Второй Контракт

Глава 6: Расплата и новый калибр

Обратный путь с заброшенного хутора испытывал Тополя на прочность. Серо-свинцовая изморозь Кордона превратилась в плотный, секущий лицо ливень. Потоки грязной воды размывали серую глину тропинки, заставляя берцы скользить на каждом подъеме. Туман сгустился до такой степени, что очертания вековых тополей у дороги казались размытыми темными великанами. Воздух окончательно остыл. При каждом выдохе из-под капюшона Алексея вырывались густые клубы белого пара, а руки в промокших гражданских рукавицах окоченели так, что пальцы с трудом нащупывали тяжелые болты в карманах.

Дозиметр на поясе вел себя тихо — редкие, сонные щелчки подтверждали, что свинцовый контейнер Корчмаря надежно запирает изотопное излучение янтарного артефакта. Алексей шел строго по своим собственным утренним следам, ориентируясь на блестящие в лужах стальные гайки с яркими лентами, которые он бросал несколько часов назад.

У заброшенного железнодорожного переезда Тополь уловил странный звук. Сквозь монотонный шум падающей воды донеслось приглушенное металлическое звяканье и хриплый, простуженный кашель. Бывший контрактник мгновенно среагировал: рванул с тропы влево и залег в густых зарослях мокрого шиповника, взведя курок своего пистолета Макарова. Колючие ветки впились в ткань куртки, но Алексей замер, превратившись в слух.

Из тумана, со стороны полуразрушенной будки путейца, вышли двое. Одеты они были в грязные камуфляжные куртки неопределенного цвета, поверх которых топорщились старые армейские разгрузки. В руках у одного была старая двухстволка-вертикалка, у второго — потертый автомат Калашникова со складным прикладом. Мародеры. Мелкая шваль, которая караулила новичков, возвращающихся с первых вылазок.

— Говорю тебе, Шакал, Сиплый точно туда пошел, — ворчал парень с двухстволкой, вытирая рукавом воду с лица. — У него коробка Корчмаря была. Если он на хуторе псам скормился, хабар там лежит. Надо было сразу за ним идти, а не Выброс в подвале пережидать.

— Заткнись, Хмурый сказал, что туда еще одну отмычку утром закинули, — хмуро буркнул второй, поудобнее перехватывая автомат. — Потопчемся тут у переезда. Если этот новый вылезет с баулом — тут его и примем. С одним ПМ он против моего калибра даже пикнуть не успеет.

Тополь, затаившийся в кустах всего в семи метрах от них, жестко усмехнулся про себя. Мародеры совершили главную ошибку — они встали на открытом пространстве, спиной к густым кустам, полностью уверенные в своей безнаказанности. В реальном бою такая расслабленность карается мгновенно.

Алексей плавно поднял ПМ, поймав в прорезь прицела широкую спину мародера с автоматом. Расстояние идеальное. Но стрелять на поражение без предупреждения бывший военный не стал — Зона хоть и жестока, но превращаться в беспредельщика он не хотел.

Он подобрал левой рукой тяжелый обломок кирпича и с силой швырнул его в сторону ржавого железнодорожного вагона, стоявшего на путях метрах в двадцати правее.

Бам! — тяжелый удар кирпича о ржавое железо прозвучал в тишине как выстрел.

Мародеры от неожиданности разом крутанулись на месте, вскидывая стволы в сторону вагона. В эту же секунду Тополь на кураже выпрямился во весь рост из кустов шиповника, держа их на мушке своего пистолета.

— Оружие на землю! Руки за голову, быстро! Шаг дернетесь — обоих положу! — рявкнул он тем самым командным басом, от которого у молодых бойцов в казармах поджимались колени.

Бандиты замерли, как вкопанные. Парень с двухстволкой от испуга мгновенно выронил свое ружье в жидкую грязь под ногами. Вожак с автоматом попытался было довернуть ствол в сторону Тополя, но Алексей сухо, без предупреждения щелкнул затвором ПМ, целясь ему точно между глаз.

