- -
- 100%
- +
– Сквозной, – уточнил экскурсовод, поджидавший их у входа – невысокий бородатый мужчина в шерстяной шапочке, несмотря на лето. – С другой стороны горы – выход. Двадцать с небольшим метров напрямую. Свод от шести до десяти метров. Но есть ещё боковые ходы, их общая длина больше километра.
– Ничего себе! – радовался Артур. – Тут же можно на поезде ехать!
– Поезд тут не пройдёт, – улыбнулся экскурсовод. – Но на железнодорожный тоннель действительно похоже.
Внутри было прохладно. Не то чтобы холодно, но свитер оказался к месту. Где-то в глубине капало – размеренно, словно кто-то стучал в стенку медленным пальцем.
Экскурсовод повёл по основному залу, рассказывая про сталактиты и сталагмиты.
– Вода просачивается сквозь известняк, несёт с собой минералы. Капля повисает, часть воды испаряется, минерал остаётся. Капля за каплей, год за годом. Запомнить просто. Сталактиты – которые висят с потолка. Слово на «т», как «топ-топ» – значит, сверху. Сталагмиты – которые растут снизу. Слово на «г», как «грунт» – значит, с грунта. А если они срастаются – получаются колонны или сталагнаты.
Луч фонаря выхватывал из темноты то один нарост, то другой. Некоторые были тонкими, как карандаши, другие – массивными, похожими на трубы огромного средневекового органа.
– А как быстро они растут? – спросил Коля.
– По-разному. В среднем – миллиметр в год. Где-то больше, где-то меньше. Зависит от того, сколько воды капает и сколько в этой воде минералов растворено. Каждая капля приносит чуть-чуть кальция, и он остаётся. За тысячу лет вырастает метр. Так и считают возраст пещеры.
Артур посчитал в уме и присвистнул.
– А этому сколько? – он показал на здоровенный сталактит, нависающий над тропой.
– Этому? Больше трех тысяч лет.
– Ого…
Дальше зал расширился, и впереди открылось маленькое озеро. Вода в нём была кристально-прозрачной с ярко-голубым, почти светящимся оттенком. Казалось, где-то на дне спрятаны невидимые прожекторы.
– Такой эффект дают минералы, – пояснил экскурсовод. – В воде растворены соли кальция и магния, они и дают этот цвет. Температура круглый год – восемь-десять градусов. Пить, кстати, не рекомендую.
– А почему нельзя? – спросил Артур. – Она же чистая?
– Потому что насыщена растворёнными минералами. Вредно для почек. Красивое снаружи не всегда полезно внутри.
– А там рыба есть? – поинтересовался Саша.
– Рыбы нет. Слишком холодно, и пищи нет. А вот летучие мыши в пещере есть, они любят прохладу. Сейчас они спят, висят где-то под сводами. Если будем тихо себя вести – не разбудим.
Летучих мышей увидели в следующем зале. Точнее, сначала услышали – тонкий писк, почти на пределе слуха. А потом, когда подняли фонари, разглядели под сводами несколько тёмных силуэтов. Они чуть шевелились, но не просыпались.
– Концертный зал. Тут особая форма свода, – пояснил экскурсовод. – Звук отражается так, что усиливается. Можете тихо что-нибудь сказать – услышите сами.
Артур тут же заорал:
– Эге-гей!
Эхо заметалось под сводами, наслаиваясь само на себя, и замерло не сразу, а медленно, словно растворяясь в камне.
– Здорово! – выдохнул он.
Кира вдруг присела у стены и посветила фонарём по поверхности камня.
– А это что? – Она ткнула пальцем, не прикасаясь. – Вот это вот завитое. Как ракушка.
На серой поверхности были видны странные узоры – спирали, звёздочки, какие-то рубчатые отпечатки.
– Аммонит, – сказал экскурсовод. – Вымершие головоногие моллюски. Этот камень когда-то был дном океана Тетис. Больше ста миллионов лет назад.
