Ярмарка невест

Глава 1

Сестры сидели на скамье, тесно прижавшись друг к другу: сегодня решалась их судьба. В кухонном закутке родители спорили, кого из них отправить на королевскую Ярмарку невест.

— Марианну нельзя, — шепотом говорила мать. — У нее уже жених есть.

— Но она самая красивая в семье, может выйти замуж за богатого командира.

— Ты что, старик! Разве в красоте дело? — голос матери завибрировал. — Говорят там всех намеренно уродуют.

— Зачем?

— Командиров мало, а солдат много. Вот чтобы они друг дружке не завидовали, после отбора оставшихся девушек портят.

Сестры переглянулись и в ужасе задрожали.

— Не хочу! Не хочу! — затрясла головой Марианна. — Я руки на себя наложу.

Лута всхлипнула и крепко прижалась к ней. Только Агнесса не испугалась.

— Прикуси язык! — шикнула она на сестру. — Это все лишь слухи.

Она обнимала за талии трясущихся сестер, сжимая пальцы в кулаки.

«Как же! Так я и дам кому-то меня изуродовать! Пусть только посмеет подойти!» — думала она, прикидывая, как справится с такой ситуацией, если она вдруг случится.

Да, этот бесчеловечный закон во время войны отнимал дочерей у бедных семей. Вот и этой осенью по дорогам Листенны потянулись длинные обозы, заполненные под завязку заплаканными невестами. Что происходило дальше, когда их увозили из деревни, было неизвестно: никто еще не вернулся.

Поговаривали, что некоторые девушки очень неплохо устраивались в жизни. Они влюбляли в себя воинов, становились их любовницами и даже первыми женами. А другие исчезали бесследно, но, удивительное дело, их семьи вовсе не волновались. Агни подозревала, что это неспроста, но расспрашивать о таком было не принято.

Сама Агнесса не собиралась замуж. Она мечтала вырваться из отчего дома и повидать огромный мир, раскинувшийся за околицей их деревушки. Ее так и подмывало прекратить спор родителей и предложить себя в качестве жертвы. Но вызвать подозрение проницательной матери страшно, поэтому терпеливо ждала ее решения.

«Говорите, говорите! — поторапливала она родителей. — Теперь очередь Луты».

— Тогда отправим Луту, — оживился отец, словно прочитав ее мысли. — Она не такая красивая, как Марианна, но послушная и кроткая, будет хорошей женой.

— Думай, что говоришь! — сестры услышали звук шлепка — мать всегда была быстра на расправу. — Луту жалко, она нежная и слабая. Да и кто мне по дому помогать станет?

— Что ты от меня хочешь? — рассердился отец. — Нарожала девок, теперь мучимся. И почему у меня сыновей нет?

— А чем они лучше? Дочки — полевые жены, сыны — солдаты. У деревенских жителей не слишком большой выбор судьбы. Посмотри на себя, вернулся с войны калекой, только потому и сумел жениться и завести детей.

Это тоже была суровая правда жизни. В огне бесконечных сражений, которые устраивал король, горели все.

Родители замолчали, девушки немного расслабились, появилась надежда, что умная мать что-нибудь придумает и спасет семью.

«Ну, ну! — мысленно подгоняла Агнесса. — Предложите меня. Пожалуйста!»

Она чуть не вскочила и не закричала от нетерпения, но усилием воли удержала себя на месте.

— Агнессу тоже нельзя, — наконец заговорил отец.

«О боги! — застонала девушка. — Ну, почему нельзя? Я хочу! Хочу! Отправьте меня!»

Она не думала о суровом законе. Он был где-то там, далеко, за речкой Вонючкой, за полями ржи, за дальним лесом, границы которого было запрещено покидать сельчанам. Вся ее короткая жизнь крутилась на этом пятачке, а тут выдался такой шанс! Нет, она не могла его упустить. Только не сегодня!

— Да, молода, слишком своевольна, — согласилась мать, — мгновенно наживет себе врагов.

— Из-за нее и сами сгинем.

Короткий дружный вздох, и опять тишина. Она угнетала, давила на плечи, сводила с ума. Агнесса едва держалась на скамье, от нетерпения так ерзала, что Марианна на нее прикрикнула:

— Тихо! Не мешай слушать!

Стул заскрипел, потом раздались шаги, тонкая и изогнутая тень матери мелькнула за занавеской.

— Зато она сообразительная и умная, — услышали сестры. — И, — продолжила мать громким шепотом, Агнесса напряглась и насторожилась: — У нее есть дар.

Дар…

Для простолюдина это была и награда небес, и проклятие.

