Безмолвные жертвы

Глава 17

Пока Алик ходил за кофе, Нина устроилась с ногами на кровати и взяла в руку телефон. Это был единственный вариант, хотя и сомнительный. Она все же набрала номер и принялась считать гудки.

– Привет, – послышался голос на другом конце провода.

– Привет-привет, – Нина старалась казаться веселой. – Кирюш, у меня к тебе просьба, обещай, что выполнишь, – ее голос понизился на тон, набрав томности. С парнями всегда срабатывало.

– Ну говори, – растерялся Кирилл. – Сделаю, что смогу.

– Только ты можешь пообещать никому об этом не говорить?

– Совсем никому?

– Совсем. Даже Ковалю.

– А если он спросит? – засомневался Кирилл. Нина закатила глаза к потолку.

– Не спросит, если ты не проболтаешься. Просто пообещай никому не говорить. Это будет наша маленькая тайна. Да брось, – досадливо вставила она, услышав в трубке молчание. – Я же не Родину тебя подбиваю продать. Мне просто нужно, чтобы ты кое-кого нашел, и все. Это никому не повредит, обещаю.

– Ну хорошо, давай попробую.

– Мне нужно, чтобы ты нашел одну женщину по фотке.

– А чего сама не нашла?

– Фото не очень качественное, и программа распознавания по фото выдает разную ерунду, фильтровать которую у меня просто нет времени, – объяснила Нина.

– А у меня, значит, есть? – обиженно спросил Кирилл.

– Эй, ну ты чего? Я здесь редко остаюсь одна, и у меня реально нет времени сидеть в интернете. Кирюш, – заискивающе протянула Нина, – выручи, а? С меня кино и кафе. Что скажешь? – Нина знала – прием запрещенный, но срабатывал безотказно, так же, как и трюк с голосом.

– Ладно, кидай, вымогательница, – проворчал Кирилл.

Нина переслала ему фотографию брюнетки и тут же снова приложила телефон к уху.

– Только никому.

– Да понял я.

– Кстати, а что там со списком владельцев лодок? – вспомнила она.

– Почти всех установил. Некоторых пришлось вызванивать. Короче, скоро будет.

– Алику Евгеньевичу позвони, он уже спрашивал. Ладно, пока. И еще раз, спасибо, – она сбросила звонок и отложила телефон на тумбочку у кровати.

Интересно, думала Нина, кто эта женщина? Капитан здесь всего год, не знает местности, не завел друзей, зато баба имеется.

Пискнул замок, и в номер с двумя стаканчиками кофе вошел Алик.

– Держи, – протянул он один Нине.

– Ты ангел, – расплылась она в улыбке, вдыхая аромат свежесваренного американо.

– Не преувеличивай, – он опустился в кресло и сделал несколько глотков из своего стакана. – Давай допивай – и поехали.

– Куда?

– Я узнал расписание уроков Алины, – он взглянул на циферблат наручных часов. – Заканчивает через полчаса. Будем караулить ее у школы. Трубку она теперь вряд ли возьмет.

Они сидели в машине у ворот школы и смотрели на гомонящих подростков. Одни входили в двери, другие выходили – круговорот детей в природе. Нина невольно вспомнила свою школу номер один. Самая лучшая школа города. Самые внимательные учителя, самые дружные одноклассники. Мама всегда говорила, что ей очень повезло.

– Вон она, – произнес Алик и, дождавшись, когда Алина поравняется с его автомобилем, вышел.

Нина последовала за ним. Увидев их, Алина испугалась и, крепче прижав к груди сумку, быстро направилась дальше.

– Пожалуйста, подожди, – крикнул ей Алик.

– Я ничего не знаю, – Алина прибавила шагу, но Алик не отставал. Он поймал ее за запястье, заставив остановиться.

Алина развернулась и яростно вырвала руку из его ладони.

– Эй, я закричу! – предупредила она.

– Подожди, – он выставил вперед руки, показывая, что не собирается ее трогать, его голос стал мягким. – Пожалуйста. Одна минута.

Тревога на лице Алины преобразилась в настороженность.

– Минута, – строго предупредила она. – И не подходите.

