Пенсионное хулиганство

— Вечером? — Иван Кузьмич недоверчиво посмотрел на неё. — А если нас арестуют раньше?

— Не арестуют, — уверенно сказала Валентина Петровна, хотя сама в это не до конца верила. — Полиции сейчас будет не до нас. Им предстоит разбираться с транспортным хаосом. А мы, как порядочные пенсионеры, будем сидеть в своих комнатах и смотреть телевизор. Между прочим, если кто-то спросит, где мы были после обеда, говорите, что гуляли в парке. Поняли?

— Поняли, — хором ответили все, хотя голоса их звучали не очень уверенно.

Разошлись быстро, без лишних слов. Зинаида Павловна, уходя, то и дело оглядывалась, словно ожидала, что из-за угла выскочит отряд полиции. Иван Кузьмич шёл, насупившись, и бормотал себе под нос какие-то морские ругательства, которые невозможно было разобрать. Аркадий Моисеевич сохранял внешнее спокойствие, но в глубине души понимал, что их, как он любил выражаться, «тихая гавань» сегодня перестала быть тихой.

Валентина Петровна, оставшись одна в своей комнате, села к окну и уставилась на улицу. За окном был виден кусок городского проспекта, по которому сновали машины. И то, что она увидела через несколько минут, заставило её сердце сжаться от тревоги и, признаться, какого-то странного, почти детского восторга.

По проспекту, один за другим, медленно двигались автобусы. Они были разных маршрутов — двадцать третий, сорок седьмой, сто двенадцатый, — но все они, как заворожённые, сворачивали на одну и ту же дорогу, ведущую к их дому. Это было похоже на гигантский хоровод, на миграцию огромных неуклюжих животных, повинующихся неведомому зову. Водители, высунувшись из кабин, озадаченно крутили головами, но продолжали ехать туда, куда указывала им новая программа.

В салонах автобусов творилось невообразимое. Пассажиры, мирно ехавшие по своим делам, вдруг начали замечать, что привычные улицы за окном сменяются какими-то незнакомыми переулками, а затем и вовсе — бесконечным парком, огибающим территорию дома престарелых. Сначала раздавались отдельные недоумённые вопросы: «Это что за маршрут?», «Почему мы едем в объезд?», «Водитель, вы куда?». Потом вопросы переросли в возмущённый гул, а затем и в откровенную панику.

Один из таких автобусов, двадцать третий, как раз проезжал под окнами дома престарелых. За рулём сидел немолодой водитель с седыми висками и усталым лицом, который работал на этом маршруте уже двадцать лет и знал каждую ямку на дороге. Сейчас он смотрел на дорогу с таким выражением, будто увидел перед собой живого динозавра.

— Да что же это такое! — бормотал он, крутя руль. — Я же должен был ехать на вокзал! А тут какая-то аллея! И знак этот дурацкий: «Прогулка вокруг дома престарелых»! Какой ещё, к лешему, прогулка?! Мне через три минуты на конечную!

В салоне было полно народу. Люди, прильнув к окнам, с изумлением смотрели на мелькающие за стеклом клумбы, скамейки и стариков, которые, в свою очередь, с не меньшим изумлением смотрели на нескончаемый поток автобусов. Среди пассажиров была молодая женщина с двумя тяжёлыми сумками, которая явно опаздывала на поезд, пожилой мужчина с газетой, который, казалось, был даже рад неожиданному разнообразию, и группа студентов, которые сначала смеялись, а потом начали всерьёз беспокоиться, что опоздают на экзамен.

— Водитель! — закричала женщина с сумками, пробираясь к кабине. — Что происходит? Почему мы катаемся по кругу? Мне нужно на вокзал! Мой поезд уходит через двадцать минут!

— Гражданка, не кричите, — ответил водитель, не оборачиваясь. — Я сам не понимаю. Диспетчер молчит, навигатор показывает какую-то чушь. Все автобусы, судя по всему, едут по этому маршруту.

— Как это все? — ахнула женщина. — И что нам делать?

— Ждать, — пожал плечами водитель. — Рано или поздно разберутся. Надеюсь.

Тем временем в городе начинался настоящий хаос. Перекрёстки, где обычно царил строгий порядок, превратились в сцену для абсурдного спектакля. Светофоры, повинуясь новой программе, начали мигать не красным, жёлтым и зелёным, а в ритме вальса. Раз-два-три, раз-два-три. Вспышки сменяли друг друга в такт, словно подчиняясь неслышному оркестру. Водители легковых автомобилей, подъезжая к перекрёсткам, не понимали, можно ли ехать. Одни тормозили, другие, наоборот, жали на газ, третьи просто останавливались посреди дороги, ошарашенно глядя на танцующие огни.

