- -
- 100%
- +
Все разъехались. Лагерь кончился по-настоящему.
* * *
В понедельник смена продолжилась как ни в чём не бывало – в лабораторных корпусах университета. После моря, гор и грибного супа возвращаться к доскам и формулам было немного странно, как будто кто-то выключил кино на самом интересном месте и сказал: «А теперь решаем задачи».
Носы за ночь, как и предсказывал Арик, начали потихоньку шелушиться. Артур всё утро картинно страдал и просил называть его «змеёй, которая меняет кожу». Никто не соглашался, даже кот Рыжик.
На первой перемене, когда Коля и Саша вышли из аудитории в коридор, к ним подошёл Виктор Павлович и сразу перешёл к делу.
– Так. Берёте своих друзей – всех шестерых – и через пять минут ко мне на кафедру. Кабинет триста шесть. Третий этаж, в конце коридора.
И ушёл, не дожидаясь вопросов.
Коля и Саша переглянулись. Собрать остальных оказалось делом недолгим. Через пять минут все шестеро толпились у двери с табличкой «306». Коля постучал.
– Входите, входите, – раздалось изнутри.
Кабинет оказался небольшим, заставленным стеллажами с книгами и папками. У окна стоял массивный деревянный стол, на нём – монитор, несколько толстых тетрадей, кружка с недопитым чаем и модель какого-то механизма. Виктор Павлович сидел в кресле и, когда все шестеро вошли, жестом пригласил присесть на стулья, стоявшие вдоль стены. Места хватило всем, хотя и впритык.
– Ну что, все в сборе, – констатировал он и снял очки, протёр их платком. Без очков его лицо становилось немного мягче. – Разговор будет короткий, но важный. Готовы?
Шестеро дружно кивнули.
– Тогда начнём с хорошей новости, – Виктор Павлович медленно улыбнулся. – Ваш шаперон сработал. Перовскитовая плёнка выросла идеальной. Мы прогнали её через все тесты, какие у нас есть. Она прошла всё. Это лучшая солнечная батарея такого типа, которую я держал в руках. И не только я.
Он обвёл взглядом лица. Алиса чуть улыбнулась уголками губ. Кира выдохнула и сжала руки на коленях. Коля почувствовал, как внутри что-то разжалось, отпустило. Получилось, шаперон сработал.
– И это не просто красивая новость для статьи. Принято решение поставить эту батарею на группу спутников, которые запускают на орбиту через два месяца, – продолжил Виктор Павлович. – Все предварительные согласования уже получены. Это настоящий успех. Я вас поздравляю.
– Круто, – выдохнул Арик с совершенно серьёзным лицом.
Артур открыл рот, но Кира мягко положила руку ему на плечо, и он передумал кричать «ура». Вместо этого он просто заулыбался во весь рот.
– Теперь – вторая новость. – Виктор Павлович водрузил очки обратно на нос, и лицо его снова стало строгим. – Она сложнее.
Все подобрались.
– Биохимики – народ впечатлительный, – сказал он, глядя на Киру и Алису. – Они верят в невероятно везучую девочку и в случайный результат. А мы, математики и физики, народ другой. Мы везение умеем считать. У нас на это есть формулы. Поэтому я знаю, что таких случайностей не бывает.
Коля смотрел в пол. Вот оно, начинается.
– Лично мне ваши секреты неинтересны. – Твёрдо сказал преподаватель. – Серьёзно. Каждый имеет право на свои тайны, особенно в десять лет. Но. Есть и другие умные люди. Не в нашем университете, а в структурах повыше. Они заинтересуются таким удивительным открытием. И даже без чудесных грибных полянок, – тут он выразительно посмотрел на Сашу, – обратят внимание на такой замечательный шаперон. И у них появятся вопросы. А вот это уже плохая новость.
В кабинете повисла тишина.
– Поэтому мы делаем так, – Виктор Павлович подался вперёд, положив руки на стол. – Никаких везений и счастливых случайностей не было. Была работа. Долгая, кропотливая, скучная работа – месяцы, может, годы. Работали вы, работали ваши преподаватели здесь, в университете. Проверили множество гипотез, перебрали сотни вариантов, ставили эксперименты – и наконец получили результат. Результат после большого труда – это уже не чудо, а нормальный научный результат. Так это будет выглядеть в документах и статьях. Да, в этом случае придётся поделиться славой: авторами удивительного открытия будете не только вы шестеро, но ещё и сотрудники нашего университета. Кому-то это, может, обидно. Но зато появляется шанс, что никто не станет копать глубже. Будет красивая, понятная, скучная история успеха. А скучные истории никого не интересуют.
