Знамя на пустыре

- Поверьте мне: всё его поведение, его мимика, свидетельствовали о его вине. Ведь подобное обвинение должно было бы задеть за живое его шляхтическую честь. Но я этого не заметил: лишь раздражение, злость были написаны на его лице, но никак не праведный гнев. Но, vraiment c'est un sacrilege de ma part - воистину это преступление с моей стороны…

- Оставим это… Надеюсь, что в Парагвае Вы себя найдёте.

- Уповаю на то, что там можно будет faire la carriere военного.

В тумане уже вырисовывался силуэт здания британского парламента, когда мы со Смураго, наконец, разговорились, и, естественно, на больную тему.

- Во время Крымской кампании Государь Император Николай запретил русским офицерам использовать аэростаты, как неподобающий, нерыцарский метод ведения войны, – размышлял я вслух. – Вот были времена! Разве сравнить с последними войнами?

- Британцы, в свою очередь, не стеснялись, во время Крымской войны, бомбардировать гражданские районы Одессы и Петропавловска-Камчатского из тяжёлых корабельных орудий, - заметил на это Смураго. – Уже тогда понятия о чести в этой стране с ущербной монархией стали размываться. В Русско-японскую, в последний раз в истории, имело место рыцарство между офицерами противоборствующих сторон. Да и то далеко не всегда.

- Конец воинскому этикету положили уже британцы в Южной Африке за несколько лет до этого. Именно в войне с бурами начался закат рыцарства и варварство в отношении к противнику, мирному населению вражеской стороны. Кичащаяся своей просвещённостью нация сделала первый шаг! Но, после 1914 года, Европа, да и весь мир, погружаются во мрак одичания. Немецкий офицерский корпус начал с того, что перестал брать в плен казаков, но расстреливать их на месте. Потом и издеваться над пленными офицерами стали. Лагеря для военнопленных уже напоминали ад. Видимость Belle Epoque была прервана и, похоже, что навсегда. Впрочем, ещё солдаты Бонапарта устраивали стойла для коней в православных храмах, а в Египте палили из пушек по сфинксам для забавы. Наполеон приказал взорвать Кремль! Но интеллигенция всей Европы и России носилась с безумным корсиканцем, ставя его бронзовые бюсты на свои рабочие столы, дольше столетия! Нелепый миф о благородстве корсиканца, ореол эдакого мушкетера вокруг выкормыша робеспьеровской гильотинированной культуры. Странно всё это.

- Именно по причине своей офицерской чести мы и проиграли красным.

- Я бы сказал, что в последний год войны мы стали не менее жестокими с красными, не менее неразборчивыми в плане обирания мирного населения. Мы проиграли узурпаторам и потому, что вели себя с народом слишком высокомерно, в целом. Не желали понять его чаяния, провозглашали непонятные ему, дурацкие лозунги. Наш род Охотиных, как-раз принадлежал к редкому исключению. Мы помнили, что лишь недавние наши предки были крепостными, - добавил я».

6. Последствия папоротникового бума

Чем больше я провожу времени с женщинами, тем крепче убеждаюсь: необходим закон. Нужно что-то делать с прекрасным полом, иначе здание общества рухнет до основания, а мы будем только хлопать ушами, как ослы.

П. Вудхауз

Недавний вид Ллойд Джорджа, хохочущего и потрясающего «договорчиком с людоедами» - зрелище когда-то приличного англичанина, вдруг содравшего с себя одежды, и заплясавшего в хороводе с каннибалами вокруг их костра, с гиканьем и топотом, - это зрелище не могло не поразить ужасом разумных и здоровых.

Гиппиус З.

«Покуда мы стояли в очереди в бюро паспортного контроля, неожиданно оказалось, что с нами на одном судне прибыла Богданова-Бельская. Смураго изменился в лице. Казалось, что, на сей раз, он не рад её видеть. Очевидно, он пытался, в последнее время, выбросить её образ из своего сердца. Но папоротниковые глаза делали своё роковое дело и, через несколько минут, Смураго уже нёс её саквояж, желая непременно, доставить даму до гостиницы. Евгения вдруг проникновенно заговорила о своём покидании отчего дома в начале Гражданской войны, как трогательно она прощалась с каждым предметом быта, сознавая, что скоро всё будет разорено и она видит родной дом в последний раз: «Прощай, стол, - обращалась я к старенькому, милому сердцу, письменному столу, заваленному бумагами, - прощайте и милые часы мои» - и я целовала эти предметы. А как бы мне хотелось увидеть хотя бы раз в жизни этот дом. Но родовые имения в России жгут…»

- Документ236 выдали, казалось бы – на седьмом небе быть подобает… - ворчливо обращался пожилой человек в очереди сам к себе на чистом русском.