Особенно эффектно это выглядело на центральной площади, где располагалось несколько крупных светофорных объектов. Там, в ритме вальса, замигали сразу двенадцать светофоров, создавая иллюзию грандиозного светового бала. Вокруг собралась толпа зевак, которые снимали происходящее на телефоны. Некоторые даже начали пританцовывать, подхватив ритм. Какая-то женщина с авоськой, не удержавшись, сделала несколько па вальса прямо на пешеходном переходе, чем вызвала одобрительные возгласы окружающих.

Но в диспетчерской городского транспортного управления в это время было не до танцев. Дежурный диспетчер, молодой человек по имени Сергей, с бледным лицом вглядывался в мониторы, на которых отображалась схема движения транспорта. Схема напоминала не то детский рисунок, не то карту боевых действий. Все линии маршрутов сходились в одной точке — вокруг дома престарелых.

— Это какой-то сбой! — в отчаянии произнёс Сергей, хватаясь за телефон. — Надо звонить начальнику смены!

Начальник смены, грузный мужчина с одышкой, примчался через несколько минут. Он вбежал в диспетчерскую, на ходу застёгивая рубашку, и уставился на экраны.

— Что у нас? — рявкнул он. — Докладывай!

— Все маршруты перенастроены, — доложил Сергей дрожащим голосом. — Система сама поменяла настройки. Теперь все автобусы идут по маршруту «Прогулка вокруг дома престарелых». Светофоры мигают в ритме вальса. Это... это катастрофа.

— Отменить! — приказал начальник. — Верни всё, как было!

— Не могу! — развёл руками Сергей. — Система не отвечает на команды. Кто-то сменил пароль или заблокировал доступ. Я пытаюсь уже десять минут!

— Кто-то? — начальник смены нахмурился. — Кто? Найди мне этого «кого-то»!

— Понятия не имею! — Сергей чуть не плакал. — Сбой произошёл минуты три назад. Я даже не успел зафиксировать, откуда пришла команда. Просто раз — и всё поменялось.

— Вызывай техническую поддержку! — распорядился начальник. — Немедленно! И полицию! И... и всех, кого можно!

В это самое время в доме престарелых «Тихая гавань» заведующий, Виктор Петрович, сидел в своём кабинете и не подозревал о надвигающейся буре. Он просматривал свежие сметы и с удовольствием думал о том, как хорошо идут дела. Вдруг в дверь постучали. На пороге стояла Марья Ивановна, бухгалтерша, с лицом, не предвещавшим ничего хорошего.

— Виктор Петрович, — сказала она, — там такое творится...

— Что такое? — недовольно оторвался от бумаг заведующий. — Опять труба прорвала?

— Какая труба! — отмахнулась Марья Ивановна. — Вы в окно выгляньте! Все автобусы города ездят вокруг нашего дома! Я сама видела, как двадцать три автобуса подряд проехали мимо! И светофоры на перекрёстке мигают, как на дискотеке!

— Что за чушь! — Виктор Петрович недоверчиво поднялся и подошёл к окну. То, что он увидел, заставило его отшатнуться. Действительно, по дороге, огибающей территорию дома престарелых, нескончаемым потоком ехали автобусы. Это было похоже на парад, но какой-то очень странный, сюрреалистичный парад. Машины двигались медленно, водители озадаченно выглядывали из кабин, а из салонов торчали головы изумлённых пассажиров.

— Это... это что такое? — пролепетал Виктор Петрович. — Почему они здесь?

— Я же вам говорю! — всплеснула руками Марья Ивановна. — В городе что-то случилось! Может, авария какая-то на центральной магистрали, вот все и едут в объезд.

— Но вокруг нашего дома нет объездной дороги! — возразил Виктор Петрович. — Это же тупиковая улочка!

— Значит, что-то серьёзное, — констатировала Марья Ивановна. — Надо сообщить куда следует.

— Куда следует, — проворчал заведующий, доставая телефон. — Сейчас позвоню в диспетчерскую.

Но дозвониться ему не удалось — все линии были заняты. Тогда он набрал номер городской администрации, но и там никто не отвечал. Похоже, весь город был в смятении.

