Реальные события и фантастика. Рассказы

Сергей Евгеньевич Тарасов Дизайнер обложки

Сергей Евгеньевич Тарасов Иллюстратор

Сергей Евгеньевич Тарасов Редактор

© Сергей Евгеньевич Тарасов, 2024

© Сергей Евгеньевич Тарасов, дизайн обложки, 2024

© Сергей Евгеньевич Тарасов, иллюстрации, 2024

ISBN 978-5-0062-7802-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

В конце еще теплой осени я случайно нашел на опушке леса около железной станции связки новых и чистых журналов для машинистов. Это были такие разлинованные тетради по сто пятьдесят листов, как школьные тетради в линейку, только очень толстые. А так как обычно все, что мне в руки попадает, в дальнейшем просто оказывается необходимым, то я эти связки утащил домой. И при переноске их до меня дошло, для чего я тащу эти журналы. Стало понятно, что пора заняться написанием книжки.

Лет десять-пятнадцать лет тому назад ко мне часто приставал сосед, мой сверстник. Он постоянно спрашивал, когда я напишу книгу. В обычной жизни, когда всегда не хватает времени, я отвечал «еще нет», и отшучивался. Но время шло, мой сосед уже давно умер, но его тогдашние фразы о книжке упали в мою душу, и я, наконец, решился на этот подвиг. Замысел ее постепенно зрел у меня года два, так что было ясно, о чем писать, и в каком формате.

Я чувствую, что этого занятия мне хватит надолго. Но самому было интересно. На работе мне приходилось писать много – главы в геологических отчетах, проектно-сметную документацию и наблюдения в полевых книжках во время выездов в командировки. Но это была техническая литература, которую читают в основном специалисты. В институте, правда, написал несколько стихов, которые положил на музыку и пел их потом под гитару.

Заниматься литературой некогда и лень, но надо отвлечься от английского, французского и испанского, шитья, вязания, ремонта, огорода, да мало ли работы в частном доме. Но я буду писать неторопливо, часто отвлекаясь на домашние дела. И по своему опыту знаю, что всякая, даже большая по времени работа, в конце концов, заканчивается. Буду надеяться, что и эта тоже.

Я в жизни много читал, и к этой зиме подготовился, как следует – набрал нечитанных пока книг на всю зиму. И планирую еще свое будущее произведение писать, а потом перечитывать. Может это и называется отдых современного пенсионера?

Много лет я писал в пикетажках карандашом, когда работал геологом. И писать приходилось много – особенно в маршрутах. В течение полевого сезона пишешь, а потом зимой работаешь со своими записями в теплой конторе за письменным столом. Летом нашел сухое место, присел, и на полевой сумке в полевой книжке описал все, что видел и что нашел, и какие пробы отобрал, какие образцы отколотил геологическим молотком и зачем.

Геолог в маршруте это помесь ишака и аналитика. Тащишь на себе по тайге или горам рюкзак с пробами, камнями, набитую полевую сумку, прибор, или два, два компаса и навигатор. И всегда должен знать, где идешь, куда и зачем, потому что для всех проб и образцов надо записать, где их отобрал, с координатами. И нужно записать, что интересного увидел, пока шел от одной точки наблюдений к следующей.

Как правило, я еще был одновременно начальником отряда – иногда до тридцати человек подчиненных, плюс техника – машины, буровые установки, приборы. Всегда находилось много письменной работы.

В маршрутах я всегда писал карандашом. С геологических времен остались еще кохинуры, пора их достать и пустить в дело.

Итак, у меня есть карандаши, восемь мешков чистых журналов, два компьютера – один в частном доме, другой в квартире. Попробую сначала писать карандашом, а потом редактировать на компьютере.

Впереди долгая зима – почти полгода. Гостей я не ожидаю – дети ездят раз в год, и поэтому можно спокойно и без суеты заняться созданием литературного шедевра.

Формат его я представляю, как короткие по объёму рассказы об обычных, и не очень, случаях из моей жизни. Они реально случались со мной, так как я побывал в своей жизни в разных ситуациях. Рассказы, во-первых – разные, а во-вторых, как мне кажется, просто интересные.