Он ещё раз обвёл всех взглядом.
– Возражения есть?
Ребята переглянулись.
– Нет возражений, – за всех ответил Коля. – Так даже лучше. Нам слава… ну, не очень-то и нужна.
– Мудро, – одобрил Виктор Павлович. – Тогда в ближайшие дни наши сотрудники подготовят документы. Соберём ваших родителей – вам же всем ещё нет четырнадцати?
– Всем, – подтвердила Кира.
– Значит, подписывать будут они, от вашего имени. А потом… – он развёл руками, и в голосе мелькнула ирония. – Потом готовьтесь к славе. Интервью, фотографии, «юные гении Кубани». Только в меру. Без подробностей.
– И наконец, – Виктор Павлович чуть улыбнулся, – снова хорошая новость. Может быть, лучшая из всех.
Он отодвинул бумаги в сторону и облокотился на стол.
– Ваши солнечные батареи сэкономили больше сотни килограммов веса на тех спутниках, что полетят через два месяца. В космосе каждый грамм на счету, а тут – сотня. За это вашей команде дают право отправить на той же ракете собственный покеткуб. Если, конечно, успеете подготовить его за месяц. Знаете, что это такое?
Коля увидел, как на лицах Арика, Киры, Алисы, Артура и Саши возникло одно и то же выражение: лёгкое недоумение, смешанное с попыткой быстро понять новое слово. Только он, Коля, читал о покеткубах раньше, когда увлёкся темой спутников. Он быстро прикрыл глаза, на долю секунды сосредоточился – и передал мысленный образ всем разом: маленький металлический кубик пять на пять на пять сантиметров, с крохотными солнечными панелями на гранях и торчащей антенной-проволочкой. Учебный спутник. Стандартный университетский модуль. Внутри – место для одного небольшого эксперимента.
По лицам ребят скользнула тень понимания.
– Знаем, – ответил за всех Арик. – Маленький спутник. Для учёбы или экспериментов.
Виктор Павлович выразительно хмыкнул и побарабанил пальцами по столу.
– Ну да, знаете. Хотя я готов поклясться, что пять минут назад не знали. Интересная у вас команда. Очень интересная. Ну да ладно.
Алиса спокойно перевела тему – она это умела, как никто другой:
– А можно мы с этим покеткубом отправим экспериментальный гриб? Чтобы проверить, как он поведёт себя в условиях космоса. Радиация, вакуум, перепады температур. Мы как раз выбираем подходящий вид.
– Гриб, – повторил он. – С покеткубом можете отправлять что угодно. Любой разумный эксперимент. Это, в общем-то, и есть смысл таких аппаратов – проверять идеи. – Он чуть прищурился. – Только вот что. Очень вас прошу: какое-то время – без революционных открытий. Дайте миру отдохнуть от чудесных шаперонов. Один на сезон – более чем достаточно.
– Постараемся, – серьёзно пообещала Алиса, и только Коля знал, чего ей стоило сказать это с честным лицом.
– А можно вашей лабораторией воспользоваться, чтобы покеткуб собрать? – спросил Коля. – Новые солнечные батареи на него поставить, и вообще, там начинку делать, корпус…
– Конечно. Без лаборатории вы в месяц вряд ли уложитесь, да и с лабораторией это будет не просто. Покеткуб – штука маленькая, но возни с ним много. Каждую систему надо собрать, проверить, испытать. – Он посмотрел на них почти с сочувствием. – Вы пока даже не представляете, во что ввязываетесь. Это вам не контрольная по физике. Это настоящая инженерия, со всеми её радостями. Что-то будет не работать, что-то сгорит, что-то развалится в самый неподходящий момент. И всё придётся переделывать.
– Мы справимся, – сказал Артур с подоконника.
– Посмотрим, – не стал спорить Виктор Павлович. Он встал из-за стола, давая понять, что разговор окончен. – А теперь пойдёмте на следующую пару. Перемена почти закончилась.
За дверью кабинета все шестеро на секунду замерли, переглядываясь. У всех на лицах расползались счастливые улыбки. Артур уже открыл рот, чтобы что-то закричать, но Саша вовремя пихнул его локтем в бок, и Артур издал только приглушённое «ы-ы-ы!» – что, впрочем, тоже выражало восторг.
