Дорога для двоих. Под сенью сосен и дубов

В этот момент они дошли до ольхового мыса, где должен был состояться главный сюрприз для Лизы. Лесозар обернулся к реке и свистнул долго и протяжно, разрезая ночную тишину, словно бы звал кого-то.

В этот момент река забурлила, а из темной воды медленно и величаво начала подниматься огромная, перламутровая раковина, запряженная шестеркой гигантских сомов, белых как лунный свет. Их усы медленно шевелились, словно щупальца, а глаза светились тусклым зеленым светом.

– Вот… – прошептал Лесозар, улыбаясь самой гордой и радостной улыбкой, обернувшись к Лизе.

Та замерла на месте, глядя то на колесницу, то на запряженных в неё сомов широко раскрытыми от изумления глазами. Лиза думала, что после встречи с настоящим лешим её уже ничего не сможет удивить, но то, что она видела перед собой затмевало все фантастические фильмы, которые она когда-либо смотрела. Там-то все понятно – компьютерная графика, пусть красивая и качественная, а тут…огромные рыбины, запряженные словно лошади в гигантскую раковину. Девушка некоторое время просто молча стояла и смотрела на все это потустороннее великолепие, не смея вымолвить ни слова.

– Это… это что? – наконец выдавила из себя она.

– Колесница Речного Царя, – не без гордости ответил Лесозар, радуясь, что произведенный им эффект превзошел все его ожидания. – Справнее и резвее любой… самоходной ладьи, – он явно намекал на лодку Фёдора.

Юный леший потянул Лизу к краю берега, затем первый легко спрыгнул на покачивающуюся на волнах раковину и протянул Лизе руку, чтобы помочь ей подняться «на борт». Та, все ещё с трудом осознавая происходящее, осторожно приняла его помощь, быстро перепрыгивая с твердой земли в раковину, которая на удивление была довольно устойчивой.

В этот момент из прибрежной рощи донёсся еле сдерживаемый ехидный женский смех, затем шепот: «Тише ты!», а когда Лесозар и Лиза одновременно повернули головы в сторону шума, из-за деревьев выглянули несколько девушек в белых мокрых рваных сорочках. Их распущенные зеленые волосы, напоминавшие речные водоросли, были густыми и длинными, доставая до самой земли. Лиза, лишь взглянув на девушек, сразу поняла, кто перед ней стоит.

– Русалки…– протянула она растерянно, – я точно сплю…

– Хотел бы и я, дабы сие всего лишь сном было, – недовольно пробурчал Лесозар, а затем обратился к утопленницам: – А вы, пошто подглядываете?

– Да нам Волнислав-царевич сказывал, што ты, Лесозар, в заложники Водяному себя отдал, лишь бы смертную на его колеснице прокатить! – захихикала одна из русалок, подходя ближе к берегу.

– Мы об заклад бьёмся, што колесница до утра целой не будет! – хитро подмигнула другая подругам. – Все на погибель твою поставили! Окромя Глашки, одна она в тебе уверена! – она кивнула головой в сторону девочки лет десяти, скромно стоявшей в стороне, потупив взор.

– Смотри, смертная, – обратилась к Лизе самая высокая из русалок, – коль перевернетесь, тебе его из воды вытягивать придется! Лешие, они с водой не шибко в ладах! Дохлые рыбы и те кверху брюхом лучше них плавают!

Вся зеленоволосая компания разразилась ехидным веселым смехом. Лесозар надулся, словно обиженный мальчишка под заливистый хохот русалок. Он, конечно, знал, что они те ещё насмешницы, но самому становиться объектом их шуточек не очень-то хотелось.

– Смейтесь, смейтесь! – буркнул юный леший и, как бы невзначай, спросил: – На што хоть бьётесь?

– На жемчуга! – отозвался кто-то из толпы.

Лесозар наигранно весело подмигнул маленькой русалочке, которая единственная верила в его успех:

– Ну, жди, Глашка, у тебя ноне жемчугов-то прибавится!

