Один билет до Савангули

А к чему она? Эта ваша мысленная деятельность?

– …Всё ещё смотрите? И как Вам не надоест одно и то же смотреть!

– Это уже другой выпуск.

– А разница? Треплются и треплются из пустого в порожнее. Кому это нужно? Я такие передачи не смотрю. Правильно, что её так поздно показывают. Для нормального человека разве такое нужно? С работы придёшь усталый, не то что руками, мыслями-то шевелить трудно. Если бы вечером только такое показывали, так кроме водки ничего и не остаётся.

– Да. Наверное, Вы правы. Физическая усталость мысленной деятельности не очень способствует. По крайней мере, у меня.

– А к чему она? Эта ваша мысленная деятельность? Одни неприятности. Столько уже понаписано и сказано… а попробуй среди всего этого что-нибудь умное найти…

Ах, простите, опять меня заносит!

– …Да всё просто. Шли мы с семьёй вниз к морю как-то. Знаете, улица, как туннель обогреваемый – жаром от стен так и пышет. Там потрогаешь камни дома и чувствуешь, какие горячие! И пахнут вечностью… Обычная испанская рыбацкая деревушка… а может быть и город – там не поймёшь! Каменные здания любой испанской деревни могут быть древнее Москвы. Двери может быть тысяча лет! Просмолена морскими ветрами, провялена солнцем, а посередине, знаете! – цветочек какой-нибудь! Е-е-е! И представляется влюблённый столяр! А может дверь была заказана влюблёнными владельцами дома. Или дерево – у нас принято говорить, вековое, а там может и все тысячи! Под ним приятно сидеть вечером, когда солнце наконец решит отдохнуть, со стаканчиком молодого винца и разговаривать о том, о сём, никуда не спешить и ни о чём не волноваться. Смотреть на кудри малыша на верхушке фонтана, которые развеваются с момента сотворения мира. А малыш, как только его сотворили, так сразу и решил пописать! И писает, и писает!.. Извините, я отвлёкся!

– Нет, Вы очень интересно рассказываете. Даже захотелось самому когда-нибудь съездить! – Илья Ильич смотрел на собеседника с улыбкой и в то же время немного исподлобья и сдвинув удивлённо брови.

– Это так печально, когда люди пробегают мимо, и ничего не замечают, поскольку хотят успеть увидеть всё сразу, – продолжал Никифор Андреевич. – Пробегают мимо, довольные хорошо проведённым временем, то есть количеством достопримечательностей, мимо которых они пробежали за минимальное количество времени или же, что, возможно, более важно, истратив минимальное количество денег, – пояснил он. – Ах, простите, опять меня заносит! Так вот, шли мы к морю и вдруг я вижу – Михал Михалыч! – ну Вы знаете из передачи «Поздно вечером»! Конечно же я поздоровался. Поздоровался не потому, что хотелось прикоснуться к звёздности любыми путями, как это принято ныне, или, тем паче, сделать селфи – простите за этот мерзкий англицизм! – с известным человеком. Упаси боже! Я совсем не такой человек! Нет! Просто… уважаю Михал Михалыча и не мог пройти мимо, не поздоровавшись. Да и своим детям надо было как-то показать. Ну не пальцем же на него показывать! Правда, им всё равно теперь… Вернее, у них другие теперь интересы, – с нотками извинения поправился Никифор Андреевич. – Вот. А он поздоровался в ответ. И даже остановился! Я, конечно, не ждал этого – я ведь поздоровался просто потому, что не мог не поздороваться. Знаете, когда видишь человека только по телевизору, начинает казаться, что передача откуда-то из космоса – что, в принципе, так и есть – и люди в передаче… чересчур далеко, недоступны. А люди-то обыкновенные! Ну да, кто-то чего-то добился, или кто-то, может быть и не добился, а протиснулся, или его протащили через заднее крыльцо…

– Это как в бинокль смотреть с неправильной стороны, – подхватил Илья Ильич, – он тогда удаляет, а не приближает.