– Послушай, – выдохнул Алик. – Я не собираюсь тебя допрашивать, хочу просто поговорить. Никто ни о чем не узнает. Если ты не захочешь, все останется между нами, – добавил он, вспомнив слова Нины о стыде. – Просто поговорим, – он с надеждой уставился на нее.

К настороженности прибавилась задумчивость. Алина некоторое время молчала, но вопреки ожиданию капитана сказала категоричное «нет».

Алик разочарованно смотрел ей в след.

– Подожди, – выкрикнула Нина.

Она догнала девушку, и они несколько минут о чем-то говорили. Алик не слышал, о чем именно, но не двигался с места, все еще надеясь, что девчонка согласится помочь. Алина пошла дальше, а Нина не спеша вернулась к нему.

– Сказала, что подумает. Позвонит вечером после тренировки.

– Черт, – бросил Алик. – Кириллу не звонила? Что у него там по владельцам лодок и тому посетителю бара?

– По владельцам ничего интересного, но их опрашивают наши. Алиби и все такое. По тому перцу в баре пока инфы нет. Кира говорит, изображение нечеткое, но он работает над этим.

– Итак, у нас пока остается только Шмелев. Надо разговорить девчонку.

– Я знаю, –ответила Нина.

– Надо, понимаешь? — с эмоцией повторил он.

– Знаю, – стараясь держать себя в руках, повторила Нина. – Для тебя это очень личное, да? Из-за Ани?

– Я должен раскрыть это дело. Этот ублюдок должен ответить за то, что сделал. Давай еще раз пройдемся по уликам. Он влил в нее какое-то чистящее средство, значит, секс был незащищенный, то есть спонтанный. Если он, конечно, не маньяк, для которого это часть ритуала. Он точно кто-то свой. Почему положил ее в воду? Только чтобы скрыть следы? Может быть, это место имеет для него какое-то особое значение? Тот сержант сказал, что бухта – излюбленное место встречи подростков. Может быть, они ходили туда компанией? Что там по алиби ее друзей и одноклассников?

– Почти все после десяти уже были дома, это подтверждают родители. Мы же сейчас говорим только о парнях? А что, если это был не парень? Я тут подумала о Кристине. Она дерзкая, такая ни перед чем не остановится, чтобы достичь своей цели. Что если она имитировала половой акт, поэтому и залила ей во влагалище хлорку?

– Не проще было просто надеть презерватив?

– Может быть, просто не подумала.

– Ну то есть подходящее орудие насилия она додумалась принести, а презерватив – не догадалась?

– И то верно, – Нина разочарованно уставилась в даль. – Да и Шмелев ей нравился, вряд ли она бы стала его так подставлять. Если только… – в ее глазах засветилось озарение. – Если только она не хотела отомстить обоим. Ну а что? Криса назвала Надю шалавой. Значит, считала таковой.

– Ладно, поехали, – Алик направился обратно к машине. – Я буду очень удивлен, если выяснится, что это действительно сделала Кристина. Хотя вас, женщин, сложно понять. Скажу Кириллу, чтобы проверил и ее.

– Почему это нас, женщин, сложно понять? – возмутилась Нина. – Ревность. Мужчины тоже убивают из-за ревности.

– Убивают, – Алик казался задумчивым. Если Нину новая версия воодушевила, Алика, похоже, наоборот, обескуражила.

Алик весь вечер звонил по телефону. По мнению Нины, просто хотел убить время до звонка Алины. Ей и самой было не по себе, будто от этого звонка зависит чья-то жизнь. Она лежала в кровати с книгой, которая позволяла ей незаметно наблюдать за капитаном. Он чередовал звонки и записи в блокноте. Несколько раз, чтобы поговорить с кем-то, выходил в коридор.

– Это невыносимо, – нервно бросил он, вернувшись после очередного секретного звонка. – Не звонила?

Нина покачала головой, Алик разочарованно упал в кресло и запрокинул голову на спинку. Он был весь на нервах, но выглядел гораздо лучше, чем днем.

– Черт! – простонал он. – Уже десять, вряд ли позвонит. – Что там по Крисе?

– Алиби у нее так себе, – ответила Нина и уселась в подушках, чтобы было удобнее разговаривать. – У Крисы дома была какая-то вечеринка. Соседи сказали, что музыка грохотала с восьми часов двадцать третьего и почти до трех утра двадцать четвертого.

