- -
- 100%
- +
Она отталкивает его, ударяет по плечам и по лицу.
- Отпусти меня! Сейчас! Не будет ничего! Ничего! Ты чудовище!
До последней фразы все ее слова не имели совершенно никакого значения. Лэд разозлился. Первый интерес вместе с любопытством и очарованием стремительно сошел на нет, оставив вот это - злость от ее пренебрежительного тона.
- Что изменилось на этот раз?! Я и ты остались прежними!..
- Я пошутила!
- Пошутила? Тогда или сейчас?
Лэд придвинул еще ближе, не давая лягнуть себя, прижал ее бедра к своим, встав прямо между ее ног. Дайра забилась еще сильнее.
- Мне нечего сказать тебе! Я не хочу! Не надо!!!
Он завел обе ее руки за спину, наклонился к ее лицу и замер. Он был чудовищем не только на словах. Лэд вновь не снял маску-образ, чтобы не выделяться из тени в коридоре, а глаза Дайры в свете уходящего дня превратились в темные зеркала и показали его истинный облик.
- Что ты делала в моем боксе? - Он кашлянул, запоздало снимая образ и принимая человеческий вид.
Она не отвечала. Теперь Дайра могла молчать сколько угодно, и он бы понял это, но она заговорила:
- Я ошиблась адресом.
- В самом деле?
- Представь себе! Ты не единственный мужчина в этом городе! Я шла на свидание!
Он не видит, чтобы она лгала ему, но он знает, что она вновь делает это. Ей незачем было скрываться или убирать бокс после себя, если все было так, как она говорит!
- С тем, что я не единственный мужчина в твоем городе, мы разобрались еще в прошлый раз.
Щеку обожгло. Дайра смотрела на него с ненавистью. Ее грудь тяжело вздымалась.
- Это твоя проблема, что ты там придумал себе!
Это было хуже, чем пощечина.
- Придумал? Придумал?! Ты слышишь себя?! Кто на самом деле поддается фантазиям?!
- Да! Я притворилась, но, чтобы защитить себя. Я просила отпустить меня с самого начала, но ты заладил «Я уже перевел деньги» и «О боже, как ты хороша!» Ты мог оказаться агрессивным психопатом!..
Он отпустил ее, отошел подальше, оглядывая комнату. Это было нелогично. Это шло в противовес эмоциям. Ее слова вывели его из себя. Ему не нравилось, когда переворачивают с ног на голову. Он тоже мог играть в эти игры, но не делал этого. Лэд не знает, что произошло, но что-то неприятно царапнуло внутри.
- Для той, кто утверждает, что она не жрица любви, ты подозрительно много знаешь об этой профессии.
Она фыркнула позади него, зашуршала одеждой.
- Предпочитаю знать, чем быть избитой, покалеченной и изнасилованной.
Лэд покосился в ее сторону. Она переодевается, не стесняясь его и не смущаясь, натягивает брюки, прыгает сначала в одном ботинке, а потом уже в двух, оправляя их языки, принимается за майку, но вовремя останавливается, как-то очень остро взглянув в его сторону.
- Отвернись!
- Я уже видел все.
Это оказалось забавным и развеяло только-только начавшееся отвратительное настроение.
- Я тоже видела, но я же не прошу тебя снять штаны.
Лэденг отвернулся, качнув подбородком, понял, что улыбается. Эта женщина привлекает его, и он пока не может понять почему. Дело совершенно не в сексе. Этого добра у него предостаточно.
- Так что ты делала у меня дома?
- Я же сказала тебе, что ошиблась адресом. Решила показать в визор грудь, но не удержала равновесие, когда ты открыл дверь, и я оказалась внутри.
В воздухе разливаются совершенно женские запахи - пахнет персиковым и чайным деревом, жгучим перцем и черным тмином, дезодорантом и какими-то отдушками. Лэд оборачивается, глядя на то, как она стоит, наклонившись, запустив пальцы в волосы, и трясет ими.
- Твое самообладание не в пример лучше, чем у твоего дружка. Она сдал тебя, не прошло и получаса.
- Не всем быть идеальными чудовищами. - Она выпрямляется и, не глядя на него, оправляет прическу фурии. - Кто-то сделан из плоти и крови.
Она вновь показывает ему на дверь.
- В этот раз придется выйти. Пора на работу, и мне ни в коем случае нельзя опаздывать.