Мы встретились с ним глазами, и я сочувственно, понимающе, вторил его словам:

- Мы здесь и не люди вовсе, а перемещённые лица – displaced persons237 – вот кто мы и не более того. Так назвал нас один чиновник – убийственное выражение.

- Бюрократии местной Россия царская в подмётки не годится. А главное, работает законность на высоте, но и без малейшей пощады, не по-русски, а сухо, технично. Что нам остаётся? И стареем мы куда быстрее неперемещённых лиц, - оживился незнакомец и добавил с трагической нотой. – Они надеются, что все мы скоро помрём.

Капитан Кроуфорд встретил нас у причала и проводил сначала до гостиницы Евгении, а после забрал Георгия и меня к себе. Мы оказались в городе, в котором русскую общину возглавляет сама Императрица-мать Мария Фёдоровна, поселившаяся в Мальборо-Хаус с вдовствующей королевой Александрой238. Здесь же, в Лондоне, находилась и Великая княгиня Ксения с детьми. Это лишь те члены Императорского дома, о которых я знаю. Слышал я и о том, что король Георг, вроде бы, предоставил в пожизненное распоряжение тестю, Великому князю Сандро, и тёще князя Юсупова Фрогмор-коттедж в Виндзоре, прямо в парке.

В доме Кроуфордов нас любезно встретила сухонькая старушка-мать в весьма старомодном одеянии. За обедом она бросила пару слов сочувствия русским с их «ужасной революцией», тут же прошлась по Ллойд-Джорджу и его «гадкому кабинету», который не пожелал спасти родственника короля (нашего Императора)239. Когда прозвучало «наш король и хотел бы вызволить царя из большевицкой темницы, но виноваты левые», меня подмывало спросить, а что же стоит тогда «звание короля» в их стране, если он не в состоянии поддержать дальнюю родню, оказавшуюся в нужде, но я удержался. Позже, оглядываясь на суетные дни, проведённые в Лондоне, я понял, что ни малейшего сочувствия к поверженным Романовым там не наблюдалось. «Внучка же королевы Виктории» - Императрица Александра Фёдоровна, вызывала лишь злопыхательство англичан. Ей вменяли многое в вину и даже связь с Распутиным. Грязнейшие непристойности в адрес Царицы легко принимались на веру в любой среде английского общества. Хотя, казалось бы, если является фактом то, что внучка Виктории столь просто отринула все нормы приличий, это показывает изъяны британского воспитания. Вид скабрезных ухмылок, при разговорах о моральном облике Государыни, злопыхательство, несколько раз доводили нас с капитаном до бешенства. Потом нам попалась в руки грязная книжонка «Подлинная Царица», вышедшая в Лондоне в 1922 году небольшим тиражом на английском языке. В ней обыгрывались отвратительные сплетни. Якобы, в порыве жертвенности, Государыня сама отдалась Распутину и отдала ему своих дочерей для того, чтобы доказать, что плотская жертвенность угодна Богу! Мы с капитаном возмущённо возразили, что глубоко уверены в моральной стойкости членов Семьи Романовых – людей глубоко верующих, но это не убеждало оппонентов. Наконец, на аргумент о том, что Распутин не был привлекательным ни для одной женщины физически и был при дворе не более, чем лекарем, нам с ехидством пытались доказать, что никакие дефекты внешности и рассудка не имеют значения в глазах некоторых чувственных особ. Тогда горячий нрав Смураго потребовал выхода эмоций, и он демонстративно порвал книжонку в клочки, швырнув их на пол пред владельцами этой мерзости, после чего мы молча вышли вон.

В доме Камерона нам прежде всего бросились в глаза старинные турецкие ковры на добротном дубовом полу и портреты предков на стенах. Леди Кроуфорд в первые же минуты встречи несколько раз высказалась о судьбе Романовых, по меньшей мере, с сочувствием и тактом. Потом она принялась расспрашивать сына о его планах на ближайшее будущее, высказывая опасение о пагубности тропического климата для англичан.