— Не балуй, земляк, — тихо, но отчетливо произнес Тополь. — Стальные пули калибра девять-восемнадцать твою разгрузку насквозь прошьют. Бросай металлолом.

Мародер смерил Алексея злым, оценивающим взглядом, сплюнул под ноги и медленно опустил автомат в грязь.— Ладно, бродяга, твоя взяла. Не шуми. Уходим мы.

— Баулы наизнанку, патроны из карманов — на шпалу, — скомандовал Тополь. — И ходу отсюда, чтоб через три секунды вашего духу здесь не было. Поймаю еще раз на переезде — закопаю прямо под рельсами.

Откашливаясь и проклиная все на свете, мародеры быстро вытряхнули из карманов несколько пачек охотничьей дроби и пару рожков для автомата, после чего трусливо припустили по шпалам в сторону Свалки, быстро растворяясь в сером ливне.

Тополь подошел к брошенному оружию. Двухстволку он брать не стал — слишком громоздкая и бесполезная в серьезном бою вещь. А вот автомат поднял. Это был классический советский АКС-74У — укороченный автомат со складным рамочным прикладом, калибр 5.45х39 мм. Оружие было грязным, в масляных потеках и каплях дождя, но затворная рама ходила плавно. К нему прилагались два полных пластиковых магазина рыжего цвета. Алексей закинул трофей за спину, подобрал патроны и быстрым шагом направился к Деревне новичков.

В подвале у Корчмаря было тепло, сухо и пахло жареной тушенкой. Торговец сидел за своей дубовой стойкой, лениво перебирая какие-то бумаги при свете светодиодной ленты. При появлении Тополя он приподнял густые усы и удивленно хмыкнул, заметив на его плече второй ствол.

— Ого, Тополь. Быстро ты. Да еще и с обновой, я гляжу? — Корчмарь отложил бумаги. — Ну что, нашел Сиплого?

Тополь молча снял тяжелый баул, расстегнул его и вытащил на стойку свинцовый контейнер с буквой «К». Металл коробки все еще хранил слабое, едва заметное тепло янтарного артефакта.

Глаза торговца масляно блеснули. Он быстро перехватил контейнер, проверил целостность пломб, удовлетворенно кивнул и аккуратно отщелкнул замки. Подвал мгновенно озарился мягким, золотистым светом. Маленькие искорки внутри артефакта закружились быстрее, словно реагируя на тепло помещения.

— Хорош… Ай да капитан, ай да молодец, — пробормотал Корчмарь, завороженно глядя на светящийся камень. — Настоящая «Капля». Чистая, без дефектов, фон минимальный. Научники за такую мне хорошую цену дадут. Значит, Сиплый всё?

— Всё, — коротко ответил Тополь, присаживаясь на табурет у стойки. — На хуторе псы порвали. Влетел в гравитационную ловушку, кости всмятку. На обратном пути еще двое из банды Дрона меня у переезда караулили. Пришлось автомат у них конфисковать за плохое поведение.

— Туда им и дорога, мародерам этим, — отмахнулся Корчмарь, бережно закрывая крышку контейнера. Золотистый свет погас, и в подвале снова воцарился привычный полумрак. — Наш уговор в силе. Контракт выполнен на отлично. Как договаривались: минус десять тысяч из твоего долга за сам контейнер. Плюс, за то, что принес хабар целым и не попытался сдуру вскрыть и перепродать налево, скидываю еще пять тысяч. И за автомат этот… — торговец мельком глянул на АКС-74У на плече Алексея. — Оставь его себе, парень. Машинка хорошая, советская. Стреляет зло, патроны к ней на Свалке у каждого второго найдешь. Итого твой долг передо мной — ровно двенадцать тысяч рублей.