– Океан, – задумчиво произнесла Кира. – Мы идём по дну бывшего океана.
– Ну да. По горе, которая была дном океана.
Коля прикоснулся к спиральному отпечатку. Камень был прохладным и гладким. Миллионы лет. Когда-то эта ракушка лежала на дне, над ней проплывали древние рыбы, а теперь она здесь, в горе, и он трогает её пальцем. Время – странная штука. Вроде бы обычная спираль на камне, а попробуй представить – сто миллионов лет. Сто миллионов. Это же вообще невозможно вообразить. Даже миллион невозможно, а тут сто.
И в этот момент он заметил, что рядом нет Артура.
Он оглянулся. Нет и Саши.
Сначала он не придал значения – наверное, разглядывают какой-то сталактит. Артур везде найдёт что-нибудь интересное. Но прошла минута, другая, а они не находились. Коля начал вертеть головой, высматривая брата в полумраке. Никого.
– Виктор Павлович! – позвал он, стараясь говорить спокойно. – Вы Артура не видели?
Преподаватель обернулся, оглядел группу.
– Давно уже не видел. И Саши тоже нет.
Коля почувствовал, как сердце начинает биться быстрее. Только не паниковать. Он отошёл в сторону, прислонился спиной к прохладной стене и прикрыл глаза. Сосредоточился. Представил Артура – его лицо, его голос, весёлый и чуть ехидный.
Артур! Ты где? Ты с Сашей?
Ответ пришёл не сразу – сначала лёгкая рябь, потом образ. Артур сидел на каком-то камне в круглом зале, вокруг стояли причудливые колонны – сросшиеся сталактиты и сталагмиты, похожие на застывшие водопады.
Коль! Мы тут! Увидели крутые колонны, свернули посмотреть, а теперь запутались. Куда идти – непонятно. Все ходы одинаковые.
Коля открыл глаза. Картинка стояла перед глазами как живая – круглый зал, колонны.
– Виктор Павлович, – спросил он преподавателя, который только что закончил пересчитывать оставшихся детей. – А здесь есть зал, где сталактиты со сталагмитами срослись в колонны? Ну, как застывшие водопады?
– Есть. – Удивлённо ответил он. – Но этот зал в стороне от основного маршрута. А что?
– Думаю, Артур и Саша могут быть там.
Виктор Павлович посмотрел на него долгим внимательным взглядом.
– Стой здесь. Никуда не уходи.
И ушёл в темноту бокового прохода.
Пять минут ожидания растянулись в вечность. Коля стоял и пытался не думать о всяких ужасах – например, что они провалились в какую-нибудь трещину или забрели в тупик, где нет связи.
Но вот в проходе послышались шаги, и из темноты вышли трое: Виктор Павлович, а за ним – смущённые Артур и Саша. Артур выглядел виноватым. Саша – спокойным, как всегда.
– Нашлись, слава богу, – выдохнула Кира.
Виктор Павлович остановился перед Колей. Молчал, смотрел. Потом сказал негромко, так, чтобы слышал только Коля:
– А теперь объясни, как ты понял, где они.
Коля не нашёлся, что ответить. Врёт он плохо, это давно известно. Но и правду сказать нельзя.
– Мы же братья, – сказал он наконец, и это прозвучало глупо и неубедительно.
– Братья. – Преподаватель медленно кивнул. – Интересная у вас команда. Очень интересная.
И пошёл догонять группу, оставив эту фразу висеть в воздухе.
* * *
После пещеры был ещё один переход, уже полегче – под гору, по натоптанной тропе. И примерно через полчаса вся группа вышла на большую поляну. Здесь стояли деревянные домики, навесы со столами и скамейками, а чуть поодаль блестело небольшое озерцо.
– Привал! – объявил Денис Сергеевич. – Скоро будет обед, но сначала – сюрприз.