– Мама, я и не намерен отправляться в колонии с гибельным климатом – не те уж годы. Но, прежде чем я смогу удалиться на покой, мне нужно будет где-то отслужить. В колониях платят лучше. Надо только избегать пагубной влажной жары. Поэтому и не смогу составить компанию моему приятелю Фосетту в Амазонию. Хотя, вспоминая подвиги моего славного деда, сражавшегося в Крыму, и отца, участника событий Фашодского кризиса, Бурской войны, куда он сам вызвался ехать, мне становится совестно своей спокойной жизни.

- Не надо прибедняться, сын мой. Ты - ветеран экспедиции в Тибет и Германской войны, - заметила его мать.

- Ни там, ни там я не отличился, увы… Поеду, например, в Восточную Африку, где климат вполне сносный, а трофейная охота – лучше не сыскать!

Его отказ от влажных тропиков пришёлся, похоже, матери маслом по сердцу, но она принялась и тут ворчать:

- Все словно помешались на трофеях, потугах уложить непременно самого крупного льва! Ладно мужчины. Но оголтелые девицы! В моё время идеалом благовоспитанной леди был сбор редких папоротников для гербария, или выращивания в домашних условиях.

- Папоротниковая лихорадка уже сошла на нет, мама. Продержавшись более полувека, она канула в Лету, как это ни прискорбно. Помню, мама, что в моё детство над нашим обеденным столом висели живые папоротники. И я любил их. Кое-кто начинает охотиться за орхидеями240.

- То было прекрасное время! Мы познакомились с твоим отцом, заблудившись в лесу, в поисках папоротников для наших коллекций. В то время пойти в лес с ящичком для сбора папоротников не считалось для девушки из хорошей семьи предосудительным. Но можно и нынешним девицам заняться чем-то иным, достойным женщины, а не только мазать глаза, губы, отплясывать непотребные, дёрганные танцы и отправляться в Африку на охоту! Но нет! Нынешняя дама из хорошего общества способна пудрить себе нос при людях! До войны и представить себе такое было невозможно! Даже манера говорить меняется. Молодые произносят слова быстрее, словно боятся, что телефон отключат. Но беда в том, что они глотают слова отнюдь не только по телефону. И такая речь становится нормой в хорошем обществе! Пришло время фривольности и сумасбродства, взбалмошное, мечтающее о наслаждениях здесь и сейчас. Люди не желают вспоминать о прошлом и думать о будущем. Мы уверенно катимся к полному падению нравов. Добром это не закончится. Думаю, что в Шотландии до такого всё ещё не дошло. Надеюсь на то… Даже «Таймс» уже не тот. Раньше сенсационность считалась в нём дурным тоном. Скоро у нас всё станет как на континенте.

- Будем надеяться, мама, что нет, - с долей иронии отозвался сын. – Право, чем больше эмансипируется британская мысль, тем больше мы цепляемся за викторианскую мораль. Впрочем, ничего не имею против.

Стало очевидным, что зов хайлендских241 предков преобладает в матери Кроуфорда, несмотря на родство с знатным британским родом Эшби. Это было весьма занятным и, казалось, по крайней мере, более достойным: выбрать не более конъектурную линию рода, привязывая себя к ней, но напротив, гордится и выпячивать менее выгодную.

- Ты уже немало отслужил королеве. Отпрыски её, на мой взгляд, достойны гораздо меньшего внимания со стороны, преданных короне, офицеров. Принца Уэльского, будущего короля Эдуарда VII, в 1875 году избрали «Великим магистром» английских масонов. Куда уж дальше идти? И не должно потомку шотландского эрла отдавать себя на заклание во славу интересов британцев. Интересы Лондона веками противоречили интересам гаэлов, а Подвязку британцы ставили выше Репейника242. Кстати, твой дед, Камерон, имел зелёный плащ243, - сверкнула всё ещё ясными глазами старушка.

Камерон затянул старинную песнь о копытах британских коней, чавкающих в крови хайлендеров с истинно шотландской картавостью, а мама слушала с умилением.

- Вам, русским, не кажется ли это пение слишком чуждым и бессмысленным? – спросила она вдруг нас с Георгием.

- От чего же, - ответил я, - старинные напевы всегда привлекательны, а направленные против лондонского правительства – вдвойне.

- В памяти шотландцев жив тот факт, что в 1775 году их национальная одежда была запрещена. За ношение её выселяли в самые отдалённые колонии! – сверкнула очами пожилая леди.