– Да-да, верно! – согласился собеседник. – Тот же эффект, только телевидение удаляет больше. Короче, постояли немного посреди улицы, поговорили. В общем, обычный разговор, ничего особенного. Неожиданно было вообще то, что Михал Михалыч остановился и стал так свободно разговаривать с незнакомыми людьми – может быть, профессиональная привычка – а вдруг пригодится! Про Финляндию спрашивал. Собирался съездить. Обещал прочитать мою книгу! Вот и всё…

Гусеница превращается не в бабочку!

– …Я сначала верил всему. Нам сказали, что они хорошие, а мы плохие. И ведь поверил! А потом я начинаю видеть и понимать, что и у них рыльце в пушку, только признаваться никак ни хотят. И тут моя вера претерпевает чудесные метаморфозы. Только гусеница превращается не в бабочку, а в червя. Это даже заслуживает отдельного какого-то исследования. Разве это не удивительно, что целые нации подвергаются какому-то психическому расстройству. Тут социологам нужно бы поработать… Хотя, может быть, это всё давно изучено и положено в укромное местечко – в управлении народами такие инструкции полезны. Финны верят абсолютно свято, и даже не прикидываются нисколько, что они чисты и невинны, как дети. Они не завоёвывали Африку и Америку, они не развязывали никаких глобальных войн. Как будто, если они по мелочи где-то воду мутят, то это не считается. До войны они очень даже нос совали в Советскую Карелию. Они себя называют сине-белыми, ну по цвету флага конечно, но эта цветовая ассоциация возведена на высоту национальных символов – она неприкасаема. Любая вера ведь основана на фанатизме. Так вот они фанатично и свято верят в свою непорочную белизну и голубизну цвета снега и неба – тут нет ничего другого, никакой пошлости, это не про «голубых» вовсе. Так вот, чтобы иметь право сказать про других, что они плохие, а я хороший, нужно быть хорошим не на словах, а на деле. На внутреннем рынке для своих такие слова работают, принимая во внимание этот стадный национальный фанатизм, а как на тебя другие страны посмотрят? Собственно говоря, это и есть причина всем войнам во всём мире: внутри страны мы обманываться рады, а как только пытаемся говорить с другими странами, пытаясь отбросить собственную святость, – если вообще пытаемся – то не всегда и получается. А если уже не понимаем опасность этой святости? А если даже и не знаем о ней ничего, не видим? Мы же сине-белые! Откуда мы знать-то будем?! Если сказать выходцам из Африки, дескать, добро пожаловать к нам! мы вас ждём! у нас хорошо, у нас сытно! у нас демократия, у нас хорошие правители, а у вас тираны! мы ваших тиранов убьём, а вы приезжайте к нам! И он приедут…

– Позвольте, Финляндия, по-моему, не участвует ни в каких боевых операциях и в НАТО не состоит?

– Ну да, верно. Они только рядышком стоять. Строго по росту. Со свечками. И со спичками. Светють и не краснеють… Они, если Вы не знали, даже во Второй мировой войне не учайствовали.

– Как это не участвовали?!

– По их мнению! По их!.. Они считают, что Советский Союз на них напал, а ко Второй мировой войне это не имеет никакого отношения… А Вы знаете, как они своё поражение называют в этой самой подвешенной в невесомости войне? Ни за что не догадаетесь, даже и не пытайтесь!.. Как же это перевести-то??? Что-то вроде «победного отражения!» Представляете, как они ловко, оказывается, ту свою войну выиграли!.. Не знаю, в какой такой войне и когда они кого побеждали? Ну это у них вполне себе норма: они даже собственную гражданскую войну до сих пор не знают, как назвать! Сто лет прошло! А они не могут название придумать, чтобы и белым, и красным подошло! Вот какое бы Вы придумали выражение, чтобы заменить нам привычное название «гражданская война»?

– Ну братоубийственная? Как ещё?

– Нет, Вы меня не поняли. Простите, я не пояснил как следует: там не должно быть ни братьев, ни убийств, ни граждан.

