Папа, купи нам маму!

Глава 10

— Изольда Михайловна, можно к вам? — стучусь и заглядываю в кабинет гинеколога. — Нас на медосмотр отправили.

— А, Лизонька, заходи. Рада тебя видеть, как мама? — Изольда Михайловна встает из-за своего стола и идет навстречу, обнимает.

Эта женщина всегда мне очень нравилась. Они с моей мамой дружат еще со школы. Я всегда восхищалась Изольдой, такая красивая, следит за собой и вообще шикарно выглядит для своих пятидесяти лет. Недавно были у нее на юбилее, замечательный праздник получился. Правда, потом у Изольды с мужем случился развод, тот ушел в новогоднюю ночь к другой женщине, более молодой. Но я все равно не могу понять, как можно было на кого-то поменять Изольду?! Ей на вид и сорока пяти не дашь. Стройная, хорошо одетая, с идеальной прической. Даже халат ей белый идет с розовой медицинской формой под ним.

— Мама отлично, привет вам просила передать. Говорит, совсем пропали, — улыбаюсь я, целуя Изольду в щеку. Она моя крестная, и я ее очень люблю и уважаю. — Давно не заходили в гости.

— Да всё некогда, — смеется Иза, как ее называют близкие. — Но скоро приглашу вас на свою свадьбу, — хитро улыбается.

— Вот это да, Иза. Из огня да в полымя? — смеюсь, усаживаясь за стол напротив Изольды. — Хотя какие ваши годы, главное, мужчина достойный, настоящий полковник.

— А он и есть настоящий полковник, — смеется Иза. — Боря бывший военный, уходит в отставку.

— Рада за вас. Неожиданно, но, может, оно и к лучшему. А Света приедет?

— Дочь у меня беременна вторым ребенком и свадьбу пока не одобряет. Видишь ли, мой будущий муж ее как бы свекор.

— Дела, Иза. Шалите на старости лет? — уже открыто смеюсь, а Изольда тоже.

— Маразм крепчает, — поддакивает она. — Ну что там, давай свои бумаги, штамп поставлю или тебя посмотреть? Давно не была.

— Ой, да что там смотреть, — протягиваю листы медосмотра Изе. — Все нормально. Низ иногда тянет, но перед менструацией обычное дело.

— Низ тянет… — становится задумчивой Иза. — Давай-ка на кресло, моя дорогая.

— Да ладно вам, Иза, — пытаюсь сопротивляться.

— Нет, не спорь. Лучше посмотрю и мазок возьму. Ты у меня год с лишним не была? В том году я не помню, чтобы тебя смотрела.

— Да почти два года, в том году я просто со штампом ушла, не смотрели.

— Тем более, давай, залезай, — Изольда Михайловна встает из-за стола и идет мыть руки, а медсестра готовит мне кресло. Кладет одноразовую пеленку, вынимает стерильные инструменты. Я иду за ширму и раздеваюсь.

Осмотр проходит замечательно. У Изы мягкие и нежные руки. Нет, она, конечно, смотрит как ей нужно, давит где необходимо, но все старается делать деликатно. Лишь на одном моменте долго обследует, мне немного больно.

— Ну что, Лизонька, одевайся.

Изольда снимает перчатки и отходит к раковине. Я быстро одеваюсь и возвращаюсь на свое место, напротив Изольды. Та сидит, задумчиво смотрит на меня, теребит ручку в руке с бесцветным маникюром.

— Что я тебе могу сказать, крестница, — наконец вздыхает Иза. — Давай не будем делать поспешных выводов, мне нужно еще тебя обследовать. Пугать не собираюсь, но и правду скажу. Я подозреваю опухоль, подожди, не перебивай.

Я захлопываю рот, когда собиралась вывалить на крестную кучу вопросов.

— Это необязательно плохо, Лиза. Но проверить нужно. Я могу и ошибаться, но мне не нравится уплотнение у тебя в матке. Давай мы не будем накручивать как бы что, нужно сделать УЗИ и взять анализ на биопсию.

— Что?! Биопсию? — это пугает меня до чертиков, и я не знаю, что делать. Хочется бежать куда угодно и забиться в норку, где меня никто не найдет. Забыть всё, что тут произошло, жить дальше, не вспоминать этот жуткий сон.

— Да, биопсию. Сейчас это стандартная процедура. Ничего страшного в этом нет. Лучше проверить всё сейчас, чем когда будет поздно.

— У меня рак?! — глаза ужасно жжет подступающими слезами. Я на грани, впору впасть в истерику.