До конца перемены оставалось полторы минуты, и они побежали по аудиториям.
Покеткуб. Ракета. Живой гриб. Новый двигатель от котёнка. И всё надо успеть за месяц, – подумал Коля, запрыгивая на своё место у окна.
Глава 16
Последняя пара закончилась в четвертом часу, и коридор лабораторного корпуса сразу наполнился топотом и гулом. Ребята не сговариваясь собрались в главном холле у входа, и Кира сразу перешла к делу:
– Все посмотрели перевод сообщения от котёнка?
– Я читал, – сказал Коля.
– И я, – кивнул Саша, – но там… очень много всего.
– Я несколько раз перечитывал, – признался Артур и почему-то засиял. Наверное, от гордости, что его нейросеть справилась с таким объёмом. – Вы видели? Она даже из картинок трёхмерную анимацию сделала!
– Я видела, – тихо ответила Алиса. – Красивая штука. Но совершенно непонятная.
– Тогда давайте на Солнечный остров, – предложила Кира. – Там же не только анимация, но и расчёты, модели... В одиночку разбираться можно очень долго. Лучше обсудить вместе.
Возражений не последовало. На улице летняя послеобеденная жара плавила асфальт, призывая всех искать хоть какую-нибудь тень. К радости страдающего от жары Артура, трамвай подошёл всего через несколько минут.
Внутри было прохладно и тихо, пассажиров почти не было. Коля сразу почувствовал, как ветерок из кондиционера обдувает лицо и руки. Хорошо. После целого дня занятий и уличной жары – совсем хорошо.
– Так вот, – продолжила мысль Алиса. – Трехмерная анимация получилась красивая, согласна. Но мне эта модель напоминает что-то вроде морского ежа. Или камень, обросший бархатным мхом. При увеличении видно, что это иголки, очень тонкие и острые. И их тысячи или миллионы. Но на двигатель эта штука совсем не похожа. Откуда там столб пламени будет вырываться?
– Столб пламени – это химический двигатель, – объяснил Коля. – Там горит топливо, горячие газы вылетают из сопла, и ракета летит в другую сторону. Мощно, но топлива надо много. Это будет в ракете-носителе, которая поднимет наш покеткуб с поверхности Земли на орбиту. А космобот использует другой двигатель – ионный. В нём нет горения, вместо этого частицы вещества – ионы – разгоняются электромагнитным полем и с очень высокой скоростью выбрасываются наружу. Ионный поток летит в одну сторону – а космобот в другую.
– Это мы всё знаем, – перебил Арик. – Мы же это ещё на прошлой неделе обсуждали. Но этот ёжик не похож на картинки обычных ионных двигателей, он совсем другой.
Трамвай остановился на очередной остановке. Речевой информатор привычно произнёс: «Для выхода поднесите руку к зелёной кнопке на двери». Женщина с большой клетчатой сумкой встрепенулась, подошла к дверям и замерла в растерянности. Двери не открывались.
Артур вскочил, протиснулся мимо неё и нажал кнопку. Двери разъехались.
– Летний режим, – пояснил он с видом знатока. – Чтобы холодный воздух не вытекал.
Женщина поблагодарила и вышла. Артур вернулся на место с видом человека, только что спасшего мир.
– Мне кажется, ты ждал возможности это сделать, – сказал Арик.
– Немного, – честно признался Артур.
– Обычный ионный двигатель, – продолжил Коля, – слишком большой. Даже самый маленький, какой можно найти, в наш покеткуб не влезет. А то, что прислал котёнок, размером меньше сантиметра. И весит меньше грамма. Каждая иголка на этой модели – это маленький излучатель ионов. Остриё толщиной в несколько нанометров. С одной иголки идёт крошечная струя ионов. А весь ёжик целиком…
– Это мощный поток из множества струй! – Артур аж подпрыгнул на сиденье. – Я понял!
– Как душевая лейка, – тихо сказал Саша, и все повернулись к нему. – Когда вода течёт через много маленьких дырочек. По отдельности каждая струйка слабая, а вместе – нормальный душ.
– Точно, – кивнул Коля. Он даже немного позавидовал тому, как точно Саша подобрал аналогию. Простая, ясная, сразу всё на места расставляет. – А теперь посмотрите внимательно на основания иголок. Если увеличить картинку, там видно…
– Миниатюрные соты, – сказала Кира и раскрыла блокнот. На странице был аккуратный рисунок: иголки, под ними – переплетение линий, похожих на пчелиные соты, а в них – лабиринт из крохотных каналов с ответвлениями. – Я тоже заметила.