– Что? – усмехнулся Алик. – Им сколько лет, чтобы под музыку до трех утра зависать?

– Пятнадцать, – приподняла брови Нина. – Вот бы мне в пятнадцать разрешали вечеринки закатывать. Но куда там, мама всегда говорила: чтобы в девять в дверь стучала. И попробуй опоздать.

– Жестко, – ответил Алик. Похоже, что немного личного успокоило его. – Зато жива-здорова.

– Да уж. Ее мало волновало, где я пропадаю, главное, чтобы в девять была дома, – усмехнулась Нина. – У меня была маленькая сестренка, и в девять ее укладывали спать. Вот и весь секрет заботы. Не обращай внимания, – махнула она рукой, посчитав, что зря рассказала о личном. Теперь Алик будет думать, что она – неблагодарная черствая дрянь. – Просто я была подростком и мне нужна была мама, а она была занята своим новым ребенком. Ревность.

– И снова ревность, – задумчиво проговорил Алик. – Ты действительно думаешь, что Надю могла убить Кристина?

– Версия бредовая, но проверить стоит. Что скажешь? – она смотрела на Алика, пока тот не кивнул.

Неловкую паузу после слишком личных откровений разорвал резкий звук телефонного звонка. Оба тут же напряглись и уставились на светящийся экран Нининого телефона.

– Да, алло, – бросила она в трубку, не отрывая глаз от Алика. Тот выпрямился и был так напряжен, что, казалось ответь Алина «да», он прямо из кресла стартанет на встречу с ней.

– Подожди, – взволнованно произнесла Нина. – Не вешай трубку, прошу. Дай мне шанс. Только я и ты, там, где скажешь. Пожалуйста. Спасибо, – с облегчением выдохнула она, сбросила звонок и, схватив куртку, направилась к выходу.

– Эй, а поделиться с напарником?

– Я встречусь с ней, но не обещаю, что смогу разговорить, – Нина уже стояла у раскрытой двери. – Я постараюсь.

– Я довезу, — с готовностью ответил Алик и тоже поднялся из кресла.

– Нет, она ждет только меня. Если я не сдержу слово, потеряем контакт. Просто дождись меня, ладно?

Глава 18

Инга не помнила, как долго сидела на полу в комнате Нади с ее любимым плюшевым медведем. Она прижимала игрушку к груди и, казалось, ни о чем не думала. В комнату тихо вошла Ксюша, а за ее спиной показалось смущенное лицо Сергея. Однако он не решился переступить через порог и остался в коридоре из-за приоткрытой двери наблюдать за женщинами.

– Чем занимаешься? – тихо спросила Ксюша и опустилась на пол рядом с матерью.

– Здесь все так же, – ответила та совершенно буднично, будто силы на горе у нее закончились, осталась только усталость. – Ничего не изменилось. Кажется, что Надя вот-вот войдет в дверь. Помнишь, какой шумной она была? – Инга улыбнулась одними уголками губ, и глаза ее лихорадочно заблестели.

– Да, – поддавшись воспоминаниям, ответила Ксюша. – Помнишь, как однажды она притащила в дом кошку, а потом заболела лишаем? Даже когда ты обрила ее наголо, она не сдавалась. Сказала, что вылечит ее и будет заботиться.

– Да, и Утка прожила с нами шесть лет, – Инга засмеялась. Ее смех был сейчас похож на крик чайки. Стоявший за дверью Сергей вздрогнул.

– А когда я принесла щенка, ты не разрешила мне его оставить, – с обидой в голосе проговорила Ксюша.

– С нами уже жила Утка. Ты же помнишь, какая она была дикая.

– Точно, – выдохнула улыбку Ксения.

– Пожалуйста, – Инга вдруг повернулась к дочери и обхватила ладонями ее лицо. – Прошу тебя, будь осторожна. Слышишь?

Ее импульсивность и горящий взгляд напугали Ксюшу, и она судорожно закивала. В последние дни мама была не похожа на себя. Они все стали другими, но больше всего именно мама. Ксюшу пугали перемены ее настроения и внезапные вспышки апатии или гнева, когда она начинала кричать на папу, будто именно его винила в случившемся, а еще хуже – лежала целый день на диване вообще без движения.