— Почему сразу рак? — удивляется Изольда. — Опухоли бывают разные. Плохо, что ты еще не рожала.

— Почему? — прямо спрашиваю крестную, но Изольда отводит взгляд.

— Еще раз говорю, давай заниматься проблемой по мере поступления информации. Вот здесь подробный план обследования. Запишись, пожалуйста, на те дни, когда можешь их пройти. И не затягивай.

Изольда вынимает из принтера распечатанный лист с указаниями. Обследований много, успеваю только заметить УЗИ, КТ, анализ крови… Остальное не вижу, всё расплывается в глазах. Слезы все-таки потекли по щекам горячими дорожками.

— Маме пока не говорите, крестная, — шепчу, сжимая в руке листок с назначением.

— Не скажу, да и говорить пока нечего. Ты рано расстроилась, Лиза. Давай, как всё сдашь, с результатами ко мне. Будем лечить.

— Резать? — спрашиваю шепотом.

— Почему сразу резать? Ты слишком себя накрутила. Сейчас главное обследование, а выводы потом. Еще раз говорю, Лиза, соберись и не раскисай. Поняла меня?

— Да, — встаю со стула и снимаю свою сумочку со спинки. Кладу туда свернутый лист бумаги.

Всё как в тумане, в голове полный хаос. Одна лишь мысль бьет по вискам: «Я умру».

— Лиза, помни, что я сказала, — провожает меня Изольда до двери. — Еще ничего не ясно, не расстраивайся так сильно. Возможно, это пустяк, который мы вылечим за пару месяцев. Ты слышишь меня?

Киваю и почти вываливаюсь из кабинета гинеколога, падая в чьи-то руки, что удерживают меня за плечи.

— Оу, Елизавета Николаевна, куда так спешите? — спрашивает меня мужской голос, а я почти ничего не слышу и не вижу.

Меня буквально выворачивает от истерики, которая сейчас случится, и она накатывает, как волна. Сносит меня, заставляя рыдать на груди Артема, выплакивать всю свою тревогу и печаль. Я очень боюсь, очень. Я ни разу в жизни так серьезно не болела, кроме аппендицита. Как мне теперь жить с этим, как дождаться результата?!

История Изольды Михайловны в книге "Развод. Я ей нужен".

Глава 11

— Отпустите меня, Артем Станиславович, — произношу я. — Мне нужно побыть одной.

— Что-то случилось? — он встревоженно смотрит на меня.

— Ничего, — стараюсь говорить ровно, но меня все равно срывает. — Ничего у меня не случилось. Все просто отлично!

Рыдаю, уткнувшись в его плечо. И мне плевать, что размажется тушь, что испачкаю его явно новую рубашку. Мне сейчас не до всего этого. В голове лишь одна мысль: я больна! И почему я? Мне еще столько предстоит в этой жизни, я, можно сказать, только жить начала. Выучилась, работа хорошая, карьера. Я, может быть, семью хотела, детей, а что теперь? Ничего?!

Но я же сильная, да? Это сейчас я немного в шоке от новостей о своем здоровье. Но я все это переживу, и у меня будет так, как я хочу. Я привыкла сама добиваться всего, в том числе и победить болезнь. Подумаешь, опухоль. Живут же люди с таким.

— Лиза! — дверь открывается, и появляется Изольда Михайловна. — Так и знала, что рыдать побежала. Пойдем, я тебя домой отвезу. Мне с твоей мамой поговорить нужно. Ты на своей машине?

— Нет, крестная, — всхлипываю, пытаясь вытереть глаза бумажными платочками, что протянула Иза. — Я в плане медосмотра с Олегом приехала.

— А это кто? — смотрит на Артема Иза. Олега она знает, как-то сталкивались у меня на работе.

— Наш новый сотрудник, Артем Станиславович, — шмыгаю я, успокаиваясь. — Я теперь вам рубашку должна.

Показываю Артему на мокрое пятно на груди в разводах туши.

— Я куплю новую, скажите только размер.

— Ничего не нужно, — сердито сжимает губы Артем, отстраняясь от меня. — Я сам могу купить рубашку.

— Мне было бы приятно, — смотрю, как Артем буквально меняется на глазах. Из сердитого превращается в спокойного, мне даже кажется, что он мне сочувствует. — Мы можем сами выбрать с вами, вместе пойти в магазин.

— В магазин я пойду один, Елизавета Николаевна, а вот в кино с вами схожу, если вы все еще хотите. Только завтра и на вечерний сеанс, слишком поздно я не могу. Надо дома быть.