Сюрпризом оказались лошади.
Лошади были разные. Рыжая и спокойная, серая в яблоках и слегка нервная, буланая с белой проточиной на морде, и ещё одна – тёмно-гнедая, приземистая, которая стояла у забора и смотрела в никуда с таким невозмутимым видом, будто её мысли витали очень далеко.
Инструктор – парень лет восемнадцати, загорелый до черноты – объяснил основы за пять минут: как садиться, как держаться за поводья, как не пугать лошадь и главное – не подходить сзади.
– Лошадь – животное пугливое, – говорил он, расхаживая вдоль строя ребят. – Если подойдёте сзади, она может ударить копытом. Не со зла, а от страха. Подходим спереди или сбоку. Садимся со ступеньки. В седле сидим прямо, не ёрзаем. Повод держим ровно, сильно не тянем – лошадь сама знает дорогу, она её каждый день по кругу ходит.
Ребята выстроились в очередь. Инструктор помогал садиться: подводил лошадь к специальной ступеньке, придерживал стремя, поправлял посадку.
Пока ждали, ребята завершили работу над сообщением для котёнка, и Саша его отправил.
Подошла очередь Артура. Увидев доставшуюся ему лошадь, Артур просиял – она была красивой, золотисто-песочной масти, с белой гривой. Правда, выражение морды у неё было такое, будто она сильно устала от всех этих экскурсантов.
Артур залез в седло. Инструктор поправил ему стремя, проверил подпругу, кивнул.
– Поехали.
Сначала всё шло нормально – лошадь пошла по маршруту, неспешно переставляя ноги. Но метров через сто стало ясно: она никуда не торопится. Вообще никуда. Она шла очень медленно, и при этом ещё норовила задержаться у каждого вкусного куста, чтобы пожевать какую-то особенно привлекательную ветку или листик.
– Но! – крикнул Артур. – Давай быстрее!
Лошадь не реагировала. Даже ухом не повела.
– Но, я сказал! Пошла!
Лошадь повернула голову, посмотрела на Артура с выражением глубокого философского презрения и продолжила жевать. Во взгляде её читалось что-то вроде: «Я тут работаю уже много лет, а ты кто такой вообще?».
Следом за Артуром ехала Кира, постепенно его догоняя.
– Артур, просто расслабься, дай ей идти как идёт.
– Она вообще не идёт! Она ползёт!
Они дошли до середины маршрута – до самой дальней точки за озером. Артур начал нервничать, так кататься было неимоверно скучно.
Сначала он попробовал попрыгать в седле. Лошадь дёрнула кожей на спине, но шаг не ускорила. Тогда Артур похлопал её по боку ладонью. Лошадь совсем остановилась.
Артур похлопал ещё раз, посильнее. Лошадь повернула голову, прижала уши и показала зубы – крупные, жёлтые, совершенно недвусмысленные.
– Эй! – возмутился Артур. – Ты чего?
В ответ лошадь качнула головой и клацнула зубами в воздухе в нескольких сантиметрах от его колена.
– Она меня укусить хочет! – запаниковал Артур.
Слезть он не мог – во-первых, не умел, во-вторых, высоко.
– Кира-а-а! – завопил он. – Спаси меня!
Кира была уже метрах в тридцати от Артура.
– Спокойно! – крикнула она. – Я сейчас её подгоню!
Она огляделась по сторонам, заметила куст плакучей ивы, мимо которого проезжала, и на ходу отломила длинную гибкую ветку – такую, что почти свисала до земли. Ветка была зеленовато-серая, с узкими листьями, и когда Кира взмахнула ею, получилось внушительно. Со свистом рассекаемый воздух, гибкий прут, листья веером.
– А ну пошла! – закричала она и закрутила ветку над головой, как кавалерист шашку.
Лошадь Киры опасливо прижала уши и поскакала быстрее. Видимо, решила, что сумасшедшая девочка с хлыстом – это серьёзный аргумент в пользу ускорения.