Торговец залез под стойку, вытащил тяжелую жестяную банку армейской тушенки, полбуханки свежего ржаного хлеба и пачку нормальных сигарет с фильтром.

— Держи, стрелок. Это от меня лично, за хорошую работу. Поужинай, выспись в своей каморке. А завтра утром у меня для тебя будет совершенно другое, серьезное задание. Пойдешь дальше на север, к железному кладбищу на Свалке. Там сейчас вольные бродяги хабар собирают, но мародеры совсем страх потеряли. Поможешь нашим ребятам — закроешь долг полностью, да еще и на хорошую куртку заработаешь. Что скажешь?

Тополь взял нож Сиплого, ловко вскрыл банку с мясом и отломил кусок пахнущего тмином хлеба. Запах горячего жира мгновенно заполнил подвал, заставив желудок Алексея радостно сжаться.

— Я согласен, Корчмарь, — спокойно ответил он, глядя торговцу прямо в глаза. — Закрою долг, осмотрюсь. Зона мне начинает нравиться — здесь по крайней мере сразу видно, кто твой враг, а кто друг.

Он ел медленно, смакуя каждый кусок. За толстыми бетонными перекрытиями подвала продолжал шуметь вечный, серый дождь, но Тополь уже чувствовал себя частью этого странного, опасного мира. Завтра его ждал новый переход, новый калибр и новые испытания на ржавых полях Свалки.

Глава 7: Стальной рассвет и ржавый калибр

Утро в Деревне новичков началось в четыре часа. Серо-свинцовое небо Зоны, казавшееся монолитной бетонной плитой, опустилось еще ниже, едва не цепляя верхушки полуразрушенных кирпичных труб. Дождь временно утих, уступив место тяжелому, маслянистому туману. Он выползал из низин и болот, укутывая брошенные хаты плотным саваном, пахнущим мокрой известью, прелой листвой и едким озоном. Холод пробирался под брезент куртки, заставляя мышцы деревенеть. При каждом выдохе изо рта Тополя поднимался густой белый пар, мгновенно растворяясь в серой сырости.

Алексей сидел на корточках в углу своей крошечной каморки, поджав ноги. Буржуйка давно остыла, но времени растапливать ее не было. Перед ним на чистой промасленной ветоши лежал полностью разобранный трофейный АКС-74У — его новый пропуск вглубь аномальных территорий.

После вчерашней стычки у переезда автомат требовал серьезного ухода. Мародеры относились к оружию паршиво: ствольная коробка изнутри была забита мелким кремниевым песком и нагаром от дешевого некачественного пороха. Тополь методично, шаг за шагом, промывал каждую деталь чистым керосином, который он выменял у Корчмаря на пачку сигарет. Пальцы, привыкшие к армейскому железу за годы контракта, помнили каждое движение.

Он внимательно осмотрел затворную раму и поршень. Износ был средним, но советское качество держало удар. Этот укороченный автомат создавался для экипажей бронетехники и десантников. Его длина со сложенным рамочным прикладом составляла всего 490 миллиметров — идеальный вариант для тесных подвалов, лесных зарослей и быстрой вскидки навскидку. Главной особенностью «Ксюхи» был широкий дульный конический пламегаситель, который одновременно служил расширительной камерой для пороховых газов. Из-за короткого ствола (всего 206 мм) порох не успевал полностью сгорать, из-за чего автомат при стрельбе выдавал громкий, надтреснутый хлопок и злой сноп пламени, способный ослепить в темноте. Но в условиях Зоны его компактность ценилась выше эргономики.

Тополь взял в руки рыжий пластиковый магазин и начал снаряжать его трофейными патронами калибра 5.45х39 мм. На донце каждой гильзы стояло клеймо Луганского патронного завода. Это были патроны повышенной пробиваемости 7Н10.

Один, два, три… — сухой металлический щелчок пружины успокаивал, возвращая привычную военную собранность.