Камерон вышел в соседнюю комнату, гудя себе под нос об омывании грязных копыт шотландской кровью, а мы продолжали потягивать чай из старого сервиза, украшенного папоротниковыми мотивами.

Когда мы остались наедине со Смураго, я услышал шёпот капитана, который, казалось, запамятовал, что я нахожусь рядом и могу его услышать. «О, Евгения… beaux yeux244!» - с надрывом шептали губы Смураго. Тогда я спросил капитана в лоб:

- Надеюсь, что Вы соблаговолите вернуть мне долг до моего отъезда в Южную Америку в случае, если Вы раздумаете туда ехать? Сегодня мне показалось, что это не исключено и Вы можете остаться в Европе, если эта особа того пожелает.

- Я приложу все усилия, чтобы отделаться от её чар, выбросить из головы образ этой женщины, - печально проговорил Смураго.

- Могу себе представить, если такая дама давала себя поцеловать, дразнила воображение… Конечно, трудно устоять и порвать отношения. Ведь она - само физическое совершенство.

- Но дальше поцелуя ничего не было, друг мой, - Георгий тяжело вздохнул. – Она - оправа с бриллиантом, но, как мне всё чаще кажется – безделушка, не более того. Я могу ею любоваться, как скажем, великолепием природы, готическим собором, созерцать часами, наслаждаться совершенством форм. Но, если капнуть, в ней остаётся мало человеческого. А получение частицы душевного тепла женщины важнее… Но её последние слова вызвали во мне бурю противоречивых чувств и мне показалось, что я сужу о ней предвзято.

- Простите за любопытство, но Вы просили её руки? Мне просто хотелось бы понять, что можно ожидать от Вас в дальнейшем.

- Да, однажды дошло до этого шага с моей стороны. Ответ её был неожиданным и столь же импульсивным, как и прочие её выходки: «Когда-нибудь и я выйду замуж, но выйду лишь за русского князя». Я растерялся и заметил, что многие князья сейчас не менее нищие, чем я - мелкий дворянин. «В таком случае, я выйду за нищего князя» - отозвалась Евгения. Тем разговор и завершился. Это очень амбициозная особа. Возможно, и беспощадная к мужчинам, окружающим её. Жизнь сделала её такой. Евгения никогда не видела материнской ласки: мать отказалась от неё. Отец же, княжеского происхождения, отдал её на воспитание в интеллектуальное семейство, оплачивал хорошее образование незаконной дочери. Семья, в которой она воспитывалась, как я понимаю, относилась к Евгении практично и холодно. Отец же, нередко приходил к дочери, любил её по-своему. Но она не смогла ему простить, когда выросла, что отец стеснялся её, никогда не выходил с ней вместе на улицы, так и скрыл от законной супруги само существование Евгении. Нет… выход у меня один – забыть её… Но разговоры за столом о папоротниках вновь растревожили мою душу…

- Лучший выход – оказаться за океаном, чем дальше – тем надёжнее, - заключил я.

Когда мы спустились к завтраку, мать с сыном уже сидели за столом за свежим номером «Таймс». Поглощая крутые яйца с поджаренным до хруста беконом, жаренными почками, затем – тосты с джемом, заедая их апельсином и, запивая кофе, мы услышали немало занятных речей. Помимо этого, к завтраку подали маринованные орехи и торт с вареньем, что считалось обычно излишеством.

- Наш знакомый уже слушает новости политики и биржи по радио вместе с боем «Биг Бена» по Гринвичу. Такой прибор пока ещё стоит огромных денег, но скоро и он подешевеет, - заметил Камерон.

- Только прошу тебя не приобретать радиоприёмник до тех пор, покуда я жива, - откликнулась мать Кроуфорда. – Не хочу уподобляться лорду Невиллу ни в чём.

- Хорошо, мама. Как тебе будет угодно, - Камерон начал нервно постукивать вечным пером по столу.

- Пращурам нашего знакомого и почти соседа Невилла был некогда пожалован графский титул самим Ричардом Львиное Сердце за отвагу, проявленную в битве с сарацинами. Король-воин умел ценить лучших из своих рыцарей. С той поры крепло их родовое древо, превратившееся к шестнадцатому столетию в эдакий раскидистый дуб. Впрочем, ветви его, отросшие неподобающим образом, следовало бы вовремя отпилить и не изображать на общем древе. Нынешний потомок Невиллов - истинный британец, чванлив даже со своими добрыми знакомыми и всё ещё обитает в роскошном особняке. Имеет своё поле для гольфа и площадку для лаун-тенниса. Говорят, помимо всего он погружён в герметизм, теософию, имеет высокую степень посвящения в масоны.

