. А другой. Гораздо более старой. Которая была в тебе с рождения.
Мир качнулся.
Я слышала его слова, но не могла их осмыслить. Они бились о мой разум, как мотыльки о стекло, не находя входа.
— Это невозможно, — сказала я, и мой голос прозвучал чужим, далёким. — Я из другого мира. Я родилась на Земле.
— Ты уверена? — тихо спросил Каэль.
Я открыла рот, чтобы сказать «да», и замерла.
Потому что я не была уверена.
— Почему я не думала об этом раньше? — прошептала я вслух.
Каэль не ответил. Он просто смотрел на меня, и в его молчании я слышала ответ, который боялась принять.
— Ты хочешь сказать, — я сглотнула, — что я… что я не отсюда? Что я родилась здесь? В Эларионе?
— Я не знаю, — ответил он честно. — Я не знаю, где именно ты родилась. И как оказалась в твоём мире. Но твоя кровь, Алина… она древняя. И она драконья. Не та, что я тебе передал. Своя.
— Но это невозможно, — повторила я, и теперь в моём голосе слышалась паника. — Я человек. Я всегда была человеком. Я врач, я училась в медицинском, я…
— Ты всегда чувствовала чужую боль, — перебил он. — Как свою. Это никогда не казалось тебе странным?
Я замолчала.
Да. Это казалось мне странным. Всегда. С детства я чувствовала то, чего не должна была чувствовать. Сосед по парте, который упал на перемене, — я ощущала его боль в собственном колене. Старушка, которая подвернула ногу на улице, — у меня ныла лодыжка до самого вечера. Потом, в больнице, я научилась отгораживаться от этого, строить стены в сознании, фильтровать чужие страдания. Но они всегда были. Всегда.
Я считала это эмпатией. Сверхспособностью, которую дали мне боги или природа, или просто странное устройство моего мозга.
Но эмпатия не заставляет твои глаза светиться золотом.
Эмпатия не оставляет в тебе следы древней крови.
— Я не понимаю, — сказала я, и голос дрогнул. — Как это вообще возможно? Как я могла родиться здесь, а вырасти там? Как я могла не знать? Как…
— Алина, — Каэль взял мои руки в свои, сжал, заставляя замолчать. — Я не знаю ответов. Я знаю только то, что сказал Сайхан. В тебе есть что-то, что не объясняется просто моим пламенем. Что-то, что было там задолго до того, как ты встретила меня. И это… это пугает меня. Не потому, что я боюсь тебя. А потому, что я боюсь за тебя.
Он замолчал, и я видела, как тяжело ему даются эти слова.
— Я не хотел говорить тебе, пока не буду уверен, — сказал он тихо. — Я хотел, чтобы Сайхан провёл ещё обряды, чтобы понять больше. Я боялся, что ты начнёшь переживать, накручивать себя, а тебе сейчас нужно восстанавливаться, а не…
— А не узнавать, что я, возможно, не человек? — закончила я за него.
Он посмотрел на меня с такой болью, что у меня сжалось сердце.
— Я не знаю, кто ты, — сказал он. — Но я знаю, что ты — Алина. Та, кто спасла мне жизнь. Не один раз. Та, кто осталась, когда могла уйти. Та, кто отдала себя, чтобы я жил. И это важнее любой крови, любой древней истории, любого… происхождения.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня поднимается что-то тёмное и тяжёлое. Страх. Не перед ним. Перед собой. Перед тем, что я могла быть не той, кем себя считала. Перед тем, что моя жизнь, мои воспоминания, моё прошлое — всё это могло быть ложью.
— Каэль, — прошептала я. — А если это правда? Если я действительно… полудракон? Что это значит? Что я здесь делала? Кто меня перенёс? Зачем? И почему я ничего не помню?
— Мы узнаем, — сказал он твёрдо. — Обещаю тебе, мы узнаем всё. Но не сейчас. Сейчас ты должна набраться сил. И я должен набраться сил. А потом мы найдём ответы.