— Семеро по лавкам? — улыбаюсь сквозь слезы, а Артем как-то странно смотрит на меня. — Вечерний, так вечерний. Я согласна.

Артем прощается с нами и уходит, а мое настроение ползет по шкале вверх. И всего-то нужно было назначить свидание, подумаешь. Главное, я своего добилась, а вот что буду делать с этим дальше, сама не знаю.

— Поехали, давно у вас не была, — обнимает меня за плечи Иза, и мы идем на выход. — Хороший у тебя знакомый.

Это она про Артема, а я киваю.

Только бука какой-то, вечно серьезный и неразговорчивый.

— Бывает. Может, у него в жизни что-то произошло или не складывается. Не думай об этом, если твой мужчина, сам к тебе придет.

— Ох, крестная. Если ждать, пока мужчина созреет… Да и куда мне теперь романы заводить.

— Ты это брось, еще ничего не знаем, рано впадать в панику и упадническое свое настроение оставь. Возможно, я ошиблась и все не так плохо. Просто перестраховываюсь.

— А если плохо?

— Будем решать проблему по мере ее наступления. Садись.

Изольда открывает машину, новенький алого цвета «Мерседес», и садится за руль.

— Подарок? — хитро прищуриваюсь я, вспоминая ее зеленого цвета «Фольксваген».

— Да, Боря подарил на свадьбу, — улыбается Изольда, а я за нее радуюсь.

Первый муж поступил с ней не очень красиво. Ушел к молодой, причем под самый Новый год и пятидесятилетний юбилей Изы. Вот такой сюрприз преподнес. Поздравил, так поздравил.

— Маме и папе пока не говори, крестная. — прошу Изу.

— Не скажу, так как нечего пока говорить. Еще не хватало, чтобы твоя мама в истерику впала, ты же знаешь, какая она паникерша, — улыбается Иза. — Ну что, в кондитерскую и к вам? Сделаем твоей маме сюрприз? А сладенькое нам сейчас всем не помешает, особенно тебе.

— Я не против.

Дом у родителей большой, уютный. Я совсем недавно перебралась в свою квартиру, пора уже было жить самостоятельно. Мама долго переживала по этому поводу, все звала меня вернуться, но я твердо стояла на своем. Поддержал меня папа и Захар, который как-то заезжал в гости.

— Ирина Александровна, девочка уже вышла из младенческого возраста, сколько ей еще сидеть у вашей юбки? — смеялся Захар на все протесты своей мачехи.

— Для меня она всегда будет маленькой доченькой, — вытирала слезы мама, словно провожала меня жить куда-то за тридевять земель.

— Мам, ну хочешь я к вам буду каждые выходные приезжать? — успокаивала я маму.

— Хочу, но ты у меня единственная дочь, вот родишь и сама узнаешь, какого это, детей из дома выпускать.

— Ну ладно тебе, Иришка. Пусть девочка живет как ей нравится, — заступился за меня папа, чем поставил точку в этом споре.

Так я и начала жить одна, сразу после окончания института. В квартире, что мне подарили родители после вручения диплома. Мне нравилось жить одной, обустраивать свое уютное гнездышко, покупать милые занавески на кухню, расставлять в вазах цветы от поклонников. За мной многие ухаживали, но до сих пор никто не украл мое сердечко. До этого времени, пока не появился Артем. Неразговорчивый, мрачный, порой какой-то дикий. Ну вот понравился и всё тут. Сердцу не прикажешь, кого любить, а кого нет. Сама не понимала, что в нем такого, что притягивает меня как магнитом. Может, его неуступчивость или то, что явно не был во мне заинтересован. Не знаю, но я явно влюбилась. И что теперь с этим делать, непонятно.

— Мы тортик купили и твои любимые эклеры в шоколаде, — после поцелуев и приветствий Изольда достает из фирменного пакета сладости. — Чаем угостите?

— Конечно, дорогая, — улыбается мама. — И не только чаем, а моим фирменным ликером из смородины. Не переживай, водитель Захара тебя отвезет. Надеюсь, Боря не будет ругаться?

— Боря вам не Вова, — хохочет Иза, вспоминая своего бывшего мужа.

Мама ведет подругу в столовую, где уже накрывают на стол, а папа подзывает меня к себе в кабинет.

— Пойдем-ка, дочь, расскажешь, что у тебя стряслось, — обнимает меня за плечи.

— Откуда ты знаешь? — пугаюсь я.