Лошадь Артура скосила глаза на эту картину. Серая скачет. На серой сидит девочка с веткой. Ветка свистит. Девочка приближается. И золотистая лошадь резко сорвалась с места галопом. Честным, полноценным галопом, которого от него никто не ожидал – ни инструктор, ни тем более Артур.
Артур вцепился в гриву. Верещать он начал не сразу – первые секунды просто держался, а потом уже заорал, когда лошадь перешла на рысь и его начало подбрасывать в седле.
– А-а-а! Кира! Я тебе этого никогда не прощу-у-у!
Ветер свистел в ушах. Мимо проносились кусты, деревья, озеро. Уже через минуту Артур доскакал до конечной точки маршрута. Там стояли инструктор и остальные ребята, наблюдавшие эту картину с раскрытыми ртами. Лошадь затормозила у самой ступеньки и замерла с самым невинным видом. Мол, ничего не было, просто быстро шли.
Артур сполз с седла – ноги у него подкашивались, но он счастливо улыбался.
– Ну и как? – спросил Арик.
– Я… – Артур перевёл дух. – Это было… круто! Страшно, но круто! Еще хочу!
Подошла Кира, виновато пряча за спиной ветку.
– Извини, я не хотела, чтобы она так скакала. Я думала только чуть-чуть ускорить.
– Да ладно, – великодушно сказал Артур. – Зато весело получилось.
А потом был обед. Обещанный суп из собранных грибов оказался таким вкусным, что Артур два раза просил добавки, а затем заявил, что отныне грибной суп – его любимая еда. Впрочем, он вскоре пожалел о своём решении: после тройной порции супа в него не помещалась добавка каши с тушёнкой, а они почему-то тоже оказались очень вкусными. Или просто свежий горный воздух делал вкусной любую еду.
После обеда был небольшой отдых, а потом – обратная дорога. Шли уже без приключений, разве что Артур ещё дважды чуть не поскользнулся на мокрых камнях, но Коля держался рядом и успевал подхватить его за локоть.
К семнадцати часам вернулись в лагерь. Все разбрелись по домикам – приводить себя в порядок, отдыхать.
Коля стянул кроссовки, упал на кровать и закрыл глаза. Ноги гудели. Но внутри почему-то было хорошо – наверное, от того, что целый день на воздухе, среди леса и гор.
Артур рухнул на соседнюю кровать, раскинув руки.
– Всё, я сломался и больше никуда не пойду, – сообщил он потолку.
– Даже на ужин? – поинтересовался Коля.
– Нет, на ужин всё-таки пойду, – исправился Артур. – А потом снова сломаюсь.
Тут из соседней комнаты прибежал Саша:
– Пришёл ответ от котёнка, только что. Подключайтесь.
Все сразу сосредоточились, даже Артуру пришлось срочно починиться. Пока Артур с нейросетью переводил сообщение, Коля с помощью своей способности позвал девочек.
– Так, – Артур начал озвучивать ответ. – Значит, так. Он говорит, что понял: уровень нашей цивилизации не позволяет за два года организовать пилотируемую миссию. Он так и предполагал. Пишет, что три месяца наблюдал за космическим пространством вокруг астероида и не видел активных полётов. Так что примерно представляет уровень технического развития нашей цивилизации – примерно такой же, как и его цивилизации. Хотя детали, конечно, могут отличаться.
– Такой же? – переспросил Арик. – Но мы даже за пределы солнечной системы пока толком не летаем.
– Ну, и они, наверное, тоже. – заметил Коля. – К нам его лаборатория переместилась случайно, в результате какой-то аварии.
Артур продолжил:
– Информацию про способности он воспринял без удивления. Говорит, что иногда приходится сталкиваться с необъяснимыми явлениями. Тот же перенос лаборатории в пояс астероидов он тоже никак не может объяснить, не должна была авария привести к такому результату. Так что мысленная связь для него необычна, но недоверия не вызывает.