- Право, ты утрируешь, мама.

- Никогда не забуду, как мой сын попытался посвататься к его дочери и получил отказ по причине меньшей знатности нашего рода. Не исключаю, что прежде всего, это случилось из-за наших шотландских корней. Но дочь их - хотя бы девица пристойной внешности – тогда, во всяком случае, не красила лицо и не стриглась.

- Не думаю мама, что всё именно по прихоти её отца. Скорее всего, я ей не нравился. Ведь времена уже иные и мнение дочерей чего-то значит. И если уж что и не нравится в нас её отцу, то – не шотландские корни, а отсутствие денег.

- И это несмотря на слухи о том, что нынешние Невиллы имели предка пирата и потому сумели так разбогатеть. Как известно, королева Элизабет давала титулы за разграбление испанского флота. Потомок их наживался грабежом индуистских храмов, будучи колониальным офицером, что факт уже неоспоримый. И, после всего этого, они воротят от нас нос! - мать, казалось, не слышала слов сына.

- Не надо, мама. Мне, по-прежнему, мил огромный стол Невиллов, уставленный старинными оловянными солдатиками, повозками и пушками, за которым мы так часто играли со старшим братом той самой дочери графа Невилла. Позже мы увлеклись стипль-чезом245 с сыном графа. Впрочем, согласен, что послевоенная мораль изменилась и вместо былого «будь джентльменом прежде всего» зазвучало «не будь тоскливым недоумком, бери от жизни всё».

- Надеюсь, что ты не испортишь чистоту нашего рода. В средние века титул эрла был несравнимо выше континентального графа! – поджала губы мать и обратилась к нам, ища поддержки. – Вы знаете, господа, что для истинного англичанина из хорошей семьи скандально стать вдруг католиком и, тем паче, католическим духовным лицом. Говорят, что даже в Америке католики воспринимаются как люди второго сорта.

Мне вспомнилось, что и Бисмарк заявлял, что победа лютеран над католиками неотвратима, ибо на стороне лютеран прогресс. Свои попытки ограничить права немецких католиков Железный канцлер назвал «борьбой за культуру».

- Мама, я помню, что у нас в роду все пресвитерианцы и англикане, но слабость протестантизма в том, что каждодневно долбить Библию и молиться на рассудочном уровне дано отнюдь не всем, а лишь тем, у кого преобладает рациональное начало. При эмоциональном же восприятии мира, привлекательнее обрядовость католицизма. Поэтому меня всегда завораживает мистицизм католической службы.

- Мне очень жаль, сын мой. Католичество - удел ирландцев, которые за пятьсот лет не научились жить.

- Твои слова напоминают мне британскую спесь тех же Невиллов, мама. Не верю я евгеническому подходу. Помести младенца, рождённого докером, в семью аристократов и он вырастит достойным палаты лордов. Вспомни, мама, как ты уверяла меня, что хотя граф, как и его отец, и рождён в фешенебельном районе Бельгрейвии, и избегал годами Ист-Лондона, к ним давно примешалась политико-коммерческая элита, портящая кровь родовой аристократии, и тому подобное.

- Но у ирландцев же террор стал образом жизни! –продолжала о своём леди Кроуфорд. - В ирландском эпосе, который они впитывают с молоком матери, культивируется идея жизни как некоей азартной игры. Ну, а спесь Невиллов, после недавнего замужества дочери графа, не стоит и ломанного гроша. Представьте себе, господа, - обратилась она к нам, - что они поспешили выдать свою дочь Лавинию за американского газетного магната, неслыханно разбогатевшего, но - без малейшей родословной. Этот тип питает слабость к аристократическим титулам, стал членом престижного лондонского Уайт Клуба. Куда мы катимся?

- Никого из нашего рода никогда даже не пригласили бы даже в Девоншир-Хаус246. Не забывай об этом, мама. Вигами никто из нас не побывал, а так – лишь тори.