Я хотела верить ему. Правда хотела. Но внутри меня всё кричало о том, что покой, который я чувствовала ещё минуту назад, был иллюзией. Что тишина Ихастана — это затишье перед бурей. И что буря эта надвигается не только снаружи, но и изнутри меня.
Я подняла чашку с вином и допила её одним глотком. Сладкий, тягучий вкус обжёг горло, но не принёс облегчения.
— Ты не должна бояться, — сказал Каэль, и его голос был таким тёплым, таким родным, что у меня на глаза навернулись слёзы.
— Боюсь, — призналась я. — Я очень боюсь, что это окажется правдой.
Он обнял меня, прижимая к себе, и я уткнулась носом в его плечо, чувствуя, как его руки смыкаются вокруг меня, защищая от всего мира.
— Почему? — спросил он тихо.
Я молчала долго. Птицы снова запели, но теперь их песня казалась мне не мелодичной, а тревожной. Ветер поднялся, прохладный, колючий, и я поёжилась.
— Потому что если это правда, — сказала я наконец, — то я никогда не знала себя настоящую. Вся моя жизнь — ложь. Я даже не знаю, кем я родилась.
Каэль ничего не ответил. Он просто держал меня в своих объятиях, гладил по волосам, и я чувствовала, как его дыхание смешивается с моим, как наши сердца бьются в унисон.
Вечер уже не казался мне беспечным и спокойным. Золотой закат потух, и звёзды, которые мы считали минуту назад, теперь казались холодными и равнодушными. Внутри меня, под рёбрами, пульсировало чужое тепло, и я чувствовала, как оно смешивается с чем-то другим — более древним, более глубоким, тем, что ждало своего часа с самого моего рождения.
И я боялась.
Боялась не того, что за мной придут враги. Не того, что Маэлгор вернётся. Не того, что нас ждёт война.
Я боялась, что когда я узнаю правду о себе, я перестану быть той Алиной, которую знала. И не будет больше врача из больницы, который пил дешёвый кофе и смеялся с Наташей. Будет кто-то другой. Чужой. Незнакомый.
— Алина, — голос Каэля вырвал меня из омута мыслей. — Я с тобой. Что бы ни случилось, я с тобой.
Я подняла голову и посмотрела на него. В темноте его глаза казались почти чёрными, но я знала, что на свету они светятся золотом. Тем самым золотом, которое теперь светилось и в моих.
— Ты тоже боишься? — спросила я.
Он помолчал, и в его молчании я услышала ответ.
— Да, — сказал он наконец. — Боюсь. Но не тебя. За тебя.
Мы сидели в темноте, обнявшись, слушая, как шуршит дерево и кричат далёкие птицы, и смотрели на звёзды, которые уже не казались такими яркими, как час назад.
И я поняла, что этот вечер — последний вечер покоя в моей жизни. Потому что завтра начнутся вопросы. И поиски. И ответы, которые могут уничтожить всё, что я знала о себе.
Но сейчас, в эту секунду, я была просто Алиной. В объятиях мужчины, который любил меня.
— Если это последняя ночь моего спокойствия, — сказала я, и мой голос прозвучал тише, чем я ожидала, но твёрже, — то я знаю, как хочу её провести.
Глава 6
Каэль замер. Я почувствовала, как напряглись его пальцы в моих волосах, как изменилось дыхание — стало глубже, тяжелее.
— Алина, — начал он, и в его голосе прозвучало предостережение, но не то, которое останавливает, а то, которое спрашивает: ты уверена?
Я не дала ему закончить.
Я придвинулась ближе, обхватила ладонями его лицо — колючие щёки, горячую кожу — и прижалась губами к его губам.
Поцелуй начался почти невинно. Просто соприкосновение, вопрос, ожидание ответа. Я чувствовала его дыхание на своей коже, чувствовала, как его сердце забилось быстрее — через связь это ощущалось так же остро, как своё собственное.
А потом он ответил.