От его бахвальства русалки захохотали ещё пуще, очевидно, они были абсолютно уверены, что юный леший не справится с управлением и полетит в воду.

Лиза же не слушала их перепалку. Историк-фольклорист в ней просто вопил от восторга – настоящие мифологические существа стоят прямо перед ней: и леший, и русалки! Это же такая уникальная возможность для сбора информации для курсовой! Сами духи леса и реки будут её научными консультантами и самыми надежными источниками. Но всё-таки расспрашивать их сейчас будет не очень прилично, не устраивать же научный консилиум во время свидания…

– Настоящие русалки… – прошептала Лиза, зачарованно глядя на девушек, все ещё смеющихся над её кавалером. – С ногами, в белом, зеленые волосы до земли… Как в быличках и поверьях…

Лесозар же, фыркнув в последний раз и метнув горделивый взгляд на хохочущих утопленниц на берегу, ловко взял в руки вожжи из сплетённых камышей. Волнислав в последнюю минуту перед свиданием успел провести для него краткий курс управления водяными колесницами.

«Главное – не дергай поводья! – наставлял Лесозара молодой водяной, вкладывая вожжи в неумелые руки друга, когда тот явился к нему перед тем, как отправиться к Лизе. – Страх тотчас почуют, слушаться не станут и вас обоих на дно уволокут. Коли налево свернуть возжелаешь – левый повод потихоньку тяни, коли направо – правый… Да не тако! Не дуб же ты с кореньями из земли рвешь! Вот тако, мягче, плавнее… Придержать возжелаешь – на себя потяни. Вперед – ослабь да подтолкни. И ради отца моего, не кричи на них, не погоняй, яко смертный пьяный ямщик! Никаких сих: «Но! А-ну, пошли, залетные!» Сего они терпеть не могут».

Первый «учебный» круг дался Лесозару тяжело – колесница виляла из стороны в сторону и подскакивала, водяные «скакуны» явно чувствовали его неопытность и брыкались. Только благодаря присутствию Волнислава Лесной Царевич не свалился в воду. Однако вскоре он приловчился, начал чувствовать себя куда уверенней и смелее, а к пятому кругу он уже гораздо умелее управлял этим причудливым экипажем, хотя называть его опытным возницей можно было с натяжкой.

Теперь же Лиза покорно стояла рядом с Лесозаром, выжидательно глядя на него, и от этого юный леший ещё сильнее напрягся, но все же взял себя в руки, поглядев на ухмыляющихся зеленоволосых спорщиц, которым хотел утереть нос. Он выдохнул, вспоминая наставления друга, и слегка дернул вожжи.

Сомы, почуяв его команду, шлепнув хвостами по воде и подняв кучу брызг, плавно тронулись с места и потянули колесницу вдоль реки, лишь оставляя за собой пенистый след на черной воде. Когда они резко тронулись с места, Лиза инстинктивно схватила Лесозара за руку и прижалась к его плечу, чтобы не упасть, и от этого жеста у Лесного Царевича слегка дрогнули руки и ёкнуло сердце. Он даже испугался, что его неловкое движение может спровоцировать сомов на неповиновение, однако все обошлось, и колесница продолжала нестись вперед. Лиза, щурясь от ветра, развевающего её волосы, старалась смотреть прямо перед собой и иногда бросала взгляд на своего спутника, который и рад был бы улыбнуться ей, да только слишком уж был сосредоточен на том, как бы ничего не испортить и не потерять управление. Его взгляд был уж очень серьезен и сконцентрирован, поэтому Лиза не стала его отвлекать, понимая, что управлять гигантскими сомами – задача не из легких.

