Неисповедимы пути. Сборник

Глава 7

Рождественские неожиданности

На Рождество Андрей с Настей организовали что-то вроде новоселья, и Наталья с Оленькой отправились в гости. Были приглашены и бабушка с дедушкой. Накануне Ангелина Тарасовна позвонила дочери и долго выговаривала ей по поводу плохого воспитания сына, который посмел жить так, как ему хочется. Она основательно проехалась по современным нравам, по матери, которая не может повлиять на сына, и, конечно же, по выбору Андрея. Ладно бы, его девушка была врачом или педагогом, ну, на худой конец, каким-нибудь менеджером. Но актрисулька!!! Только этого им недоставало! Наталья лишь горько усмехнулась в ответ. Мамочка, как обычно, в своем репертуаре: все, кроме неё, живут неправильно.

Наталье не очень хотелось снова оказаться в квартире, где ей было так неуютно. Но не могла же она отказать детям, которые искренне желали разделить свою радость с близкими людьми. Однако, когда она вошла, то увидела, что квартира преобразилась. Мебель переставлена, оконные шторы перекроены, кругом милые вещицы, говорящие о пристрастиях новых хозяев. Смена декораций повлияла и на общее настроение жилища, оно стало каким-то радостно-беспечным. Все гости единодушно решили, что жильё у ребят просто замечательное. Бабуля завела беседу с Настей, пытаясь выяснить, из какой она семьи, из какого города приехала сюда и почему выбрала именно театральный институт. Дед в это время тетешкал Оленьку, забавно наговаривая ей старинные пестушки и потешки.

– Что-то дядя Вася задерживается, – сказал Андрей, расставляя стулья вокруг стола, – это на него не похоже. Тут идти-то два шага от соседнего подъезда.

– А зачем тебе мамашины ухажеры? – как всегда, отреагировала бабушка, – все родственники уже собрались.

– Бабушка, он папин друг! И наш друг! К тому же, он очень нам помогает, и мне, и маме. А ещё с ним всегда интересно общаться. Я был бы рад иметь такого отца.

Бабуля недовольно поджала губы, она не ожидала от внука подобной отповеди.

Вдруг в дверь позвонили, и Настя бросилась открывать. Молодой человек с большой спортивной сумкой, решительно оттеснив её, прошел в комнату, не снимая ни обуви, ни одежды.

– Оп-па! Скока народу! И чё вы все делаете в моей квартире? – сказал он, плюхаясь на диван с видом хозяина.

Все оторопели от такой наглости.

– Вы что-то путаете, молодой человек, – сказал ему Андрей.

– А ничё я не путаю, моя это хата! – нагло улыбался непрошеный гость.

Тут хлопнула входная дверь, и раздался голос Василия Петровича:

– А чего это у вас двери настежь, хозяева?

Настя вышла его встретить:

– Да вот, какой-то новый хозяин квартиры объявился.

Василий Петрович разделся, прошел в комнату, внимательно осмотрел всю компанию, поздоровался и обратился к молодому человеку:

– А я-то думаю, с чего вдруг Николай Сараев у подъезда сидит? Ну, не может это быть случайным совпадением! Вместе, значит, прибыли! Ну, что ж, давай твои документы на эту квартиру, посмотрим, какой ты хозяин.

– А у меня пока их нет, но скоро будут. Я Катькин брат. Младший. Мне эта хата по наследству положена!

– Так вот, младший брат, хозяева этой квартиры – Ударцев Андрей Олегович и Ударцева Ольга Олеговна, – четко выговаривая каждое слово, с нажимом произнес Василий Петрович.– Они единственные наследники своего отца. Катька твоя никакого отношения к этой квартире не имела, она здесь даже не была прописана.

– Неправда, она здесь жила! – попытался спорить молодой человек.

– Да, жила какое-то время, но прописана была в общежитии, она ж надеялась получить от государства квартиру, положенную ей как сироте. Так что, дорогой мой «хозяин», я могу твои действия квалифицировать как вторжение в чужое жилище, а потому звоню сейчас в полицию.

– Не надо в полицию, я щас уйду! – вскочил парень.

– Стоять! – рявкнул Василий Петрович, – я тебя ещё не отпустил! Но могу отпустить, если ты скажешь мне, какое отношение ко всему этому имеет гражданин Сараев.