Его руки скользнули мне на спину, притягивая ближе, и поцелуй углубился. Не грубо, не требовательно, но с какой-то отчаянной нежностью, будто он тоже боялся, что это — последний раз, когда он может меня касаться.
И в этот момент внутри меня что-то проснулось.
Я почувствовала это сразу — не как мысль, не как эмоцию, а как физическое, почти болезненное тепло. Оно поднималось откуда-то из глубины, из самого нутра, из того места, где спал золотой зверь. Оно растеклось по груди, спустилось в живот, обожгло кончики пальцев. Мои ладони, лежащие на его щеках, стали горячими — слишком горячими. Я чувствовала, как под кожей пульсирует что-то живое, что-то, что требовало движения, близости, его.
Это не было похоже на обычное желание. Это было древнее. Глубокое. Голодное.
Каэль отстранился первым, и я увидела, как расширились его зрачки, как тяжело он дышит. Его пальцы вцепились мне в плечи, и я чувствовала, как он борется с собой, как сдерживается, чтобы не сделать резкого движения.
— Алина, — его голос сел, превратился в хрип. — Ты… ты в этом уверена? Ты только очнулась, ты слаба, я…
Я не слушала.
Я снова прижалась к нему, теперь не губами, а всем телом. Провела руками по его плечам, вцепилась в ворот рубашки, чувствуя, как под тканью напрягаются мышцы. Огонь внутри меня разгорался, требуя выхода, и я больше не хотела его сдерживать.
— Я никогда не была так уверена, — прошептала я ему в губы.
Он замер на секунду, и я почувствовала, как внутри него что-то щёлкает, как рушится последняя преграда.
— Ты даже не представляешь, чего мне стоило всё это время держать себя в руках, — выдохнул он, и в его голосе было столько напряжения, что у меня перехватило дыхание.
— Тогда перестань, — сказала я.
Я взяла его за руку. Мои пальцы дрожали — от желания, от огня внутри, от того, что я впервые в жизни чувствовала себя не просто женщиной, а чем-то большим. Чем-то, что может зажечь мир одним прикосновением.
— Идём, — сказала я и потянула его за собой.
Он не сопротивлялся.
Мы шли через двор, и я чувствовала, как его ладонь сжимает мою, как наши пальцы переплетаются, как его дыхание сбивается, когда я на секунду останавливаюсь, чтобы оглянуться.
Огонь внутри меня теперь не просто горел — он пел. Он звучал в унисон с его кровью, с его дыханием, с каждым биением его сердца, которое я чувствовала через нашу связь так же ясно, как своё собственное.
Мы вошли в дом. В коридоре было темно, и я на секунду ослепла после ярких звёзд, но Каэль вёл меня уверенно, будто знал каждую комнату наизусть.
— Твоя комната или моя? — спросил он, и в его голосе проскользнула тень усмешки, которая заставила мои колени ослабнуть.
Я остановилась, прижалась спиной к стене и потянула его за собой, чувствуя, как его тело накрывает меня, тёплое, сильное, живое.
— Не всё равно? — выдохнула я.
Он наклонился, и я почувствовала его губы на своей шее — лёгкое касание, от которого всё внутри меня сжалось и одновременно распрямилось. Огонь вспыхнул с новой силой, и я прикусила губу, чтобы не застонать.
— Мне не всё равно, — прошептал он, и его дыхание обожгло мою кожу. — Я хочу, чтобы тебе было удобно.
Я почти рассмеялась. Удобно. Сейчас, когда каждая клетка моего тела требовала его близости, когда внутри меня пел золотой зверь, а кровь кипела, как расплавленный металл, — он говорил об удобстве.
— Моя, — выдохнула я и снова потянула его за руку.
Мы прошли через коридор, мимо комнаты Сайхана — в ней горел тусклый свет, и я на секунду испугалась, что старый целитель выйдет и увидит нас, но дверь осталась закрытой.
Мы добрались до моей комнаты — той самой, где я провела три дня в беспамятстве, где меня выхаживали, где я впервые открыла глаза и не узнала себя в зеркале.