— Да на тебе лица нет и глаза зареванные. Если мама еще не заметила, то только из-за присутствия Изы, а вот мне можешь не врать. Вижу тебя как на ладони.

— Ох, папа, всё-то ты знаешь! — иду с ним как на казнь, понимая, что серьезного разговора не избежать.

Глава 12

— И куда это ты, Артем, собрался? — строго смотрит на меня бывшая теща, будто я у нее на допросе.

— Марина Николаевна, сегодня выходной. Я провел с детьми весь день, мог я на три часа их оставить с вами без вопросов?

Стою у зеркала, застегивая новую рубашку, что купил себе сам в ближайшем к дому магазине. Мы с детьми сегодня ходили покупать Егорке ботиночки, а Ваське новую кофточку. Ну и себе приобрел рубашку, надо же на работу в чем-то ходить, а то хожу в старом. Да и тушь у Елизаветы Игоревны оказалась стойкая, пятно не отстиралось даже с добавлением белизны.

— Ты никуда не ходил вечером уже пять лет, с чего бы сейчас? — строго поджимает губы бывшая теща.

— Я иду в кино и просто вас попросил побыть с детьми.

Отворачиваюсь от зеркала, беру в руки куртку.

— Неужели я не могу сходить в кино?

— С кем? — тут же прищуривается раздраженно Марина Николаевна.

— Один.

— И поэтому так вырядился? У тебя кто-то появился, Артем? — пытает она.

— Пока никто, но даже если и такое случится, вам ничего не угрожает.

— Мне?! Да ты, как все мужчины, забросишь на нас с отцом своих детей, забудешь про Ларисочку…

— Не переживайте, вашу дочь я вспоминаю каждый день, глядя на наших детей.

— Приведешь в дом женщину…

— И что? Возможно, я найду им такую, что станет им матерью. Детям нужна мама.

— Это тебе нужна баба! — огрызается теща. — Ты путаешь эти понятия.

— Даже если и так? Мне что, всю жизнь оставаться монахом? — иду в прихожую, прохожу мимо гостиной, где дети смотрят какой-то мультфильм.

— Вот как ты заговорил! Быстро же ты забыл мою дочь! Лариса старалась, всю беременность была одна, пока ты на своей работе время проводил. Может, поэтому сердце моей дочери и не выдержало.

Теща начинает всхлипывать, а я молча натягиваю потрепанные кроссовки. Надо бы и себе обувь купить, а то хожу в обносках.

— Я тебя предупреждаю, если ты приведешь сюда женщину, ноги моей не будет в этом доме! — ставит ультиматум Марина Николаевна.

— Что же, придется найти няню, — спокойно заявляю ей и выхожу из дома. — А вам других внуков.

— Совести у тебя нет! — несется мне вслед, но я делаю вид, что не слышу. Так и думал, что начнется скандал, как только я соберусь на свое первое свидание.

Давно уже задумываюсь о няне, но проблема в том, что она мне раньше не особо нужна была, я никуда не ходил. Отвозил утром Ваську на занятия, Егорку забирали соседи в садик. А когда у дочери не было занятий, то вызывал тещу или маму. И вот теперь это становится проблемой. Если я собираюсь продолжать свои встречи с Елизаветой, то эту проблему нужно решать. А я собираюсь? Пока ничего не ясно, но, когда она рыдала там в клинике у меня на плече, что-то торкнуло, сломалось. Захотелось успокоить, посочувствовать. Узнать, что так расстроило, но кто я такой, чтобы лезть к ней с вопросами.

Спускаюсь в метро, вспоминая о своей машине. Когда-то у меня был новый Land Rover черного цвета. Эта машина так нравилась мне, что Лариса даже ревновала, видя, как я начищаю до блеска стекла, убираю в салоне. Она смеялась, что я за женой так не смотрю, как за машиной. Однако, что было хорошо в Ларисе, она всегда понимала мою работу. Я мог сутками работать над проектом и почти не выходить из-за рабочего стола. Ни одного упрека, ни одного скандала. Если работал дома, то просто рядом со мной на столе появлялся вовремя чай или кофе, суп или пирожки. В такие моменты я ел машинально, даже мог не вспомнить потом, что именно закинул в топку.

— Что ты ел на обед? — ради смеха спрашивала после Лариса, а я силился вспомнить и не мог. — Это были беляши, я сама пекла.

— Вкусные, — смеялся я, и мы оба понимали, что я даже не чувствовал вкуса того, что ел.