– Это система управления. Она позволяет включать иголки не все сразу, а в определённом порядке. Сначала одна, потом соседняя, потом дальняя, потом снова первая – но всё происходит очень быстро. Называется «динамическое управление разрядом».
– Это как огоньки на новогодней гирлянде! – воскликнул Артур и тут же осёкся под взглядом пожилой женщины, которая вошла на предыдущей остановке и теперь сидела через проход.
– Ну да, – согласился Коля. – И за счёт этого правильного порядка получается плотный поток ионов. Очень мощный для такого размера. А ещё можно менять направление движения: если включить больше иголок с левой стороны, двигатель поворачивает направо. И наоборот. То есть он сам может рулить.
– Получается, – медленно проговорила Алиса, глядя куда-то поверх Колиного плеча, словно рисуя в воздухе воображаемую картину, – в космосе будет летать такой маленький ёжик… или кусочек мха… дышать огоньками в разные стороны из своих иголок и за счёт этого двигаться. Красиво.
– Очень красиво, – подтвердила Кира.
Информатор напомнил: «Остановка „Парк Солнечный остров“. Для выхода поднесите руку к зелёной кнопке на двери».
Артур первым подскочил к двери и с размаху шлёпнул по кнопке. Двери открылись. В салон ворвался горячий воздух, пахнущий водой.
– Нам выходить! – скомандовал он и выскочил на остановку, не дожидаясь остальных.
Ребята перешли через мост на остров и направились к «своей» скамейке под старым раскидистым клёном. Той скамейке, рядом с которой два месяца назад произошла первая встреча Арика и Алисы с Колей, Кирой, Артуром и Сашей. Встреча, после которой они перестали быть врагами и объединились против общей беды. Скамейка была удачно скрыта кустами от случайных прохожих, но небольшой ветерок приносил сюда водяную пыль от фонтанов и влажный запах озера.
Кира открыла блокнот.
– Итак. Маленький ёжик, много иголок, динамическое управление, сам рулит. Теперь вопрос. Как эти иголки определяют, в каком порядке включаться?
– У котёнка для этого используется специальный электронный процессор, – ответил Коля. – Он посылает сигналы на каждую иголку по очереди, в нужном порядке. Но нам такое решение не подходит. Любой процессор, который мы можем достать, быстро испортится от космического излучения. А ещё мы вообще-то собирались делать систему управления на грибной нейросети, так ведь? Поэтому вопрос: справится ли она с такой задачей? С управлением таким количеством иголок?
– Если смог процессор, то нейросеть тем более справится, – уверенно заявил Артур.
– Артур, не спеши, – осадил его Арик. – Скорее всего ты прав. Но сначала надо подробно разобрать алгоритм из материалов котёнка. Если там не будет ничего необычного, то да, нейросеть должна справиться. Пока давайте считать, что получится.
– Договорились, – кивнул Коля. – Но тогда сразу следующий вопрос. Как вообще сделать такую конструкцию из ровно уложенных миниатюрных иголок? Они ведь очень маленькие, размер острия всего несколько нанометров! И как соединить каждую из них со своим кончиком грибницы, которая будет ими управлять? Даже университетский 3D-принтер, который умеет печатать металлом, не сможет напечатать так мелко. И уж точно не сможет привязать к ним гифы грибницы.
Все замолчали. Слышно было, как недалеко журчит вода в текущем по кругу озере. С аттракционов доносились крики детей. В кроне платана пискнула какая-то птица и тут же умолкла.
Артур крутил в руках травинку, сорванную пять минут назад. Потом он вдруг замер, поднял голову и посмотрел на друзей.
– А помните, – медленно проговорил он, боясь спугнуть пришедшую мысль, – первую неделю занятий? Когда Алиса ещё с дихотомией экспериментировала? И получилась металлизированная бактерия. Которая собирала частицы металла из окружающего воздуха. А можно сделать то же самое с кончиками гифов? Чтобы каждый тонкий кончик грибницы сам себе нарастил металлическое остриё?
Кира медленно кивнула, что-то прикидывая.
– Если заставить кончики гифов вырабатывать белок, который захватывает ионы металла из окружающей среды и осаждает их на поверхности... Да, так можно. В природе так делают некоторые бактерии и водоросли, механизм известный.