Агаты

Началась весна, снег растаял, и все студенты потянулись в походы. Просто так, чтобы залезть на какую-то гору, или прогуляться по незнакомым местам, я стараюсь не путешествовать. Но в случае, когда идет о походе за камнями, я всегда «за».

Нас собралось человека четыре, и мы отправились за агатами. Я обычно ездил за хрусталем, бериллом, но агатовых мест не посещал раньше никогда. Чтобы наслаждаться агатом, надо было сначала его найти, а потом еще распилить, и отполировать. Это не кристалл, с который ничего не надо делать. Нашел кристалл, или щетку, помыл в воде и поставил на полку, чтобы любоваться гранями.

После обеда наша компания высадилась в селе на берегу реки Синара. Перешли по подвесному мосту на противоположный берег, немного прошли по березовому лесу и подошли к участку, который весь был покрыт шурфами, канавами. Видно было, что тут происходили большие поиски и раскопки. Их проводили любители агатов. Агатоносный слой находился на глубине около трех или четырех метров. Он был небольшой – мощностью до полуметра. Тут миллионы лет назад изливалась лава, пузырьки в которой заполнялись разными по составу гидротермальными растворами. Потом базальт стал выветриваться, а пузырьки, заполненные кремнеземом, стали накапливаться на поверхности еще невыветрелого базальта, образуя россыпь. Любители камня добирались до него шурфом, а потом закладывали штрек, или копались в шурфе на дне.

Повсюду в глине валялись обломки яшмы и агатов. Мы не стали копать шурф, а разбрелись по отвалам, в надежде найти агат, или красивую яшму, которые оставили, любители, которые выкопали все эти шурфы.

Стемнело и становилось холодно. Мы разожгли огромный костер, сварили ужин. Часа через три, когда прогорели все березовые дрова, убрали угли и на место костра поставили палатку, забрались в нее всей толпой. Там оказалось тепло, и мы проспали до самого утра. Утром поели, часа два проходили по отвалам, и пошли на автобус. Мне попалось совсем немного агатов. И у меня не было алмазного круга, чтобы их распилить и посмотреть, какие они внутри. Это я поделал позже, когда поехали снова на это место с парнями из нашей институтской группы.

Нас собралось человек десять. Набрали вина, приехали на тоже место и начали поиски. Трудились до самого вечера. Обошли все отвалы и разворошили глину около них. Вечером разожгли костер, и начали пить вино, которое взяли с собою.

Утром мы Николаем, студентом из моей группы, создали товарищество по добыче агатов, и отправились на окраину этого агатового проявления. Там был узкий и глубокий лог, по которому протекал маленький ручеек. Я размышлял утром, как бы безо всякого труда найти большое количество агатов и пришел к выводу, что на дне этого лога, в ручье должны быть агаты, ведь он был глубокий – до шести метров, и был обязан размыть агатовый слой.

Так и оказалось. Мы с Николаем начали добычу агатов у самой реки, в которую впадал ручей. И продвигались вверх, складывая все найденные агаты сначала в карманы, а потом, когда карманы не могли вместить нашу добычу, достали мешки и стали их складывать туда. Трудились в этом логу часа до самого обеда. У каждого добыча занимала весь мешок, и весила около пяти килограммов. В ручье агаты было видно хорошо – вода их отмыла, и превратила разноцветные полосы агатов в полоски, которые было видно даже без распиловки.

Вот что может сделать нежелание копать глину в шурфах. Приходиться шевелить мозгами, чтобы найти хороший агат, не утруждая себя тяжелым физическим трудом.

Я привез домой десятка три хороших и крупных агатов, и летом я их все распилил, так как у меня уже был алмазный круг. Шлифовать и полировать я не стал. Не было у меня таких станков. Часть их я дарил, а часть осталась у меня. Но разрезанные тогда агаты я то и дело встречаю сейчас в ящиках мастерской.

***

Но история с агатами на этом появлении не закончилась. После окончания учебы в институте, уже работая в геофизической партии геологом и начальником отряда, я побывал снова в этих уже знакомых местах.