Я толкнула дверь, и она со скрипом отворилась.
В комнате было темно. Только лунный свет пробивался сквозь резные ставни, рисуя на полу причудливые узоры. Я шагнула внутрь, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, как дрожат руки, как внутри меня всё горит и тает одновременно.
Каэль вошёл следом.
Я повернулась к нему, замерла на секунду, рассматривая его в этом призрачном свете. Высокий, сильный, с горящими глазами, в которых золото уже победило тьму. Мой принц. Мой дракон.
— Захлопни дверь, — сказала я, и мой голос прозвучал так, будто я командовала, хотя на самом деле умоляла.
Он шагнул ко мне, и я услышала, как дверь за его спиной закрылась с тихим, почти неслышным щелчком.
А потом он сделал ещё шаг. И ещё.
Я отступала, чувствуя спиной край кровати, и в этот момент поняла, что огонь внутри меня больше не ждёт. Он требует.
Каэль стоял в шаге от меня, и в лунном свете, пробивающемся сквозь ставни, его глаза горели золотом. Не тем сдержанным, почти человеческим золотом, которое я видела раньше. Нет. Теперь это был чистый, расплавленный свет, и я смотрела в него и видела своё отражение — такую же золотую, такую же горящую.
— Алина, — произнёс он, и в этом одном слове было столько всего, что у меня перехватило дыхание.
Я не ответила. Вместо этого я сделала шаг вперёд, сокращая расстояние, и потянулась к вороту его рубашки. Пальцы дрожали, пуговицы не слушались, и я с тихим рычанием дёрнула ткань, разрывая её. Послышался треск, и я почувствовала, как он усмехнулся — коротко, прерывисто.
— Нетерпеливая, — выдохнул он, и в его голосе не было упрёка.
— Слишком долго ждала, — ответила я, стягивая с него остатки рубашки.
Мои ладони коснулись его груди, и я замерла. Кожа была горячей, почти обжигающей, и под ней я чувствовала не просто мышцы — я чувствовала его сущность. Драконью кровь, текущую по венам. Пламя, которое он носил в себе с рождения. И когда мои пальцы скользнули по шраму в виде драконьего глаза, оставшемуся после удара чёрного клинка, я ощутила, как внутри меня отозвалось что-то древнее.
Мой огонь встретился с его огнём.
Каэль втянул воздух сквозь зубы, и его руки обхватили мою талию, притягивая вплотную. Я чувствовала его дыхание на своих губах, чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с моим, как наши пульсы сливаются в один ритм.
— Ты горишь, — прошептал он, и в его голосе было удивление. — Я чувствую… ты вся горишь.
— Знаю, — ответила я, и это была правда.
Огонь внутри меня больше не тлел. Он пылал. Он поднимался откуда-то из глубины, из того места, где спала древняя кровь, о которой говорил Сайхан, и требовал выхода. Я чувствовала, как мои зрачки расширяются, как мир становится ярче, острее, как каждое прикосновение отдаётся во всём теле разрядом молнии.
Я потянула его за собой, падая на кровать, и мы рухнули в ворох одеял, переплетённые, горячие, почти безумные от желания. Моя одежда исчезла куда-то в темноте — я не заметила, когда он успел стянуть с меня платье, но теперь я лежала перед ним обнажённой, и его взгляд скользил по моему телу, и в этом взгляде было столько благоговения, что у меня защипало в глазах.
— Ты прекрасна, — сказал он, и его голос сорвался.
Я потянула его к себе, впиваясь губами в его губы, и этот поцелуй был совсем не нежным. Он был голодным, отчаянным, полным всего того, что мы копили месяцами, пока бежали, сражались, умирали и воскресали друг для друга.
Его руки скользили по моему телу, и каждое прикосновение было как искра. Мои пальцы впивались в его плечи, царапали спину, спускались ниже, и я чувствовала, как под моими ладонями напрягаются мышцы, как он сдерживает себя, чтобы не сделать больно.
