Deja Vecu [Уже пережитое]

Или же всё же случай, это маска Бога?

Ну да Бог с ним, по сути Анька ни сделала ничего сверхъестественного, и сперва это даже не бросилось в глаза. Она просто в раздумьях взяла пульт и, не глядя в сторону телевизора, включила его.

– Обходя Черкасова, Инусов делает пас в сторону Иванова, который принимает на себя мяч, – напал на наш бедный слух телекомментатор, захлёбываясь в собственном речевом ритме.

Решение задачи с квартирой ко мне пришло молниеносной стрелой.

– Сколько у тебя стипендия? – спросил я, подойдя вплотную к экрану.

– Нам не хватит.

– Вместе с моей зарплатой?

– Это очевидно. У тебя ещё сессия на носу. Чем будешь за неё платить?

– Ты футбол любишь?

Аня фыркнула и уставилась на мою спину, которая перекрывала телевизор с очередным «вековым и решающим» футбольным матчем.

– Таимкин, что за допрос, блин?

– Я знаю как оставить тебя здесь, и обеспечить нас по самую макушку! – после этих слов я резко развернулся, открывая для взора моей благоверной телеэкран.

Переводя взгляд с телевизора на меня и обратно, Анька вопрошающе подняла бровь.

– Это закон жанра, милая. Если мне доступны прыжки во времени, то значит, я могу знать многие вещи наперёд!

– Ну и… – начала было Анька, но слагаемые «ежедневник», плюс «моя улыбка», плюс «футбол» сложились для неё в сумму, которая породила ту же мысль, что и у меня.

– «Спортивный альманах»! Результаты матчей!!! – крикнула она, хлопая себя по лбу.

– Закон жанра, – мне оставалась только кивать и улыбаться своей идее, которая черпала свои истоки из Голливудского блокбастера.

Аня глубоко дышала, еле сдерживая стоны радости и крик дурманного катарсиса. Денежный вопрос, который так плотно взял за горло нашу личную жизнь имел однозначный ответ – ежедневник.

– Значит так, – сказал я, сев за стол и раскрыв потрёпанную книжонку. – Если мы поставим на все близлежащие матчи зная результаты, то прибыль будет просто немыслимой. Мне кажется, нам этого хватит. Так?

– Точно! Надо завтра позвонить родителям и давать отбой.

– Ты сможешь их уговорить?

– У меня будет слишком весомый аргумент – деньги.

– Сегодня этот аргумент может уговорить кого угодно.

– Не умничай. Значит ты сейчас вернёшься на неделю назад и…

Мой указательный палец поднятый вверх остановил Аню, сигнализируя о том, что сейчас главный я, и только я.

– Нет. Неделя назад будет означать, что этого вечера для тебя не было. А повторять свои фокусы и снова тебя убеждать мне лень. Больно ты не доверчивая…

– Станешь тут доверчивой…

– Ладно-ладно. Да и узнавать результаты матчей бессмысленно, потому что ставки надо делать в середине недели, а не сегодня. Сделаем вот как – я переживу следующую неделю…

Аня закатила глаза и заныла сопливым голосом пятилетней девочки.

– Са-а-аш, ну я же съе-еду-у-у!

– Подожди. В конце следующей недели я соберу результаты нескольких игр, и вернусь сюда в «здесь и сейчас».

Анюта сделала «бровки домиком» .

– А папочка купит мне мороженку?

– Папочка купит тебе заводик по производству мороженок!

Моя рука со знанием дела скользнула по странице ежедневника, и по моей воле там появились дата и время этого вечера. Подчиняясь жизненной кривой, моя «способность» всё-таки нашла себе применение во благо. Пускай оно материальное и польза от него сугубо однобокая. Да и вселенское зло оно победить не пытается на усладу мировой общественности. Главное, что фантастика, до недавнего времени считавшаяся мной лишь художественным жанром, начала давать вполне реальные плоды на блюдце с каёмкой цвета индиго.

И так, вечер – утро – офис – день – другой – переезд – интернет – день – ещё – интернет – ежедневник и…

ШМЯК на неделю назад прямиком за Анькин кухонный стол!

– Ну что, пойдём баиньки, – говорит мне Анька, которая даже и не переезжала никуда. И не ревела никому в плечё. И не кляла всё на свете. Она даже не знает, как этот вечер закончится. Для неё в жизненном измерении прошло не больше секунды, что по моему курсу может уложиться в целую вечность.

Она просто сидит на своём стуле и смотрит на меня.