В мае и в начале июня наш отряд работал в Челябинской области. Наши самолеты летали на одном участке с геофизической аппаратурой на борту, и я приехал в Магнитогорск, к главному геологу, чтобы получить у него дополнительный объём работ. Неожиданно выяснилось, что надо ехать к реке Синаре, чтобы там проверить ряд аномалий.

Мы собрали лагерь, и отправились в дорогу. Доехали до будущего лагеря, на берегу реки, около этого проявления агатов. Пока рабочие трудились на установке палаток, я с геофизиком пошел посмотреть на знакомые места. Они были там, в полной сохранности. И шурфы, и ямы, и даже знакомый лог – все они были на месте. Я встретил там целый класс из какой-то школы – их было человек двадцать, представился, потом стал пытать вожатого этого отряда, кто ему разрешил тут лазить, на нашей площади. До смерти запугав это парня, я потом разрешил ему со своими пионерами дальше искать агаты и поинтересовался, что они нашли.

Нашли они немного, и я отстал от этих пионеров с вожатым во главе. Дальше мы стали работать на аномалиях, но каждый вечер все рабочие ходили искать агаты. Мне повезло найти огромный агат – он был около пятнадцати сантиметров в поперечнике – заметил его в одном шурфе и выковырял из глины.

Когда мы закончили поверку всех аномалий в этом районе – это случилось через месяц, то вся моя палатка была обложена агатами. Их было там около тысячи. В нашу машину они все не вошли, пришлось большую часть их оставить на берегу реки, где был разбит наш палаточный городок. И мне пришлось долго выбирать из них самые большие и красивые, чтобы увезти домой.

Вскоре мы приехали в Екатеринбург. Полевой сезон закончился, и все привезли в качестве сувениров агаты, даже водитель захватил с собою несколько штук. Когда после отгулов я вышел на работу, то подарил главному геологу и начальнику срезы с агатов, которые я привез. И они были очень довольны.

В будущем я еще наведаюсь в эти места. Пороюсь в этом ручье, похожу по отвалам и загляну на другой берег реки, где на одной из аномалий я встретил кору выветривания базальтов, в которых была масса агатов. Их можно собирать там вёдрами, но они были мелкими – до двух сантиметров в поперечнике.

Аметист

Работа была интересной – мы ездили по району, который в прошлом славился своими месторождениями самоцветов, и я смотрел на проплывающие мимо пейзажи с березовыми колками и старыми ямами, в которых ждали аметисты, горный хрусталь, или аквамарины.

Одна гамма аномалия оказалась рядом с затопленным старым карьером, в отвалах которого было много пегматита. Значит, находка этих камней для моей коллекции зависела только от моей удачи.

Когда закончил ходить с радиометром по всему лесу и нашел эпицентр аномалии, геофизик принес спектрометр и стал мерять концентрации урана, тория и калия, а я отправился к этому старому карьеру. У воды стоял наш уазик, водитель достал удочку и пытался поймать рыбу. У него, как обычно, не клевало, и он печально смотрел на неподвижный поплавок. Мне пришлось ему напомнить, что по обоюдному нашему уговору он был обязан выкопать шурф. За это получал добавку к своей зарплате. Он сменил удочку на лопату и покорно отправился за мной копать яму. Убедившись, что все подчиненные заняты делом, вернулся к карьеру и на отвалах его развернул поиски минералов. Но мне не везло в этот день. Ни одной, заслуживающей внимания находки. В конце концов, мне надоели безрезультатные поиски, и я вспомнил о работе. Шурф уже был выкопан, и геофизик заканчивал контрольные измерения на своем профиле.

С радиометром я спустился в шурф, померял гамма активность на забое. Она была не очень высокая. Ураном, во всяком случае, тут и не пахло. Оставалась слабая надежда, что в пробах обнаружиться геохимическая аномалия на какой-либо полезный химический элемент. На описание шурфа, замер стенок радиометром и отбор проб у меня ушло немного времени. Потом на аэрофотоснимке сделал прокол, и с обратной стороны нарисовал значок шурфа. Моя работа на этом была почти закончена. Оставалось вечером вычертить изолинии гамма поля и заполнить паспорт этой аномалии. Мы вместе закидали шурф землей, на березе около него я сделал затес и на нем написал карандашом номер аномалии и год.

