Двенадцать ведьм

- Не про это, — сказал мужчина, оглядываясь по сторонам, словно проверяя, не слушает ли его кто-нибудь ещё.- Здесь есть вещи и похуже, чем лес и болото. Гораздо хуже. В прошлый раз, когда кто-то копал здесь, были неприятности. Я сказал донье Эльвире, что не следует тревожить то, чего не знаешь.

- Неприятности?- Быстро спросила Саша. – Какие неприятности?

- Давным-давно, — сказал мужчина, подойдя к ней так близко, что пришлось отступить и она чуть не подвернула ногу, у человека-мотылька не было никакого представления о личных границах. – Давным-давно люди копали и случилось кое-что… не от мира сего. В ту же ночь пришла Святая Компания и все они умерли.

- Кто пришел?

- Призраки,- вполголоса ответил Гильермо.- Потом расскажу.

- Призраки?- Саша столько раз попадала в истории с призраками, которые заканчивались вполне обыденно… хотя… было несколько моментов, но, по прошествии времени, она всегда находила рациональные объяснения, от чего становилось даже немного грустно.

- Это захватывающая легенда. – улыбнулся Гильермо. – Но все же только легенда. Я не думаю…

- Я видел! Сам видел!- Внезапно крикнул мужчина, заставив Сашу отскочить назад.- Неделю назад. Прямо здесь, в кругу. Появились из ниоткуда, в тумане.

- Туман может быть очень обманчивым, вы уверены… — начал профессор.

- О, я так же уверен, как и в том, что вижу вас сейчас. Они шли один за другим, свечи горели в их руках. Я дышать перестал, потому что если они меня увидят и передадут свечу… сами знаете… Но они прошли и растаяли в тумане. И вот что я вам скажу, сеньоры, это предвещает неприятности. Вы беспокоите мёртвых, и им это не нравится. Им это совсем не нравится.

* * *

На обратной дороге Саша рассказала профессору о предсказаниях Орсолы, напугавших деревню.

Он печально покачал головой. – К сожалению суеверия очень живучи в этих местах… донья Эльвира знает, что я родился в Галисии и пригласила меня сделать, так сказать, аудит предстоящих работ. С научной точки зрения.

- Погодите, но вы же профессор философии! А не археологии или чего-то подобного.

- Я антиквар. И у меня большие познания в этой сфере. И сейчас я не хочу уподобляться Феликсу и уверен, что работы ничему не помешают. А здравый смысл вернется к людям.

- Я так и не знаю, что конкретно примерещилось Орсоле, вроде духи предсказали грядущую ужасную участь, что-то вроде «мертвые снова будут ходить среди нас». Думаю, раз донья Эльвира не поддалась панике, она и должна покончить с этой чепухой,- сказала Саша.- Я поговорю с мужем

* * *

Вернувшись в замок, Саша разыскала в библиотеке книгу о древних памятниках Галисии, но быстро устала от смеси понятного ей испанского с совершенно непонятным галисийским и чтение не пошло.

За окном потемнело, снова пришли тучи. Видимо небольшой отрезок земли между океаном, горами и болотами так и притягивает к себе непогоду.

Если она собирается сходить в деревенскую таверну, самое время, не ждать же ливня.

Спустившись вниз она увидела уже знакомую женщину, прислугу на все руки. Та вздрогнула и обхватила себя руками.

- Вы так не рады меня видеть? – поинтересовалась Саша.

Женщина помотала головой. – Что вы, сеньора. Просто… У вас когда-нибудь бывает такое чувство, будто кто-то прошёлся по вашей могиле? Мурашки по коже!

- У меня нет могилы. – сухо сказала Саша,- как вас зовут?

- Луа. По-испански это будет луна, сеньора.

- Так вот, это просто тучи набежали и похолодало. В замке вообще сплошные сквозняки. Так что не забивайте себе голову глупостями, Луа.

Женщина вздохнула с таким видом словно жалела непонятливую гостью. А Саша взяла зонтик из вазы у дверей и поспешила в деревню.

* * *

Она шла по мокрой булыжной мостовой и чувствовала себя единственным живым существом в мире.

Все притихло перед дождем, ни птиц, ни машин, ни голосов. Только её собственные шаги, слишком громкие в этой серой тишине.

Гранитные стены, обросшие мхом и плющом, смотрели на неё узкими окнами, словно дома прищурились, разглядывая чужачку. Кое-где из труб поднимался дым — тонкий, почти прозрачный, — и смешивался с моросью. Это место было нереально прекрасным, только… спящим. Вопрос в том, нужно ли его разбудить…

Она нашла таверну по вывеске — старой, выцветшей доске с изображением волынки и кружки. Надпись гласила: «A Lareira» — «Очаг». Саша толкнула тяжёлую дубовую дверь и шагнула внутрь.

Внутри было темно. Настолько, что она сначала зажмурилась, а потом поморгала, чтобы глаза привыкли. Пахло дымом, сухими травами и старым деревом. А ещё чем-то вкусным - жареным, чесночным, сытным.

Таверна оказалась невысокой — потолок из массивных балок, почерневших от времени, почти касался её головы. На стенах висели выцветшие гобелены с изображениями охоты и битв, а между ними — старые карты, волынка и несколько пучков засушенных трав. Столы были дубовыми, тёмными, как смола, и такими старыми, что дерево казалось живым — тёплым, пористым, покрытым кругами времени.

Саша остановилась у стойки, разглядывая картину на стене.

Масло, тёмные тона, золотые блики. Женщина в платье стоит с мечом в руках. Перед ней на коленях - мужчина, склонивший голову, в доспехах, но без шлема, и на лице его застыло выражение благоговейного страха. Женщина касалась его плеча мечом — не остриём, плашмя. Посвящала в рыцари.