В эти моменты я ничего не замечал вокруг. Лишь когда у Ларисы внезапно отошли воды, и она встала на пороге моего кабинета вся растерянная, в мокрой ночной сорочке, меня словно отбросило от монитора. Так как жена носила близнецов, ее должны были положить в больницу на пару недель раньше, но не успели. Дети решили, что им надоело сидеть внутри мамочки, и попросились наружу.

— Я рожаю, Тема… — прошептала она, испуганно глядя на лужу у ее ног.

Компьютерное кресло, когда-то сделанное на заказ, отлетело в сторону, упало на пол. Я подскочил к жене и поднял ее на руки, понесся вниз, схватив в спальне ее халат с кровати и домашние тапочки.

В больнице мы оказались через полчаса, я гнал как ненормальный, и, что удивительно, меня никто не остановил. Через час Ларису уже готовили к экстренной операции, а я сидел рядом, держал жену за руку.

— Детей не бросай, — шептала она, морщась от боли и поглаживая огромный в синих венках живот. — Скажи, что я их очень люблю.

— Сама скажешь, — огрызаюсь я, хотя у самого поджилки трясутся. Страшно до жути. Мне, мужику, страшно. Жена рожает, а я зубами от страха стучу. — Давай без этих разговоров, Лар, что за настрой!

— Хорошо, просто операция, боюсь немного, — признается она.

— Все хорошо будет, скоро увидишь своих Ваську и Егорку, — через силу усмехаюсь я.

— Увижу, но обещай, что их не бросишь!

— Обещаю, — киваю я.

— И… Маму им найдешь… — тихо произносит жена, а у меня по спине холод волной идет.

— Еще что-то подобное скажешь, уйду! — рычу на нее, и Лариса кивает, тихо плачет.

А потом ее не стало. Что это было, я не знаю. Может, жена что-то чувствовала или просто боялась операции. Но факт остается фактом, я остался один с двумя крохами, которые заполнили все мое время и мое сердце. Именно в свое сердце, что я окружил броней и никого не пускал, я и закрыл доступ любым чувствам и желаниям. Только наши с Ларисой дети и все.

За компьютер я больше не вернулся, даже в свое удобное кресло. Все продал, от всего избавился, а оказалось, что дороги обратно нет. Деньги ушли на Ваську, которая первые полгода почти не вылезала из больниц, ну и я вместе с ней. На массажи, на дорогие лекарства, на платные палаты. Но это все была ерунда, по сравнению с моим одиночеством, которое я начал чувствовать примерно через год. В один миг вдруг осознал, что я один и Ларисы больше нет. Есть дети, я их очень люблю, а вот в душе одинок и больше не найду такую, как моя жена. Никогда.

Глава 13

— Давай рассказывай, из-за чего ты плакала? — папа садится на свое место за столом и смотрит на меня, как раньше в детстве.

Я вспоминаю, как приходила со школы и ждала этого разговора с отцом каждый вечер, кроме выходных. Он звал меня к себе в кабинет перед ужином и подробно расспрашивал, как прошел день. Пока была маленькая, выкладывала ему всё: как с подругой смеялись на уроке и нас чуть не выгнали, как дала учебником наглому однокласснику по лбу.

Рассказывала обо всем, в том числе об оценках, уроках. Когда стала старше, то разговор касался в основном только учебы, о своих поклонниках я уже не выкладывала всю правду. Да и рассказывать было не о чем. В школе за мной многие ухаживали, я была красивая, обеспеченная, веселая. Пусть и рыжая, но даже в этом был свой плюс. Девочки завидовали моей одежде, прическам, которые я выдумывала сама. С длинными до талии волосами это было просто.

О первой любви я, естественно, ничего не сказала папе, это за меня сделала мама. Да и какая там любовь в пятом классе? Но для меня это было главное событие в жизни. Я влюбилась в старшеклассника, который как-то открыл передо мной дверь в школу. Маленькая Лиза возомнила себе, что ему нравится, хотя он и не обращал на меня внимания. Я искала его на переменах, на всех школьных мероприятиях, а он, как мне казалось, специально меня не замечал. Буквально сохла по нему, впадая в отчаяние, если не видела, и в радостную эйфорию, если встречала в коридорах школы. Краснела, как идиотка.

Все за нас решил осенний бал, когда я была уже в девятом классе. На бал я явилась в атласном изумрудном платье с пышной юбкой. Волосы мама заплела и уложила короной, выпустив несколько кудряшек по бокам. Первый раз я накрасила губы розовым блеском. И старшеклассник пригласил меня на танец. Ох, как я была счастлива, буквально светилась, кружась в его объятиях.

— Будем дружить? — предложил он.