У девушки захватывало дух от непередаваемых ощущений, совсем не похожих на те, что были во время её сегодняшнего дневного катания на моторной лодке Фёдора. Там был вой мотора, брызги в лицо и запах бензина. Теперь же тишину нарушал лишь шум плещущихся за бортом волн, да и ехать по совершенно пустой реке посреди ночи под свет луны было куда необычнее, чем среди бела дня. Ветер свистел у Лизы в ушах, звезды на небе и едва различимые окружающие пейзажи сливались в одно темное пятно, а ощущение сюрреалистичности происходящего заставляло девушку смеяться от восторга.

– Быстрее! – крикнула она, разойдясь уже окончательно, и Лесозар, улыбнувшись, отдал сомам команду увеличить скорость, что те и поспешили исполнить.

Колесница рванула ещё быстрее вперед по темной реке так, что у Лизы перехватило дыхание. Лесозар хоть и не отводил взгляда от шестерки сомов и речной «дороги», но в своих мыслях ликовал. Он слышал смех своей ненаглядной Лизоньки, которая так крепко вцепилась в его предплечье, что невольно заставило юного лешего ещё больше выпрямить и без того ровную спину и плечи. Он видел, что Лиза чувствует себя с ним в безопасности, а сам Лесной Царевич ощущал себя победителем в его собственной войне с Фёдором, ведь Лесозар сделал, что хотел —переплюнул этого человечишку с лихвой. Теперь Лиза смеялась с ним, улыбалась ему, держала его за руку и была счастлива от того, что он для неё устроил. Он, а не этот жалкий смертный!

Спустя час, накатавшись всласть, они вернулись к тому же ольховому мысу, где Лесозар аккуратно пришвартовал колесницу у берега, к всеобщему разочарованию русалок, проигравших спор. Всех, кроме маленькой Глашки, радовавшейся, что теперь все жемчуга подруг достанутся ей. Лесозар же, гордо и залихватски перепрыгнув на берег, помог Лизе сойти, окидывая утопленниц надменно-насмешливым взором, мол, видали? Не такой уж я и растяпа!

Волнислав, в этот момент появившийся на поверхности, увидев, что экипаж в порядке, облегченно выдохнул – батюшкина колесница не пострадала и драгоценный транспорт вернули в целости и сохранности и что ещё более важно – его друг детства не станет рабом его отца на целых тридцать лет. Характер-то у батюшки – не ахти. Волнислав сам-то его едва терпит.

– Ну што, сестрицы, проиграли? – строго молвил он русалкам. – Глаголил я вам – он управится! – затем молодой водяной обернулся к Лесозару: – А тебе благодарствую, друже, што ничаво не попортил.

Лесозар небрежно стряхнул несуществующие брызги воды с рукава своего кафтана, как бы показывая, что управлять колесницей было не так уж и сложно, а Лиза, увидев новое мифологическое существо, пришла в ещё больший восторг. Хоть и выглядел молодой водяной весьма необычно, немного жутковато, но тем не менее, в девушке снова заговорил фольклорист.

– Добрый вечер…то есть ночи…Простите, Вы Водяной? То есть, наверное, сын Водяного? – она, забыв обо всём, обернулась к Волниславу.

– Так, смертная, – юноша с чувством собственного достоинства откинул темные волосы за спину, – Волнислав-царевич, сын Владыки Речного.

– Боже мой, да я реально в сказку попала, честное слово…обалдеть…– пролепетала Лиза. – Сначала леший в лесу, потом русалки, теперь вот, Водяной! Да вы все тут настоящие живые источники информации! Я же могу узнать все о вашей жизни из первых уст!

– Ну, вот, – нахмурился Волнислав, глядя на Лесозара исподлобья, – а ты сказывал – не таковская! Такая же, как те… криптозоологи…

Услышав это слово, русалки мигом перестали улыбаться, а та самая Акулина – жертва пресловутых псевдоученых, нервно сглотнула и прикрыла лицо длинными прядями.