– А ты не хочешь для начала узнать кое-что, – на моём лице была настолько самодовольная улыбка, что моя благоверная поняла всё без лишних слов.

– Неужели?

– А ты ничего не заметила?

– Так ничего и не произошло.

Никто не замечает ШМЯКов, если только я этого не захочу. Вот уж точно сервис наивысшего разряда.

– Значит, наш финансовый вопрос может решиться таким образом…

– Погоди, я сейчас чайник поставлю.

Анькин чай это напиток богов! Не знаю, как её руки могут из простой травы сотворить сей прекрасный напиток, но я бы лично рекомендовал его сразу в элитное производство. Чего стоит ни на что непохожий аромат, который по вечерам заполняет собой всю кухню и парализует всё естественное желание испытывать злобу на весь мир.

Однако, я был непреклонен, хотя искушение испытывал выше всяких человеческих сил.

– Подожди! – поднимаю руку вверх, дабы остановить гуманный порыв моей собеседницы. – Вначале дело, а то забуду. Значит так: Спартак и Динамо в четверг сыграли пять четыре, в хоккее наши выиграли у белорусов в чистую – три ноль. В фигурном катании выиграли японки, хотя наши заняли второе место…

– А на фигурное катание можно ставить?

– Не знаю, но я на всякий случай и это посмотрел.

– Ну и ладно. Дальше.

– Так, дальше… Дальше… Эээ… – и тут меня пробил ступор. – Ёлки-палки! Я не помню.

Аньку эта новость обескуражила посильнее моего.

– То есть как не помнишь? Стёрлось из памяти?

– Нет! То, что было, я помню, но смутно. То есть не уверен в том, какой был счёт.

– Ну ты даёшь! А в ежедневник записать – не судьба? Он на то и ежедневник.

Эх…

– Эх, если бы всё так просто было. В нём остаётся только даты и события. Комментарии и другая информация исчезает.

Анька шлёпнула себя по коленки и уронила свой лоб в ладонь, снова уходя в себя.

– Хреново.

– Хреново.

Неужели все мои старания рухнут карточной пирамидкой из-за моей дырявой головы? Это ведь даже не провалы в памяти, не амнезия по причине алкогольного интоксикации и, ни в коем случае, не старческий склероз, который приходится на долю нездоровых сосудов. Я просто не смог запомнить больше шести цифр и трёх событий.

– Вот тебе и чудо ежедневник, – разглагольствовала Анька. – Стирает память. Может это такой у него побочный эффект?

– Ань, это не из-за книги. Я просто не могу запомнить столько цифр.

– Ты что, – она изо всех сил пыталась не сорваться на визгливый ор. – Не можешь точно запомнить события и числа?

– Ну да.

Не удержалась. Сорвалась.

– Саш, ты охренел! Блин!!! У нас на руках «машина времени», а ты толком ею воспользоваться не можешь?

– Ань, послушай…

– Нет, ты только подумай – это же бесценная вещь! Да знаешь, что бы я могла сделать, если бы она была у меня в руках?

Ну, началась вырубка леса с щепками во все стороны!

– Ну, на, сделай…

– Нет, Таимкин, – Анька начала широко жестикулировать. – Ты нашёл, ты пользуешься, ты и решай, блин! В самом деле, можно же как-то заставить себя?

– Есть, конечно, всякие программы по улучшению памяти…

Аня не дала мне договорить, стукнув кулаком по столу и моментально вскочив, принимая позу «Чапаева над картошкой».

– Значит будем тебя тренировать! Начнём сейчас!!!

– Время – деньги? – попытка иронического выпада с моей стороны была в наглую проигнорировано со стороны Аньки.

– Именно!

– Вообще-то наш вечер должен был закончится в другом месте. Так что может быть?…

– Нет, Сань. Забудь. Будем из тебя делать сверхчеловека!

Глава 4

Возраст: 21 год

Место: Москва

Начинать повествования с фразы «мимо меня проходил упырь» может только какой-нибудь средней руки треш-ужастик. Но моя жизнь и до ежедневника блистала своей бестолковой эклектикой, так что я без дольки смущения и капли лжи могу говорить именно так: мимо моего рабочего места проходил «Упырь», пока я погружался в интернетовские дебри.

– Таимкин, ты мо…

– Вот отчёт, Павел Викторович.

Он машинально схватил свежее распечатанные бумаги.

– У-у, молодец. Ладно, через пол часа зайди ко мне. Посмотрим, что не так.

