По следам старой охоты

Глава 9 Старый дневник

Римма Борисовна поудобнее устроилась в своем любимом кресле. Странные слова Юрия не шли у неё из головы — что за убийство произошло много лет назад? Не могло ведь случиться так, что в этом музее уже кто-то погибал, а она ничего не слышала об этом? По крайней мере, ей об этом никто не говорил. И откуда столько злобы на его обесцвеченном от горя лице? Мысленно она корила себя за то, что не настояла — не помешала ему закрыть дверь, не вытрясла из него больше информации. С другой стороны, рассуждала пожилая дама, мужчина явно был не настроен говорить. И, честно сказать, с учётом его потери имел на это право. И что бы они сделали? Привязали его к стулу и грозили утюгами? Она усмехнулась, представив Марью Власьевну с тяжёлым чугунным утюгом в руке — выходило вполне правдоподобно.

Ладно, строго сказала она себе. Может быть, чуть позже она постарается ещё раз поговорить с Юрием. На признание в убийстве рассчитывать, конечно, не приходится, но, может быть, мужчина даст ей хоть какие-то зацепки.

Но что сейчас? Римма Борисовна беспокойно покрутилась в кресле. Она отчаянно скучала. Подумать только: ещё вчера она обрадовалась просьбе полицейских без необходимости не входить в музей, а сегодня не могла найти себе достойного занятия дома. Лиза пропадала с Марьей Власьевной — Римма Борисовна попробовала было присоединиться к ним, но обнаружила, что за время своих архивных изысканий безнадёжно отстала от подруги в вопросах компьютерной грамотности — Марья Власьевна радостно бормотала ей что-то про просмотры и охваты, а Римма Борисовна, как ни старалась, не могла понять ни слова. Понятным оказалось лишь слово «воронка», но и оно в отрыве от контекста мало что давало.

В конце концов она решила больше не позориться и, сославшись на срочные домашние дела, оставила их вдвоём. Беда только в том, что дома дел вовсе не нашлось. Точнее, они, может быть, и были, но сосредоточиться на них не было никакой возможности — Римму Борисовну грызли мысли о загадочной смерти старушки, а ещё — страх не успеть разобраться с проблемой утраченных экспонатов. Меньше всего ей хотелось после возвращения в музей выслушивать нравоучения пристрастного, как выяснилось, Даниила Петровича.

Конечно, в хранилище входить желания не было, но неужели совсем ничего нельзя было придумать? И вдруг её осенило — бардак в директорском кабинете! Из-за нехватки места, она знала, там, на стеллаже, хранилась часть коллекции, относящейся к так называемому эпистолярному жанру — письма, открытки, докладные записки и прочие рукописные документы самых разных эпох. Они оставались там годами, так что токсин, нашедшийся в хранилище, на них попасть точно не мог. Если, конечно, злоумышленник не отравил все помещения. Римма Борисовна задумалась — как не хватает знающего человека, с которым можно было бы посоветоваться на этот счёт.

Внезапно лицо её озарила хитрая улыбка. А ведь такой человек был! Пожилая дама подскочила, словно не было больной спины, и кинулась приводить себя в порядок перед зеркалом — в конце концов, от её обаяния многое зависело.

Аккуратный угловатый домик на другом конце Неприновки встретил Римму Борисовну тишиной и педантично укрытыми на зиму кустами. Лишь бы хозяин не ушёл, подумала пожилая дама, но, покосившись в сторону навеса, увидела там палевый бок «ласточки» — старенького «ГАЗ-21». Что ж, шансы застать владельца дома сильно повышаются.

Она поднялась по ступенькам крыльца, специально громко стуча ногами, чтобы предупредить хозяина о визитёре — нехитрая деревенская вежливость. Перед тем как постучать, остановилась — надо было настроиться. Теперь она жалела, что последние несколько недель они с Марьей Власьевной пренебрегали компанией их старого соседа Сергея Петровича.