– Нет! Нет! – замахала руками Лиза. – Я историк! Я к этим шарлатанам и фрикам не имею никакого отношения. Они шизики, которые гоняются за монстрами, а я ученый. Я на последнем курсе собираюсь писать дипломную работу или…чтоб вам было понятней…труд! О славянском фольклоре, о том как вы живете, какой у вас быт, и с вашей помощью могла бы проверить то, что пишут о вас фольклористы, рассказывают былички и предания! Одно дело Афанасьев, а другое дело настоящая славянская нечисть! Вам ли не знать, как происходит на самом деле! Вы все могли бы подтвердить или опровергнуть те факты, которые мне известны, и если бы вы согласились дать мне небольшое интервью, как научные консультанты, я была бы очень вам благодарна…если вас не затруднит. Все будет анонимно, без имен и конкретики! Я буду перечислять факты, а вы просто ответите, правда это или нет. Согласны?

Наступила лёгкая пауза. Русалки переглянулись между собой, потом посмотрели на такого же растерянного Волнислава, и снова уставились на эту странную смертную. Никогда им ещё не приходилось быть в роли научных консультантов, что бы это ни значило…Однако энтузиазм Лизы был заразителен, её глаза светились неподдельным почти детским интересом, так что стало ясно, что она совершенно безобидна, и речные жители сдались.

– Точно никому о нас не поведаешь? – уточнил Речной Царевич, поглядев на неё с недоверчивым прищуром.

– Да что я дура что ли, по-вашему? – всплеснула руками Лиза. – Конечно нет! Да если я в курсовой напишу, что меня консультировали водяной с русалками, мне не диплом выдадут, а направление в «Кащенко»!

– Куды? – хором спросили её все, в том числе и Лесозар.

– Психиатрическая больница такая…– Лиза запнулась, поняв, что и это понятие никому из присутствующих не знакомо, и попыталась объяснить более понятно для речной и лесной нечисти: – Лечебница, где у нас…умалишенных лечат. Так что я вас точно не сдам, а в курсовой укажу, что проводила этнографическое исследование, и все это записала со слов деревенских жителей. Никто не станет проверять! Честное студенческое!

– Ну што ж… ладно, вопрошай, смертная, – проговорила все ещё с сомнением старшая русалка.

– Отлично! – радостно воскликнула девушка, открывая свои заметки в телефоне, куда копировала информацию для будущей курсовой. – Вы не представляете какое великое дело вы делаете во имя науки!

Русалки и молодой водяной с любопытством поглядели на странный светящийся камень в руке Лизы, а Лесозар, гордо подбоченясь, проговорил, обращаясь к ним:

– Сие еси «те-ле-фон»! Без него смертные и из дому не ступят! Вся жизнь их в нем! Помогает им во всем: и беседовать за тыщи верст, и грамотки слать, и песни слушать, и знания мировые хранить! Во!

Юному лешему ужасно хотелось похвастаться и щегольнуть своими познаниями в области жизни смертных. Русалки и Волнислав взглянули на него со смесью удивления и восхищения: их лесной товарищ уже был знаком с этой непонятной человеческой штуковиной. Лиза же только усмехнулась от такого наивного проявления хвастовства своего спутника, но ничего не сказала вслух – пускай тоже почувствует себя значимым. Она нашла нужную вкладку, которая была подписана как «Водяная нечисть фольклор», и начала свое самое странное в жизни интервью с самыми необычными респондентами.

– Итак, первый вопрос: как вас правильно называть? Русалки, водяницы, берегини? – спросила Лиза утопленниц.

– Русалки мы! – хором ответили девушки.

– Берегини – слово-то устарелое, – пояснила одна из них, – а водяницы – те, што в воде родятся, не чета нам, утопленным.

– Так значит вы тут все… – Лиза вдруг внезапно ужаснулась от осознания, что разговаривает с утонувшими девушками, хотя, казалось бы, после того, как её позвал на свидание леший, её уже ничего не должно было испугать.

– Все мертвые до единой, вестимо, – усмехнулась полноватая русалка.

– И она? – Лиза указала рукой на десятилетнюю Глашу, потупившую взгляд.