В комнате Валентины Петровны, тем временем, было тихо. Она сидела у окна и наблюдала за разворачивающимся зрелищем. В груди у неё боролись два чувства: ужас от осознания того, что они натворили, и какое-то постыдное, почти подростковое ликование. Ведь, согласитесь, не каждому пенсионеру удаётся устроить такой переполох. Она смотрела, как мимо проезжают автобусы, и вдруг поймала себя на мысли, что на одном из них, на заднем стекле, красуется наклейка с рыболовным брендом. «Прямо как у Степаныча на ноутбуке», — мелькнуло у неё в голове, и она невольно улыбнулась.

Улыбка исчезла, когда в дверь её комнаты постучали. Это была санитарка Люба.

— Валентина Петровна, — заглянула она, — вы не слышали, что в городе творится? Говорят, все автобусы ездят вокруг нашего дома. Прямо мистика какая-то!

— Не слышала, — спокойно ответила Валентина Петровна, не оборачиваясь. — Я, знаете ли, прилегла отдохнуть после обеда. Немного задремала.

— Странно, — пожала плечами Люба. — Обычно вы в это время вяжете или читаете. Ну, отдыхайте. Я зайду попозже, принесу вам травяной чай.

— Спасибо, Люба, — кивнула Валентина Петровна. — Вы очень добры.

Когда дверь закрылась, она снова посмотрела в окно. Поток автобусов не прекращался. И вдруг, совершенно неожиданно для себя, Валентина Петровна начала тихонько напевать мелодию вальса. Раз-два-три, раз-два-три. Светофоры за окном мигали в такт, и казалось, что весь город танцует. «Ну что ж, — подумала она, — будем танцевать. Только как бы нам не оттоптали ноги».

В этот момент в соседней комнате Иван Кузьмич, сидя на кровати с грелкой на колене, тоже смотрел в окно и шептал:

— Эх, якорь мне в глотку! Что ж мы наделали-то? Селёдка-то теперь, поди, отменяется. Зато аттракцион невиданный — весь город катается вокруг нашего дома. Как на карусели. Дурдом!

Зинаида Павловна, в своей комнате, задвинула шторы и накрылась одеялом с головой. Ей было страшно, но где-то глубоко внутри, в самой потаённой части души, тоже теплился огонёк странного веселья. «Вот так мы, старики, умеем, когда захотим!» — подумала она и сама испугалась этой мысли.

А в комнате отдыха, куда вечером должны были снова собраться заговорщики, уже начали раздаваться первые телефонные звонки от обеспокоенных родственников, которые спрашивали, что происходит в городе. Но это было только начало. Настоящая буря была ещё впереди.

Телефон в комнате отдыха дома престарелых «Тихая гавань» звонил не переставая. Это был старый аппарат с дисковым набором, стоявший на тумбочке у входа, и его пронзительная трель разносилась по всему второму этажу, заставляя вздрагивать даже тех, кто не имел к заговору никакого отношения. Звонили родственники, обеспокоенные тем, что в городе творится что-то неладное. Они спрашивали, всё ли в порядке, не затронул ли транспортный коллапс их стариков, и передавали слухи, один фантастичнее другого. Кто-то говорил, что городская система взломана хакерами-иностранцами, кто-то — что на дорогах случилось массовое нашествие сбежавших из зоопарка обезьян, которые переключили все светофоры. Последняя версия вызвала у Ивана Кузьмича неожиданный приступ кашля, который пришлось маскировать под застарелый бронхит.

К семи часам вечера, когда дневная суета в доме престарелых пошла на убыль и большая часть обитателей разбрелась по кроватям, четверо заговорщиков вновь собрались в комнате отдыха. На этот раз они пришли поодиночке, с интервалом в несколько минут, делая вид, что их привело сюда желание посмотреть вечерние новости. Валентина Петровна принесла с собой маленький переносной радиоприёмник, который поставила на стол. Аркадий Моисеевич притащил из библиотеки толстый справочник по городскому хозяйству, найденный им на одной из пыльных полок. Зинаида Павловна, бледная и осунувшаяся, явилась с пакетом сушек, которые, по её словам, «надо же чем-то заедать стресс». Иван Кузьмич, кряхтя, уселся на скрипучий стул и первым делом стащил с ноги тапок, жалуясь на нестерпимое жжение в пятке.

— Началось, — произнёс он мрачно, потирая ногу. — Теперь у меня ещё и пятка горит. Видать, к большим неприятностям.