Саша засмотрелась так, что не услышала шагов.

— Это Мария де Молина,— раздался голос за спиной.— И её верный рыцарь. Говорят, она сама посвятила его, когда муж был в походе. Не все это одобряли. Но она была грандессой, — он усмехнулся, — и плевать хотела на чужое мнение. Прямо как некоторые.

Саша обернулась.

Дон Шосе оказался совсем не таким, как приснился. Невысокий, коренастый, обстоятельный. Чисто выбритый. Лицо прорезано глубокими морщинами, глаза светло-серые, почти прозрачные, а смотрит так, будто видит не только то, что перед ним, но и то, что за спиной.

Он протянул руку — словно не для пожатия, а подал что-то невидимое.

— Я тио Шосе. А вы, значит, та самая русская жена племянника доньи Эльвиры. Она о вас говорила.

— Неужели? — Саша подняла бровь. — Только хорошее, надеюсь?

— Она сказала, что вы не боитесь смотреть в глаза, — он кивнул на стул у стойки. — Садитесь, сеньора. Я угощу вас орухо. Вы его ещё не пробовали.

— Я пробовала граппу, — сказала Саша, садясь. — Это одно и то же?

— И да, и нет, — он налил в две маленькие стеклянные рюмки прозрачную жидкость. — Граппа — для быстрого тепла. Орухо — для долгого разговора.

Подвинул рюмку. Саша взяла, понюхала — пахло виноградом и чем-то травяным, чуть горьковатым. Выпила залпом и тут же закашлялась, огонь пронзил горло и разлился по груди.

— Ничего себе! — прохрипела она.

— Хорошо, — одобрительно сказал тио Шосе. — В первый раз все так. Потом привыкают.

— Я хотела спросить вас о камнях, о Святой Компании.

— О… как много вы хотите и все сразу, сеньора.— Он поставил рюмку на стойку и посмотрел на неё долгим взглядом.— Сначала я хочу рассказать вам о кеймаде.

— О чём?

— Кеймада, — он произнёс это слово с ударением на «а», как песню. — Это не просто напиток. Это ритуал. Мы делаем его из орухо, сахара и кожуры лимона. Но главное — огонь. Мы поджигаем его и читаем заклинание, чтобы изгнать злых духов.

— Звучит эффектно, — сказала Саша.

— Звучит, — кивнул он. — Но это не шоу для туристов. Кеймада — это способ поговорить с тем, что скрыто. С теми, кто ушёл, но не ушёл навсегда. Вы знаете, что такое Santa Compaña?

— Процессия мертвецов. Или призраков. Что-то такое.

— В Галисии никто не говорит о них громко,— сказал дон Шосе, понизив голос. — Но здесь есть люди, которые видели их. Моя бабка видела. Её дед видел. Увидишь мерцающие огоньки, летающие над землей, будь осторожен, может оказаться, это чья-то невидимая до поры рука держит свечу, и если ты возьмешь свечу, то вечно будешь скитаться по болотам, пока не встретишь такого же нечаянного странника. Встретишь Святую Компанию- беги прочь, не оглядывайся.

— Ух ты,- Саша хотела, чтобы это прозвучало бодро, но по спине поползли мурашки. Услышь она это в другом месте, наверное, улыбнулась бы и очаровалась. Но в маленькой средневековой таверне легенда казалась реальностью. Немудрено испугаться деревенским.

— Иногда говорят, что вместо свечи тебе вручат крест и котелок, но суть одна: до конца времен будешь ты бродить по болотам, пока не встретишь такого же одинокого путника и не передашь ему крест. Иногда неприкаянные души становятся видимыми: длинная процессия людей в капюшонах с крестом и свечами в руках. А там, где прошла Святая Компания, остается запах воска и горелого оливкового масла.

— И что, никак не спасешься?

— Считается что надо начертить круг, и лечь в середине, сжимая в руках освященный предмет или талисман, но я не слышал чтобы это помогало… Говорят, что во главе Святой Компании идет проводник – ангел; ночного ангела на рассвете сменяет дневной ангел. А иногда говорят, что Святая Компания приходит за конкретной душой, ради которой появилась в этом месте.

В таверне было тепло, но Саше показалось, что холод проник за воротник.

— Зачем вы меня пугаете?

Дон Шосе налил ещё орухо — меньше, чем в первый раз. Ухмыльнулся, но не обидно, по-доброму.

— Потому что вы спросили.

— Вы говорите… загадками, — сказала Саша.

— Я говорю по-галисийски, — снова усмехнулся он. — Мы всегда говорим загадками. Это наша защита от мира. Приходите вечером. Я сделаю кеймаду для вас. Вы увидите огонь, услышите заклинания и, возможно, поймёте то, чего не понимаете сейчас.

— Я не верю в магию, — сказала Саша.

— Это и не магия, — в его глазах мелькнул смех. — Это правда. Только мы не привыкли называть её правдой. Приходите. И принесите с собой вопрос, на который вы не знаете ответа.

Саша взяла рюмку, допила. Теперь горло не жгло, а грело.

— У меня таких вопросов много, дон Шосе.

— Тогда у нас будет долгая ночь.

Он поднял свою рюмку и выпил до дна.

Саша смотрела на картину на стене: герцогиня с мечом, рыцарь на коленях, золотой свет, вырывающийся из темноты. Показалось, что дама усмехнулась, точь-в-точь как тио Шосе. Коварный орухо!

— И, кстати, никто не зовет меня дон Шосе, я же не аристократ и не настолько стар… все меня зовут тио Шосе - дядя Шосе.