– Логично, – сказала Кира. – Если с тобой уже случилось что-то невероятное, то и другие невероятности не так удивляют.
– Дальше. Он с пониманием отнёсся к нашей просьбе не раскрывать способности. Благодарит за попытку помочь с грибом. Но оборудования для синтеза живого организма по ДНК у него в лаборатории нет. Так что идея с грибной едой отпадает.
Кира вздохнула.
– Жаль. Но ожидаемо.
– А вот идею с космоботом он считает перспективной. По крайней мере, идей получше у него нет. А главное – он хочет рассказать нам технологию эффективного миниатюрного ионного двигателя, которая используется в их космических спутниках. Считает, что она может нам помочь в создании космобота. Саму технологию направит чуть позже – когда сформулирует, подготовит чертежи и подберёт понятные слова из общего словаря.
Коля сел на кровати. Миниатюрный ионный двигатель. Реальная технология чужой цивилизации. Которой она, пусть и в лице одного своего представителя, готова поделиться.
– Если сможем сделать миниатюрный двигатель, – сказал он, – то и весь космобот сможем сделать очень маленьким, а тогда его проще поднять с Земли на орбиту.
Глава 15
«Ласточка» шла на север, в сторону дома, а за окном горы постепенно превращались в холмы, а холмы – в ровную степь. Коля сидел у окна, прижавшись лбом к стеклу. Вся смена возвращалась из горного лагеря в Краснодар.
В принципе, можно было считать, что лагерь закончился ещё вчера вечером. Вчера они поужинали, ещё раз обсудили ответ котёнка – вяло, потому что всё важное уже обговорили раньше, – и решили, что следующим шагом нужно браться за ДНК гриба. Того самого гриба, который, если всё получится, станет живой системой управления космобота. Для этого Кира и Алиса должны будут выбрать гриб-прообраз, базу, с которого начнется построение новой ДНК с помощью способности Алисы и программы Арика и Артура. Решили – и отложили на потом. Слишком уставшие и переполненные эмоциями были после похода.
– Я больше не могу думать, – честно сказал тогда Артур, лёжа поперёк кровати и свесив ноги. – У меня в голове только лошадь и грибной суп.
– У тебя в голове всегда что-нибудь съедобное, – заметил Коля.
– Не всегда. Иногда там лошадь.
А ещё вожатые напомнили, что сумки и рюкзаки надо собрать с вечера – утром времени не будет, отъезд сразу после завтрака. И все, ворча, принялись заталкивать в рюкзаки кофты, штаны и грязные футболки.
А утром, вместо того чтобы повезти всех на вокзал, автобусы свернули к морю. Это был сюрприз, и сюрприз удачный. В салоне поднялся радостный гул, и через пятнадцать минут ребята выгрузились у ворот турбазы в посёлке Агой, сразу за которой начинался галечный пляж.
Их заселили в домики на полдня – для того, чтобы было где переодеться и оставить вещи, – и отпустили к морю до самого обеда.
На море Коля бывал много раз. Но одно дело – приехать на море специально, готовиться, предвкушать, и совсем другое – когда оно сваливается на тебя неожиданно, бонусом, которого ты вообще не ждал.
Артур, разумеется, забежал в воду первым, не дослушав ни одного предупреждения вожатых, – и первым же выскочил обратно с громким воплем:
– Холодная! Жуть!
– Июнь, – пожал плечами вожатый, стоявший по щиколотку в набегавшей волне. – Море ещё не прогрелось толком. Вот недели через три будет совсем тёплое, а к августу – как парное молоко. А сейчас, конечно, бодрит.
– А мне и так нормально, – тут же передумал Артур и снова полез в воду. Сидеть на берегу, когда рядом есть море, он категорически не мог. Через минуту он уже плескался, фыркал и кричал Саше, чтобы тот заходил скорее.
