Конец света. Хроника. Дальний Восток
- -
- 100%
- +
Он прижал сына к себе одной рукой. На секунду. Только на секунду. Почувствовал запах его волос, школьной столовой, стирального порошка и детского пота. Запах мира, который ещё не успели сожрать.
Потом подтолкнул к машине.
— В машину! Быстро! Двери закрой! Не открывать никому, кроме меня!
— А учительница!
Ветров посмотрел.
Женщина в сером пальто пыталась отползти. Охранник тянулся к ней, оставляя за собой влажный след. Другие дети бежали в здание, кто-то плакал, кто-то просто стоял, выключенный страхом.
Владимир выматерился.
— В машину, Артём!
— Папа!
— В МАШИНУ!
Артём побежал.
Ветров рванул обратно во двор.
Полицейский наконец сорвал цепь с ворот. Большая створка распахнулась, и толпа хлынула внутрь и наружу одновременно. Это уже было не спасение, а мясорубка.
Ветров подбежал к учительнице.
— Руку!
Она посмотрела на него пустыми глазами.
— Дети…
— Да все дети, мать их, сейчас будут сиротами! Руку!
Она протянула руку.
Охранник прыгнул.
Ветров встретил его монтировкой в лицо. Удар пришёлся по раскрытой пасти. Зубы брызнули в стороны. Тварь упала, но тут же снова зашевелилась.
Ветров наступил ей на шею и рубанул топором.
Один раз.
Второй.
Третий.
На третьем тело перестало дёргаться.
Учительницу вырвало прямо на асфальт.
— Нормальная реакция, — сказал Ветров, подхватывая её под плечи. — В школьной столовой и по хуже бывает.
— У меня нога…
— Вижу.
— Я не могу…
— Можете. Сейчас вообще все много нового о себе узнают.
Он потащил её к воротам.
Она была легче, чем казалась, но всё равно каждый метр давался тяжело. В боку горело от царапины. Респиратор сбился, дышать было трудно. Туман плотнел, лип к очкам.
У ворот полицейский стрелял по собачьей твари. Пули щёлкали, люди кричали. Одна пуля ударила в металлический забор рядом с головой Ветрова.
— Эй! — заорал он. — Ты куда, снайпер?!
— Извини! — крикнул полицейский.
— Извинение принято, если второй раз не попадёшь!
Собачья тварь рухнула под колёсами какой-то машины, водитель которой, видимо, решил, что правила дорожного движения закончились вместе с пищевой цепочкой.
Ветров дотащил учительницу до своей тойоты. Артём сидел внутри, прижавшись к стеклу. Когда увидел отца — открыл дверь.
— Я сказал не открывать!
— Это ты!
— А если бы я уже стал хрен знает кем?
Артём посмотрел на него, на топор, на кровь.
— Ты и так выглядишь не очень.
— Шутишь. Значит, в порядке.
Ветров помог учительнице забраться на заднее сиденье. Она застонала, схватилась за лодыжку.
— Как вас зовут? — спросил он.
— Ирина Сергеевна.
— Отлично, Ирина Сергеевна. Сейчас будет экскурсия по Владивостоку без согласования маршрута. Пристегнитесь, если найдёте чем.
— Я должна остаться с детьми…
Ветров захлопнул заднюю дверь, посмотрел на школьный двор.
Дети и учителя уже забаррикадировали главный вход изнутри. Часть родителей рвалась туда. Часть бежала к машинам. Полицейский отходил к патрульной машине, перезаряжая пистолет. Его лицо было серым, почти как туман.
Из-за здания школы донёсся новый звук.
Низкий.
Протяжный.
Будто где-то глубоко в трубах огромного корабля завыла сирена.
Все, кто был во дворе, на секунду замерли.
Туман за школой пошевелился.
Ветров увидел, как над крышей спортзала поднялось нечто длинное и мокрое. Щупальце? Хвост? Конечность? Оно скользнуло по стене, оставляя тёмный след, и исчезло обратно в серой мгле.
Ирина Сергеевна прошептала:
— Что это?