Кажется, что у него дикий вид. Он чувствует это. Дайра хмыкает, но кивает и продолжает ждать его у выхода. Она это серьезно, ждет, что сможет уйти вот так просто?
- Вообще-то я пришел, чтобы задать тебе несколько вопросов, задержать и отправить за решетку.
Дайра перекидывает сумку через плечо и ждет его у двери.
- Сначала работа, а потом задержание и все остальное. Серьезно, Лэд. Если ты еще не арестовал меня, значит, ты не можешь сделать этого, или не хочешь, или ждешь чего-то. Вопросы ты можешь задать мне и по дороге. Я не шучу. Мне важна эта работа. Я не могу опоздать и подвести, как минимум одного, как максимум несколько сотен людей.
Он заинтригован и хочет знать, чем она занимается, кроме того, что убирает в боксах и спит с их хозяевами.
- Кем же ты работаешь? - Он не может не съязвить, но на самом деле заинтригован. Кем она работает? Проститутке можно и опоздать, а почему ей нет? - Ты убираешь стадионы после матчей?
Дайра бежит по коридору, в сторону одного из выходов, оборачивается к нему, хмурясь, а потом улыбаясь.
- Почти. Поторопись, чудовище! Такси вечно ждать не станет.
Глава 9
Глава 9
- Здесь ты работаешь?
Дайра приподнимает бровь в ответ на его сначала пораженное, а потом брезгливое выражение лица.
- О да!
Она хмыкает, думая про себя, что логику мужчин ей никогда и ни за что не понять. Как пользоваться девочками и вертеть их на всех концах - это норм и судьба у них такая, нелегкая. Как журналы просматривать, исходя слюной на визор, тоже нормально. Но вот если девушка танцует и, не дай Боги, полуобнаженная - она б**** и фу такой быть.
- Лучше быть девочкой из эскорт-агентства?! Как, кстати, оно называется?..
Лэд не отвечает, задумавшись. Он, если честно, и сам не помнит названия. Что-то с цветком, как он и говорил: прекрасное и грязное рядом.
- Это разве не тоже самое?
Она берется за ручку лайна, собираясь, если понадобится, выпрыгнуть. Зря она согласилась на его лайн. Он бы не стал разговаривать при таксисте, но сегодня все наперекосяк и упирается во время. Еще пару минут и она опоздает.
- Ты хочешь, чтобы я ушла? Или это какая-то изощренная месть? Давай не будем общаться. Я согласна. Была. С самого начала.
- Это ты хочешь уйти, - замечает Лэд, зависая напротив круглосуточного клуба «Бэатрикс». - Мне нужно, чтобы ты вернула то, что взяла у меня.
Сердце Дайры на мгновение замирает и падает в пустоту, чтобы возродится вновь, словно феникс. Дайра крутит пряжку сумки, кривя губами. Аштар знает, что она взяла что-то, но даже не подозревает, что конкретно.
- Только в этом случае я смогу сделать для тебя хоть что.
Дайра смотрит на него непонимающе и осознает, что вот тут-то он не лукавит. Все может плохо закончиться. Понять бы только, что это за неизвестный фактор, благодаря которому она еще на свободе. Ей нужно придумать, как избавиться от него, потому что, как не крути, ситуацию с кражей представить как нечто само-собой разумеющееся не получается.
- Твоя легенда со свиданием летит в тартарары, потому что я знаю, что ты воспользовалась афродизиаком. Где ты достала его? Что пообещал тебе продавец?
Дайра тянется к нему, а на самом деле к панели, отодвигая прямоугольник блокировки дверей и замков ремней безопасности. Лэд следит за каждым ее неторопливым жестом, за мягкими и исполненными чувственности движениями. Жесткие ленты соскальзывают с ее плеча. Дайра оказывается прямо перед ним, упираясь в колено ладонью. Ее так много сейчас. Его укутывает ее аромат и тепло, эта внезапная близость захватывает.
- Я не понимаю, чем тебя так не устраивает версия со свиданием? Я могу пользоваться всем, чем захочу - вызывающим комбинезоном, отсутствием белья, стимуляторами.