— Это у вас, Иван Кузьмич, не к неприятностям, а к перемене погоды, — в который раз попытался урезонить его Аркадий Моисеевич, раскрывая справочник. — В атмосферном давлении скачки. И вообще, давайте ближе к делу. Мы тут собрались не для того, чтобы обсуждать вашу пятку.

— А что её обсуждать? — обиделся боцман. — Она, можно сказать, пострадала на боевом посту.

— На боевом посту вы стояли у двери кабинета, а не бегали по коридорам, — отрезала Валентина Петровна, включая радиоприёмник. — Тише. Сейчас должны передавать экстренный выпуск новостей.

Радиоприёмник, покряхтев и посвистев, наконец настроился на волну городской радиостанции. Из динамика полился взволнованный голос диктора:

«...и мы вновь обращаемся к главной теме этого часа. Городской транспорт остановлен. Все автобусные маршруты, по неподтверждённым данным, перенаправлены на один и тот же путь, пролегающий вокруг дома престарелых „Тихая гавань“. Светофорное регулирование в центральной части города нарушено: светофоры переведены в некий музыкальный режим, напоминающий ритм вальса. На улицах образовались многокилометровые пробки. Сотрудники дорожной полиции работают в усиленном режиме, но пока не могут восстановить контроль над ситуацией. Причины происшествия выясняются. По одной из версий, произошёл технический сбой в автоматизированной системе управления транспортом. Не исключается и вероятность злонамеренного вмешательства. Мы будем держать вас в курсе событий».

В комнате повисла тяжёлая тишина. Зинаида Павловна, не донеся сушку до рта, застыла с открытым ртом. Иван Кузьмич перестал тереть пятку и уставился на радиоприёмник, словно тот был виновником всех бед. Аркадий Моисеевич снял очки и начал задумчиво протирать их краем рукава. Валентина Петровна, не мигая, смотрела в одну точку на стене.

— Ну вот, — наконец произнесла она, выключая приёмник. — Теперь мы официально в центре внимания. Правда, не так, как планировали.

— «Технический сбой», — горько усмехнулся Аркадий Моисеевич. — Если бы они знали, что этот „сбой“ устроили четыре пенсионера, вооружённые смекалкой и жёлтой бумажкой с паролем...

— Тише вы! — испуганно зашипела Зинаида. — Вдруг подслушивают!

— Кто? — Иван Кузьмич скептически огляделся. — Тараканы? Мыши? Степаныч со своей рацией? Не смешите мои тапки. Тут и подслушивать-то некому, все по углам попрятались.

— Зинаида Павловна права, — сказала Валентина Петровна, понизив голос. — Осторожность не помешает. Итак, друзья, давайте подведём промежуточные итоги. Мы влезли не в ту систему. В результате весь городской транспорт теперь ходит хороводом вокруг нашего дома. Это, конечно, печально, но не смертельно. Технические службы, я уверена, рано или поздно восстановят контроль. Вопрос в другом: что нам делать? Сидеть и ждать, пока нас вычислят, или предпринять что-то?

— А что мы можем предпринять? — развёл руками Иван Кузьмич. — Мы даже не знаем, как эта чёртова система работает! Нажали что-то — и всё, понеслось. Вы, Валентина Петровна, хоть что-нибудь на экране видели? Куда жать, чтобы отменить?

Валентина Петровна задумалась, вспоминая мелькавшие на экране окна и надписи.

— Видела я немного, — призналась она. — Там было много вкладок, какие-то списки, графики. И, знаете, что мне показалось странным?

— Что? — хором спросили остальные.

— На этом ноутбуке, судя по всему, стояла не одна программа, а несколько. Скорее всего, это был общий компьютер, который использовали для разных задач. И когда мы вошли, система заказа продуктов была где-то рядом, но мы случайно открыли другую программу — ту, что отвечает за транспорт. Она, видимо, была свёрнута, но не закрыта, и наша команда «Создать заявку» попала именно в неё.

— То есть, теоретически, — подхватил Аркадий Моисеевич, — если мы ещё раз попадём в кабинет, мы можем найти и нужную программу, и отменить тот злополучный приказ?

— Теоретически, — кивнула Валентина Петровна. — Но практически есть одно большое «но».

— Какое? — подался вперёд Иван Кузьмич.