Ветров сел за руль.
— Надеюсь, директор. Тогда родительское собрание отменяется.
Он вдавил газ.
Тойота рванула с места, проскочила между полицейской машиной и перевёрнутой скорой, задела зеркалом чей-то внедорожник. Сзади кто-то закричал, ударил ладонями по багажнику:
— Возьмите нас!
Ветров сжал руль до боли.
Он не остановился.
Артём сидел рядом, пристёгнутый, с белым лицом.
— Пап…
— Что?
— Мы за мамой?
Ветров посмотрел на дорогу.
Туман впереди стал почти чёрным.
— Да, — сказал он. — Теперь за мамой.
И где-то за спиной школа взорвалась криком — таким большим и страшным, что даже сирены на секунду показались детскими игрушками.
Глава 4. Стоматология
До клиники Лены было два километра.
В нормальной жизни — семь минут на машине, если не считать светофоры, маршрутки, внезапных пешеходов, которые переходили дорогу с выражением «я бессмертен, а вы все статисты», и водителей, считающих поворотник буржуазным излишеством.
Сейчас эти два километра превратились в отдельную военную кампанию.
Тойота прыгала по бордюрам, скребла днищем, протискивалась между брошенными машинами. Ветров держал руль так, будто хотел сломать ему шею. Очки съехали на лоб, респиратор висел на одном ухе, в салоне пахло кровью, мокрой одеждой и страхом.
Артём сидел рядом, вцепившись в ремень безопасности. Не плакал. Это было хуже, чем если бы плакал. Смотрел вперёд, широко открытыми глазами, как будто мозг всё ещё пытался обработать увиденное и выдавал ошибку: «файл детства повреждён».
Сзади Ирина Сергеевна тихо стонала. Лодыжка распухала прямо на глазах. Ступня была вывернута под неправильным углом — таким, после которого человек обычно говорит: «Мне кажется, я уже ни куда не пойду», а окружающие вежливо делают вид, что есть варианты.
— Держитесь, — сказал Ветров, не оборачиваясь.
— Я держусь, — прошептала она. — У меня просто ощущение, что нога решила жить отдельно.
— В наше время это уже почти нормально.
Артём резко повернул голову к отцу.
— Пап, а та женщина…
— Какая?
Он понял, какая. Конечно понял.
Та, с карим глазом. Та, которая просила помощи.
— Она была больная, — сказал Ветров.
— Ты её убил?
Слова ударили сильнее, чем когти.
Владимир промолчал несколько секунд. Впереди через дорогу переваливался мусорный бак, гонимый ветром или чем-то ещё. На асфальте лежал мотоцикл, рядом — шлем, а из шлема торчали волосы.
— Да, — сказал он наконец. — Убил.
Артём отвернулся к окну.
— Она говорила.
— Знаю.
— Она просила помочь.
— Знаю.
— Значит, она была живая.
Ветров резко ударил по тормозам.
Не потому что хотел остановиться. Перед машиной из тумана выкатился автобусный остановочный павильон — точнее, его металлический каркас, снесённый чем-то тяжёлым и протащенный по дороге. Тойота юзом прошла в метре от него.
Владимир снова нажал газ.
— Послушай меня, — сказал он глухо. — Сейчас будет много такого, чего ты не должен видеть. И много такого, что я не должен делать. Но если выбор между чужой тварью и тобой — я выберу тебя. Каждый раз. Даже если потом ты будешь меня ненавидеть.
Артём молчал.
— Я не хочу тебя ненавидеть, — сказал он наконец.
— Отлично. Запланируем это на попозже. Сейчас у нас расписание забито: мама, выжить, не сдохнуть, опять выжить.
Сзади Ирина Сергеевна вдруг тихо сказала:
— Он прав, Артём.
Мальчик повернулся.
— Вы же учительница. Вы должны говорить, что убивать нельзя.
— Я должна говорить много правильных вещей. Например, что домашнее задание развивает самостоятельность. Но сейчас я бы лично поставила пятёрку любому, кто принесёт мне гранатомёт.