Способность к магии тоже каралась законом. Его жесткие правила говорили, что дар — привилегия жрецов, которая передается по наследству. Их называли небожителями, шептались по углам, что боги напрямую с ними беседуют. Слабый намек на дар — и обычный смертный мог оказаться на плахе.

Свои способности Агнесса переняла от матери, которую односельчане считали колдуньей за умение врачевать и предугадывать погоду. Но, так как это были полезные навыки, и они не выходили за рамки разумного, семья жила относительно спокойно. Родители тщательно прятали магические задатки дочери, девушка с детства росла в страхе случайно их раскрыть.

— Слушай, Агни, спаси! — горячо зашептала Марианна. — Ты единственная из нас, кто сможет выжить. И ты старшая, должна пойти первой.

— И что? — Агнесса уставилась на сестру сердитым черным взглядом. — Меня надо подставить под удар?

— Тихо! — зашипела на сестер младшая Лута. — Не ссорьтесь!

— Да, о чем ты говоришь! — отец повысил голос: Агнесса была его любимицей. — Как дар ей поможет? Еще и голову снесут, если узнают.

— О боги! — судорожно вздохнула мать. — Какой сложный выбор!

— А если всех троих спрятать?

— Ты, старик, совсем умом тронулся? Хочешь, чтобы наш дом сравняли с землей? Все односельчане знают, что у нас три дочери. Староста сразу выдаст.

— Скажем, что они тяжело заболели.

Родители замолчали, сестры замерли тоже. На рассвете приедут сборщики невест, как ни крутись, а одну девушку придется отдать, иначе всех троих заберут на Ярмарку, а родителей убьют. Отвертеться ни у кого не получится: старый король строго соблюдает древние законы.

— Слушай, а ты молодец! Голова варит! — вдруг оживилась мать.

Тут же шторка отодвинулась, и она показалась в проеме, высокая, худая, кожа да кости, с такими острыми скулами, что, казалось, можно порезаться. Мать подслеповато прищурилась и окинула сестер взглядом. В нем светилась озабоченность, но не любовь. Ей предстояла сложная задача: ценой одной дочери спасти двух других.

Девушки испуганно прижались к стене, Лута, младшая и самая ранимая из них, всхлипнула и спряталась за спину сестер.

— Вы уже выбрали? — дерзко спросила Агнесса. Ее глаза зеленью замерцали в темноте, зрение кошки помогало видеть ночью так же хорошо, как и днем.

— Попробуем спасти вас всех.

— Как?

— Огонь. Разожжем костер, поставим вас рядом, бросим на дрова сухой лишайник, он даст сильные искры, которые попадут на вашу кожу и покроют ее мелкими ожогами.

— Н-е-е-е-т! — закричали сестры. — Только не это!

— А ну, заткнулись все! — мать стукнула кулаком по дверному косяку. — Значит, стать подстилками для солдат хотите?

— Чем же лучше получить ожоги? — вскочила Марианна. — Мы на всю жизнь рябыми останемся. Кто нас замуж возьмет?

— Сядь на место! — мать резко толкнула девушку в плечо. — Да, ваши тела покроются красными волдырями, но ничего, потерпите для дела: больных невест не берут. А через год, если за это время создадите семьи, вас оставят в покое.

Девушки замерли, обдумывая ситуацию.

— А вдруг в этот раз и больных возьмут? — подняла голову Лута, но продолжить не успела: громкий стук в дверь заставил всех вздрогнуть.

Родители переглянулись, Марианна пискнула и испуганно закрыла рот ладонями. В огромных глазах Луты забилась паника.

— Кто это? — дрожащим шепотом спросил отец.

— Хозяева, есть кто дома?

Глухой голос кричавшего не узнали, оттого еще больше затряслись. Агнесса невольно бросила взгляд на крохотное окошко под потолком, но сквозь густую черноту ничего не разглядела.

— Старик, иди, узнай, — мать толкнула отца в бок.

Тот, хромая, заковылял к выходу.

— Кто там? — крикнул он.

— Годин, открывай, это я, Зиман.

Зиман, их сосед, тоже собирал на Ярмарку дочь Лею. Агнесса радовалась, что, если выберут ее, она будет не одна в дальнем походе, видеть рядом лицо подруги приятно и спокойно.

Сосед вошел в горницу, оглядел всех и потянул отца во двор. Тот пожал плечами, но вышел. Пока мужчины шептались, в доме стояла такая тишина, что слышно было, как бьется у единственного светильника осенняя муха.

Наконец отец вернулся, мать потащила его в кухню. Сестры опять напряглись и замерли, казалось, этому вечеру не будет конца. Агни надоела неизвестность. Она тихо соскользнула со скамьи, подкралась к занавеске и отодвинула ее.

— Ну, что? — услышала она шепот матери. — Чего надо Зиману.