– И тогда, – подхватила Алиса, – сразу решаются две проблемы. И иголки напечатались сами – их гриб вырастил. И они сразу прикреплены к гифам, потому что выросли прямо на них!
Коля широко улыбнулся.
– Артур! Ты вообще понимаешь, что ты только что сделал?
Артур захлопал глазами.
– А что я сделал?
– Ты применил ТРИЗ! Получился идеальный результат: цель достигается без дополнительного устройства. Устройством является сам гриб. Он и делает иголки-излучатели двигателя, и прикрепляет их к проводам-гифам, и сам является процессором-нейросетью. Один объект решает три проблемы разом!
Артур расплылся в такой счастливой улыбке, что даже его обгоревший и шелушащийся нос, казалось, засиял.
– Я понял ТРИЗ! – провозгласил он, подняв указательный палец к небу. – Теперь я буду решать любые проблемы с её помощью!
– Ну-ну, – беззлобно хмыкнул Арик. – Не зазнавайся. ТРИЗ понять несложно. А вот применять его каждый раз, когда нужно, сложнее.
– Слушайте, – вдруг поднял голову Саша. – А грибница – она же живая. Мы через неё будем пропускать ионы. Чужие частицы. Это ей не навредит?
– Навредит, – сказала Алиса, переглянувшись с Кирой. – Ионная бомбардировка вредит органике. Гифы будут постепенно разрушаться.
– Ну вот тебе и проблема, – Коля посмотрел на Артура и развёл руками. – Вперёд, покажи как работает ТРИЗ.
– Эмммм… Ладно. – Артур нахмурился, отчего стал похож на маленького сердитого воробья. Он заходил туда-сюда по траве перед скамейкой. Пять шагов в одну сторону. Пять в другую.
– А из чего вообще могут быть ионы? Ну то есть – это обязательно что-то вредное для гриба? Или может быть какая-то жидкость, которую гриб сам и делает? Тогда ему же не будет вредно от своего.
Коля хмыкнул.
– Ну... в принципе для ионного двигателя подходят многие жидкие соли. В том числе органические. – Он перевёл взгляд на Киру и Алису. – Но вот может ли гриб сам их синтезировать?
Кира задумалась. Её карандаш завис над блокнотом.
– Вообще-то… многие клетки умеют накапливать соли. У растений есть вакуоли – такие пузырьки внутри клеток, заполненные раствором.
– И грибы тоже умеют, – добавила Алиса. – Грибы накапливают соли в вакуолях. А если подобрать правильную ДНК, можно заставить их синтезировать специальную жидкость. Жидкую соль, которая при подаче напряжения распадается на ионы.
– Органические ионные жидкости, – сказала Кира и записала это в блокнот. – Итак, они действительно существуют, жидкие при комнатной температуре. И если их синтезирует сам гриб…
– …то они не будут ему вредить! – заорал Артур. – Потому что он их сам сделал! Они свои!
Коля откинулся на спинку скамейки и шумно выдохнул. Картинка в голове стала чёткой.
– И тогда эта жидкость – давайте назовём её, скажем, ионолит – сможет самотёком течь между иголками и оказываться на остриях. Гриб её сам производит и сам подаёт к остриям по капиллярному принципу. Артур, ты реально понял ТРИЗ!
Артур ничего не ответил – он просто стоял и сиял. Тем временем Кира рисовала. Карандаш её летал по бумаге, и на странице один за другим появлялись эскизы: вертикальные нити гифов, заканчивающиеся металлическими остриями; горизонтальные переплетения, образующие что-то вроде сети; крохотные пузырьки-вакуоли с пометкой «ионолит».
– Смотрите, – сказала она. – Вот как это выглядит в разрезе. Одни гифы идут строго вертикально – это эмиттеры, у них на конце металлическая иголка. Другие гифы идут горизонтально, связывают эмиттеры между собой, образуют нейросеть. Но как гриб поймёт, что одна часть должна расти так, а другая иначе? Это же не разные организмы, это одна и та же грибница. Её клетки одинаковые. Как заставить их вести себя по-разному?
– Хороший вопрос, – признала Алиса. Она взяла у Киры блокнот и вгляделась в рисунок. – Клетки становятся разными из-за внешних условий. Свет, химические вещества, температура, влажность. Корни растений растут вниз по гравитации, а побеги – вверх, к свету. Некоторые бактерии реагируют на магнитное поле. Грибы могут расти в сторону питательных веществ или, наоборот, избегать опасной среды.