Они провели на пляже целых полдня. Тело привыкало к прохладной воде почти мгновенно – сначала холод обжигал кожу тысячей ледяных иголочек, потом отпускал, и море становилось упругим, гладким, а вылезать уже не хотелось. Кира учила Алису плавать на спине. Алиса спокойно ложилась на воду, раскинув руки, но стоило ей чуть расслабиться, как ноги начинали медленно тонуть, и она, не меняя выражения лица, просто вставала на дно и вздыхала. Кира терпеливо объясняла про центр тяжести и про то, что голову надо запрокидывать сильнее, но прогресс шёл медленно.
Потом они строили крепость из мокрой гальки с башнями и рвом. Артур, как главный строитель, тут же объявил себя комендантом гарнизона и потребовал, чтобы ров заполнили водой. Но ров был вырыт выше линии прибоя, и вода туда не доходила, а носить её в ладонях оказалось делом безнадёжным – вся уходила в песок быстрее, чем её успевали доносить.
Потом Арик нашёл под большим плоским камнем краба. Вся компания минут пятнадцать пыталась уговорить краба взять с руки кусочек булки. Арик осторожно подносил хлеб на ладони, Артур давал советы, Кира снимала на телефон, но краб смотрел на них недоверчиво и не брал. Даже когда Артур попытался изобразить крабий язык – что-то среднее между шипением и щелчками языком – краб только попытался спрятаться под другой камень.
Тогда Саша сел рядом на корточки, обхватил руками колени и уставился на краба своим особенным взглядом. Через полминуты краб медленно вылез из-под камня, аккуратно цапнул булку одной клешнёй и, пятясь, скрылся под валуном.
Арик уважительно присвистнул:
– Что ты ему сказал?
– Я не говорил, – тихо ответил Саша. – Я показал, что булка вкусная. И что это не ловушка.
Артур покосился на него с откровенной завистью:
– Мне бы так с лошадью тогда.
– Лошадь тебя и без слов поняла, – сказала Кира. – Вспомни, как вы с ней скакали.
– Это не то! – возмутился Артур. – Она вообще не так поняла!
Время на пляже текло с какой-то неправильной скоростью. Казалось, прошло полчаса – а уже звали на обед. Обед был ранний, потому что нужно было успеть на «Ласточку». А потом – снова автобус, вокзал в Туапсе, и вот они уже едут.
* * *
– Так, – вдруг сказал Арик, отрываясь от телефона и поворачиваясь к братьям. – Это, конечно, не моё дело. Но вы двое в курсе, что вы красные?
Коля потрогал переносицу. Нос отозвался лёгким жжением. И вообще, если приглядеться, плечи у него были не своего обычного цвета, а какого-то подозрительного розового оттенка.
– Это загар, – с достоинством сказал Артур, у которого нос пылал ещё ярче, а к нему добавлялись оба плеча и шея, отчётливо повторявшая линию футболки. – Красивый южный загар.
– Это не загар, это сигнал светофора, – не согласился Арик. – Если вас сейчас поставить на перекрёстке, машины будут останавливаться. А завтра кожа слезет, помяните моё слово. У меня так уже было.
– Зато море того стоило, – отмахнулся Артур. – Последний день. В последний день можно. Если бы я сидел под зонтиком, я бы потом всю жизнь жалел. По крайней мере до следующего лета.
Логика, как обычно у Артура, была железная и совершенно непробиваемая. Коля только вздохнул и снова прислонился к стеклу. Кожа на плечах слегка чесалась, но в целом брат был прав: жалеть о несостоявшемся куда обиднее, чем об обгоревшем носе. И вообще, нос – это всего лишь нос. Заживёт.