— Соседи хотят спасти детей.

— И накликать на всех беду?

— Нет, все сделают по-умному, так…

Голос отца затих. Агнесса как ни прислушивалась, улавливала только шу-шу-шу, будто ветер шелестел соломой крыши. «Что же они хотят сделать? — задавалась вопросом она. — Что?»

— Да, хороший вариант, — чуть громче сказала мать и скрипнула табуретом, вставая.

Девушка мигом вернулась на скамью и обняла сестер.

— Что? Что там? — набросились те на нее с вопросами.

— Не знаю, ничего не поняла, — честно ответила она.

Мать резко отодвинула занавеску и уставилась неподвижным взглядом на Луту, та заерзала от ужаса.

— Что ты говорила насчет больных невест?

— Купцы на рынке шептались, — пробормотала та и снова скрылась за спинами сестер, — что король затеял войну с соседним государством, много солдат призвали в армию, а значит, больные и уродливые невесты тоже пригодятся.

Мать нервно сжимала пальцы в замок, отец стоя за ее спиной, опирался на палку и огорченно качал головой.

— Больных повезут в отдельной повозке, — сказал он и выразительно посмотрел на мать.

— Тогда ожоги нас не спасут.

— Дьявол! — все же сорвалась Агнесса. — Я! Я стану полевой женой!

— Вот дурища!

Мать замахнулась на нее, но девушка смело выдержала суровый взгляд. Сколько времени продолжались гляделки, никто не знал, но Агнесса вышла из сражения победителем. Мать глубоко вздохнула, словно принимая решение.

— Я старшая дочь в семье, — добавила еще один довод Агнесса и замерла в ожидании ответа.

Она видела мучительную работу мысли в глазах матери. Та то мрачнела, поджимала губы, то лицо расслаблялось, становилось светлее.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Ты и поедешь.

— Дорогая, подумай, что ты делаешь? — бросился к матери отец. — Агнессе нельзя!

— Почему нельзя? Может, это ее судьба.

— Да-да, мамушка, отец, это моя судьба, — заторопилась бунтарка, чувствуя, как ускользает от нее удача.

— Надо только придумать, как скрыть твою красоту.

— Зачем?

— Можешь не добраться до Ярмарки, в дороге девственности лишишься, еще и понесешь, сразу ценность потеряешь как невеста.

— Разве сборщикам такое дозволено? — встрял в разговор отец. — Они же дорогой товар везут.

Мать угрюмо посмотрела на него, махнула рукой.

— Слухи разные ходят, путь до столицы неблизкий. Да и в отдельную повозку надо попасть.

Агнесса слушала родителей, а в груди росло негодование. О боги! За что ей все это? Она не уродина и не тупица. Почему с ней обращаются как с животным, видят только самку для удовлетворения потребностей солдат. Нет, она на такое не согласна, совсем!

Она упрямо поджала губы, готовая протестовать и ругаться, но тут же расслабилась: уж очень хотелось вырваться из отчего дома, посмотреть большой мир. В душе зрела уверенность, что впереди ее ждет что-то великое. В пути может случиться всякое, глядишь, и удастся сбежать, а там...

Девушка на миг зажмурилась, пытаясь представить то, что ее ждет, но будущее было скрыто за туманной завесой.

«Какой бесполезный дар!» — рассердилась на себя она и вздохнула: картина, нарисованная матерью, поставила в тупик. Неужели с девушками поступают так безжалостно? Теперь уже вариант с огнем казался очень привлекательным.

— Я готова получить ожоги, — выкрикнула она.

— Нет, это не годится, — не согласилась мать. — Спрятать красоту нужно на время, а не на всю жизнь.

— А если волосы обрезать и брови сбрить?

Родители переглянулись и одновременно вскрикнули:

— Морок. Надо навести морок.

— Морок? — пискнула Лута.

— А кто его сделает? — испугалась Марианна. — Это же запрещено!

— Девчонки, живо за дело, — засуетилась мать, не обращая внимания на панику дочерей. — Мари, неси дрова, Лута, ставь на плиту котел, отец, разжигай очаг.

Работа закипела. Старались делать все бесшумно, чтобы не вызвать у соседей подозрений, а легкий дымок в темноте вряд ли кто-то разглядит.

— Окно занавесьте одеялами! — приказала мать домочадцам. Когда ее просьбу выполнили, она сунула факел в печь. Тот загорелся ровным пламенем. — Подержи, — попросила она Агнессу. — Посвети.

Она притащила табурет, на него поставила еще один. Девушки с вытаращенными глазами наблюдали за ней. Мать пошарила руками в дальнем верхнем углу и вдруг вытащила откуда-то из-за балки мешочек, резко пахнущий летом и сеном. Сестры переглянулись: они даже не догадывались, что в их скромной хижине есть тайный схрон.