– Я скажу, а чё мне скрывать! Всё скажу! Это Колян придумал, он пришел ко мне недавно и сказал, что я могу забрать себе Катькину дочь, потому что она мне родная… эта… как её? Племянница! Вот! На неё, типа, государство какие-то деньги платить будет. А на фига она мне! Да ещё он предупредил, что её охраняют. Я в отказ. Тогда он говорит, что по закону мне наследство полагается. Вспоминай, типа, чё у Катьки было, пока чужие люди не забрали. Вот я про квартиру и вспомнил. Он сказал, типа, с меня ему причитается. Я и обещал Коляну, что продам хату и процент ему выплачу. За наводку… ну,… за идею.

– И откуда только вы беретесь, такие безголовые!? – рассмеялся Василий Петрович, а потом строго посмотрел на парня и добавил сурово:

– Передай своему Коляну, чтоб сухари сушил! Он нарушил условия нашего договора и знает, что за этим последует. А сейчас вон отсюда! И забудь про эту семью! Но если ты еще раз попадешь мне на глаза, то так просто не отделаешься! Запомни!

Парень согласно закивал головой и бочком двинулся к выходу.

Когда за ним закрылась дверь, Василий Петрович обратился ко всем сразу:

– Я приношу свои извинения за опоздание, пришлось немного побеседовать с этим самым Коляном. Чуяло моё сердце, что неспроста он тут ошивается.

– А Вы, в самом деле, теперь сдадите его в полицию? – спросил Андрей.

– Да нет, конечно, просто припугнул. Он только увидал меня, так сразу заикаться начал. Наверняка уже вещички собирает, чтоб из города сбежать.

– Спасибо, дядя Вася, Вы опять нас спасаете!

– Да пустяки! – отмахнулся детектив, но все смотрели на него с уважением и благодарностью, и даже глаза Ангелины Тарасовны как-то потеплели.

Хозяева пригласили всех к столу, и гости тут же стали рассаживаться, оживленно делясь своими впечатлениями от всей этой истории. Потом Андрею с Настей вручали подарки, пили за новоселье, за Рождество, желали ребятам поскорее оформить свои отношения. Молодые пообещали, что как только Настя закончит учебу, они обязательно поженятся. И было каким-то по-особенному теплым и душевным это семейное застолье, и даже Оленька веселилась и пускала пузыри, забавляя всю компанию. Наталья смотрела на Василия Петровича и думала о том, что он постепенно и ненавязчиво стал своим в этом тесном семейном кругу, да и для неё с каждым днем становится все более необходимым. С ним она чувствует себя защищенной. А это дорогого стоит.

Старики, как всегда, засобирались первыми. Следом отправились и Наталья с Оленькой. Василий Петрович вызвался их проводить. Они медленно шли по вечернему городу, наслаждаясь поистине рождественским вечером. Крупные хлопья снега вальсировали в свете уличных фонарей, завораживая своей нереальной красотой. У Натальи было ощущение легкого головокружения, предвкушения чего-то доброго и радостного. Василий Петрович проводил их до двери квартиры.

– Зайдешь? – спросила она.

– На чашечку кофе? – улыбнулся он, – с удовольствием!

Они уже и кофе попили, и с Оленькой поиграли, и спать её уложили, а он все не уходил.

– Знаешь, Наташа, мне сегодня почему-то не хочется идти домой, – сказал он, беря её за руку.

– Это, наверное, потому что мне сегодня не хочется тебя отпускать, – улыбнулась она.

И он остался. Остался, чтоб подарить этой редкой женщине самую прекрасную сказку. Рождественскую сказку любви. Словно подхваченная ветром снежинка неслась она в вихре чувств, то взлетая, то падая, то плавно кружа на волнах своих желаний. И было сладко, и было трепетно, а главное – надежно и легко в крепких руках мужчины, которому она доверилась.

Требовательный плач Оленьки разбудил их. Господи, как же трудно разомкнуть эти объятия, как не хочется возвращаться из сказки в реальность! Но за окном уже пробивается рассвет, и начинается новый день их жизни. Другой жизни. Утренний кофе на двоих, завтрак для малышки. И всё вместе. Всё в четыре руки. И всё приправлено нежными поцелуями.

– Мне пора, – виновато произнес Василий Петрович, – дела, работа.

– Иди, конечно, мы будем ждать тебя, – томно улыбнулась Наталья.

Весь день она прожила с ощущением радости в душе. Гуляя с дочкой в парке, любовалась переливами искрящегося на солнце снега, сказочными деревьями в пушистых белых нарядах. Всё это было продолжением её сказки, её необыкновенного счастья. Вот ведь как странно устроена эта жизнь – счастье порой ходит где-то рядом, стоит только руку протянуть, а люди его не замечают. И как она могла быть такой глупой? Этот ветреник Саша застил всё вокруг. Да их с Василием и рядом нельзя ставить. Не выдерживает наш ловелас такой конкуренции. Не выдерживает!