Патрон 5.45 был настоящим шедевром советской оружейной мысли. В отличие от старого тяжелого калибра 7.62, эта легкая пуля весом всего 3.6 грамма обладала огромной начальной скоростью — около 735 метров в секунду при вылете из короткого ствола АКС. Внутри удлиненного стального сердечника пули была небольшая воздушная полость в головной части. При попадании в мягкие ткани или жесткую шкуру мутанта центр тяжести пули мгновенно смещался, заставляя ее бешено кувыркаться и наносить страшные внутренние разрушения. Для слепых псов и мародеров в легких бронежилетах скрытого ношения этот калибр был смертным приговором.

Закончив сборку, Алексей резко передернул затворную раму. Металл звякнул чисто, без хруста и задержек. Тополь щелкнул предохранителем, закинул автомат на плечо и спустился во двор деревни.

У центрального костра, который бродяги поддерживали круглые сутки, разводя его в обрезанной бочке из-под керосина, сидели новые лица. Тополь подошел ближе, чтобы согреть онемевшие пальцы. Сталкеры Одиночки подвинулись, уступая ему место на поваленном бревне. Слухи в Зоне ходили быстрее ветра — здесь уже знали, что хмурый новичок в одиночку раскидал засаду Шакала у переезда и принес Корчмарю чистый артефакт.

— Здорово, капитан, — подал голос один из сидевших, протягивая Алексею кружку с горячим, густым чифирем.

Это был крепкий, жилистый мужчина лет тридцати пяти в добротном камуфляже «Дубок» с самодельными брезентовыми накладками на коленях. На плече у него висел длинный армейский автомат АК-74 с примкнутым подствольным гранатометом. Звали его Ворчун. Он был из тех Одиночек, кто не искал миллиардов, а просто жил в Зоне, зарабатывая на кусок хлеба охотой и сопровождением ученых. Его лицо, обветренное и покрытое мелкой пороховой копотью, выражало спокойную, уверенную силу.

— Здорово, — Тополь взял кружку, сделав глоток обжигающей, горькой жидкости. Напиток мгновенно разогнал кровь по телу.

— На Свалку, значит, намылился? К железному кладбищу? — Ворчун прищурился, глядя на новенькую «Ксюху» Алексея. — Инструмент ты себе правильный выбрал. Мародеры у переезда, конечно, шваль, но ствол у них был ухоженный. Ты главное помни: на Свалке открытого места много. Из короткого ствола дальше чем на сто метров прицельно не постреляешь — пулю начинает сильно уводить ветром из-за слабого веса. Подпускай врага ближе.

Рядом с Ворчуном на ящике из-под патронов сидел совсем молодой парень, почти мальчишка, бледный, с тонкими чертами лица и огромными, испуганными глазами. На нем была новенькая, еще не видевшая грязи серая куртка со множеством карманов, а в руках он судорожно сжимал старенькое охотничье ружье ТОЗ-34. Звали его Гвоздь. Он пришел за Периметр всего два дня назад, сбежав от каких-то проблем на Большой земле, и теперь с ужасом и восторгом впитывал каждую фразу матерых бродяг.

— А правда, что на Свалке земля сама светится ночью? — робко спросил Гвоздь, переводя взгляд с Ворчуна на Тополя.

Ворчун глухо усмехнулся в усы, подбросив в бочку обломок старой оконной рамы.— Земля-то там не светится, парень. А вот кости твои светиться будут, если сдуру в радиоактивную кучу лома полезешь. Там после аварии восемьдесят шестого года столько хлама закопали — автобусы, пожарные машины, вертолеты. Фонит в некоторых местах так, что счетчик Гейгера затыкается. Смотри под ноги, отмычка. И за Тополем держись, если он тебя с собой возьмет. У него, видать, глаз пристрелян.

Тополь допил чай, вернул кружку Ворчуну и поднялся с бревна. Время шло, туман над дорогой начинал лениво подниматься, обнажая разбитый асфальт, ведущий на север.