— Не сдерживайся, — прошептала я ему в губы.
— Алина, я могу…
— Я не сломаюсь, — перебила я. — Я хочу чувствовать тебя. Всё.
Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела что-то первобытное. Дракон смотрел на меня из глубины его зрачков, и вместо страха я почувствовала только желание. Дикое, всепоглощающее.
Его губы нашли мою шею, спустились ниже, и я выгнулась, вцепившись пальцами в его волосы. Каждое касание его губ, каждый укус, каждый вдох отдавался во мне вспышкой огня. Я чувствовала, как моя кожа становится горячее, как внутри меня что-то раскрывается, распускается, как цветок на солнце.
— Каэль, — выдохнула я, и моё собственное дыхание обожгло губы.
— Я здесь, — ответил он, и его голос был низким, хриплым, почти звериным. — Я всегда здесь.
Когда он вошёл в меня, мир взорвался золотом.
Я не знаю, было ли это реальным светом или просто ощущением, но вокруг нас будто вспыхнуло пламя. Я чувствовала его каждой клеткой, каждой частицей своего существа. Его ритм, его дыхание, его стоны — всё это смешивалось со мной, становилось мной.
А потом огонь внутри меня начал меняться.
Он больше не был просто теплом. Он становился мной. Я чувствовала, как древняя кровь, о которой говорил Сайхан, поднимается из глубины, как она смешивается с пламенем, которое Каэль передал мне в Гааль-Нуре, и создаёт что-то новое. Что-то, чему не было названия.
Мои пальцы, вцепившиеся в его спину, стали горячее. Я чувствовала, как под кожей пульсирует сила, как мир вокруг становится ярче, как каждый звук — его дыхание, скрип кровати, мои собственные стоны — отдаётся во мне многократным эхом.
— Алина, — выдохнул он, и я почувствовала, как он напрягся, как его руки сжали мои бёдра почти до боли. — Что… что происходит? Ты…
— Я не знаю, — прошептала я, и это было правдой. — Не останавливайся.
Он послушался.
Его движения стали быстрее, глубже, и каждый толчок разжигал во мне новый пожар. Я чувствовала, как приближаюсь к краю, как мир сужается до одной точки — его глаз, его губ, его рук, сжимающих меня.
И в этот момент огонь внутри меня разорвался.
Я закричала — не от боли, нет. От того, что наслаждение было таким острым, таким всепоглощающим, что оно не умещалось в моём теле. Я чувствовала, как мои зрачки заливает золотом, как где-то в глубине, там, где спала древняя кровь, распускаются крылья. Не настоящие — пока нет. Но они были. Я чувствовала их. Тяжёлые, горячие, живые.
Каэль вскрикнул, и я почувствовала, как его сущность откликается на мой огонь. Два пламени встретились, сплелись, стали одним.
Я взорвалась.
Волна наслаждения накрыла меня с головой, и на несколько бесконечных секунд я перестала существовать как отдельное существо. Я была огнём. Я была светом. Я была той древней силой, что спала во мне с рождения и наконец проснулась.
Каэль рухнул на меня, тяжело дыша, и я чувствовала, как его сердце колотится где-то рядом с моим, как наши дыхания смешиваются, как пот стекает по нашим телам, горячий, липкий.
Я лежала под ним, глядя в потолок, и впервые за всю свою жизнь чувствовала себя целой.
Не человеком. Не драконом. Не тем и не другим.
Просто собой. Настоящей.
— Алина, — его голос прозвучал хрипло, испуганно. — Твои глаза… они…
Я медленно повернула голову и посмотрела на него. В темноте комнаты наши глаза горели одинаковым золотом, и в этом отражении я увидела себя такой, какой никогда не видела.
— Я знаю, — сказала я, и мой голос звучал спокойно, даже умиротворённо. — Теперь знаю.
Он приподнялся на локтях, глядя на меня с тревогой и восхищением одновременно.
— Что ты чувствуешь?
Я закрыла глаза и прислушалась к себе.