– И она, – отозвались её старшие подруги.

– Я на речку плавать пошла, да за корягу зацепилась, вот так и утопла, – почти шепотом с легкой грустью в голосе проговорила маленькая русалка, заставив сердце Лизы сжаться от жалости.

– Давно это было? – спросила девушка.

– Лет сто тому назад, – ответила Глаша.

– А я мельниковой дочкой была, – подхватила другая русалка, на вид лет шестнадцати, – хотел он меня за старого барина выдать, а я за постылого идти не возжелала, вот в воду и кинулась.

Тут и другие русалки, желая поддержать эту мрачноватую беседу и поделиться своими историями, заговорили наперебой:

– А я на Троицу преставилась! С вечерок возвращалася, да с мосточка – бултых!

– А меня милай мой обманул! Сам склонил, да на другой женился, вот я с позору да и в омут!

– Ах, Гришка! Помню, как ты его потом сама в омут затянула! Ох и хохотали же мы!

– А на меня ночью лихой человек напал! Золото отнял, зарезал, да тело в реку!

– А матушка моя отчима в дом привела, а он меня опозорил. Матушка прознала, космы мне повыдергала, да меня же и выгнала из дому, ну и я в реку!

– И меня из дому выгнали! Токмо меня – батюшка, как проведал, што я с парнем грех совершила… да токмо он меня и спрашивать не стал, затащил на сеновал и того! Ну и я его после не спрашивала! В лесу изловила, как он дрова рубил, да защекотала!

– А меня барский сын обрюхатил, а как отец прознать мог, удавил да в прорубь скинул! Зимой в прорубь! Ух, стужа-то какая была!

С каждой новой историей у Лизы волосы дыбом вставали на голове, но не от их содержания – к этому она была готова – а от того, как утопленницы рассказывали о своих смертях: хладнокровно, цинично, с какой-то иронией, даже посмеиваясь, словно бы рассказывали не о насилии, смерти и несправедливости, а о забавных происшествиях из деревенской жизни.

– Ну, полно, полно вам! – Лесозар резко прервал этот макабрический вечер откровений, оборвав на полуслове русалку, которая со смехом рассказывала, как пришла на бережок с камнем и веревкой. – Вы Лизоньку стращаете своими россказнями!

Но Лиза, отмахнулась, вздыхая:

– Ничего, ничего, Лесозар, все норм. Я же на истфаке учусь. Я как-то для подготовки к докладу весь сборник Афанасьева перелопатила. Так вот, то, что они рассказывают – это ещё цветочки, по сравнению с теми «сказочками»…Там такое иногда встречается, что в пору какой-нибудь боди-хоррор снимать…В общем, меня такое не пугает.

Русалки обратили на Лизу взгляды полные уважительного интереса, хоть и большую часть сказанного ею они не поняли. Очевидно, утопленницы не ожидали, что смертная сможет поддержать их слегка пугающую беседу о собственных кончинах. Лесозар же только с облегчением выдохнул, видя, что Лиза не собирается упасть в обморок, а наоборот, решив перевести разговор в более мирное русло, задала следующий интересующий её вопрос:

– А чем вы занимаетесь? Только… ну, заманиваете путников?

– Не всё заманиваем! – оживилась Глашка. – Иной раз и вытягиваем, коли тонет кто.

– Да токмо коли добрый, – важно добавила старшая. – Коли злой али больно пригожий… – она многозначительно подняла брови, а её подружки захихикали, – тогда уж точно утопим!

– А если… пригожий и добрый? – спросила Лиза, на что дочь мельника только хихикнула:

– Ну, знать, не судьба ему…

– Вы берете их себе в мужья? – уточнила Лиза, делая пометки в телефоне.

– А на што ж они нам ещё? – развела руками Акулина.

– Токмо не опоиц, – слегка брезгливо заявила русалка с пышными формами. – Тех Владыка в сомов обращает, а потом их в повозки запрягают, дабы по дну речному грузы возили.