Артём неожиданно фыркнул.
Очень тихо.
Но фыркнул.
Ветров выдохнул через нос.
Живой.
Пока ещё живой.
Город вокруг распадался слоями.
Сначала исчез порядок движения. Потом — смысл светофоров. Потом — представление о том, что улица принадлежит людям. Теперь город был ничей. Или уже не их.
У магазина электроники горела витрина. Изнутри валил чёрный дым. На огромном рекламном баннере улыбающийся парень держал смартфон с надписью: «Будущее в твоих руках». Под баннером мужчина в деловом костюме пытался отбиться от двух серых, низких тварей офисным стулом.
— Папа! — крикнул Артём.
Ветров увидел.
Но не остановился.
Он смотрел прямо вперёд, чувствуя, как внутри что-то отваливается.
Мужчина ещё махал стулом, когда тойота свернула за угол.
— Почему мы не помогли? — спросил Артём.
— Потому что тогда мы не помогли бы маме.
— Но он…
— Я знаю.
— Он же человек!
— Я знаю!
Ветров ударил ладонью по рулю.
Сын замолчал.
Владимир тут же пожалел. Но слова уже вышли, как пуля. Обратно не засунешь, даже если очень надо.
Он сбавил скорость.
— Прости.
Артём ничего не ответил.
Телефон снова зазвонил.
Лена.
Ветров ткнул на громкую связь.
— Лен!
В трубке слышалось тяжёлое дыхание, грохот, чьи-то голоса.
— Вова… где вы?
— Артёма забрал. Еду к тебе. Ты где?
— Процедурная. Второй этаж. Мы забаррикадировали дверь шкафом и креслом. Но эта женщина… та, укушенная… её трясёт. У неё изо рта серое. Мы заперли её в рентген-кабинете, но она стучит. Господи, как стучит…
Где-то рядом мужской голос заорал:
— Не открывайте! Не открывайте ей, мать вашу!
Потом глухой удар.
Лена всхлипнула.
— Вова, тут пациент с ребёнком. Девочка маленькая, лет шесть. Она всё спрашивает, когда мама придёт. А мама… мама осталась в холле.
— Слушай меня. К окнам можете подойти?
— Нет. Туман лезет через щели. Мы всё заклеили. Главврач сказал, вентиляцию тоже надо закрыть.
— Сколько вас?
— Шестеро. Я, ассистентка, главврач, мужчина с девочкой, санитарка. И… та женщина в рентгене.
— Оружие есть?
Пауза.
— Вова, это стоматология. У нас самое страшное оружие — цены.
— Инструменты?
— Есть. Щипцы, скальпели, бор-машина.
— Бор-машину оставь для пыток после победы. Возьмите всё острое. И не подходите к укушенной.
— Она зовёт нас. Говорит нормальным голосом.
— Не верь.
— Она просит воды.
Ветров вспомнил карий глаз.
Руки на руле сжались.
— Лена. Не верь.
В трубке снова удар. Ближе.
Потом женский голос, тонкий, дрожащий:
— Откройте… пожалуйста… мне холодно…
Лена зашептала:
— Это она.
— Держитесь. Я через пять минут.
— Вова…
— Что?
— Если не успеешь…
— Не начинай.
— Если не успеешь, я—
— Лена, заткнись.
На секунду повисла тишина.
Потом жена нервно рассмеялась.
— Романтик из тебя, конечно, как из ржавой батареи параход.
— Зато надёжный. Жди.
Он сбросил.
До клиники оставалось три квартала.
На перекрёстке стоял БТР.
Ветров сначала подумал, что у него от стресса начались галлюцинации. Но нет — самый настоящий бронетранспортёр, тёмно-зелёный, с грязными колёсами и солдатом на башне. Рядом два военных грузовика, люди в форме, автоматчики, блокпост из бетонных плит и машин ДПС.
Наконец-то.
Наконец-то государство не в телевизоре, а на дороге.