— Теперь в кабинет завхоза так просто не попасть, — вздохнула Валентина Петровна. — После такого переполоха там наверняка уже побывали и завхоз, и заведующий, и, возможно, даже полиция. Компьютер могли опечатать или вообще забрать. А Степаныч теперь будет оглядываться на каждый шорох.

— И к тому же, — добавил Аркадий Моисеевич, — мы не знаем, как выглядит нужная программа. Нам придётся действовать методом тыка, а это в нашем положении смерти подобно.

— Но что-то же надо делать! — Зинаида Павловна сжала кулачки. — Нельзя же просто сидеть и ждать, пока всё само рассосётся! Вдруг они найдут способ вычислить, что команда пришла из нашего дома? И тогда, — её голос задрожал, — нас всех... посадят!

— Не посадят, — попытался успокоить её Иван Кузьмич, хотя в его голосе не было уверенности. — В тюрьму стариков не берут. Им там некого будет кормить.

— Вот именно, — неожиданно согласилась Валентина Петровна. — В тюрьму нас не посадят, потому что это смешно. Но вот отправить в другой дом престарелых, подальше от города, с ещё более строгими порядками — это вполне могут. Или, что хуже, ужесточат режим здесь: запретят выходить из комнат, отберут телефоны, переведут на хлеб и воду. Хотя, как по мне, хлеб и вода — это уже почти курорт по сравнению с тем, чем нас кормят.

— Это точно, — хмыкнул Иван Кузьмич. — Но терять нашу свободу не хочется. Мы и так еле её отвоевали. Так что, я считаю, надо идти до конца. Попробовать вернуться в кабинет и всё исправить.

— Когда? — спросила Зинаида. — Сегодня? Ночью?

— Ночью — это слишком рискованно, — покачал головой Аркадий Моисеевич. — Ночью в коридорах дежурит охранник, и все двери в административное крыло закрыты на ключ. Нам туда не пробраться.

— А если завтра? — предложила Валентина Петровна. — Завтра суббота. Заведующий не придёт, Степаныч, скорее всего, тоже. В выходные в административном крыле никого не бывает, кроме уборщицы, которая приходит утром. Если мы сможем попасть в кабинет утром, до того, как кто-либо проснётся...

— Но дверь-то будет заперта! — напомнила Зинаида.

— А вот тут нам пригодится мой опыт, — неожиданно подал голос Иван Кузьмич. — На флоте я не только боцманом был, но и, можно сказать, специалистом по замкам. Открыть простой кабинетный замок отмычкой — для меня раз плюнуть.

— Откуда у вас отмычки? — подозрительно спросила Валентина Петровна.

— А у меня их и нет, — пожал плечами Иван Кузьмич. — Но я могу сделать из подручных средств. Например, из спицы для вязания или из старой вилки. Я тут как-то пробовал ради интереса — получилось.

— Господи, Кузьмич, — Аркадий Моисеевич с уважением посмотрел на боцмана, — вы полны сюрпризов. Но, знаете, взлом кабинета — это уже совсем другая статья. Если нас поймают с отмычками у чужой двери, тут никакая глухота не поможет.

— А мы не глухие, — возразила Валентина Петровна. — Это вы, Аркадий Моисеевич, придумали, что в крайнем случае будем притворяться глухими. Но я надеюсь, до этого не дойдёт. Нам нужно действовать тихо и незаметно.

— Значит, завтра утром? — уточнил Иван Кузьмич.

— Завтра утром, — кивнула Валентина Петровна. — В восемь часов утра, когда охранник уйдёт на обход территории, а санитарки ещё будут заняты раздачей завтрака, мы попробуем пробраться в кабинет. Если повезёт, дверь будет открыта — Степаныч в спешке мог забыть её запереть. Если нет — Иван Кузьмич применит свои таланты.

— А если нас кто-то увидит? — не унималась Зинаида.

— Скажем, что ищем туалет, — ответила Валентина Петровна. — Или что заблудились. В конце концов, мы в том возрасте, когда заблудиться в собственном доме — обычное дело.

— Особенно если это дом престарелых, — усмехнулся Аркадий Моисеевич. — Тут и здоровый запутается.

На том и порешили. Но, прежде чем разойтись, Аркадий Моисеевич обратился к Валентине Петровне с просьбой:

— Валечка, расскажите поподробнее, что вы видели на экране. Нам нужно быть готовыми к тому, что, войдя в систему, мы столкнёмся с незнакомым интерфейсом. Может, вы запомнили какие-то названия, кнопки, последовательность действий?