- Сын же графа, Мортимер, приятель молодых лет моего мальчика, женился на американской еврейке! Мезальянс с семейством выкрестов, получившим право именоваться лордами! Чего только не купишь за деньги в наше время? Зато недавно эта чета приобрела чайные плантации на Цейлоне под Кэнди, а также под Даржилингом. Они даже не утруждают себя проживать там и полностью доверили ведение дел управляющим. Так что, часть отпрысков, некогда славного, рода Невиллов говорит теперь с американским акцентом – звучит убийственно, но для некоторых важнее набитый карман. Англичане слишком практичны. Потому их поведение меняется в зависимости от обстоятельств и определяется выгодой. В наше время не остаётся идеалов и принципов. О человеке судят по количеству фунтов на его счету. Нажива вытесняет нашу религию, - не унималась старушка. - Нувориши скупают поместья, вытесняя аристократов в города, обрекая их ютиться в квартирах. Уж лучше оставаться скромным лэрдом247, жить в глуши. А кто совсем разоряется, тот, с последними грошами, отправляется куда-нибудь в Восточную Африку.

- Конечно, мама, лучше иметь своё поместье, подобно моему покойному отцу, который всю сознательную жизнь положил на разведение лошадей, выведение новых пород. Однажды лучший конезавод России, нуждающийся в опытном иппологе, пригласил отца в качестве консультанта.

- Я слышал, что в нынешней России полный развал коневодства. А сколько великолепных скакунов полегло на полях Германской и Гражданской! – произнёс Смураго с болью в голосе.

- Но возможно ли, чтобы нувориш из Америки стал членом Клуба Уайта?! – принялась за своё мать. - Великобритания давно перестала быть страной, в которой уважают частную собственность и опыт старшего поколения и высшего сословия, отобранного столетиями. Наша империя трещит по швам и скоро развалится. Где доблестные офицеры, преданные Королевскому дому?

- А вот фотография джентльмена с торчащими, напомаженными усами в цилиндре из Уайта – облик нынешнего консерватора… Пишут, что один из аристократических клубов на Пелл-Мелл скоро закрывается, - Камерон вновь углубился в пролистывание газет. – Кстати, об американцах. Знаю одно заокеанское семейство строгих пуританских нравов. Так вот, они рассказывали, что их предки переехали в Америку в конце семнадцатого века, когда в Англии царили вольные нравы, и такие семьи, с Библией в руках, это не устраивало. Бросив имущество, потеряв многое, они поселились в американских лесах пограничной области. В Викторианское время, наверное, остались бы на родине.

- Всегда найдутся исключения, как порядочные янки, сын мой. Впрочем, скоро все честные люди покинут Британские острова. Уедут, во всяком случае до тех пор, покуда здесь сохранится самоуправство нынешнего премьера, укрепляющего связи с большевицкой Россией.

- Не зря некогда сказал сэр Гордон248: «Англию никогда не создавали её государственные деятели; Англия была создана её авантюристами», - вставил Камерон.

- Помните ли вы, что наш король Джон некогда подписал Хартию вольностей под нажимом лордов, что стало несомненным шагом назад и мы вновь скатились от абсолютизма к феодальной раздробленности? Но нынешние политические лидеры упоминают об этой Хартии в положительном аспекте, уподобляя амбиции феодалов воле народа. Всё делается лишь бы очернить монархические принципы – профанация истории на руку нынешним политиканам!

- Не могу с тобой не согласиться, мама.

Мне предстояло связаться в Лондоне с героем-ветераном Лазарем Бичераховым. Об этом меня попросил Кутепов, но я и сам был намерен успеть навести личные контакты с лидерами местных отделений РОВС. В связи с насыщенной программой, я спросил Камерона, без обиняков, когда ожидается наш визит к Конан Дойлу, или Янгхасбенду. Он ответил, что завтра же услышит ответ по телефону и всё станет ясным. Пока же, хозяин квартиры показал нам свою коллекцию старинных книг, и кое-что из оружия предков, а также свой добротный ли-энфилд образца 1895 года, выпущенный, под заказ любителя, с инкрустированным прикладом. Он красовался рядом с увесистым армейским спрингфилдом 1903 года, подвешенный поверх роскошного восточного ковра. Во второй половине дня я пошёл на встречу с Бичераховым, думая посетить пару представителей РОВС вместе с генералом, а Смураго поспешил куда-то со смущённым видом. Скорее всего, он договорился вчера о встрече с Евгенией.