Напрасное беспокойство – отчёт составлен идеально. Точнее на четвёртый раз я исправил все возможные ошибки и скорректировал неточности. Ровно через пол часа он продемонстрировал свою зубодробительную пунктуальность и действительно позвонил. На четвёртый ШМЯК он на своё же удивление признал, что отчёт составлен «нормально».

Я же всё не отлипал от экрана.

– Что, вызывает? – Леночка появляется всегда внезапно и в тот момент, когда у меня неприятности. То есть, тогда, когда они должны были возникнуть.

– Нет, всё нормально.

– Ничего себе! Слушай, а мне не поможешь, а то вчера так…

– Уже выслал.

Лена вернулась к себе, влезла на почтовый ящик и обнаружила там и свой отчёт.

– Ну ты и локомотив! Когда ты всё успевать начал?

– Надо же когда-то начинать, – сказал я, всё так же уставившись в монитор.

– А что ты там всё смотришь в компе?

– Да так, ничего особенного….

На моём мониторе действительно ничего особенного не происходило. Время от времени на экране возникали таблицы с числами, а через пару секунд страница сворачивалась, меняя изображение на такую же таблицу, но без чисел. Моя сверхзадача была простой – воспроизвести все числа в том же порядке, в каком они находились в таблице. Хотя слово «просто» подходит больше для описания, нежели для исполнения. Аналитическая часть меня никак не хотела просыпаться, неповоротливо ворочаясь с боку на бок и толкая коленками цифры, которые вылетали из моей головы.

С образной памятью была та же история.

– Так, мам, давай ещё раз, – я упорно не хотел отпускать своего родителя по вечерам.

– Саш, тебе не кажется, что нужно немножко отдохнуть? – она уже сделала шаг в сторону от холодильника.

– Нет, давай ещё раз!

– Ты уже полчаса свою память тренируешь…

– Четыре часа, – вырвалось у меня шёпотом на выдохе.

– Что?

– Я говорю, надо выставить продукты в «четыре ряда».

И мама послушно выставляла продукты в разном порядке, как ребёнок игрушки, затем отходила закрывая дверь.

– Готов?

– Готов!

Дверь открывается и…

– Нет, не могу! Устал.

– Саш, ну напрягись. Прошло только два дня.

– Ань, это для тебя прошло два дня. Я уже недели две живу в какой-то гонке. Я из холодильника только первую полку могу перечислить. Про порядок я вообще молчу.

Анька хлебнула кофе, принесённый только что услужливым официантом, и тяжело вздохнула.

– Сколько телефонов запомнил? – спросила она после паузы.

– Пока только двадцать.

– Умножение в уме?

– Пока только двузначные числа.

– Да, медленно…

Медленно – не то слово! Мой мозг активно отказывался преобразовываться в спринтера и гнать к победе под названием «хорошая память». Для того, чтобы набрать хорошую сумму в катализаторе, мне нужно либо много денег, либо очень точно попасть во все результаты побед.

– Слушай, – моя благоверная генерировала идею за идеей. – А если тебе просто несколько раз прыгнуть и поочерёдно рассказывать результаты? Просто прыгать будешь ну минуту позже. Кстати, что ты заказал?

– Мокко с кокосовым сиропом. Я уже пробовал. Ежедневник меня переносит не по времени, а по событиям. Минуты значения не имеют…

– То есть для меня каждый раз первый?

– Угу.

– Да уж, я для тебя просто идеальная девушка – каждый раз и первый!

– Боже упаси! Только в розовых романах для барышень это счастье. А так, нет уж…

– Ладно-ладно, пошутила я…

Мой кофе через минуту достиг нашего столика, и мы оба растворились в окружающем гуле в купе с еле слышным поп-блюзом. Вечер в кафе – идеальное место, чтобы обсуждать личные, интимные и сугубо деловые темы. Если и выворачивать себя наизнанку, то только при всех и обязательно шёпотом.

– Может тебе мотивации не достаёт? Как кофе?

– Нормальный. Может быть. Видно деньги это не то, за что я хочу бороться с собой.

– Идеалист хренов. За что же ещё ты хочешь бороться, если материальный достаток не повод?

– Не знаю.

Аня посидела над своим кофе, внимательно всматриваясь в кружку, затем отхлебнула и выдала умозаключение.

– Окей, если ты не сможешь выучить всё, то надо поставить большие деньги на что-то одно.

Ну наконец-то! Я уж думал, что мозгодробиловка из чисел и маринованных огурчиков никогда не закончится.