Вечером она приготовила ужин и, как верная жена, ждала своего мужчину, беспрестанно выглядывая в окно. Но он всё не шёл. Как же так? Этого не может быть! Он ведь обещал! Или то, что стало сказкой для неё, для него совершенно ничего не значит? Нет, этого просто не может быть! Он ведь не такой! А вдруг? Неужели она опять ошиблась?

А если что-то случилось? Ну, хотя бы позвонил тогда. Может, самой позвонить? Нет, ни за что! Значит, что-то в ней не так, значит, не нужна она ему больше. Добился своего и исчез. Ну, и ладно. Ну, и пусть.

Бессонная ночь плавно перетекла в мигреневое утро. Всё валилось из рук, капризничала Оленька. Идти на прогулку не было сил. Тягучее время давило вязкой пустотой, выматывало душу. А потом наступил еще один вечер сомнений и ожиданий и еще одна беспокойная ночь.

Утром позвонила вернувшаяся из Праги Виктория, пообещала днём заехать. Наталья постаралась взять себя в руки. У неё всё в порядке. У неё всё хорошо. Ну, подумаешь, очередной мужик её кинул. Впервые что ли? Переживём! И она постаралась встретить подругу с милой улыбкой на лице.

– Тусечка-Натусечка, – как всегда, затараторила с порога Вика, – как же я соскучилась! А где наша принцесса? Почему не встречает свою крёстную? Я вам подарочки привезла!

– Да раздевайся уже! Проходи! Оленька заснула недавно, давай на кухне посидим, – предложила Наталья подруге.

Вика достала из сумки бутылочку своего любимого «Бордо» и поставила её на стол со словами:

– Тусечка, у нас есть замечательный повод выпить!

Наталья подала бокалы и вопросительно посмотрела на подругу.

– Тусечка! Мне сделали предложение!

– Деловое? – спросила Наталья, – или руки и сердца?

– Один благородный пан, а точнее, пан Бехал, предложил мне стать его женой!

– Чех что ли? А ты? Согласилась?

– Я сказала, что подумаю. Хотя, за такого мужчину надо цепляться, не думая. Вдовец, красавец, к тому же непьющий,

– И где ты с ним познакомилась?

– А он дочкин сосед. Говорит, что еще летом глаз на меня положил и все время спрашивал у неё, когда же я снова приеду. А тут так обрадовался. Предложил мне поехать с ним в Карловы Вары, я согласилась на три дня, больше не могла, хотелось и с внуком побыть.

И Вика запела:

– «Три счастливых дня было у меня…»

– Карловы Вары – это же, вроде, курорт? – уточнила Наталья.

– Да, курорт. Мы чудно отдохнули там! Кстати, он твой коллега, тоже доктор. Только детский. Мы познакомились с ним летом, когда Иржи заболел.

– А как хоть его имя?

– Матеус! Я зову его Мотя. Ему нравится. Скоро он приедет ко мне в гости. Я вас обязательно познакомлю!

– А как же твой молодой любовник?

– Ой, Тусечка! Тут целая история! Детективная! Ты представляешь, этот подлец, альфонс проклятый, одновременно со мной завел роман с молодой женой какого-то олигарха. И жил припеваючи, доил сразу двух коров, пока олигарх тот не почуял неладное. Он нанял частного детектива, который предоставил ему доказательства измены жены. Муж пригрозил разводом. Лишил её всяких денежных средств. А этот дурень – ты только представь себе! – пошел мстить детективу и ранил его! Его, естественно, мигом вычислили, теперь он сидит в кутузке и умоляет меня нанять ему адвоката. Нет, ну, каков наглец!

– Викусечка, милая, ты случайно не знаешь имени того детектива?

– Да нет, а что?

– Вася пропал, два дня не звонит, не приходит. Неужели? Нет-нет. Таких совпадений не бывает! А вдруг!?

– Да тут, я смотрю, большой прогресс наметился в отношениях: уже Вася, а не Василий Петрович, и такой страх за его судьбу. Это что-то новенькое, подруга!

– Вика, мне сейчас не до шуток. Попробуй узнать, кто этот детектив. Я тебя умоляю! Мне…

Вдруг раздался звонок в дверь. Наталья вздрогнула и метнулась туда. Это был Володя, помощник Василия Петровича. Она сразу все поняла.

Глава 8

Чужой муж

Володя мялся в нерешительности, не зная, как начать разговор:

– Наталья Алексеевна, тут такое дело…

– Он в больнице? – напрямую спросила Наталья.

– Да. А откуда Вы знаете?

– Потом. Насколько серьёзно его положение?

– Да вроде все нормально. Его ранили в плечо. Пулю извлекли. В общем, всё в порядке.