Грузный, медлительный и иногда, на вкус Риммы Борисовны, слишком простоватый, он был судебным экспертом на пенсии — а значит, единственным человеком в Неприновке, который мог ей сейчас помочь. Если, конечно, не обиделся на их активное общение с его заклятым врагом — Андреем Михайловичем. Что ж, был только один способ это узнать. Она занесла руку и несколько раз постучала в деревянную дверь.

— Не заперто! — донёсся голос из глубины дома.

Довольно улыбнувшись, она прошла на тёплую террасу, которая, впрочем, оказалась совсем пустой. Неловко потоптавшись, Римма Борисовна направилась к закрытой двери в сруб — святая святых любого неприновского дома. Пространство там казалось ей глубоко интимным, поэтому без необходимости соседи туда старались не вторгаться.

— Сергей Петрович! — на всякий случай позвала она. — Это я.

— Я понял, — ворчливо ответили из-за двери. — Проходите.

Сергей Петрович обнаружился на старом диване, обмотанный поясом из собачьей шерсти. Наброшенный на ноги плед скрывал старенькие серые тапочки хозяина.

— Спину скрутило, — пояснил он, неловко кряхтя в попытке приподняться. — Ходил кусты прикрыть — и вот.

Подняться у него не вышло — хозяин тяжело опустился обратно на диван и криво улыбнулся. Римма Борисовна засуетилась.

— Давно вы так?

— Да второй день, не проходит никак.

— А что ж не позвонили?

Он неопределённо пожал плечами. Всё-таки обиделся, безошибочно поняла Римма Борисовна. Ей стало неловко — летом Сергей Петрович немало ей помог. А они с Марьей Власьевной даже не заметили, что он два дня не выходил из дома. Хороши соседки.

Римма Борисовна развила бурную деятельность — проверила содержимое холодильника и мысленно отметила, за чем нужно будет сбегать в магазин. Нажарила картошки с луком — единственное блюдо, которое ей удавалось и для которого, по счастью, ингредиенты были. Растерла больного, несмотря на возражения, найденным на кухне спиртом.

— Вы приходили-то зачем? — прокряхтел он, изрядно повеселев и устраиваясь обратно на диване.

— Так вас проведать, — потупилась пристыженная Римма Борисовна.

Сергей Петрович рассмеялся.

— Рассказывайте. Вы ж в своём музее день-деньской пропадаете. Раз пришли — значит, что-то надо было. Выкладывайте. Услуга за услугу, — и выпрямился в меру сил, обозначая готовность слушать.

Римма Борисовна благодарно кивнула и примостилась на краешке дивана, чтобы, так сказать, не терять личный контакт.

— Вот если, предположим, в помещении был распылён сильный токсин, — вкрадчиво начала она. — Но есть другие комнаты, в которых его, возможно, не было.

— Какой токсин? — строго перебил Сергей Петрович.

Римма Борисовна заглянула в блокнот, куда выписала заранее все важные слова.

— Тиофос, — честно сказала она.

Сергей Петрович уставился на неё удивлённо.

— Вы что, решили избавиться вообще от всех посетителей музея?

А он ведь ещё не знает, что случилось с Анной Павловной, поняла Римма Борисовна. И сразу решила, что для дела будет лучше, если сегодня он этого и не узнает.

— Нет, младшая хранительница ошиблась. Теперь вот хранилище закрыли, а я думала — если я в кабинет зайду, поработаю с бумагами, это опасно?

— Музей закрыли? — она кивнула. — Значит, в кабинет заходить опасно, — отрезал Сергей Петрович.

Не поспоришь. Римма Борисовна глубоко вздохнула, набираясь терпения.

— Сергей Петрович, давайте так: если мне надо в кабинет, что я могу сделать, чтобы минимизировать риски?

— Вы ведь всё равно туда пойдёте, правда? — устало спросил Сергей Петрович.

Римма Борисовна довольно улыбнулась — именно на это она и рассчитывала — и кивнула. Конечно, она ещё вовсе не решила, стоит ли входить в музей. Но лучше пусть он будет убеждён, что она намерена рискнуть собой. Так будет сговорчивее.

Ещё через два часа, клятвенно пообещав больному привезти из города хороших мазей, она стояла в кабинете директора музея — в маске с респиратором из строительного магазина и резиновых перчатках. Медики в пандемию могли бы ею гордиться.

Римма Борисовна бережно достала с верхнего стеллажа кипу ветхих и не очень бумаг и начала осторожно их перебирать. Прошения городскому главе, распри между купцами, дореволюционные открытки и старые декреты — буря человеческих эмоций вырвалась на волю, едва она распотрошила стопку. Сначала Римма Борисовна читала с интересом, давно утихшие перебранки захватили всё её внимание, но вскоре стала уставать — перескакивать с предмета на предмет и с имени на имя оказалось утомительно. Слишком много личных историй для неё одной. Пальцы начали скользить между листами бумаги не так ловко, а глаза по строчкам — медленнее. И вдруг, откладывая очередной листок, в котором говорилось о сдаче зерна местными крестьянами, она случайно задела твёрдый переплёт. Римма Борисовна, которая рада была бы сейчас любому разнообразию, отложила ветхие листки и извлекла из середины стопки старую тетрадь.

С интересом покрутила её в руках — обложка, видимо, была утрачена, поэтому и в описи, наверное, этот предмет не фигурировал. Она заглянула на первый лист — летящий дореволюционный почерк с лихими росчерками старомодной «д». Что это может быть? Журнал какой-нибудь конторы? Книга записей управляющего или купца? А может быть, дневник?

Она заглянула внутрь — да, скорее всего, дневник. Все записи были тщательно датированы днями и довольно лаконичны. При этом владелец вёл его нерегулярно — между некоторыми записями встречался разрыв в три дня, а между какими-то — в неделю. Римма Борисовна устроилась поудобнее и приступила к чтению. Все записи выглядели однотипно — сначала описание погоды. Затем — указание времени. И — почему-то — лунного цикла. Римма Борисовна улыбнулась — а ну как она наткнулась на записи местной гадалки?

Но, вчитавшись, поняла, что дело тут в другом — в дневнике описывались дни охоты. Владелец скрупулёзно помечал дату охоты, своих спутников, затем шли клички — видимо, собак из своры. Лаконично и чётко описывал ход дела: «Гнали зайца по насту три версты, от Огнево в сторону Неприновки. Буян и Вихрь подняли, Гроза — проверить лапу. Поля пустые — холода». Местами рядом встречались пометки, видимо, связанные с мыслями, не имеющими отношения к охоте: «Ерофею — проверить изгородь на западной стороне».

Хотя автор дневника и оставался неизвестен, чем дальше читала Римма Борисовна, тем больше убеждалась в том, что в руки ей попал охотничий дневник барина Синицына. Во-первых, у кого ещё в этих местах могла быть столь большая свора, которой уделялось бы столько внимания? Во-вторых, в примечаниях речь часто шла о поручениях слугам, которых, видимо, было немало: и упомянутый Ерофей, и Андрей, который должен был последить за состоянием Грозы, и Евлампий.

Помимо слуг, иногда автор упоминал других участников охоты — например, указывался некий сосед Игнатов. Эту фамилию Римма Борисовна уже встречала раньше в документах. Да, точно. Игнатов Иван Борисович. Сосед Синицыных, помещик из соседнего уезда.

Но чаще всего, судя по всему, Синицын охотился один или в сопровождении некоего Питера. Причём если про того же Игнатова барин писал коротко: «Ходили на тетеревов с Игнатовым», то к Питеру был куда более внимателен. «Питер сегодня раздражён». «Дождит, мы с Питером в унынии». «Охота была неплохой, но Питер остался недоволен». Сначала Римма Борисовна недоумевала, откуда в неприновской глуши мог взяться Питер. Потом вспомнила — Синицын, судя по рассказам Егора и Даниила Петровича, особо преуспел в работе с поинтерами, породой европейской. Выписывала же знать воспитателей-французов, а что, если помешанный на охоте барин выписал себе и своим псам английского собаковода? Она усмехнулась — если так, теперь понятно, отчего Синицыны к началу XX столетия разорились.