– Значит, – медленно проговорил Саша, – можно использовать внешние условия? Чтобы одна часть грибницы думала, что она должна расти так, а другая – что иначе.
– А как это устроить? – спросил Арик. – Они же все вместе, значит и условия у них одинаковые.
– Смотрите. Гриб растёт в ванночке с питательным раствором. Пока гиф находится в растворе, ему хорошо. Он растёт горизонтально, переплетается с другими гифами, формирует нейросеть. Это нижний слой.
Он остановился, обдумывая следующий шаг.
– Как только кончик гифа вылезает из раствора вверх – там уже нет питания. Гриб переключается: начинает тянуться по гравитации вертикально вверх. Это средний слой, стебли-эмиттеры. А над поверхностью раствора сделаем тонкий луч света. Вылез кончик гифа на свет – остановился. Выпустил белок для захвата металла, нарастил на себе металлическое остриё. И остался на этой высоте.
– И тогда все иголки окажутся на одинаковой высоте, – прошептал Коля. – И будут строго вертикальными, без всяких шаблонов. Они сами себя выровняют.
Кира дорисовывала схему, пока он говорил.
– Раствор – горизонтальный рост, – повторила она вслух. – Граница раствора – переход к вертикальному. Свет – металлизация и остановка. Три сигнала, три режима.
– Это называется тропизмы, – сказала Алиса. – Реакция на направленные стимулы. В природе всё это есть, просто в разных организмах по отдельности. А нам нужно собрать всё вместе.
– Саня, – сказал Артур восторженно и немного обиженно одновременно, – ты только что написал программу для роста нашего гриба. Просто словами, без кода. Ты программист живых объектов! Это должен был быть я!!
– Артур, – одёрнул его Арик. – Ты сегодня ТРИЗ понял. И придумал эффективный двигатель-гриб. Не жадничай.
– Ага, – буркнул Артур, надувшись, но через секунду уже улыбался. – Ладно. Мы с тобой ещё нейросеть будем программировать. Я тогда отыграюсь.
Кира дописывала. Карандаш в её руке так и мелькал. Страницы блокнота заполнялись ровными строчками, стрелками и схематичными рисунками. Наконец она подняла глаза и зачитала вслух:
– Итак, требования к нашему грибу-двигателю. Первое: очень тонкие гифы грибницы, чтобы остриё иголок получалось нанометровой толщины. Второе: реакция на питательный раствор – пока гиф в нём, растёт горизонтально и формирует нейросеть. Третье: реакция на гравитацию – если гиф вышел из раствора, тянется вертикально вверх. Четвёртое: реакция на свет – как только верхушка гифа попадает в луч, она останавливается и начинает металлизацию. Пятое: выделение специального белка, который захватывает ионы металла из раствора и осаждает их на кончике гифа, формируя остриё. Шестое: вакуоли с жидкостью-ионолитом и система каналов для её подачи к иголкам.
– Ничего себе списочек, – присвистнул Арик.
– Получится? – спросил Коля.
Алиса и Кира снова переглянулись. На этот раз молчание длилось дольше. Потом Алиса вздохнула и поправила растрепавшийся хвост.
– Нужно начать с выбора базы. Какой гриб взять за основу, чтобы менять его ДНК. У него должны быть от природы тонкие гифы. И способность к быстрому росту. И устойчивость к экстремальным условиям.
– Плесень? – предложила Алиса.
– Да, – кивнула Кира. – Плесень подходит. У многих видов плесени гифы тоньше, чем у шляпочных грибов. Растут быстро. Выживают в самых неожиданных местах. И ДНК у некоторых видов уже расшифрована. Завтра на занятиях перепишем расшифрованные ДНК и передадим Арику и Артуру для программы.
– А затем программа будет искать мутации, – подхватил Арик. – Как тогда с шапероном. Только теперь нам надо менять не один белок, а несколько. Те, что отвечают за рост, за реакцию на свет, за металлизацию, за синтез ионолита…
– И за вакуоли, – добавила Кира, заглянув в блокнот. – И за каналы подачи. Ох. Как много всего.
– Ничего, – сказал Коля и вдруг понял, что говорит это не просто чтобы успокоить. Он действительно верил. – Неделя на это точно есть. Если за неделю получится найти ДНК, то останется время и вырастить гриб, и запрограммировать его. А пока будем подключать солнечные батареи и разбираться с покеткубом.