Ксюша обняла ее, стараясь сдержать очередную истерику, которую уже видела в ее взгляде. Они все немного сошли с ума.

– Конечно, мам, – она крепко прижала мать к груди и не отпускала, пока та не расслабилась.

– Прости меня, – отстранилась Инга. – Прости, пожалуйста, – заглядывала она в глаза дочери.

– За что, мам? – беспомощно спросила она. – Мне не в чем тебя винить.

– Я так мало уделяла тебе времени, все время занята. Эта чертова работа. Надо было бросить ее уже давно, а не ждать появления Нади.

– Ну перестань, – пыталась успокоить ее Ксюша. – Ну ты чего? А как же детский садик, где меня научили ругаться и петь матерные песенки? – улыбнулась Ксюша, взглядом ища помощи у Сергея. Тот понял намек и тоже вошел.

– Здравствуете, тетя Инга, – неловко произнес он. Ему было не по себе. Он не знал, что говорить, как стоять, поэтому не двигался с места, продолжая пялиться на сидящих на полу женщин. – Вы не волнуйтесь, я присмотрю за Ксюшей. Обещаю.

– Спасибо, – глухо выдавила Инга. – Ну, идите-идите, нечего здесь сидеть, – подгоняла она и тоже вместе с дочкой поднялась на ноги.

– Мы ненадолго, – Ксюша чмокнула мать в щеку и взявшись за руки, они с Сергеем вышли на улицу.

Инга направилась на кухню. Наверное, нужно что-то приготовить на ужин, решила она. Воспоминания снова разбередили душу, вонзаясь в сердце острой болью. Инга достала доску, взяла нож и долго смотрела на него, борясь с искушением провести лезвием по руке. Ощущение фантомной боли, вспыхнувшее на коже, дарило покой. Глаза ее снова намокли, и стол расплылся перед ней грязным пятном.

– Привет, – в дверь вошел Родион. Его голос вывел Ингу из оцепенения.

– Снова отпросился с работы? – не поворачиваясь, спросила она.

– Попросил передвинуть мои пары. Ничего, наверстаем позднее, – он подошел к жене сзади и, поцеловав в шею, осторожно забрал из ее руки нож.

Инга отошла на шаг. Она не хотела быть так близко к нему.

– Ты звонил? – зло спросила она, и наконец развернулась лицом к Родиону.

– Сказали, нужно немного подождать.

– Сколько еще? – сорвалась она на крик. – Когда мы сможем наконец ее похоронить? Это невыносимо. Это как открытая рана, которую ничем не прикроешь. Я хочу просто попрощаться со своей малышкой. Неужели я так много прошу?

Родион схватил ее за руки и с силой прижал к себе. Инга вырывалась и кричала ему в рубашку. Ткань намокла, и ему казалось, что кожа под ней плавится.

***

– Твоей маме не становится лучше? – Сергей сел рядом с Ксюшей на скамейку, продолжая держать ее руку в своей.

– Мне кажется, что она винит себя, – глядя в даль, ответила Ксюша. – Ну, знаешь, что не умерла вместо нее. На самом деле, это так ужасно. Не могу там находиться, – призналась она. Наверное, только с Сергеем она могла сейчас говорить откровенно. Все ее друзья, знакомые, просто те, кто был в курсе случившегося, смотрели на нее как на прокаженную. Она видела это в их взглядах. Они не знали, что сказать, и предпочитали избегать ее, будто горе было заразным.

– Все наладится, вот увидишь, – он вдруг сжал ее руку с такой силой, что Ксюша вскрикнула. Плечи Сергея вздрагивали, он безмолвно плакал, закрывая лицо рукой.

– Эй, ты чего? – ужаснулась Ксюша.

– Я должен был ее защитить. Она же приходила ко мне в тот день. Понимаешь? А что, если они будут меня подозревать? Надо было рассказать. Я скажу, – он взял Ксюшу за руки и посмотрел ей в глаза.

Ксюша обняла его.

– Я себя ненавижу. Понимаешь? – он обхватил ее плечи руками. – Просто ненавижу, особенно когда вижу, как мучается твоя мама. Сразу ощущение, что кол в глотку воткнули.

– Эй, перестань. Ты же не мог знать, что произойдет. Я не выдержу, если еще ты начнешь себя винить.