Можно было ехать домой. Перед отъездом решил проверить, вернулась ко мне удача, и вылез из уазика. Водитель, поспешил узнать, что за остановка. Я ему объяснил, что ищу. Когда он понял, то сказал, что перед самой рыбалкой он выкинул с места, на которое хотел сесть, какую-то пирамидку синего цвета, с гранями. Это был аметист, который я не мог найти. Пришлось ему объяснить, что он выкинул камень, который потом можно было продать за сумму, которую он получал за два, как минимум, месяца работы.

Начались поиски этого аметиста. Водитель лишь приблизительно помнил направление, в котором его выкинул. Втроем за каких-то полчаса мы обыскали все отвалы в этом направлении, но обиженная Серегой фортуна так и не повернулась к нам лицом. Поехали домой, и всю дорогу водитель слушал мои упреки и нравоучения. Наконец, ему надоело, и он пообещал мне, что больше не будет. И лишь тогда я замолчал. Мне было очень жаль аметиста.

Банки

Домашней работы для меня у новой подруги оказалось очень много. Начиная с заготовки дров, постоянных походов за водой и кончая ремонтом дома, который, по-моему, не знал никогда даже косметического ремонта. В нем было холодно. На улице стояла поздняя осень, было прохладно, надо было топить каждый день печку, а дров, увы, не было. Мы спали в шерстяных носках, и все равно мерзли. Надо было в срочном порядке успеть переделать все домашние дела, которые надо было сделать еще вчера.

На работе никаких новых заказчиков не появилось, а у старых не было денег. Я сортировал свои бумаги, и пораньше уходил в новый для меня дом, чтобы трудиться там. В конце концов, я обнаглел и не стал выходить на работу. Появлялся там редко, чтобы просто узнать, что перемен к лучшему нет, и не предвидится. Мой начальник смотрел на мои редкие визиты сквозь пальцы и не осуждал – он тоже все понимал.

Так шел день за днем, и как-то перед новым годом он сказал, что должен уволить меня. Но не за неявку на работу и прогулы. Он предложил мне самому выбрать причину, держа мою трудовую в руках. Я долго не думал, и предложил уволить меня в связи с окончанием полевых работ. Такую формулировку он написал в моей трудовой книжке, подписался, и поставил печать нашей геологоразведочной партии. Мы пожали друг другу руки, и я распрощался со всеми, которые были на работе. Их осталось очень мало. Впереди меня ждала только неоплачиваемая домашняя работа.

Но оказалось, что я ошибался. Скоро к шефу заглянул старый заказчик, у которого появились спонсоры. Они дали ему неограниченный кредит на разведку месторождения цветного мрамора на севере нашей области. Он вызвал меня, и так я снова появился в родной конторе. Начальник, у которого было свой частный бизнес, принял меня рабочим в свою фирму, и я снова занял свой письменный стол в комнате, где меня уже ждали девушки, которые остались от некогда многочисленного состава партии. Им некуда было уходить, и они упорно ждали, сидя за своими столами, когда все наладиться.

Шеф ввел меня в курс дела. Следовало доехать до базы старательской артели, там обосноваться и заняться бурением разведочных скважин, местоположение которых мне следовало определить самому на месте. Меня уже ждала буровая установка с хорошо знакомым водителем Валерой, и он же являлся одновременно буровым мастером. Я занял тоже сразу несколько должностей в нашем малочисленном коллективе. В фирме шефа был просто рабочим. Но на самом деле мне предстояло работать помбуром на буровой, геологом для описания керна и главным геологом, чтобы решать текущие вопросы с руководством артели, в том числе связанные с финансированием наших работ.

В этих качествах мы с Валерой и поехали на буровой в эту артель. Я с ней был уже немного знаком: – летом я описывал керн поисковых скважин, которые бурили бригада буровиков из двух человек легким буровым станком УКБ12/25. Сейчас, когда у артели появились деньги, следовало продолжить работу – провести полноценную разведку нормальным буровым станком, и по результатам бурения выбрать место для заложения опытного карьера. Я набрал у шефа целый ворох методических указаний по этой тематике и в процессе работ в них постоянно заглядывал.