– Значит, мучение с памятью закончилось?

– Нет, продолжай себя тренировать. Это ой как пригодится! Просто тебе нужен толчок для развития.

– Анют, откуда мы деньги возьмём?

– У моего двоюродного брата.

На следующий вечер я был во всеоружии, как раз подходящим для улиц не совсем центра, и почти не Москвы – куртка пуховик, шапка на глаза и руки в карманах. Брат моей благоверной жил как раз на той окраине города, где находиться в интеллигентном виде с книжкой под локтём было опасно для здоровья, и это отнюдь не метафора.

– Привет, Лёш!

– Здорова, Санёк. Как твоё ничего?

Лёха, как истинный сын своих улиц, соответствовал им по полной программе. В нём было колоритно всё – говор ртом наискосок, стойка ноги колесом и причёска «не ухватишь в драке».

– Да ничего так. Как ты поживаешь?

– Потихоньку. Ну что, может по пивку? Там и поболтаем.

Его «там» – это пивной бар, в котором мы изредка сидели за бокалом светлого нефильтрованного, обсасывая сухую рыбу. Когда мы познакомились через Аньку, Лёша оказался тем «ситом», через которое я периодически просеивался – если всё достало и нужно спустить пар, не углубляясь в суть вещей насущных, он был как раз тот вариант. Да и сам Лёша был компанейским и надёжным товарищем, который всегда готов ринуться за тебя в драку, без предварительного разбора на «правых и виноватых».

– О, нет Лёш, я сегодня никак. Времени в обрез, дел много и вообще…

– Понял, не дурак! Ну хоть скажи, зачем занимаешь?

– Как-нибудь обязательно. На улице как-то не очень хочется обсуждать. Одним словом – на дело.

– Ох, ты ёпты, – усмехнулся он. – Бизнесмен хренов. Ну ладно, на. Только поосторожней. На районе много кто ходит. Давай я тебя хоть до метро доведу.

– Да нет, Лёх, спасибо. Сам как-нибудь добегу.

– Лады.

Мы ещё перекинулись парой слов и разошлись. До метро дворами добираться всего десять минут, и температура позволяла идти спокойно, а не бежать по улице в поисках спасительного тепла. Поэтому я со спокойно душой погрузился в собственный плеер, и предался фантазиям о лучшем дне. Сегодня вторник, Аньку выселят в четверг. Значит деньги нужны в четверг утром. Значит завтра ставим, в четверг забираем выигрыш и живём в своё удовольствие дальше, прижавшись друг к другу влюбленной позой «хеппи-энд на закате».

Пока сосуд моего разума заполнялся радугой приятных образов и благоухающих фантазий, ноги вели меня прямиком к метро. Абсолютно автоматически. Организм настолько привык к извилистому маршруту в спальной отрыжке мегаполиса, что все переходы из подворотен, замусоренных тропинок и гаражных проёмов он находил сам, как первоклассная пилюля в пищеварительном тракте.

И кто знает, может быть этот самый автоматизм тому виной, а может и моя мечтательность сыграла нехорошую шутку с внимательностью и инстинктом самосохранения. В любом случае, в очередном узком проходе между двух домов меня неожиданно окликнул голос сзади.

– Ээ, погодь!

Что можно испытать в этот момент? Я почувствовал как в середину меня вставили огромный кол изо льда, который молниеносно распространил по моей коже сыпь из мурашек. Как же я не заметил этой засады раньше?

– Сюда подойди, – в голосе был настолько смачный «дворовой акцент», что на его обладателя не обязательно было смотреть, чтобы понять, как выглядит сия сударь.

Естественно, что мои ноги ускорили шаг, а голова вжалась в плечи, делая из меня подобие черепахи. Обычно это слабо помогает, а в этот раз ещё и усугубило.

– Чё тут? – второй обладатель точь-в-точь такого же голоса вынырнул с другой стороны прохода.

«Ждали, твари!» промелькнуло у меня в голове, и запоздалое «Да, Лёх, давай вместе». Про пульс, который я чувствовал к тому моменту всем своим телом лучше промолчу. Оставалась одна лазейка – ширина прохода была примерно три метра, что дало бы мне шанс сманеврировать между недоброжелателями. Но стоило мне занести ногу в сторону, как сзади появился третий, и вся «разговорчивая» компания двинулась на меня. Через пару секунд мы стояли друг к друг впритык, двое сзади, один спереди. Все смотрят на меня в упор и молчат. А что тут скажешь? Вот что в таких случаях можно сказать? Молчание – единственное, что нас тогда объединяло. Тонкий мужской разговор, в котором не нужны слова, и все друг друга прекрасно понимают, и понимают, что их понимают.