– Прости. Все, больше не буду. Просто знай, что я рядом.

Глава 19

В кафе было людно. Гомон голосов почти заглушал звуки музыки. Люди суетились: приходили, уходили, громко смеялись за столиками. Почти все – подростки из бассейна напротив. Алина выбрала не лучшее место для разговора. Было сложно сосредоточиться, когда почти все проходящие мимо или сидящие за соседними столиками здоровались или просто обменивались какими-то знаками.

– Если тебе не комфортно, мы можем найти другое место, – предложила Нина.

– Нет, я специально выбрала именно это кафе. Здесь я чувствую себя уверенно.

– Я не собираюсь давить на тебя или применять какие-то запрещенные приемы, – ответила с улыбкой Нина. – Просто хочу, чтобы ты выслушала меня.

– Когда-то я тоже ходила почти в такую же секцию, – улыбнулась она, вспоминая свою юность. – Мне нравилось. Всегда любила соревноваться. Даже сейчас нет-нет да и закушусь с каким-нибудь водилой на светофоре.

– Ты пришла поговорить о спортивном духе? – не впечатленная началом разговора, перебила ее Алина.

– Нет, прости. Мне немного неловко об этом говорить, особенно когда вокруг так много людей. Никогда этого не делала, – виновато улыбнулась Нина. Она ругала себя за эти розовые сопли, за заминку, которая может стоить доверия девчонки. Но никак не могла перейти к сути.

– Я понимаю, как тебе сейчас не комфортно. Кажется, что я лезу тебе в душу в грязных ботинках. Но я знаю, каково это, когда нет возможности кому-то рассказать о случившемся.

Она сделала небольшую паузу, чтобы оценить настрой Алины, и, заметив ее интерес, продолжила. – У меня тоже был молодой и красивый тренер. Все началось вполне невинно. Игра в баскетбол после тренировок, случайные касания, повышенное внимание, которое ты сначала воспринимаешь как поощрение. Он выделил тебя среди других, а значит, ты лучше. Тебе так хочется быть особенной. Тебе нравится, что он открывает перед тобой дверь, когда вся команда расходится по домам. Когда, обхватив за талию, приподнимает над всеми, чтобы ты могла забросить мяч в кольцо. Но в какой-то момент его прикосновения перестают быть невинными. Ты понимаешь это не сразу, лишь спустя время. Ты думаешь – показалось. Нет-нет, он не мог. Это просто очередное дурачество, но в какой-то момент ты наконец понимаешь, что попалась. Он говорит – это ты виновата. Ты сама этого хотела. Разве нет? И ты пытаешься все прекратить. Но ты будто муха, по уши завязшая в паутине. И тогда ты решаешь перетерпеть, подождать. Ты же не можешь допустить, чтобы кто-то об этом узнал, – Нина сделала паузу, чтобы перевести дыхание и немного успокоиться. Она не вспоминала об этом так давно, что даже поверила в то, что обо всем забыла.

– Ты на него заявила?

– Нет, – Нине стало мучительно стыдно за свою трусость.

– А меня заставляешь заявить? Нормально, – язвительно усмехнулась Алина. На ее лице появилось выражение брезгливости.

– Я не заставляю, – Нина старалась говорить спокойно. Насколько могла. Эти воспоминания все еще будоражили ее, и сохранять спокойствие было сложно. – Наоборот, я тебя очень хорошо понимаю. Я знаю, что такое страх и стыд. Когда тебе кажется, что все знают и показывают на тебя пальцем, потому что ты виновата. Это ты позволила всему этому случиться, это ты не дала отпор, это ты хорошо выглядела, поэтому он и выбрал тебя. Но вот что я тебе скажу: ты не виновата, виноват только он.

– Ты веришь в это? – в голосе Алины все еще слышалось высокомерие, но сейчас оно было вызвано скорее неудобной темой и страхом разоблачения.

– Каждый день говорю себе, что я не виновата, – честно ответила Нина.

– Помогает?

– Не особо, но я справлюсь. Такие люди всегда находят твое слабое место и бьют именно туда. Они привязывают тебя твоими же страхами, а потом ты вдруг понимаешь, что уже слишком поздно и тебе не выбраться.

– Чем он держал тебя?