Правда, выглядело оно так, будто его тоже только что вытащили из кровати и сказали: «Поздравляем, вы теперь последняя надежда человечества, вот автомат, туалет слева».
Один из солдат поднял руку.
— Стой! Стой, сказал!
Ветров затормозил.
Двое военных подбежали к машине, стволы вниз, но готовые подняться в любую секунду.
— Окна не открывать! — крикнул один через стекло. — Куда едете?
Ветров приоткрыл дверь на щель.
— За женой. Клиника на Светланской.
— Дальше нельзя. Район закрыт.
— Там люди.
— Весь город в людях.
— Там моя жена.
Солдат был молодой. Лет двадцать. Под каской — прыщи, испуганные глаза и попытка сделать голос взрослым.
— Приказ: гражданских эвакуировать к пунктам сбора. Прибрежная зона — карантин.
— Со мной сын. Раненая женщина. Мне нужно забрать жену.
— Вы не поняли. Проезд закрыт.
Ветров посмотрел за его спину.
У блокпоста толпились люди. Кричали. Кто-то пытался прорваться. Военные отталкивали их прикладами. Слева на дороге лежал человек в окровавленной куртке. Никто к нему не подходил. Над ним кружился туман, и туман этот будто дышал.
С башни БТРа ударила очередь.
Все пригнулись.
Пули ушли куда-то в серую мглу. Оттуда донёсся визг, потом мокрый шлепок.
Солдат у двери сглотнул.
— Разворачивайтесь.
— Нет.
— Мужик, не делай глупостей.
— Поздно. Я женился одиннадцать лет назад.
Солдат на секунду растерялся.
Ветров использовал эту секунду.
Он резко дал назад, вывернул руль, тойота ударила задним бампером в пластиковый дорожный конус, потом прыгнула на тротуар и понеслась вдоль домов, мимо блокпоста.
— Стой! — заорал солдат.
Кто-то поднял автомат.
— Не стрелять! — крикнул другой. — Там ребёнок!
Тойота проскочила мимо магазина, сбила рекламный штендер с надписью «Маникюр. Акция!» и вылетела в узкий двор.
— Пап, это были военные! — сказал Артём.
— Заметил.
— Они же сказали нельзя!
— У них жена не в стоматологии.
Ирина Сергеевна с заднего сиденья выдохнула:
— Вы понимаете, что только что нарушили приказ?
— Ирина Сергеевна, если мы выживем, поставите мне двойку по поведению.
Двор вывел их к переулку за клиникой.
Здание стоматологии было трёхэтажным, с бело-синей вывеской «Дентал Люкс». Ветров всегда ненавидел это название. «Люкс» — потому что кресла кожаные, кофе в холле бесплатный, а после счёта пациент начинал верить, что зубы были сделаны из золота.
Теперь вывеска мигала, половина букв погасла.
Получалось: «Дентал Лкс».
Словно даже реклама решила, что роскошь закончилась.
У главного входа лежали тела.
Трое.
Один охранник клиники. Одна женщина в светлом пальто. И ещё кто-то, распластанный у двери так, что понять пол было невозможно.
Стеклянные двери разбиты. Внутри холл — в крови. По полу тянулись следы, будто кого-то волокли к лестнице.
Ветров заглушил машину.
— Артём, слушай внимательно. Ты остаёшься здесь.
— Нет.
— Да.
— Я с тобой!
— Ты остаёшься.
— Там мама!
— Именно поэтому ты остаёшься!
Артём дернулся, хотел спорить, но Ветров схватил его за плечи и посмотрел прямо в глаза.
— Если я не выйду через десять минут — заводишь машину и едешь к военным. Понял?
— Я не умею водить.
— Первая передача, сцепление медленно, газ чуть-чуть.
— Папа…
— Понял?
Артём кивнул. Губы дрожали.
Ветров снял с себя один респиратор, надел на сына, затянул резинки.
— Двери заблокировать. Окна не открывать. Ирина Сергеевна, если кто-то полезет — орите.
— Чем я его остановлю?
— Педагогическим стажем.
Она слабо улыбнулась.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.