Она наклоняется к его лицу, какое-то время рассматривает ключицы, а потом поднимает на него глаза. Светлые с расширившимися зрачками. Лед придвигает ее к себе за бедра. Еще немного и ее колено упрется ему пах, и она поймет... Что-то она обязательно поймет, например, что все еще волнует его, а вот ему очень бы хотелось пройти это «испытание этой женщиной» достойно - выдержать, устоять, не поддаться, освободиться и уйти.
- Потому что я бы почувствовал эту дрянь еще в самом начале, - отвечает он просто, разглядывая ее.
Девушка занимается тем же самым.
- Ваши женщины пользуются афродизиаками? Они такие страшные?
Она приподнимается, усаживаясь на его бедре, позволяя его ладоням соскользнуть себе на ягодицы. Теперь он видит, что она делает это не просто так. Поэтому Лэд тоже гладит ее, пользуясь ее доброй волей и хорошим настроением.
- Гордые.
Не такие, как землянки. Этого хватит, чтобы обрисовать все. Аштар родились свободными, путешественниками и воинами. Они берут от этого мира самое лучшее, покоряют планеты нелюдей, несут знания и освобождение. Жители других миров зовут их женщин богинями и поклоняются их красоте, знаниям, мудрости. Нет среди них той, что пойдет замуж или согласится лечь с мужчиной, если она уверена, что это не любовь; нет той, что подчинится тебе, если сама не хочет этого.
- Это не мешает им быть страшными. - Дайра качает головой и, улыбаясь, выдает следующее: - Либо они считают таковыми вас.
Лэд улыбается. Она смеется над ним и зовет чудовищем. Но он знает о том, какое впечатление производит на жительниц Терры без джаилда. Что-то происходит, и слабый пол этой планеты начинает вести себя, как яркие игрушки из магазинов дешевых товаров. Ярко, броско и не натурально.
- «Волосы Вероники» используются в храмах любви.
Ее глаза вспыхивают, она останавливается в нескольких миллиметрах от его лица.
- Тогда что вы делаете у нас? Ты что забыл в наших притонах?
Хорошо, что она исправилась. Лэд не любит обобщения. Они такие же, как все остальные во Вселенной. Они разные, при некоторых выдающихся особенностях.
- «Веронику» используют в самых запущенных случаях, со стариками. Как говорят у вас? Седина в бороду, бес в ребро? У нас тоже такое бывает, но зовется несколько иначе.
Она все-таки коснулась его губ, мягко, нежно, мимолетно, затем только отпрянула, тщетно пытаясь сдержать улыбку, и захохотала, запрокидывая голову, блестя белоснежными резцами зубами, качая головой и смахивая все набегающие и набегающие слезы.
- Лэд, мне пора. Правда! У меня нет ничего! Ты ведь видел мой дом и узнал бы свою вещь.
Дайра целует его в щеку, быстро отстраняясь. Не получится у нее быть роковой соблазнительницей и хохотать при этом.
- Это правда было случайностью, а ты оказался так интересен, нескучен и очень настойчив.
Она выскальзывает из его объятий, а затем из лайна, оказываясь на яркой мостовой, на некотором отдалении от забитого людьми входа. Лэд провожает ее взглядом, ощущая себя как-то очень странно. Обескураженно. Все шло в совершенном в ином направлении. Он знал, что или оттолкнет ее, сдержавшись, или возьмет прямо здесь и больше не вернется. Это должен был быть тот самый момент, когда бы он разрешил незавершенность, а он улыбается вместе с ней.
- Ты не подскажешь, сколько лет тебе?
Она вернулась, заглянула в салон лайна и ждала ответа, ее виски и щеки были мокрыми от слез. Лэд знал, к чему она клонит, а также знал, сколько лет настоящим древним аштар - вот уж кто реально столпы Вселенной.
- Сто девяносто...
Он не договорил, как Дайра, вновь отпрянув, захохотала, звонко, с этими своими глазами, полными слез, бликов и веселья.
- Ты меня прости... - Она кашлянула, ее голос срывался, как ночью, у той стены, но тогда она не смеялась, а задыхалась от удовольствия. - Но моя легенда верна, а твоя теория пока прихрамывает.
Послав ему воздушный поцелуй, вновь привлекший внимание к ее рукам, она хлопнула дверью и унеслась прочь.
- Кошмар, - проговорил Лэд, а на самом деле ругнулся, вспомнив имя давнего врага, почти истребленного Аштом народа. Что он рассказал ей о стариках, а об остальном взял и умолчал? Лэд рассмеялся.