– Когда я в очередной раз пригрозила ему, что расскажу обо всем родителям, он сказал мне: «Если бы я узнал, что какой-то говнюк творит подобное с моей дочерью, убил бы. Ты знаешь, сколько дают за убийство?» – спросил он. – «Пятнадцать лет. Твой отец всю жизнь будет сидеть в тюрьме». Нина почувствовала, как спазм сдавил горло и сжал челюсти. Скоро начнется тремор рук, и она совсем утратит возможность говорить. Алина внимательно смотрела на нее, Нина чувствовала ее взгляд на своем лице, но не могла поднять глаза. Она впервые говорила о случившемся и, вопреки ожиданиям, ей было по-прежнему больно.

– Сочувствую, – наконец произнесла Алина. Тон ее изменился, высокомерие исчезло, но и сочувствия Нина не услышала. Только констатация факта, холодная и правдивая.

– Хорошо, я поговорю с вами, но не стану давать показания и тем более выдвигать обвинения, – тут же предупредила она. – Завтра у меня тренировка заканчивается в четыре. Давайте здесь же в пять. Нормально?

– Отлично, спасибо.

Нина поднялась из-за столика и не оборачиваясь направилась на выход. Ей безумно хотелось в душ.

Она вышла в прохладный вечер и чуть не бегом направилась обратно к гостинице. На полпути остановилась и, уперев руки в колени, глубоко вдыхала ртом, стараясь подавить воспоминания, которые гнали ее в ночи, как стая бешенных собак. Она выпрямилась и осмотрелась. На улице почти никого не было, только парочка прохожих неспешно прогуливалась чуть впереди. Она вздохнула и зашагала дальше.

– Как прошло? – спросил Алик, стоило ей открыть дверь номера. Он выглядел встревоженным. Нина знала – ему нужны подробности, но сейчас она не хотела говорить.

– Она встретится с нами завтра в пять, – Нина сняла куртку и, точным броском отправив ее на спинку кресла, зашла в ванную.

– Эй, что она сказала? – Алик принялся барабанить в закрытую дверь. – Может, ты толком все объяснишь?

– Да, сейчас, только душ приму, – выкрикнула Нина. Она включила воду и, прислонившись спиной к двери, съехала по ней на пол.

Глава 20

– Почему ты не смотришь в глаза? – Алик уже допивал кофе, а Нина все еще мучила яичницу.

Ее взгляд метался между немногими в этот час посетителями, суетящимися официантами, спешившими убрать освободившиеся столики до нового наплыва гостей, и незамысловатым интерьером.

– Я смотрю.

– Я имею в виду в постели. Ты всем своим парням говоришь «только не рубашку» и «отвернись»? – Алик так внимательно смотрел на нее, что Нине стало неловко.

– Ты смешной.

– Очевидно, да, – скривил он рот и залпом допил остатки кофе. – Ты скоро?

– Куда-то торопишься? – резонно спросила Нина. – До пяти часов еще полдня.

– Нужно поработать. Ладно, я в номер, а ты догоняй.

Поднимаясь в лифте, Алик ругал себя за этот по сути дурацкий вопрос. Он выглядел озабоченным подростком. После встречи с Алиной Нина вернулась какой-то пришибленной, два часа просидела в душе, а сегодня с самого утра делает вид, что чем-то страшно занята. Алик видел, что она просто не хочет смотреть ему в глаза. Интересно, что произошло между ними? Он взглянул на экран сотового – сейчас только десять. Иногда время бывает просто изматывающе медленным. Чертова пытка. Алик очень надеялся, что сегодня все решится, и они наконец вернутся в Ильинск.

Он вышел из лифта, поздоровался с шедшим навстречу мужчиной в дорогом костюме. Наверняка прилетел сюда на бизнес-конференцию. И наконец закрылся в номере.

Нужно сделать несколько звонков. Метелкин вчера весь вечер выносил ему мозг. Через полчаса закончится оперативка, и он продолжит с той же настойчивостью. Ему была нужна крепкая версия, и Алик не мог его в этот винить. Наверняка начальство не дает расслабить булки.

Пока Алик отчитывался перед Аркадием Семеновичем, в номер вернулась Нина. Закрыв рукой микрофон, он велел ей позвонить Кириллу.