– ???……

– Ну это же элементарно! Сейчас, да и раньше – это было всегда в моде! Нужно же найти внешнего врага!.. А какой у них внешний враг?.. Это к разговору о фанатичной национальной слепоте… и упрямстве! И я, кстати, не пытаюсь сказать, что это присуще только финнам. Американцы – богом помазанные, и им нужно донести любыми средствами до варваров свет демократии: варвары без демократии золото на стеклянные бусы менять больше не хотят! Иранцы, похоже, свою модификацию мусульманства пытаются распространять. Саудовская Аравия – свою. У России другие проблемы. Может, России теперь проще в этом смысле: идеи коммунизма теперь нести никому не нужно, а факел капитализм нести не дают американцы и китайцы – те все участки по всей планете уже застолбили для себя! Нужно им со всякими там… соревноваться. Ну и так далее…

– Но ведь не участвуют!

– И Швейцария не участвовала, и Швеция. Только с толстым удовольствием продавали железо Гитлеру. И этим железом немцы убивали миллионы, преимущественно граждан нашей с Вами родины – для европейцев и немецкого железа хватало, а на евреев и вообще особо не тратились!.. Вы меня простите! Я как паровоз без тормозов, когда разгонюсь! Я ведь не о евреях вообще! Я о тех странах, которые в сторонке стояли, или пытаются стоять… или делают вид, что стоят… Ну и приедут эти африканцы в Финляндию, и увидят, что им далеко не все рады, а сытная жизнь – подчеркну, сытная, но без излишеств – возможна только, если ты будешь делать то, что аборигены делать не хотят. И что получается? Гусеница превращается не в бабочку! А если приземлиться совсем, то вырастает следующее поколение, потомки первых, и глухое недовольство может превратиться в недовольство не просто громкое, а опасное.

– А как же все эти модные там разговоры про мультикультурализм?

– В том-то и дело, что это всего лишь модные и всего лишь разговоры. А на самом деле основное большинство населения там считают иностранцев, приезжающих в страну, какими-то недоумками, только что упавшими кто с пальмы, кто с ёлки. Если в Африке не смогли наладить производство телефонов Нокиа, то значит у них с головой что-то не в порядке, что ли? А с головой-то у приезжих всё в порядке! А для того, чтобы понять, что тебе не рады, институты и не нужны, и слова в красивой упаковке не помогут, чтобы убедить в том, чего нет на самом деле.

– Вы против мультикультурализма?

– Смотря, что Вы имеете в виду. Когда процесс естественный – это очень, по-моему, хорошо. Или хотя бы контролируемый! А когда люди миллионами бегут от войны или катастроф каких-то, то тут ничего хорошего быть не может.

– В Финляндии с этим так плохо?

– Как вам сказать? Там этот процесс, может, не блестяще, но контролируется. Проблема в том, что в сторонке со свечкой стоять долго невозможно. Да Финляндия и не хочет, собственно говоря. Это всё одна видимость. Они как в ЕС вступили, так в каждую бочку затычка: хотят быть больше европейцами, чем самые европейские европейцы Европы. Живут по принципу «европейцы всей Европы европеизируйтесь!»

– Очень по-советски!

– Да. Я когда туда приехал в девяносто третьем, мне сразу показалось, что это шестнадцатая – или какая там по счёту? – республика Советского Союза. Правда, им это говорить нельзя.

– Так болезненно реагируют?

– Ну, когда на святую, да на мозоль, то и реагируют с пеной у рта. Это понятно. Это естественно. Критику извне трудно воспринимать – бревно в собственном глазу никто не видит. Это изнутри должно расти. Абориген, короче, должен начинать такой разговор… Кстати, о мультикульти… – надо же словечко какое! – в России, мне кажется, проблема с этим покруче. Все эти металлоискатели на вокзалах и в метро – это ведь следствие как раз бесконтрольного переселения народов, не говоря уже о внутренних проблемах. Как в российских новостях иногда показывают этих рабочих из Средней Азии – сто человек на одном квадратном метре живут! Да как такое вообще возможно? Это ведь означает, что государство совсем не контролирует ситуацию!.. Как это странно! Ведь в Финляндии про Россию что думают? Там государство за всеми следит, всем контролирует! А на самом деле получается наоборот! Даже в советское время следить за всеми не больно-то получалось. Опять же, к вопросу о святости…

– Ну, может, их контроль как-то отличается?