Валентина Петровна прикрыла глаза, восстанавливая в памяти увиденное.

— Первое, что бросилось в глаза — это зелёная полоса вверху с надписью «Автоматизированная система управления городским транспортом». Ниже были вкладки: «Карта», «Маршруты», «Светофоры», «Отчёты». Мы с Зинаидой нажали на «Маршруты», и там был список всех маршрутов. Потом, кажется, я случайно нажала на кнопку «Применить шаблон», и система спросила, какой шаблон выбрать. Там был список, и первый пункт — «Прогулка вокруг дома престарелых». Я, не глядя, нажала «Ок», и всё понеслось.

— То есть вы выбрали шаблон, который уже был в системе? — удивился Аркадий Моисеевич. — Это значит, что кто-то заранее создал этот шаблон? Зачем?

— Понятия не имею, — развела руками Валентина Петровна. — Может, для тестирования. Или для каких-нибудь праздничных мероприятий. Ведь наш дом престарелых — не единственный в городе. Вдруг у них был план пустить по выходным специальный экскурсионный маршрут? А мы его активировали.

— Экскурсионный маршрут, который сломал весь город, — хмыкнул Иван Кузьмич. — Отличная шутка, ничего не скажешь.

— Ладно, — вздохнула Валентина Петровна, поднимаясь со стула. — Сейчас не время гадать. Завтра всё увидим своими глазами. А пока — всем отдыхать. И постарайтесь не нервничать.

— Как тут не нервничать? — проворчала Зинаида, сжимая пакет с недоеденными сушками. — У меня от страха все сушки в рот не лезут.

— А я, наоборот, от страха готов слона съесть, — признался Иван Кузьмич. — Даже эта их гречневая каша сейчас показалась бы вкусной.

Они разошлись, договорившись встретиться в шесть утра в комнате отдыха, чтобы успеть обсудить последние детали. Ночь в доме престарелых прошла неспокойно. За окнами то и дело слышался шум проезжающих автобусов — поток хоть и уменьшился, но не прекратился полностью. Водители, смирившись с абсурдностью ситуации, покорно кружили вокруг дома, ожидая, когда их диспетчеры придумают, как всё исправить. Некоторые из них уже выучили маршрут наизусть и даже начали шутить, что пора открывать сувенирную лавку.

В самой «Тихой гавани» было тихо, но эта тишина была обманчивой. Зинаида Павловна несколько раз просыпалась от ночных кошмаров, в которых её сажали в милицейскую машину и везли в тюрьму, где кормили всё той же переваренной капустой. Иван Кузьмич ворочался, проклиная свою горящую пятку и бестолково придумывая оправдания на случай разоблачения. Аркадий Моисеевич, лёжа с открытыми глазами, размышлял о парадоксах человеческой жизни: всю жизнь прожил честно, никого не обидел, а на старости лет стал соучастником киберпреступления. И только Валентина Петровна спала на удивление крепко. Ей снились пироги с капустой и вальсирующие светофоры.

А в это время в городской диспетчерской шло экстренное совещание. Начальник транспортного управления, вызванный из дома, нервно ходил по комнате, поглядывая на экраны, которые по-прежнему показывали хаос. Технические специалисты, обливаясь потом, перепробовали всё: перезагружали серверы, отключали питание, вводили аварийные коды — но система упорно не подчинялась. Складывалось впечатление, что она не просто зависла, а выполняла некий раз и навсегда заданный план, и любое вмешательство извне блокировалось.

— Кто это сделал? — в который раз повторил начальник, обводя всех взглядом. — Вы понимаете, что это уже не просто сбой? Это диверсия! Вражеская акция! За нами, между прочим, следят из области!

— Мы пытаемся установить источник сигнала, — докладывал молодой специалист, сидевший за компьютером. — Но система логирования отключена. Кто-то очень грамотно замел следы. Единственное, что мы смогли выяснить, — команда пришла из локальной сети, расположенной в районе Центрального парка.

— Центрального парка? — нахмурился начальник. — Там же, кажется, дом престарелых.

— Да, — кивнул специалист. — Дом престарелых «Тихая гавань». У них есть компьютер в административном крыле.

— В доме престарелых?! — начальник недоверчиво уставился на него. — Вы хотите сказать, что какой-то дедок взломал городскую транспортную систему?

— Технически, — осторожно произнёс специалист, — да. Но это могли быть и не сами старики. Возможно, кто-то проник в их сеть извне. Или использовал их компьютер как точку входа.