Приехали мы на место уже под вечер. На некогда пустой поляне в лесу выросли мастерские, жилой дом для рабочих и столовая. Было сразу видно, что артель всерьез занялась месторождением. Все постройки были выстроены капитально и надолго. Нас ждали. Поселили в том же доме, где жили рабочие, и мы с Валерой были готовы на трехнедельное ежедневное бурение с раннего утра до позднего вечера. После трех недель работы за нами должен приехать шеф, увезти нас на недолгий отдых и выдать зарплату.

Утром, после завтрака мы заправили машину и начали бурить первую разведочную скважину. Уже выпал снег и стояла ясная морозная погода. Днем я был помбуром, по вечерам после ужина превращался в геолога и главного геолога. Чертил, считал и намечал очередные скважины. С раннего утра, до завтрака снимал с зарядки и ставил на место автомобильный аккумулятор, под картером нашего ЗИЛа разжигал небольшой костер. Когда завтрак был съеден, установка уже была готова к работе, и мы начали бурить очередную скважину. Так продолжалось все дни нашей вахты.

Через три недели приехал шеф, посмотрел на выполненную нами работу, остался доволен, и мы с ним отправились в город на недельный отдых. Когда мы подъехали к Екатеринбургу, он достал деньги и выдал нам зарплату. Деньги были большие: я в жизни столько много не получал. Шеф, которого кинула с квартирой жена при разводе, и он собирал деньги на новую квартиру, посоветовал мне тоже открыть депозит в каком-нибудь банке. Он был в курсе, что у меня тоже не было своего угла после развода.

Так я и поступил – начал копить деньги на покупку квартиры. Банки открывались один за другим, и я стал учиться на практике, куда, на какое время и на каких условиях открывать вклады. Тогда ставки в разных банках отличались, и намного. И приходилось открывать счета в разных банках. У меня была тетрадь, в которой я вел свои финансовые дела с разными банками и постоянно придумывал разные хитрости, которые помогали мне получать более высокие проценты по вкладам. Мое финансовое положение становилось с каждым месяцем прочнее, но иногда приходилось таскать из банка в банк крупные суммы денег, чтобы открыть вклад с более высокой ставкой. И надо было постоянно держать руку на пульсе банковской системы, чтобы не упустить своей выгоды.

При открытии нового вклада банки часто дарили вкладчикам подарки. Мне дарили французское шампанское, часы, утюг, шоколад и много других дорогих и полезных вещей. Однажды в банке, в котором у меня закончился вклад, и я еще не решил, пролонгировать его, или забрать с процентами, увидел на стене банка объявление. В нем было написано, что клиент, который откроет вклад на шестьдесят тысяч рублей, получит в подарок магнитолу. Тогда у меня не было ни одной магнитолы. Я закрыл вклад, который кончился, тут же открыл новый, и кассир объявила на весь зал, что есть вкладчик, которому положена магнитола. И сразу получил от директора банка новую, в коробке, отличную магнитолу. Она и сейчас стоит в моей спальне, поет мне колыбельные перед сном.

У меня были вклады в нескольких крупных, и не очень, банках. Я постепенно научился сразу, открыв в банке папку с вкладами определять, стоит мне открывать в нем вклад, или сразу уйти. Получал проценты с вкладов, жил на них, и вкладывал в новые депозиты. Добавлял к ним зарплату, на которую не скупился мой шеф. Я не оставался перед ним в долгу, и иногда ставил председателя артели в известность, что деньги на бурение кончаются. Тогда артель перечисляла на счет фирмы, которой владел шеф, новые крупные суммы для продолжения буровых работ.

Когда набралась сумма, которой хватало для покупки квартиры на вторичном рынке, я начал подбирать себе квартиру – изучать рынок жилья, цены, всякие подводные камни в этой малознакомой для меня области. Наконец, решил обойтись без всяких проблем на рынке вторичного жилья, а купить новую квартиру не в спальном, а в нормальном обжитом районе. Когда нашел подходящий вариант, и заплатил застройщику, у меня осталось на банковском счёте всего пять тысяч рублей.