Огонь внутри больше не требовал выхода. Он стал частью меня, такой же естественной, как дыхание, как биение сердца. И рядом с ним, переплетённая с ним, пульсировала древняя кровь — моя кровь, которую я носила в себе всю жизнь, не зная об этом.
— Я чувствую себя… дома, — сказала я, и это была самая большая правда, которую я когда-либо произносила.
Каэль молчал, и я чувствовала через связь его смятение, его надежду, его любовь. Я открыла глаза и потянулась к нему, притягивая ближе.
— Не бойся, — прошептала я. — Я всё та же Алина. Просто… теперь я знаю, кем была всегда.
Он уткнулся лицом в мои волосы, и я чувствовала, как его дыхание постепенно выравнивается, как напряжение уходит из мышц.
— Что теперь? — спросил он наконец.
Я посмотрела в окно, где луна уже клонилась к горизонту, и улыбнулась.
— Теперь мы будем искать ответы. Но не сегодня. Сегодня… сегодня я хочу просто быть с тобой.
Он поцеловал меня в висок, и в этом поцелуе было столько нежности, что у меня перехватило дыхание.
— Хорошо, — сказал он. — Сегодня мы просто будем.
Я закрыла глаза, чувствуя его тепло, его запах, его дыхание. Огонь внутри меня успокоился, свернулся клубком где-то глубоко, но не погас. Он ждал. Как ждал всю мою жизнь.
За окном занимался рассвет, и его первые лучи окрасили небо в розовый и золотой. Я смотрела на этот свет и понимала, что он теперь — часть меня.
И что бы ни ждало нас впереди — война, поиски, правда о моём прошлом — эту ночь никто у нас не отнимет.
Ночь, когда я впервые стала собой.
Глава 7
Я проснулась от света.
Он лился в комнату сквозь неплотно закрытые ставни, золотистый, тёплый, и на секунду мне показалось, что я всё ещё сплю и вижу сон. Потому что такого света не бывает в моём мире. В моём мире утро начиналось с серого неба над больницей, с жёлтого света ламп дневного освещения, с кофе из автомата.
Но это был не мой мир. И я была не той Алиной, что пила тот кофе.
Я открыла глаза и сразу поняла, что что-то изменилось. Моё тело больше не болело. Не ныло, не тянуло, не напоминало о себе каждым суставом. Вместо этого я чувствовала… лёгкость. Такую, будто из меня вынули груз, который я тащила годами, и теперь я могла дышать полной грудью.
Я потянулась, и мышцы отозвались приятной истомой, а не болью. В груди, там, где вчера пульсировал чужой огонь, теперь было спокойно. Тепло. И это тепло было моим.
Я повернула голову. Каэль спал рядом, его лицо было расслабленным, беззащитным, и я смотрела на него несколько минут, просто дыша в такт его дыханию. Он был красив. Не той холодной красотой, которая бросается в глаза, а той, настоящей, которую видишь, когда знаешь человека. Когда видела, как он умирал у тебя на руках. Когда чувствовала, как его жизнь перетекает в твои ладони.
Я осторожно выбралась из постели, стараясь его не разбудить. Ноги держали твёрдо. Я подошла к маленькому зеркалу, которое стояло на столике у окна, и заглянула в него.
На меня смотрела незнакомка.
Знакомые черты — мои черты — но в глазах горело золото. Не отсвет, не блик, а именно горело, как угли в глубине зрачка. Я наклонилась ближе, разглядывая себя. Кожа казалась светлее, чем обычно, или это просто контраст с тем, что было вчера? Волосы спутались после ночи, и я провела по ним рукой, заправляя за ухо.
Я ждала страха. Или отвращения. Или хотя бы сомнения.
Но вместо этого я почувствовала только спокойствие.
— Я всё та же, — подумала я, глядя на своё отражение. — Просто теперь я знаю, кем была всегда.
Я оделась в чистое платье, которое Сайхан оставил для меня — простое, льняное, с вышивкой на вороте — и вышла во двор, оставив Каэля досыпать.