Просто ШМЯКнуться можно от такого счастья!

Первым ударил меня тот, что стоял спереди. Сильно и быстро. Ударил он меня в лицо, поэтому дезориентировался я сразу и через мгновение понимал только одно – аттракцион называется «карусель ударь-толкай». Меня словно крутило в воздухе, вбивая в меня довольно болезненные вмятины и раскидывая мои руки, которые пытались бесполезно укрыться.

Через какое-то время, я понял, что лежу в позе зародыша, укрыв голову руками, а по моему телу умело орудуют ноги трёх уродов из подворотни. Спустя пару минут они остановились.

– Так, Дэн, – это был голос того, кто стоял ко мне лицом. За время экзекуции они столько матерились, что я смог в конце концов различить их по голосам. – Позырь, чё там.

– Веталь, а чё я-то?

– Ща ты рядом ляжешь…

– Лады-лады, чё ты, бля?

Тут-то меня и осенило – деньги, Аня, не успеем! Сейчас какие-то недоразвитые орангутанги возьмут и сломают мне всю личную жизнь. Эти мысли впрыснули в мою кровь такую дозу жгучего адреналина вперемешку с ослепляющей яростью, что боль сама куда-то рассеялась, а в мышцах появилась невероятная сила.

Я резко рванул вперёд и, схватив кого-то из троих чуть выше колен, буквально вдавил вес моего обидчика в асфальт. Тело послушно грохнулось, крича от неожиданности, что дало мне карт-бланш на расправу над противником. Словно вспышка безумия, бац, и я уже целюсь ему в лицо своим кулаком.

Это была роковая ошибка.

– Ах ты, сука! – вскрикнул один из них сзади меня, потом что-то щёлкнуло и моя спина вспыхнула сплошной болью.

Такой сильной и острой боли я ещё никогда не испытывал. Казалось даже вздохнуть невозможно, и сейчас я умру от одного недостатка кислорода. Но это был ещё не конец – вонзающаяся боль повторилась ещё раз, потом ещё и ещё, пока я не провалился в тёмный вакуум.

Сплошная мокрая вязь из липкого снега, хлыщущей крови по спине и расплывающихся голосов из темноты.

– Даваааай… Чё таааам….

– Баблооооосыниииииштяк….

– Быстрееейдаваааййй

– Сариии… Книгаааа…

В таком полубреду до меня дошёл истинный масштаб катастрофы – нужно немедленно ШМЯКнуться, а я даже вздохнуть нормально не могу. Что до того, что бы протянуть руку и отобрать книгу, так эта миссия для меня и вовсе была невыполнима. Значит, исправить ограбление, побои и смерть не удаться.

Это конец!

Сознание согласилось с этим выводом и услужливо отключилось.

Сколько я пролежал в «отключке», и сколько за это время из меня вытекло крови сказать сложно, но когда я пришёл в себя, было понятно только одно – осталось мне недолго. Вместо спины я ощущал нашинкованное месиво, руки и ноги окоченели до онемения. Сил двигаться не было вообще, а все попытки сдвинуться с места кроме жуткой боли ничего не принесли.

Самое время пожалеть себя, проклясть злых нелюдей, и оставить мысленный привет всем, кого любил и помнил. Память, как старый коллекционер гордящийся своим состоянием, подкинула мириады лиц и имён, которые были мне дороги. Чем больше я думал о них, тем больше возникало деталей моей жизни. Оказывается я столько всего помнил, что никакому банку данных и не снилось! Помнил отчётливо, до мельчайших деталей, видел наяву всё, что со мной происходило в полном объёме. Достаточно было только вспомнить общую картину чего-либо: дет-сад, школа, институт, работа, родители, друзья, девушки…

И всё это закончится здесь, так неправильно и глупо.

После гнетущего падения в пропасть отчаянья я собрался с силами, ещё раз открыл глаза и…

И увидел ежедневник!

Он лежал в метрах двух от меня, судя по всему они сочли книгу не нужной и выбросили. Это был шанс. Собрав все силы, я сдвинулся в сторону ежедневника, и понял, что эти два метра из всей моей жизни будут самые сложные.

Боль была невероятная!

Но медлить было нельзя и я совершил второе движение.