– Вы можете сейчас отвезти меня к нему?

– Вообще-то он просил только передать, чтоб Вы не волновались, не теряли его, а насчет «отвезти» указаний не было.

– А это будет моим указанием, Володя. Пусть не указанием, так просьбой, мольбой, чем хотите… только я должна быть там.

Он понимающе кивнул.

Она метнулась на кухню:

– Викусечка, дорогая, я к Васе в больницу, посиди тут, пожалуйста. Я сейчас родителям позвоню, чтоб за Оленькой приехали. Если она проснется, там, на столе, стоит бутылочка, покорми её.

– Не волнуйся, Тусечка. Поезжай, я сама им позвоню. За Олю не беспокойся!

Василий Петрович открыл глаза и удивился. Около кровати сидела Наташа и улыбалась ему, а в глазах стояли слезы. Он протянул ей ладонь, она вложила в неё свою. И не надо было никаких слов, никаких вопросов и ответов, теплая волна перетекала из ладони в ладонь и обратно, и это был их самый откровенный разговор. Сосед по палате предусмотрительно вышел в коридор, но даже если бы он и был рядом, они б его едва ли заметили. Вскоре вошла медсестра с капельницей, и руки пришлось разнять. Но как не хотелось!

– Я поговорила с врачом, послезавтра заберу тебя домой, – сказала Наталья, когда сестра вышла, – буду сама долечивать.

– Забирай, я на всё согласен, – улыбнулся Василий Петрович.

Так он поселился у Натальи. Конечно, ей добавилось хлопот. Но это были приятные хлопоты. Какое же это удовольствие – готовить для своего мужчины, выбирать в магазине продукты, которые он любит, стирать его рубашки и, наутюженные, весить их на плечики в шкаф. У неё совершенно не стало свободного времени: уколы и перевязки – по расписанию, Олечкина жизнь – по расписанию, а еще ночные дежурства в роддоме. Василия постоянно кто-то навещал: первыми примчались Андрей с Настей, потом Виктория, почти ежедневно приходил Володя. Навестили даже Ангелина Тарасовна с Алексеем Ивановичем, причем, мамуля искренне сочувствовала больному, чем очень удивила свою дочь. Несмотря на все заботы, Наталья была счастлива: рядом любимый мужчина и маленькая дочка, и у неё опять настоящая семья. Когда она со счастливой улыбкой сказала об этом Василию, он вдруг помрачнел. Наталья растерялась, неужели она заблуждается насчет его чувств?

– Наташа, я должен сообщить тебе одну очень важную вещь, мне, конечно, надо было сделать это раньше, но как-то не получилось, – нахмурившись, произнес Василий Петрович.– Дело в том, что я …женат.

– Насколько я знаю, ты вдовец.

– Да, был вдовцом. Но два года назад женился. Ты, пожалуйста, не принимай скоропалительных решений. Я очень люблю тебя и Оленьку. О такой женщине, о такой семье можно только мечтать. Если формальная сторона вопроса для тебя так важна, то я уйду, ты лишь скажи.

– Я даже не знаю, что и ответить на это. А где же твоя жена?

– Я точно не могу сказать. В общем, это очень странная история. Я познакомился с Ниной – так её зовут – когда вёл одно расследование. Она сразила меня своей нестандартностью, непохожестью на других. Она была бесшабашной, взбалмошной, непредсказуемой. Могла сесть за руль и нестись с бешеной скоростью, легко могла дать отпор кому угодно, она метко стреляла и знала приемы самообороны. А то вдруг становилась задумчивой, отрешенной. Часами сидела за мольбертом и писала свои акварели, очень мягкие, теплые. Её начитанность и образ мыслей порой удивляли меня. Мы встречались уже месяца два, когда она предложила мне жениться на ней. Это было сказано прямо и конкретно, без всяких там дальних «заходов», как это иногда бывает. Такое предложение меня подкупило. Ведь жених я незавидный: немолодой и небогатый, а она меня выбрала. Ей тогда было тридцать лет. Мы расписались скромно, без всяких торжеств, она сама этого хотела, да и мне так было удобнее. Поэтому почти никто и не знал, что я женился. Через какое-то время Нина сообщила мне, что беременна. И тут до меня дошло, зачем я ей был нужен. Дело в том, что я бесплоден, диагноз стопроцентный. Я думаю, моя первая жена потому и умерла, что не имела возможности со мной родить ребенка. Ведь женский организм, как ни крути, даёт сбои, если не выполняется его главная функция – детородная. Сначала ей сделали одну операцию, потом вторую. Но процесс не остановился, и она буквально сгорела у меня на глазах, а я бессилен был чем-то помочь. И после всего этого мне сообщают, что я скоро стану отцом. Но я-то знаю, что этого просто не может быть! И я сказал Нине об этом. Я ничего не имел против ребенка, может быть, это даже и к лучшему – у нас была бы полноценная семья. Но то, что она меня обманула, не сказала об этом сразу, мне очень не понравилось. Не люблю, когда мною пытаются манипулировать. В тот же день она исчезла, и больше я её не видел. Вот такая ситуация: человек я женатый, но жены у меня фактически нет. Прошло время, и в моей жизни появились вы с Оленькой. И я так привязался к вам, что отдельно от вас себя уже не мыслю. Но я приму любое твоё решение, каким бы оно ни было.