— Спасибо за чай, мужики, — сказал Алексей, проверяя фиксацию подсумков на поясе. — Гвоздь, если жить хочешь — сиди пока в Деревне, учись болты кидать. На Свалке тебе с твоей двухстволкой делать нечего, первый же патруль мародеров на сувениры разберет.

Парень шмыгнул носом, но промолчал, уставившись в огонь. Ворчун уважительно приподнял руку на прощание: «Удачи на тропе, Тополь. Будет туго — отходи к нашему блокпосту за Кладбищем техники, там наши пацаны дежурят, прикроют из тяжелого калибра».

Алексей повернулся и зашагал по разбитой дороге. Серо-свинцовое небо Зоны уныло висело над головой, на горизонте уже проступали туманные контуры гигантских ржавых холмов Свалки — огромного кладбища советской империи, где среди радиоактивного пепла ему предстояло отвоевать свое право на новую жизнь.

Глава 8: Свинцовый туман и призрачные клыки

Разбитый асфальт уходил на север, теряясь в густой, серо-свинцовой хмари. Дождь не начинался, но воздух был настолько перенасыщен влагой, что падал на плечи тяжелой, ледяной росой. Тополь шел ровным, размеренным шагом контрактника, держа укороченный АКС-74У на уровне груди.

Примерно в километре от Деревни новичков, там, где дорога петляла между зарослями одичавшего, почерневшего шиповника, Алексей уловил сзади прерывистый шорох. Кто-то шел следом, на удивление неуклюже, то и дело спотыкаясь о выбоины и шумно дыша.

Тополь резко развернулся, вскидывая автомат и уводя палец на спусковой крючок.— Выходи. Руки вверх, ствол в землю! — негромко, но жестко приказал он.

Из маслянистого тумана, едва не выронив свою двухстволку ТОЗ-34, вывалился Гвоздь. Парень был бледен, из-под натянутого капюшона испуганно блестели глаза, а тяжелая брезентовая куртка сидела на нем мешком.

— Т-тополь, не стреляй, это я… — заикаясь, выдохнул парень, поднимая свободную руку. — Я за тобой пошел. Не могу я больше в лагере сидеть. Там Одиночки говорят, что я трус, что сгину в первой луже. Возьми меня с собой, а? Я мешать не буду. Буду болты кидать, баул тащить. Все, что скажешь, сделаю!

Алексей нахмурился, не опуская ствола «Ксюхи». Его внутренний голос военного требовал развернуть пацана и пинками отправить обратно к Корчмарю. Зона — не место для экскурсий обиженных мальчишек. Но, глядя в эти отчаянные, полные первородного страха и упрямства глаза, Тополь неожиданно вспомнил себя. Себя на заправке три дня назад, когда весь его мир рухнул из-за чужого предательства, и ему тоже было плевать, где подыхать — в петле на Большой земле или в радиоактивной канаве Периметра. Если Гвоздя прогнать, он все равно пойдет один и сдуру влетит в первый же «Трамплин».

— Ладно, — процедил Тополь через зубы, плавно ставя автомат на предохранитель. — Пойдешь со мной. Но запомни, малец: ты теперь моя отмычка. Это значит, что ты идешь впереди меня ровно в пяти шагах. Каждые два метра бросаешь болт. Если я говорю «замри» — ты застываешь, даже если на тебя летит стая чертей. Нарушишь хоть одно слово — я сам прострелю тебе колено и оставлю собакам. Понял?

Гвоздь судорожно закивал, суя руку в карман за горстью ржавых стальных гаек.— Понял, Тополь. Спасибо. Я всё сделаю.

Они двинулись дальше. Гвоздь, вытянув шею от напряжения, шел впереди, методично швыряя тяжелые болты в серый туман. Минут через двадцать дорога пошла под уклон, сужаясь между двумя пологими холмами. Здесь туман прижался к самой земле, из-за чего казалось, что сталкеры идут по колено в грязном, кипящем молоке.