Грудная клетка булькнула и выдала хриплый стон.

Останавливаться нельзя. Ещё одно движение. И ещё, и ещё. На полпути в глазах начала появляться мутная рябь, а пространство стало отдаляться. Часики моих последних сил тик-такали всё громче, извещая что скоро пора баиньки. Навечно.

Ещё рывок и ещё один. Руки совсем окоченели и ниже предплечья я уже совсем перестал их чувствовать. Тем временем книга была уже близка. Словно на поле боя, я перебирался ползком к заветной цели, в то время как моё тело становилось всё тяжелее и тяжелее. Теперь остановка была не просто запрещена, а каралась по всей строгости природного закона. Смертью.

Ещё движение и ещё одно.

Вот! Есть!!!

Ежедневник был прямо передо мной, и хотя в глазах всё плыло искажающими помехами, я всё равно понимал, что успел на своё второе День Рождение. Трясущейся кистью руки я открыл моё спасение, кое-как пролистал до той страницы, куда мне нужно попасть и…

Чуть не расплакался от обессиливающего отчаянья.

Нужно было всего-навсего зачеркнуть какую-нибудь строчку, но чем? При всём своём огромном желании, я не смогу достать ручку из запасного внутреннего кармана на молнии. Как нелепо – передо мной простейший механизм перемещения во времени, в котором даже годовалый котёнок разберётся, а я умру от того, что не могу просто перечеркнуть одну единственную долбанную строчку.

В глазах стало ужасающе темно и уши заложило невероятным давлением. И это тогда, когда я добрался до цели.

Стоп!

Ключевое слово здесь «перечеркнуть», а вдруг совершенно неважно, чем именно? Я собрал последние остатки сил и рывком переложил руку назад, что бы она оказалась там, где могла быть кровь на снегу. Через мгновенье, ещё раз сгруппировавшись, я вернул руку на место. Хоть я почти ничего не видел, и от боли голова превратилась в сплошной туман, но то, что моя кисть и пальцы полностью в крови понял сразу.

Пространство вокруг начало терять вес и стало улетать, закручивая мой разум в центрифуге сплошного мрака, который закрыл мои веки и полностью отрубил питание к ощущениям тела. Из последних сил я цеплялся за осознание самого себя, и, пытаясь почувствовать руку, отдал ей последний приказ-импульс, чтобы она полоснула мизинцем по тому месту, где должна быть страница ежедневника.

ШМЯК

– Аааааа!!! – вырвалось у меня, и руки сами раскинулись в стороны, будто раздвигая невидимые шторы.

Напротив меня сидела Анька, мимо нашего столика проходил официант с невозмутимым спокойствием, а гул посетителей возвещал о том, что в царстве кофе и счетов всё без изменений.

– Что ты говоришь? – я взял себя в руки, хотя внутренние органы крутило в гигантской мясорубкой.

– Я говорю, у Лёхи денег надо взять. Санечка, с тобой всё хорошо? Ты весь побелел.

Эмоциональная память сильнее физической. Не всегда конечно, но что там греха таить, подчас решающе. Так или иначе, скрыть свои приключения уже не получиться.

– Меня убили…

– Что?!

Господи, как же мне хреново! Наизнанку ведь выворачивает, и до туалета могу не добежать.

– Я встретился с твоим братом. Мы там поболтали немного, и разошлись. Пока я шёл до метро, на меня напали, избили, отняли деньги. А когда я начал сопротивляться, ещё и ножом несколько раз пырнули.

Анька внимательно смотрела на меня, тем временем как её лицо превращалась в смесь сочувствия и страха.

– Боже мой! Какой ужас.

– Прости, там деньги…

– Да хрен с ними, с деньгами! – Анька резко махнула рукой. – Они тебя почти убили! Солнышко моё… Вот сволочи…

– Да ладно, это всё в прошлом… То есть в буд… Ну то есть это было и больше этого не произойдёт.

– Нет, ну это вообщееее… – моя девушка всё не унималась. – Надо хотя бы Лёхе сказать. Ты их запомнил? Лица? Имена? Может голоса?

– Слушай, Анют, я точно и не пом…

Тогда-то до меня и дошло – я всё помню. Понимание пришло звонким щелчком, который я почувствовал в своей черепной коробке почти физически. Будто одно полушарие головного мозга отошло от другого, освобождая место для тонны информации. Дикая волна необузданных образов ворвалась в города моего невежества, смывая на своём пути все дома забывчивостей и ландшафт природной невнимательности.