– Ну-у-у! Это же естественно! Какие могут быть сомне-ения! В Финляндии контролируют, чтобы заметить своевременно недостатки, мешающие сытым и сонным гражданам, и немедленно эти недостатки исправить, чтобы все продолжали толсто и довольно сидеть с попкорном, пялиться в американский сериал и продолжать сопеть в две дырочки, а в России только для того, чтобы недовольных, как у них там по правилам хорошего тона принято говорить, «кровавый режим» моментально в тюрягу засунул… Помню, у Герберта Уэльса есть рассказ, где герой во времени путешествует. Так там в будущем на Земле живут два сорта людей или существ. Одни живут на поверхности планеты, ничего не делают и ничего уже и не умеют, только наслаждаются жизнью, а другие под землёй обитают. Так вот те, которые под землёй, полностью обеспечивают счастливую жизнь верхних. Но! Ночью нижние приходят и собирают урожай. Выборочно, конечно. Выбирают, видимо, самых спелых верхних… Если вы позволяете себя контролировать, то как вы можете контролировать, что вас контролируют правильно… а не откармливают для какого-то блюда? К сожалению, у человека, как живого организма с планеты Земля, есть неприятная для окружающих и даже, в конце концов, и для себя, черта: он гребёт под себя, как только появляется возможность, не зная никакой меры, и это касается всех людей, и финны никакое не исключение из правил, что бы они о себе не говорили! А про доброе начало человека мы уже где-то не так давно слышали. Только не вышло ничего! Советским правителям нужно было в школе учиться лучше, а не очередную религию строить!.. А у кого эта кнопка, при помощи которой нами управляют? Уже ведь сейчас кто-то решает, что мне нужно купить в магазине или какого президента выбрать, и посылает мне соответствующие сигналы. А у меня нет ни малейшего понятия, кто и где за эти верёвочки дёргает! Это что же за жизнь начинается?! Нужно подыскивать необитаемый остов, что ли, чтобы жить без боязни, что тобою управляют? Можно, конечно, говорить, что это не имеет отношения к государственному контролю, но я так не думаю. И если нет прямого указания на контроль от какого-нибудь начальника, то обязательно есть разрешение от начальника! Это, как и вмешательства, о которых я говорил раньше, в Советскую Карелию до войны: указаний официальных не было – так финны, по крайней мере, утверждают – но было либо негласное благословление, либо просто закрывали глаза, что, собственно говоря, и есть благословление.

– А что это были за вмешательства? Я не спросил сразу, не хотел прерывать, но это, очевидно, не очень значительные события, я про них не слышал.

– И я раньше не знал. Это после Октябрьской революции происходило… такие отряды вооружённые финских националистов, якобы «добровольцев», вторгались на территорию России с целью освобождения угро-финских народов от России и создания Великой Финляндии до Урала – дальше Урала познаний по географии, видимо, не хватало… Скорее, они просто не могли себе представить, что угро-финны это не только европейцы, но и азиаты. Так что… финская государственность кристально чиста… и я не я, и хата не моя… А России разные там Сербии, Донбассы и Осетии поддерживать нельзя! Нам можно, а вам нет! Мы хорошие и поэтому нам можно! А в России «кровавый режим», «диктатура», «вторжение» и «поддержка террористов»! А если где-то русских или славян притесняют или даже убивают – так нам-то что! Не финнов же убивают! Так что тут можно глазки отвернуть в уголок и довольно похрюкивать! но только так, чтобы никто не заметил – «мы же хорошие!»

– Но, если подумать о том времени – после революции был ведь такой хаос, что вполне можно предположить, что молодое финское государство действительно было не в состоянии контролировать как следует свои территории.