Веснушки, кстати, на солнце вылезли с удвоенной силой. Коля поймал своё отражение в темнеющем стекле – всю верхнюю половину лица, даже вокруг глаз, будто кто-то обрызгал коричневой краской из пульверизатора. Замечательно. Теперь до самой осени. Хотя… на фоне общего сгоревшего носа веснушки даже как-то терялись. Иногда в большой беде маленькая беда становится незаметной.
Он отвлёкся от своих мыслей на разговор девочек.
– Нам нужно выбрать гриб-прообраз, – говорила Кира, загибая пальцы. – Так, чтобы у него был разветвлённый мицелий, чтобы он занимал как можно меньше места, был устойчив к условиям космоса и не требовал много питания во время полёта.
– Дрожжи, – предложил Артур, который неожиданно проснулся и встрял в разговор. – Они маленькие и быстро растут. И пирожки с ними вкусные.
– Артур, дрожжи – это одноклеточные грибы, – терпеливо ответила Кира. – У них нет мицелия. А грибница – это сеть, именно она должна проводить сигналы. Одна клетка для нейросети не подойдёт.
– Ну тогда плесень, – не сдавался Артур. – Она как сеть.
– Плесень… – Алиса задумалась. – Есть виды плесени, которые растут в экстремальных условиях. Они используют меланин для поглощения радиации и превращения её в энергию, даже в Чернобыле на стенах реактора живут.
– Радиация, – оживился Коля. – Это как раз то, что нужно в космосе. Там радиация сильная.
– А может, взять какой-нибудь шляпочный гриб? – предложила Алиса. –У них бывает очень развитая грибница. Опёнок, например. Его мицелий – один из самых крупных организмов на Земле, может занимать несколько гектаров.
– У нас нет нескольких гектаров в космоботе, – не согласилась Кира. – Тогда вопрос в том, какой вид легче всего согласится жить в тесном тёмном ящике без еды, зато под космическим излучением. Лишайник, например, – это симбиоз гриба и водоросли. Водоросль фотосинтезирует, гриб её защищает. Они вместе могут жить практически на голых камнях. И некоторые лишайники прекрасно выживают в вакууме, это экспериментально доказано.
– Но лишайник – не совсем гриб, – сказала Алиса. – Это гриб плюс водоросль. Мы должны работать именно с грибной ДНК, а не с симбиозом. Хотя… – она задумалась. – Если убрать водоросль и заставить гриб использовать радиосинтез, может получиться.
– Слишком много «если», – резюмировал Арик. – Предлагаю пока не выбирать один вид, а составить список кандидатов. Потом Алиса проверит их через свою способность. И затем выберем окончательный вариант.
В итоге сошлись на том, что дома Кира и Алиса изучат литературу и составят список видов-кандидатов, а дальше подключат остальных.
Электричка уже подъезжала к Краснодару, когда Саша вдруг замер и закрыл глаза. Потом повернулся к Коле и негромко сказал:
– От котёнка пришло. Очень большое. С чертежами.
Коля кивнул и сосредоточился. Получил пакет информации от Саши, на ходу удивился его необычно большому размеру, и передал Артуру.
Артур нахмурился, что-то пробормотал, и Коля понял, что нейросеть-переводчик уже получила задание. Через несколько минут Артур поднял взгляд, глаза его горели азартом.
– Всё. Приняла. Будет переводить и раскладывать чертежи. Наверное, к ночи будет готово. Или к утру. Но я уже видел куски – там реально про двигатель. Схема, размеры, какие-то вычисления.
В 17:30 «Ласточка» мягко притормозила у перрона. Сразу стало шумно: все подхватывали рюкзаки, тянулись к полкам, окликали друг друга. Их встречала целая толпа – родители, дедушки, бабушки. Колю и Артура высматривала мама; увидев их, она ахнула, разглядев носы, но обниматься это не помешало. Кира помахала всем из-за чьих-то плеч, Алиса – коротко кивнула. Арика подхватил отец и сразу куда-то повёл – им ехать через полгорода. Саша уцепился за руку бабушки и пошёл, оглядываясь.