Внезапно Гвоздь замер, так и не бросив очередной болт. Его рука задрожала.— Т-тополь… смотри… там на дереве…

Алексей подошел ближе, мягко отодвинув парня плечом назад. Прямо над дорогой, на низко склоненной ветке сухого, обгоревшего тополя, свисали тонкие, длинные пряди рыжевато-бурого цвета. Они едва заметно шевелились в неподвижном воздухе, словно живые капилляры, чуя тепло человеческих тел.

«Ржавые волосы».

Эта биологическая аномалия Зоны казалась безобидной сухой паклей, но Тополь знал: это смертоносный паразит. Алексей достал из кармана длинную сухую ветку и аккуратно поднес ее к рыжим прядям. Едва древесина коснулась «волос», раздалось яростное, шипящее шипение. По воздуху поплыл едкий, удушливый парок. Плотная ветка на глазах покрылась серыми пузырями и за пару секунд растворилась до состояния жидкой, дымящейся каши.

Гвоздь шумно сглотнул, попятившись назад.— Мамочки… Она ее съела…— Смотри в оба, отмычка, — негромко сказал Тополь. — Зацепишь такую курткой — и кислота прожжет тебя до позвоночника быстрее, чем успеешь скинуть разгрузку. Обходим по широкой дуге, через каменистую насыпь слева.

Едва они обошли опасное дерево и вернулись на разбитый асфальт, как Зона нанесла новый удар.

Из серого безмолвия тумана, без лая и предупреждения, на дорогу беззвучно вылетели три тени. Слепые псы. Твари шли в идеальной тишине — их мутировавшие подушечки лап были мягкими, как у кошек. Бледная, морщинистая кожа без единого волоска, бурые язвы на боках и затянутые белесой пеленой пустые глазницы. Мутанты ориентировались по запаху и малейшим колебаниям воздуха.

Они действовали слаженно, как обученная штурмовая группа. Две собаки бросились напрямую на Гвоздя, а третья, самая крупная, рванула по обочине, заходя Тополю в тыл.

— Стреляй, Гвоздь! Стреляй, дурак! — рявкнул Алексей, срывая «Ксюху» с предохранителя.

Парень в панике вскинул свой ТОЗ-34 и, не целясь, нажал на оба спусковых крючка сразу. Оглушительный, спаренный дуплет двенадцатого калибра грохнул над дорогой. Облако крупной охотничьей дроби разворотило асфальт перед лапами первой собаки, выбив фонтан каменной крошки, но не причинив мутанту вреда. Сильная отдача старого ружья сильно крутанула Гвоздя на месте, и он со страху повалился на спину в грязную лужу, выронив оружие.

Первый пес уже был в прыжке, целясь клыками в горло лежащего парня.

Тополь сработал на чистых армейских рефлексах. Короткий ствол АКС-74У рявкнул злой, частой очередью из четырех патронов. Легкие пули калибра 5.45х39 мм повышенной пробиваемости со стальными сердечниками на такой дистанции сотворили страшное. Они попали собаке точно в бок. Из-за смещенного центра тяжести пули внутри мутанта начали бешено кувыркаться, буквально разрывая внутренние органы зверя. Пес перевернулся в воздухе, мертвым мешком рухнул прямо на ноги Гвоздя, заливая его джинсы густой, темной кровью.

Вторую собаку Тополь срезал следующим одиночным выстрелом, пробив ей череп.

В этот момент третья, вожак стаи, прыгнула на самого Алексея из кустов справа. Тополь не успевал развернуть автомат — длинный корпус оружия зацепился за лямку тяжелого баула. Действуя на автомате, он резко выставил левое предплечье, защищенное плотной тканью сталкерской куртки. Острые зубы с силой впились в руку. Алексей поморщился от вспышки боли — клыки сдавили кость, но плотный брезент выдержал.