Я пришел в родительский дом, где жил, достал исписанную цифрами тетрадь и начал подводить итог. Оказалось, что банки за все время, в течение которого копил деньги, заплатили мне в виде процентов четыреста пятьсот тысяч рублей. Это сумма составляла четверть стоимости квартиры, которую я купил.

После такого итога я стал постоянно хранить деньги в банках, оставляя себе на жизнь сумму, которая мне позволяла вести нормальный образ жизни. Но иногда случались непредвиденные ситуации и разные случаи. Один из них произошел, когда я забирал свой вклад в одном из банков. Чтобы предварительно заказать деньги:– у меня закончился срок депозита, и на нем была крупная сумма, зашел туда к одному столу, и сел к свободной девушке. Сразу ей сказал, что ни кредитов, ни страховки мне не надо. Я только хотел забрать свой вклад с процентами.

Но этот оператор-кассир чуть не впарила мне кредит. Сначала она спросила у меня, сколько мне лет, а потом дала какой-то документ, чтобы я подписал.

Я перевернул первый лист, и на втором увидел сумму и проценты. Это был договор кредита на три года и расчеты по нему на все месяцы кредита. Тогда взял шариковую ручку и, несмотря на ее протесты, прямо на бланке договора, обвел ею все банковские расчеты, и спросил у нее, что это значит. Когда она начала что-то мне невнятно объяснять, я ей высказал все, что о ней думал. И не стал, конечно, ничего подписывать. Мне было уже за шестьдесят, плохо спалось ночью, и, наверное, это ей было видно. Но голова у меня была ясная. Ожидавшие своей очереди многочисленные клиенты с большим вниманием слушали наш разговор и, наверное, все поняли и намотали себе на ус.

Потом я ушел, чтобы через день получить свои деньги. После того, как получил их в кассе банка, я подошел к этой даме и выяснил, что с этим банком у меня не осталось никаких договоров.

С этим банком я больше не имею никаких дел. И продолжаю читать все документы, которые мне дают на подпись.

Бизнес-план

Очередной поиск работы стал уже утомлять. В городе было очень много безработных инженеров, среди них были даже работники с учеными степенями и даже профессора. Безработные геологи не были никому не нужны, у них была очень непрактичное образование, чтобы его можно было использовать в обыденной жизни. В отделах занятости начали создавать центры переподготовки этих никому не нужных людей с высшим образованием.

В один из моих визитов в центр занятости я случайно увидел на стене список профессий, на которые можно было переучиться. Среди профессий бухгалтера, водителей, операторов станков с программным управлением была профессия сметчика. В прошлой своей жизни я на каждом шагу сталкивался с проектами, сметами и знал по опыту, что это нужная профессия, с которой никогда не пропадешь. Тут же зашел в кабинет, где меня внимательно выслушали и записали как претендента в группу, которая набиралась из таких же безработных инженеров. Предыдущую группу уже набрали, и она училась уже в одном из университетов города. Мне надо было подождать и попасть в следующую группу.

Ожидание затянулось на два месяца, и вот, наконец, я подошел к знакомому кабинету. На приеме выяснилось, что на эту профессию могут рассчитывать только безработные выпускники Уральского политехнического института, и только. Я в эту группу не попасть не мог – у меня был диплом горного института. Жалко стало времени, которое прождал, но сделать ничего было нельзя.

Специалист посоветовала мне пойти в группу, которая набиралась в данное время. В ней готовили будущих собственников небольших частных фирм. Обучение было довольно продолжительным, нам полагалась стипендия, и выпускники после экзаменов получали диплом государственного образца. Ну, в общем, она меня уговорила, и через месяц толпа будущих студентов, собралась в просторном холле строительного колледжа, где мы должны учиться почти год. Там сформировали несколько групп студентов, одним осенним утром я пришел на первые лекции.

Состав группы был довольно разношерстным. Нас было около пятнадцати человек, и больше половины ее составляли молодые женщины. Мужчин было мало, человек шесть. Я уселся с парнем, примерно моего возраста и мы тут же познакомились. Он работал бухгалтером, вел бухгалтерию двух маленьких фирм дома за компьютером, и для полного счастья ему не хватало диплома. Вместо одной руки у него был протез, и это ему не мешало водить машину, на которой он приезжал на учебу.