– Возят грузы… пьяницы… – пробормотала Лиза, увлеченно печатая, в то время как Лесозар и русалки глядели на неё с неподдельным любопытством, явно не понимая, что она такое делает.

– А правда ли, что вы можете завернуть ночующим на воде гусям крылья так, чтобы они не могли взлететь?

– Нет! – хором воскликнули утопленницы.

– На што животину мучить? То тебе, смертная, наврали! – проговорила высокая русалка с алыми лентами в волосах.

– Поняла, поняла! – Лиза мигом подняла руку, словно бы останавливая её. – А есть у вас какие-то обязанности там, в вашем Подводном Царстве?

– Да што там делать-то! – отмахнулась утопленница с оборванной веревкой на шее, которую она носила, очевидно, вместо ожерелья. – Хороводы водим, косы чешем, токмо кое-кто гребень свой извечно позабывает, вот и приходится по смертным хаживать, да свое назад требовать, а, Дунька?

– А чаво «Дунька»! – возмутилась ее подруга. – Словно ты не забываешь!

– А, так значит, вы и правда так делаете? – вопрос Лизы остановил спорщиц. – Ходите по ночам и требуете назад гребень, если человек его заберет?

– А ты бы, смертная, разве не пожелала бы воротить то, што у тебя стащили? – ехидно прищурилась Дуня.

Волнислав, наблюдая за этим диалогом, решил не оставаться в стороне. Он с чувством собственного достоинства опёрся на колесницу, словно она была его собственной, а не отцовской, откинул назад иссиня-темные волосы, слегка запрокинув голову назад, и обаятельно улыбнулся Лизе:

– Сие все от того, што в башке у них ветер гуляет, вот и роняют добро, где ни попадя. О чем с ними толковать? Им лишь бы бездельничать!

Русалки хмуро посмотрели на своего царевича, уже про себя размышляя, как защекочут до смерти уже его самого, а Лиза решила переключить внимание на него и спросила:

– А чем же Вы занимаетесь? Ну, в этом Вашем Подводном царстве, наверняка, есть какие-то дела?

– Дел вдоволь, – с напускным пафосом отозвался Волнислав, – батюшка продыху не дает, то дно речное чистить, то сомов на откорм ставить, устья проверять… Забот по горло…Работа не тяжкая, да ответственная.

Он сказал это так, словно бы в его обязанности входило каждый день держать на плечах небесный свод, а Лиза снова спросила:

– Я правильно понимаю, что сомы для вас – это как наши лошади?

– Верно глаголешь, – отозвался Речной Царевич, водя перепончатыми пальцами по воде, – и сам я, бывает, на досуге диких сомов объезжаю, неукрощенных…Разок чуть не сбросил меня, да удержался я, – добавил он с легким пренебрежением, словно бы говорил о чем-то незначительном.

– Неправда, грохнулся со всего маху! – шепнула Лизе на ухо русалка Дуня, прыснув от смеха, но девушка сделала вид, что не слышала этого язвительного комментария, чтобы не смущать уже с подозрением нахмурившегося Волнислава.

– О, любопытно… Да, Вы отчаянный. А к полетам Вас никогда не тянуло? – хихикнула Лиза, вспоминая водяного из знаменитого мультфильма, решив немного пошутить.

– Чаво? – переспросил Волнислав искренне удивленно.

– Ничего, ничего! – отмахнулась Лиза. – Это я так, шучу! Расскажите ещё про Ваше Царство.

– Да тут и ночи не хватит, дабы все поведать. Ты, я вижу, девица любопытная… и статная, да ещё и остроты молвишь. Пойдем-ка в наши палаты подводные, там и присесть есть где, да побеседовать без помех, – томно протянул Волнислав, подмигивая девушке.

Лиза рассмеялась, поняв его намек.

– Спасибо за приглашение, Ваше Высочество, но я, пожалуй, воздержусь. Я подводным плаванием не увлекаюсь, дыхание надолго задерживать не умею.