– И ты ничего о жене не знаешь? А если она вернется? – спросила ошеломленная Наталья.

– Думаю, не вернется. Недавно я обнаружил в почтовом ящике листок с адресом дома малютки и именем – Грачов Иван Васильевич. Я поехал туда, поговорил с директором. Оказывается, Нина привезла сына, написала отказ от ребенка и ушла в какой-то монастырь. Я не удивился – на неё это похоже. Попросил показать мне мальчика, который по документам значится моим сыном. Ему уже второй год пошёл, славный такой парнишка. Так что, я жених с приданым – не только жена имеется, но и сын.

– И поэтому ты так долго не открывал своих чувств?

– Конечно. Что я мог тебе предложить? Если бы не это ранение и твои решительные действия, я вряд ли поселился бы здесь.

– Выходит, за своё счастье я должна поблагодарить того альфонса, что стрелял в тебя? – улыбнулась Наталья.

– Выходит, так, – рассмеялся Василий Петрович.

– Ты планируешь забрать Ванечку себе? – спросила она, чтоб не осталось никакой недосказанности.

– Да, – коротко ответил он.

– Вот и замечательно! Значит, у Оленьки будет еще один старший брат!

Василий Петрович с благодарностью посмотрел на Наталью. Он уже давно понял, что для него эта женщина – просто какой-то суперприз.

Они решили, что вместе навестят мальчика, как только Василий Петрович станет чувствовать себя достаточно хорошо. И, конечно же, он начнет оформлять документы, чтобы взять малыша себе. А пока не стоит про Ванечку никому говорить. Так будет лучше.

Вечером Наталья пошла на работу. Разговор с Василием Петровичем не выходил из головы. Было немного тревожно: а вдруг эта Нина опять объявится? Кто знает, чего там у неё на уме? Но лучше не думать об этом. У входной двери она столкнулась с Сашей. Он тоже шёл на дежурство.

– Привет, Ташка! Смотрю, ты день ото дня всё хорошеешь! Влюбилась, что ли? – попытался он пошутить, открывая перед нею дверь. Они давно не виделись, с момента той истории с беременной медсестрой.

– Конечно, влюбилась, Саша. А как же без неё, без любви-то? Я смотрю, у тебя с любовью тоже все в порядке. Поздравляю! – кивнула она на обручальное кольцо.

– Да, спасибо. Женился вот. Пришлось.

И они разошлись в разные стороны.

«Ну, вот, и нигде ничего не ёкнуло, – подумала Наталья.– Может, ничего и не было? Просто я сама себе всё придумала. Видимо, слишком долго жила одна, и готова была поверить кому угодно».

После вечернего обхода она сидела в ординаторской, когда в дверь постучали. Вошла молодая мамочка из третьей палаты. На вид ей было лет семнадцать, не больше. В руках она держала листок, это была отказная от недавно родившейся дочки. Такое случалось нечасто, но Наталья не любила подобные ситуации

– Вы хорошо подумали, прежде чем написать это? – спросила её Наталья.

Женщина замерла, молча кивнула.

– А когда рожали, Вы что кричали? А я знаю, можете не говорить. Наверняка Вы кричали: «Ой, мамочка, помоги!» Вспомните, к кому Вы идете со всеми своими бедами в первую очередь? На кого Вы обычно надеетесь в этой жизни? И Вы хотите, чтобы Вашей девочке некому было сказать «мамочка, помоги!», вы этого хотите?

– Я …я …ннне знаю. Меня мама заставляет. Она говорит, что еще от меня не успела очухаться, а теперь и дочь мою поднимать надо, а ей хочется ещё и для себя пожить.

– А дочь чья? Ваша или мамина? – Наталья уже начала нервничать.

– Моя, конечно, – растерянно проговорила молодая мамаша.

– Так Вы и растите её сами. Мама-то тут при чём?

– Мне без неё не справиться, наверное. И мужа у меня нет.