***
Я ждала, что он не последует за мной. Оглянулась, увидела его темную фигуру, быстро вычленила его из разношерстной толпы - аштар превосходил в росте кого-либо другого, махнула на этой рукой. Я знала, что охрана пропустит его, но меня заботило другое. Много-много мыслей роились в моей голове и ни одной пасмурной. Что бы ни произошло в ближайшем будущем, ничего плохого оно мне не сулит. Как же я ошибалась.
- Давай же, Стикс! - шепчу я себе, настраиваясь на то, что произойдет через пару секунд. - Каких-то гребанных шесть часов, и ты будешь свободна.
Я стою на светящемся круге мини-илла.
Три. Два. Один.
Резкий спуск. Стеклянные блики. Разноцветный дым рассеивается. Ноги упираются в колонну с небольшим углублением посередине.
Дым пахнет нагретой плесенью, и не спрашивайте, откуда я знаю, как пахнет плесень! Прыжок заставляет желудок подпрыгнуть к самому горлу и облить его желудочным соком. Я вспоминаю, что так и не позавтракала, благодаря своему новому знакомому.
Девятьсот лет! Ну надо же!
Я улыбаюсь, когда вскидываю руки, тем самым приветствуя публику, выкручиваю их, изображая не то ветви дерева, не то прибабахнутую нимфу. Я веду одной рукой в зал, встречаюсь взглядом с людьми внизу и тут же отвожу его, переключаясь с одного лица на другое.
- Этот день настал! - повторяю я по слогам слова персональной заставки. - Вот и я!
Я навожу пальчик, то на одного, то на другого, конечно же, имея в виду каждого, на ком остановила свой выбор.
- Ты! Ты! Ты! - Мне нравится этот преобразователь голоса и музыка от Пэппэ. - Ждали меня? DJ Пэппэ! - Я указываю в сторону яркой стойки. - И я, всегда ваша Даяна!
Мой голос тонет в музыке, но я продолжаю свое действо. Трек начинает набирать темп. Если сначала я нехотя двигала бедрами, то сейчас уже и не помню об этом нежелании. Тело движется как-то само, подхватывая новую мелодию и пропуская ее через себя.
- Да! Да! Давай же!
Я подхватываю ритм, с удовольствием отдаваясь любимому занятию. Сегодня за пультом Пэппэ. Он похож на фантастического дирижера и на безумного программера одновременно, его руки так и мелькают над яркими виртуальными окнами, что вспыхивают, выезжают и появляются перед ним, соткавшись из воздуха. Он меняет настройки и тут же отбрасывает виртуальные пульты в сторону.
Одно за другим, одно за другим. Очень быстро.
Мне нравится, как он миксует композиции - по нарастающей. Я ненавижу его за это. В конце вечера я буду похожа на свежевыжатый лимон. Он вытащит из зала и из танцующих наверху ребят все, до самой последней капли. У нас останется приподнятое настроение и отсутствие желания шевелить конечностями.
- Пошли! - Я вышагиваю на месте, не переставая двигать бедрами, прикасаюсь ко лбу. - Надвинув шляпу низко! Низко! Низко!
Эта песня знакома мне. Одна из старых композиций, замиксованная и практически неизмененная.
- Ты готов к этому? Да! Ты весь в ожидании? Да! Прямо за дверью взрываются пули.
Толпа беснуется внизу, те, кто перед самыми глазами, стараются повторить каждое мое движение, каждый присест, поворот, движение бедрами.
- Под звуки ритма - да! И слышен грохот - да! Еще один! Еще один! Еще! Он повержен в прах!
Иногда, мне хочется выкинуть что-то такое. Но я быстро откидываю эти мысли в сторону. Народ пришел повеселиться, а не расстраиваться, стоять и ждать, когда перестанет выделываться танцовщица go-go. Раздражение сменяется драйвом и эйфорией. Я улыбаюсь пока еще каждому, еще замечая черты лиц и выхватывая направленные на меня взгляды, светящихся разным цветом глаз. Под конец они превратятся в одно сплошное, неразличимо яркое цветовое пятно.
- Нет! Нет! - Я выкрикиваю слова новой песни в беснующуюся толпу, переступая на месте, а в следующую минуту балансирую на крае, двигаюсь за своей рукой, как будто отталкивая от себя кого-то. - Я не твоя! Нет-нет! Ты не со мной!