– Да ведь и не надобно! – всплеснул руками Волнислав. – Ты же барышня умная, начитанная, о Садко, чай, слыхала! Ему дыханье задерживать не довелось. Колдовство у нас особое.

– Нет, нет! – Лиза шутливо погрозила ему пальцем. – Не надо меня как Садко! Продолжим здесь.

– Ин быть по-твоему, – притворно разочарованно вздохнул молодой водяной. – А жаль!

Ни он, ни Лиза, увлекшаяся своей научной миссией, не замечали стоящего в стороне Лесозара, на лице которого появилось мрачное выражение вселенской обиды. Его изумрудные глаза сузились, наблюдая, как Волнислав подмигивает его Лизе, а та посмеивается в ответ. Сердце юного лешего кольнула, словно иголкой, странная ноющая боль, заставляя его напряженно глядеть на Лизу с Волниславом. Лесному Царевичу не нравилось, как друг смотрит на неё, самодовольно ухмыляясь, а она весело смеётся.

Точно так же сердце Лесозара сжималось вчера, когда он следил за Лизой в клубе, пока она танцевала с Фёдором этот ужасный танец смертных. Впечатление от первого свидания было испорчено этим водяным выскочкой, который перетягивал на себя внимание Лизы! Это его Лиза, только его, Лесозарова, это он её из лесу вывел, это в конце концов их свидание! Лесозар, выдохнув, подошёл ближе к кромке воды, твёрдо взял Лизу за руку и настойчиво потянул за собой.

– Лиза, все сие, вестимо, дюже любопытно, однако ж мы с тобою на беседе. Волнислав, сестрицы, нам пора и честь знать, – практически скороговоркой протараторил юный леший.

–Ой! Лесозар, прости! – Лиза опомнилась, вспомнив, что она изначально приходила сюда не ради сбора информации, а на свидание с парнем. – Знаешь, мы ученые – натуры увлекающиеся…Конечно, идем! Спасибо вам всем за услугу, – она обратилась к русалкам, а затем к Волниславу: – А Вам отдельное спасибо за колесницу! Это было невероятно, так и передайте Вашему отцу.

–Всенепременнейше, – отозвался Волнислав, учтиво склоняя голову.

Лесозар тоже быстро поблагодарил друга за оказанное доверие и повёл Лизу прочь от реки, а та послушно засеменила следом. Едва они скрылись из виду, как русалки снова захихикали и принялись переговариваться между собой.

– Видала? Каков ревнивец-то!

– Бегает вкруг смертной сей, яко оголтелый!

– Ну што, Волнислав, приглянулась тебе подружка Лесного Царевича? Како делить станете? У вас же все пополам водится! – поддразнила «пышечка» сына Водяного.

– Умолкни, дура! – усмехнулся тот, глядя вслед другу и его смертной возлюбленной, после чего вместе с колесницей отца нырнул обратно в темную глубину, оставив русалок обсуждать эту нелепую и трогательную влюблённость Лесозара.

Наши герои тем временем отошли подальше от речных духов, уйдя за поворот, в сень высоких ив, где их уже не было слышно. Лесозар остановился и выпустил руку Лизы, отвернувшись, скрестив руки на груди, и его профиль в лунном свете казался обиженно-надменным. Неприятное жгучее чувство ревности все никак не отпускало его. Неужто эти смертные девицы и впрямь такие ветренные, как говаривал порой отец? На их свидании она этому речному повесе улыбается и хихикает, а он, подлец, глазки ей свои рыбьи строит, важничает! Юный леший признавал, что сам виноват, уж лучше бы без колесницы было обойтись, лишь бы не показывать Волниславу Лизу. Знал же Лесозар, какой его друг дамский угодник, и что на его фоне сам он будет выглядеть беспомощным жалким мальчишкой! Лиза в это время нахмурилась недоуменно и попыталась заглянуть ему в глаза, спросив осторожно: