Развод в 50. Оставайся в прошлом

Глава 10.

Лида в строгом деловом костюме уже устроилась за столиком на корте торгового центра. Заказала себе что-то, сидит и жует.

А я покусываю губу от волнения и направляюсь к ней. Опять взяла себе кофе, а то нервы ни к черту, да еще и не выспалась.

Поправляю оправу солнцезащитных очков, под которыми прячу уставшие красноватые глаза. Я не плакала, хотя чувствую, как истерикой сдавливает грудь.

– Зоя! - Лида меня замечает и машет мне рукой приветливо.

Поднимается из-за стола, чмокает меня в щеку.

– Привет, - говорю сухо.

– Привет, - вздыхает Лида и за столик возвращается. - А ты чего в очках?

Напряженно на меня смотрит.

– Просто усталость какая-то, да еще и не выспалась, - шепчу и очки снимаю.

– Фух, - облегченно выдыхает Лида. - А я то уже думала, что Баранцев тебе фингал поставил. Хотя, это бы нам сыграло на руку!

– Вот только этого мне для полного восторга и не хватает. Мой муженек уже и так все допустимые черты перешел.

– Что он?

– Сует свою письку в кого не попадя, - неловко поджимаю губы и взгляд опускаю.

И все же я не думала, что в пятьдесят жизнь преподнесет мне такой сюрприз. Муж - козлина последняя. Сделал из меня идиотку последнюю. Я просто посмешище ведь. Жила, в ус не дула, а у меня за спиной такие отвратительные вещи творились, что думать об этом страшно.

Сама не замечаю, как глаза застилает пелена непрошенных слез.

– У него половина нашей клиники - любовницы, - на выдохе произношу я, на Лиду не смотрю, чтобы не сорваться в истерику.

– Спит с подчиненными, так и запишем, - хмуро выдает Лида. - Нужно бы с ними поговорить. Может, он их заставляет с ним спать. За премию, например. Или под страхом увольнения.

– Ужас какой-то, - хватаю салфетку со столика и вытираю слезы.

Я все равно рогатая дурочка, и это по настоящему меня беспокоит и терзает. А вот что люди на меня озираются - это ерунда.

– Не реви, Зоя! - подбадривает меня Лида. - Ни одна женщина от развода еще не умерла. Даже наоборот, после развода жизнь обычно преподносит очень приятные сюрпризы. Я стольким женщинам помогала развестись, знаю, о чем говорю!

– Не нужны мне сюрпризы, - шиплю сквозь зубы и влажную от слез салфетку в сторону отбрасываю. - Спокойствия хочу и размерности. Чтобы жизнь как была по часам распланирована, так и осталась.

– Ну, это уже от тебя зависит, как ты жить будешь, - улыбается. - Я тебе пришлю список документов. В суд с тобой поеду, поддержу не только как профессионал, но и по-женски!

– Спасибо…

– Да пока что не за что, Зоя! И сопли подотри. У многих первая реакция на развод именно такая. Дальше легче будет!

Хотелось бы верить, что станет легче. Пока что я в таком шоке, что разум коротит и искрится от напряжения.

Ваня ведь обещал… обещал любить меня и заботиться обо мне. Что с ним стало?

В своих мыслях после встречи с Лидой я возвращаюсь в машину. В ее салоне пахнет цветами. Мельком смотрю на букет, и губы едва различимо вздрагивают в улыбке.

Красивые все таки цветочки. А я, как и все женщины, цветочки люблю.

Поправляю небрежную укладку, которую с трудом накрутила на фен в отеле, и выдвигаюсь. Лида скоро список документов пришлет. Нужно все собрать как можно быстрее и избавляться от клейма слепой идиотки, что проморгала все мужнины измены.

Паркуюсь возле отеля, а телефон от звонка разрывается. Уже не первый раз звонит незнакомый номер.

У меня привычка с незнакомых номеров не брать. Даже своих клиентов я сразу записываю в телефонную книгу. Но этот неизвестный очень уж настойчивый. С предложением взять кредит столько раз не звонят.

– Ало?

– Зоечка, - слышу знакомый голос и замираю. - Как тебе букет? Понравился?

– Покровский… - шепчу.

– Он самый, - самодовольно отвечает и, кажется, улыбается.

– Откуда у тебя мой номер?

Выхожу из машины, открываю багажник.

Телефон к уху прижимаю плечом.

– Я встретился с твоей одногруппницей Янкой Никитиной. А уж эта болтушка мне без зазрения совести твой номерок продиктовала, - поясняет Гриша, пока я вытаскиваю чемодан из багажника авто. - Я ведь помню, какая ты. Сама никогда в жизни первая не позвонишь!

Шею неприятно тянет, и держать телефон плечом становится больно.

– Вот Янка коза!

– И не говори, - выдает Покровский. - Ну так что по кофе, Зоя?

Шейные позвонки похрустывают. И, кажется, у меня сейчас просто заклинит шею!

Ставлю чемодан на асфальт, выпрямляю голову и ладонью слегка массирую мышцы. Болит.

Только этого мне сейчас не хватало.

– Гриш, я так-то замужем. Какое кофе?

– Мне Яна рассказала, как ты замужем. Не очень то у тебя удачный брак, - усмехается Гриша.

Нет, ну Яна и правда коза! Язык ее без костей, мелет что ни попадя.

– У меня развод на носу, - сурово отвечаю я. - Мне не до кофе.

– Ну а что такого? Посидим, как старые друзья, пообщаемся.

– Мы с тобой никогда не были друзьями. То, что ты ко мне подкатывал, да так в койку и не затащил, не дает тебе сейчас права называть себя моим другом! - возмущенно прыскаю я, Катя чемодан вслед за собой к отелю.

Шея все таки болит. Терпимо, конечно, но неприятно.

– Да не пытался я тебя никуда затащить, - обиженно тянет Гриша.

– Все, Покровский, мне некогда! - говорю резко и отключаю вызов.

А потом застываю при входе в отель задумавшись. Помедлив, возвращаюсь в машину и забираю букет. Он уже немного подвять успел.

Ничего. Попрошу вазу на ресепшне. Пусть букет стоит в центре комнаты и напоминает, что я без пяти минут свободная женщина.

Глава 11.

– Опомнись, Зоя! Ты совсем из ума выжила? - голос Вани басит из динамиков телефона с лютой ненавистью.

У меня даже по спине гуляет холод. И мне страшно. Я жила с этим человеком и казалось, знала его. Видела каждый день, как он просыпается, как неспешно принимает душ, завтракает со мной за одним столом.

А оказывается, мужчинка из него вышел мелочный и гадкий. Такой, что даже противно.

– Если ты посмеешь подать на развод, я тебе этого с рук не спущу. Ты уйдешь с голой задницей в свободное плавание, поняла меня?

– Повторяешься, милый, - задорно хихикаю.

Это защитная реакция. На самом деле Ваня действительно может устроить мне “веселую” жизнь. Да, по закону я много на что могу претендовать, и для меня развод с предателем не должен быть чем-то ужасным. Жизнь на этом не закончится несмотря на мой возраст.

Пятьдесят - красивое число. Юбилейное. И в нем много силы, энергии и жизни. Настоящей, полноценной, сказочной.

– Ты со мной поиграть вздумала?

– Мы же врачи, Вань. Врачи! Я репродуктолог, наши клиники выстроены на этом! Ведение беременностей, УЗИ, лечение венерических болячек. А ты ведешь себя крайне неэтично. Не боишься, что тебя могут лицензии лишить?

– Ты все равно ничего не докажешь! - рявкает так, что даже лепестки на моем букете вздрагивают.

Не докажу? Это мы еще посмотрим.

Если достану доказательства измен, то Ване не сдобровать. Но сделать это будет крайне сложно. Думаю, его девочки выберут политику молчания и на мою сторону в суде не встанут.

Обидно. Женской солидарности ноль.

– Если ты посмеешь…

– Ты же как-то посмел! - повышаю голос по инерции, не могу молчать, когда он так отвратно себя ведет. - И я посмею!

– Решила объявить мне войну, милая моя женушка? Ну что же… дерзай! Только знай, что защитников у тебя нет.

И мне почему-то резко вспоминаются наши сыновья.

Мы не должны их в это втягивать. У них своих забот хватает. И я как мать обязана их пожалеть. Они то точно не виноваты в нашем разводе. Это все мой муж, своими грязными изменами. Убил наш брак! Сломал нашу любовь!

Но мне нужна опора, потому что будет не просто.

Накрываю лоб ладонью и смотрю на букет сквозь пальцы. Кусаю губу от того, что сильно нервничаю.

– Я тебя уничтожу, Зоя! - рычит Ваня в динамике.

Вздыхаю и отключаю вызов. Хватит с меня его позорных речей.

Раньше ласково и нежно шептал о любви, теперь кричит о ненависти.

Берег меня, лелеял, пылинки сдувал, теперь готов втаптывать в грязь.

Ничего человечного. И почему он такой? Я ведь не изменилась за годы брака. Все та же Зоя с чистой душой и искренним сердцем.

Да, сейчас внутри все в осколках, как после взрыва. В нарывах и ссадинах от слов любимого мужа. В трещинах после всего, что своими глазами увидела. И если бы Ваня не рычал, а достойно со мной развелся, я бы сейчас уже лечила эти раны морем, солнцем и прохладным лимонадом.

Чуть отдышавшись, набираю номер старшего сына Феденьки.

Время уже позднее, и он сейчас точно дома.

– Да, мам? Что-то срочное? - сухо произносит сын.

В кожу словно иглы впиваются.

– Привет, любимый сын, - говорю спокойно.

Пара секунд тишины, и Федя, наконец, произносит теплее:

– Привет, любимая мама.

Глаза закрываю и греюсь о голос родного мальчика.

– У нас с твоим отцом случилось кое-что неприятное, - подготавливаю почву для серьезного разговора.

– Боюсь поинтересоваться, что же?

– Мы собираемся разводиться, - выпаливаю безжалостно и жестко.

– Что? - ошалелый выдох из телефона. - Что вы собираетесь?

– Разводиться.

Поджимаю губы. Чувствую, как напряжение натягивается между нами гудящей, тугой нитью.

– Мам, а от меня что ты хочешь? - вкрадчиво интересуется Федор.

Кусаю губу до боли. Привкус металла расплывается по языку. Именно такой реакции я и боялась. Сыновья не просто откажутся участвовать в проблемах семьи, они вовсе от меня отвернутся и поддержат отца.

Вот и воспитывай их в любви, прививай самостоятельность. А они тебе такой монетой отплатят, что сердце сожмется в груди и лопнет.

– Я хочу поддержки от своего взрослого сына, - мягко говорю я.

– Финансовой?

Цокаю языком.

– Ты же не баран, Феденька, - шиплю, сильнее сжав в пальцах телефон. - Должен понимать, что кроме денег существует кое-что более важное!

– Да я понимаю, - сердито бурчит мой сын. - Просто… ну не знаю. Ты меня на ночь глядя ошарашила такой новостью, и у меня уже котелок не варит!

У меня, наверно, тоже котелок не варит. У меня же мальчики! Была бы дочь, она бы поняла меня. Чисто как женщина. А сыновья…

Мальчишки всегда были ближе к отцу, чем ко мне.

И зачем поддерживать теперь мать, если папочка более надежный и серьезный в их глазах. А я так… приложение к Баранцеву.

– Я поговорю с папой. Может, он еще передумает разводиться, - произносит Федя, и я подпрыгиваю на диванчике.

Стук сердца ощущается в горле комом.

– Ты в своем уме? - недовольно выдыхаю. - Это я инициатор развода! Потому что твой обожаемый папочка сделал из клиники публичный дом!

Федя кашляет. Громко. Не ожидал таких подробностей. И я терпеливо жду, когда шок немного отпустит Федю, и он сможет высказать мне свое мнение по этому поводу.

– Я понял, - грозным басом произносит сын. - Приеду, как только смогу.

Глава 12.

Пустые переживания о Ване не дают мне уснуть до тех пор, пока солнце не начнет нагло просачиваться сквозь занавески.

Засыпать с рассветом, чтобы проспать половину дня - такого со мной давно не было. Да, по молодости могла без зазрения совести и головной боли, но сейчас…

В общем, чувствую я себя живым мертвецом. И выгляжу соответствующе. Глаза потухли, и как их не подкрашивай разрекламированной супер-тушью с подсвечивающим эффектом, результата ноль.

Мне пятьдесят.

Я развожусь.

Впереди война за клиники и бой за имущество.

И мне нельзя раскисать, но как же горько и обидно. Кобелизм убивает любовь на корню.

И кобелизм не лечится.

Еду в клинику, хотя знаю, что могу там нарваться на мужа. Мне необходимо работать, иначе могу многое потерять.

Покупаю кофе в излюбленной кофейне. Меня здесь уже в лицо знают.

В клинику приезжаю к трем часам дня. Баранцев в такое время обычно уже из клиники сваливает, если нет никаких проблем.

А у нас проблем сейчас нет.

Задерживаю дыхание, крепко сжимаю ремешок сумки дрожащей рукой и распахиваю дверь в клинику.

Перед глазами сразу белый уютный ресепшн, весь в зеленых растениях. Я настояла, чтобы в клинике были папоротники, денежные деревца и щучьи хвосты.

Растения, как символ плодородия. А у нас тут между прочим бесплодие лечат, так что символично.

Иду в свой кабинет уверенной походкой мимо девочек. Анна и Алиса, конечно, здесь. Пялятся на меня во все глаза.

Принципиально на них не смотрю.

– Здравствуйте, Зоя Константиновна! - все же решается выдавить Анна.

– Добрый день, - отвечаю сухо и отстраненно.

Девицы шушукаются между собой. И в клокоте их тихих голосов улавливаю свое имя.

Интересно, а девочки знают друг про друга? Ну, что они обе любовницы моего мужа? А то забавно получится, если их друг на друга натравить.

– Хорошо выглядите, - как ни в чем не бывало выдает комплимент Анна.

Я притормаживаю возле двери в кабинет. Смотрю на девушек строго из-под ресниц. Лица у них чересчур довольные.

И все же…

– Своего любовника обсуждаете? - пылко интересуюсь я с коварной насмешкой.

– Что? - Анна бледнеет.

Смотрит на Алису растерянно. Алиса ответным недоумевающим взглядом пялится на Анну.

Ах, вот как! Девчонки наивные и знать не знали, что помимо меня Баранцев целый гарем решил завести.

Алиса хлопает ресницами возмущенно, втягивает ноздрями воздух и краснеет. Анна хмурится так, что брови едва ли не встречаются на переносице.

– Что это значит? - прищуривается Опятова, глядя на меня.

– А то и значит, - расплываясь в улыбке. - У вас же один мужчина на двоих. И я что-то сомневаюсь, что вы у него единственные.

А дальше с упоением наблюдаю, как Анна и Алиса смотрят друг на друга совершенно другими взглядами, что минуту назад.

Нечего было обо мне с самодовольными мордами шушукаться. А то устроили змеиное логово.

Черти что, а не сотрудницы.

Вхожу в кабинет. У меня минута, чтобы отдышаться, и тут же ко мне врывается Жанна, наша лаборантка. Полноватая, но очень ловкая и легкая женщина. Воздушная и невесомое не смотря на присутствие лишних коллограм.

– Зоя! - вскрикивает Жанна и подскакивает ближе ко мне как стрекоза. - По клинике слух прошел…

– Что грядет не лучшее время? - хмыкаю я.

– Что ты с Иваном Валерьевичем собралась разводиться! Это что же, не врут?

Жанна из тех сторожил клиники, кто с нами плечом к плечу с самого открытия и по сей день.

Почти моя ровесница.

Опытная, мудрая и светлая женщина.

И Жанна из тех, кто не влезает в сплетни и интриги, все пропускает мимо ушей и ни с кем особо не общается на нерабочие темы.

Вздыхаю, глядя в огромные темные глаза лаборантки.

– Он мне изменяет, - пожимаю плечами.

Жанна ресницами хлопает.

– С нашими сотрудницами, - сипло добавляю я.

– Это с какими? - хмурится Жанна и подбоченивается.

– С разными, - отвечаю я и оседаю на стул.

Плечи вздрагивают в приступе слез, и ком подходит к горлу.

Ну нет… только не слезы! Я же уже пережила этот этап, мне так казалось. Не реветь, а действовать решительно.

Но при Жанне накрывает.

Как-то так получилось, что мы очень хорошо общаемся на работе, но за пределами клиники ни разу не встречались за чашечкой чего-то крепкого. И на корпоративы Жанна не ходит.

Я не узнала ее за долгие годы, но она своя в доску. С ней будто нет масок, нет брони, нет панциря. Все это не нужно.

– Зоечка, - тихо шепчет лаборантка и накрывает мои плечи ладонями.

Сильно сжимает, но прикосновения ощущаются мягко. Заставляет посмотреть в ее глаза, и я перестаю трястись.

Будто пледом укутали, уютным и теплым.

Мир ведь не без добрых людей. И Жанна одна из тех, кому открыто веришь.

– Если есть какие-то трудности, я могу помочь, - строго заверяет меня лаборантка. - Если нужно где-то пожить, я тебя приму.

– Не удобно, ты что…

– Я одна живу. У меня трешка, от бабушки в наследство досталась. Так что очень даже удобно!

Прикусываю губу.

В отеле неплохо, но минусов достаточно. Во-первых, дорого. Во-вторых, отель есть отель, души он лишен. Так происходит всякое! И неизвестно когда я смогу купить себе свое гнездышко.

Ни в коттедж, что висит на продаже, ни в дом на Вишневой я больше никогда не вернусь, даже если суд решит что-то из этого мне оставить.

– Или может финансовая помощь нужна будет, я помогу, у меня есть сбережения, - продолжает Жанна.

Чистая душа. Последние трусы отдаст, но человека в беде не бросит.

– Я подумаю, ладно? Если честно в отеле и правда не удобно…

– Конечно не удобно, Зоечка, конечно! Так что не думай, а давай-ка с вещами вечером ко мне. Развод - дело непростое. Может так шандарахнуть, что мало не покажется! - со знанием дела выдает Жанна.

Киваю чисто на интуиции и с немым вопросом на лаборантку смотрю. Нужно бы посмотреть в ее личном деле семейное положение.

Я была уверена, что наша Жанна замужем.

Глава 13.

Помимо работы с пациентами, у меня много бумажной волокиты и отчетов. Ими мы обычно занимались с Ваней вместе, но сейчас обстоятельства изменились. И я переживаю, что Баранцев палец о палец не ударит.

Сижу и заполняю карточки, неспешно, чтобы почерк был разборчивый и красивый. Выписываю букву “у” с завитком внизу, и тут дверь в мой кабинет вновь нагло и бесцеремонно распахивается.

– Да чтож такое, - шиплю сквозь зубы, впившись недовольным взглядом в лицо мужа.

И что забыл в клинике под вечер? Обычно его после четырех часов сюда не загонишь, а тут нарисовался - хрен сотрешь.

– Ты что о себе возомнила? - рявкает Иван, блеснув люто злыми глазами.

Спокойно откладываю ручку на стол. Смотрю на завиток у буквы “у”. Кривой получился. Досадно.

– Какого хрена ты стравила моих девочек между собой, а?

Так вот где собака зарыта. Алиса с Анной поругались из-за блудливого полупрестарелого мужичка с завышенным самомнением.

– Я никого не стравливала, - снисходительно смотрю на мужа. - Я просто приоткрыла несчастным шлюшкам глазки…

– Да ты совсем охренела, милая, - скалится Баранцев, нависая над столом.

Расставил руки в стороны, мускулы напряглись и натянули рубашку. Выглядит, как опасный хищник, а на самом деле обычный баран.

– Я считаю, что в нашей клинике не должны работать такие девицы, - сообщаю сухо.

– Какие?

– Не обремененные моралью, Ваня. Понимаешь, у нас тут семьи борются за право стать родителями. Наши пациенты не смотря на трудности с зачатием держатся друг за друга, а не меняют партнера. Придерживаются традиционных ценностей и верность друг другу хранят! Как они будут себя чувствовать, если узнают, что управляющий клиники имеет все, что движется?

Иван сводит брови на переносице, внимательно меня слушает, вникает. Расценивает мои слова и хмыкает, отталкиваясь от края стола. Расправляет широкие плечи.

– Я надеюсь на твое благоразумие. Нельзя выносить это в массы.

– Да что ты говоришь? - охаю я, а после закатываюсь искренним смехом.

Мне и правда смешно. Опомнился, дурень! Как бордель из клиники устроить, так он первый. А как жареным запахло, так голову в песок?

– У нас с тобой есть шанс решить все мирно, не портя друг другу жизнь. Например, я могу оставить эту клинику тебе, - Ваня руками разводит.

Думает, что оказывает мне щедрую услугу, и я обрадуюсь его щедрости.

– Одну клинику? Из десяти? - улыбаюсь и расслабленно откидываюсь на спинку кресла.

– Ну хватит с тебя, - пожимает плечами Ваня. - Ну хочешь, еще наш старый коттедж забирай.

– Ооо, сударь, как вы щедры! - качаюсь на кресле, сложив руки под грудью. - Ты реально думаешь, что я соглашусь на эти условия?

Ситуация намечается такая, что мы с адвокатом Лидой можем Баранцева просто растоптать и уничтожить.

Как он уничтожил мою любовь своей изменой. Да, не хотелось бы терять человечное и светлое, но меня от одного вида гулящего самодовольного кобеля закипает кровь от черной злобы. Хочу наказать по всем статьям.