Я приседаю, опуская глаза и улыбаясь. Люди садятся, медленно опускаются, присаживаются, медленно поднимаясь, двигаясь вялой звуковой волной. Глаза выхватывают взглядом одну из неподвижных фигур.
«Ты здесь вечно стоять будешь?»
Яркие огни падают на лицо мужчины, сбивая с толку, вводя в заблуждение, прячут его лицо то в тени, то меняют черты лица ярким цветом бешено крутящихся софитов с многочисленными фильтрами.
«Займись чем-нибудь! Поброди, посмотри на сомнительных личностей! Может у тебя получится найти нашего маньяка?!»
Лэд, конечно же, не танцует. Он стоит чуть правее от моей колонны, наблюдая за творящейся вокруг вакханалией, и следит за мной.
- Танцуй! - Я медленно выговариваю искаженное Пэппэ слово, протягивая в сторону аштарца руку, подзываю его к себе. - Сейчас же!
Меня словно отбрасывает назад в пластичном выпаде. Я изгибаюсь, превращаюсь в букву «n» и вижу тех, что стоят за моей спиной. Распущенные волосы резко бьют по бедрам, ногам, ударяют вплетенными в них металлическими украшениями. Пока еще приятно оттягивают пряди.
- Освободись! Или уйди! - Я возвращаюсь обратно и, прежде чем отвернуться, вновь показываю на одного из неподвижных ребят, замечая, что аштар, как будто услышав мои мысли, исчез из поля зрения. - Ты слышал?
Я отворачиваюсь, извиваясь в танце для тех, кто все это время довольствовался лицезрением моей спины и зада в микроскопических белоснежных шортах.
- Устала? - говорит мне бармен одними губами.
Я киваю, не утруждая себя ответом - это бесполезное занятие. Грохот от музыки стоит такой, что не помогает толстенная стеклянная перегородка. В каждом окошке танцует маленькая копия меня, Гэбби, Лианы, Ривиллы. Все в записи, но до чего же эффектно.
- Давай я угощу тебя? - говорят мне в самое ухо, обжигая горячим дыханием. Я знаю это тепло, этот хриплый голос и даже близость тела.
Я подбираю со стойки пакет с холодной клубничной водой с уже воткнутой в него соломинкой, оглядываюсь на «незнакомца» в самый последний момент, посылая ему извиняющуюся улыбку. Я качаю головой, что означает «нет» в любом из найденных аштарцами миров.
Я не знакомлюсь с посетителями и не позволяю им угощать себя. Это запрещено, но дело не только в этом, а в том, что это опасно.
Не прошло и полугода, как исчезла Рита и Камон. Самое подозрительное из всего того, что случилось тем вечером, это то, что все мы видели, как они составляли компанию кому-то из гостей клуба. Обычная картина для заведений, где полно полураздетых женщин, но тем не менее их нет больше с нами.
Я иду в гримерку, стремясь скрыться от так и не пропавшей опасности, которая не хочет исчезнуть с небосклона. Вопрос жажды отпал сам собой, и так продолжалось, пока я не закрыла за собой дверь в душные, прокуренные и местами очень темные застенки, ведущие прямиков в гримерки.
- Все в порядке?
Охранник взялся словно из ниоткуда, загораживая своей мощной спиной кого-то из девушек.
- Да.
Я оглядела его, потом посмотрела назад и выбрала Джо. Пусть ужимается и хоть придушит свою подружку! Я не пойду обратно, хотя меня так и подмывает уйти в прохладу зала, а то и вовсе на улицу. Это невозможно, если только я не хочу проработать сегодняшний день бесплатно. Раймондо суров, требователен и непреклонен, если дело касается правил.
- Просто не люблю, когда меня угощают выпивкой.
Джо мгновенно посерьезнел, выпучил глубоко посаженные глаза и, с решительным видом отодвинув меня в сторону, пошел вперед, как будто бы напролом. Наверняка, к барной стойке. Вот только ему надо было спросить, у какого конкретно бара я была три минуты назад.
- Ты испортила мне кайф! - Джина поправляет чашечки блестящего бюстгальтера.
- Может я, наоборот, спасла тебя?
Я поднимаю руку и показываю размер «дружка» Джо.
- Это неправда, - смеется Джина.
- Откуда знаешь? Уже проверяла?