А страсти там бушевали весьма серьёзные. Чего стоит подпись: «Столкнулись с Игнатовым, чуть не дошло до драки».

Странный звук отвлёк Римму Борисовну от чтения: в пустом музее определённо кто-то ходил. Отложив дневник, она на цыпочках двинулась к выходу из кабинета. Лязгнула, закрываясь, металлическая дверь хранилища в другом конце коридора.

Римма Борисовна отступила в кабинет, раздумывая, не взять ли в руки один из тяжёлых бронзовых подсвечников из коллекции Синицыных. На мгновение засомневалась, взвесив его в руке — полно, неужели она решится им кого-то стукнуть? Но потом поняла, что сейчас не время для сентиментальности, и шагнула вперёд, навстречу неизвестности.

Глава 10 Магия веера

Римма Борисовна замерла на пороге своего кабинета. Из тёмного коридора на неё растерянно смотрел Юрий, сын Анны Павловны. Видимо, только что покинувший хранилище. Первое, о чём успела подумать пожилая дама — кажется, он был безоружен. Второе — на нём не было средств защиты. Продолжить мысль она не успела, потому что Юрий быстро сунул руку в карман и бросился бежать, а Римма Борисовна, забыв про подсвечник в своей руке, — за ним.

Конечно, шансов догнать взрослого мужчину у неё было немного. Юрий в два прыжка оказался у входной двери и, толкнув её, выскочил на освещённую бледным осенним светом улицу.

Но ровно в этот момент из-за поворота тяжело вырулила старинная палевая «Волга». Она преградила мужчине дорогу, и Юрий, не успев сманеврировать, глухо стукнулся о покатый борт. Римма Борисовна, выскочившая следом за ним, ахнула, но не забыла схватить беглеца за рукав куртки. Ахнул и выбравшийся с водительского сиденья Сергей Петрович — всё ещё в поясе из собачьей шерсти, обхватывавшем поясницу, зато теперь в кожаных ботинках вместо серых тапочек.

— Ты что творишь, ирод! — заголосил он, уставившись на образовавшуюся на двери вмятину. — Это же антикварная машина! Ещё мой дед ездил на ней.

— Смотрите, куда едете, дедуль, — вяло огрызнулся Юрий. — Драндулет свой вытащил, а водить не научился.

— Куда надо, туда и еду, ты давай меня жизни не учи! — сходу завёлся Сергей Петрович.

Римма Борисовна поняла, что ситуация безнадёжно выходит из-под её контроля, хоть она и поймала беглеца. Что-то требовалось сделать. Она с тоской подумала про Марью Власьевну.

— А ну-ка, тихо, оба! — рявкнула Римма Борисовна вдруг. — Вы что тут устроили?

Мужчины как по команде замолчали.

— Сергей Петрович, вы что здесь делаете? — всё ещё строго спросила Римма Борисовна. — Вам лежать положено.

— Вас проверить хотел, — растерялся он. — Думал, увлечётесь сейчас, рекомендации забудете и потравитесь.

— А вы, — повернулась она к Юрию, — куда собрались?

— Куда собрался, куда собрался, — ворчливо пробормотал он. — Испугался.

Юрий кивнул на неё, и тут Римма Борисовна поняла. Она с опаской взглянула в отражение на стекле машины. Оттуда на неё смотрела всклокоченная женщина в массивном респираторе, перчатках и с большим канделябром в руке. Что ж, в какой-то мере Юрия можно понять. Но не до конца.

Римма Борисовна сорвала маску с лица и постаралась рукой по возможности пригладить растрепавшиеся от бега волосы.

— Что вы прятали в кармане? — спросила она его.

Юрий только испуганно помотал головой и глубже засунул руку в карман.

— Не имеете права, — просипел он.

Римма Борисовна попробовала дёрнуть его за руку, но мужчина упёрся.

Неожиданно Сергей Петрович подошёл к нему сзади и взял его за шкирку.

— Женщине ответил быстро, — железным тоном приказал он.

Юрий нервно дёрнулся. Римма Борисовна требовательно потянула его за рукав. Юрий достал из кармана руку — в ней был зажат старый кружевной веер.