Она кивает, улыбаясь яркой улыбкой на смуглом лице.
- Я сама распускаю эти слухи.
Ох. Ну, тогда ладно. Тут все движется к отношениям, к плотной ячейке общества, судя по всему. Коварный ход. Я оценила его. Я иду вперед, потягивая ароматизированную воду.
- Не обижайся. Терпеть, пока вы намилуетесь, нет никакого желания. В следующий раз идите и трите гримерку или вообще поднимайтесь к иллам.
Джина не отвечает, оставшись позади. Я хочу полежать с задранными наверх ногами. Мне нужен бассейн льда, чтобы прийти в себя перед следующим выступлением. Я смотрю на настенный циферблат, что отсчитывает минуты до моего выступления. Это будет зал поменьше. Сальных взглядов будет больше. Потом еще один, такой же. Там мне будут оставлять деньги на сцене, иногда бросать, чаще пытаться засунуть под одежду.
- Еще три!
Я ложусь на прохладный пол, что вибрирует от пляшущей толпы за несколькими перегородками. Тут не так шумно.
- Дайра!
Лина вваливается в гримерку и чуть было не наступает на меня. У нее бешеный вид. Она оглядывается по сторонам и натыкается на меня.
- Тебя зовет Мо. Живее!
Возле меня валяется три чьих-то пакетика из-под клубничной воды. Я цежу еще один и вожу головой из стороны в сторону. Раймондо терпеть не может, когда его зовут как слона, и знает мой график, а еще он в курсе, что я закончила плясать на колонне меньше пяти минут назад. Я хочу пить и лежать оставшиеся минуты перерыва.
- Нет. Еще пять минут. Хотя бы пять!
- Поднимайся! Поднимайся! - Она пытается поднять меня за руку, но тщетно. - А хотя!
Я все же приоткрываю глаза и смотрю на нее. Лина переступила через меня, подбежала к зеркалу, стала снимать с себя вещи, переодеваясь в шмотки на подобие тех, что сейчас на мне, следом идет черный парик.
- Пусть это буду я! Раз ты не хочешь! Ты сама не захотела!
Я заинтригована на целых девятнадцать процентов. Такой ажиотаж мог вызвать только танец в приватной кабинке. Грим она наводит, чтобы быть максимально похожей на меня, и дай бог, чтобы ей повезло. Ненавижу приваты и коридор со стеклянными кабинками. Раймондо только обещает, что заново посеребрит порядком потрепанные поверхности внутри. За вечер такого насмотришься! Еще одно чертово правило, но на этот раз касающееся регламента выступлений - контакт со зрителем.
- Ты не выступаешь в приватах. Я знаю.
Раймондо не тянет кота за яйца. Он прячет что-то под столом. Наверняка наличку. У него там сейф. Как шутят девочки - бережет причиндалы и дро... любит бабки, короче.
- Да. Именно поэтому у меня двойная нагрузка в других залах.
Я, кажется, говорила про то, что ничто не предвещало беды? Вот сейчас мне поплохело.
- А в стекляшке я бываю трижды.
- Сегодня придется повременить с принципами. Он отвалил столько бабла. Сколько тебе и не снилось!
- Ты прав, - вскидываюсь я, стараясь хоть как-то уязвить его, привести в чувство, воззвать к совести. - Мне не снятся деньги.
Мне снится пурпурное небо и кольца на нем, бесчисленное множество колец, тонких, серебряных, вспыхивающих ярким светом. Мне кажется, что это самое прекрасное, что я видела когда-либо.
- Он уже заплатил. Хочет тебя. Так и сказал: "Хочу бестию с центрального зала!" Он только что перевел...
Я жму плечами, сминая пустую тару. Я-то думала, что у него в сейфе миллионы, а там на самом деле визор для крупных операций. Да мало ли чего хочет этот гад! В Иссмире полно красивых женщин, а искусных танцовщиц меньше, но тоже предостаточно.
- Пусть идет кто-нибудь другой! Лина, например. Наденет парик и подкрасится.
Он поднимается, обходит этот чертов стол, который зовут «траходром» за то, скольких девочек тут поимел его владелец. В таком месте, как это, должны быть и легенды подстать. Раймондо не такой, каким кажется. Он другой: при все своей «быковатости» и весьма нецивилизованном внешнем виде, за этим образом прячется другой человек.