А дальше стало еще удивительнее.

Когда вода закипела, мать смешала сухие травы, кинула в отвар пару ящериц, шкурку змеи, найденного в углу таракана. Она постоянно помешивала напиток, принюхивалась, то и дело подносила деревянную ложку к губам, но не пробовала. Когда напиток был готов, посадила перед собой дочь и протянула ей чашу.

— Выпей это и закрой глаза, я заклинания читать буду.

К утру Агнесса выглядела как больное чудовище: на голове торчали отдельные пучки волос, вместо бровей — кожа, покрытая красными волдырями. Нос вытянулся, загнулся крючком над тонкими губами, подбородок отяжелел, и на нем выросла огромная бородавка, усеянная черными волосами. Теперь о былой красоте нельзя было даже догадаться.

— Жена, ты перестаралась! — в ужасе закричал отец. — Ее не возьмут.

— Н-да! — мать, наклонив голову, как любопытная ворона, разглядывала Агнессу. — А если спрятать лицо?

Так и порешили: набросили на голову дочери шаль, оставив открытыми лишь карие глаза с зелеными крапинками, которых не коснулся морок. Гонг, извещавший о времени сбора, прозвучал с восходом солнца.

— Ну, дочка, — отец смахнул с ресниц слезы, — Пусть тебе помогут Боги! Прощай.

Он прижал Агнессу к груди, потом повернул ее к матери. Девушка посмотрела прямо в сухие глаза, не проронившие ни капли слез. Мать подняла руку, коснулась кончиками пальцев щеки дочери и неожиданно всхлипнула.

— Прошу об одном, — прошептала она, — если сможешь, выживи.

— Постараюсь, — ответила Агнесса и неожиданно почувствовала, как уголки губ едут вниз, а подбородок начинает мелко дрожать.

— А это тебе.

Мать протянула девушке тыквенную бутылочку, закрытую пробкой.

— Что это?

— Отвар. Отхлебывай каждое утро по глоточку, морок долго держаться будет.

— Спасибо, мама, — теперь Агнесса уже открыто всхлипнула.

Она повесила сосуд на пояс и спрятала его в складках широкой юбки. Но мать на этом не успокоилась. Она достала из кармана узкую тесьму непонятного цвета, разлохмаченную по краям, старую и некрасивую.

— Повернись.

— Что это?

— Просто память о твоей семье, — тихо ответила мать, повязывая ленту на волосы дочери. — Береги ее. Мне когда-то на свадьбу подарил ее твой отец.

Агнесса повернулась к сестрам. Те в ужасе замерли на пороге, лишь глаза, наполненные слезами, блестели да губы дрожали. Девушка хотела что-то сказать, но просто махнула рукой и села в повозку. Отец дернул поводья, и лошади застучали копытами по каменистой дороге.

Глава 2

Бриан — внебрачный сын короля — ехал впереди отряда сборщиков и размышлял о своей несчастной судьбе. Жизнь бастарда не сахар. И почему он родился от наложницы, да еще от такой, которую ветреный король быстро забыл? День за днем принц вынужден был терпеть мелкие уколы двух старших братьев по отцу и их матери, законной королевы Листенны.

— Терпи, — говорил ему старый учитель. — Терпи и набирайся сил, ума и опыта. Борьба предстоит нешуточная.

— Да я даже на трон не претендую, — сердился Бриан. — Зачем они мне гадят постоянно?

— Не скажите, Ваше Высочество! Вы все равно сын короля и остаетесь постоянной угрозой для наследного принца.

Да, именно это и злило недругов, и они старательно создавали перед королем образ принца-разгильдяя, прожигавшего жизнь вне королевского двора. Бриан, вынужденный быть постоянно настороже, отточил наблюдательность до совершенства, чтобы предугадывать ловушки братьев, но, не желая еще больше разжигать конфликты, редко появлялся во дворце, проживал в родовом поместье.

На этот раз его вызвал сам король. Он прислал гонца с письмом и пригласил сына на тайную аудиенцию. Переполненный волнением, Бриан влетел в покои отца и споткнулся: в монаршем кресле сидел, развалясь, старший брат и заостренной палочкой чистил ногти. Принц заскрежетал зубами от злости и развернулся к выходу, досадуя и злясь на себя, что так глупо попался в западню.

— Проходи! Садись! — приказал Люций, заметив его движение. — Разговор есть.

— С тобой не хочу разговаривать, — огрызнулся Бриан.

Еще жил в памяти пожар в зерновых складах, в котором его обвинили, хотя именно Люций приложил к этому преступлению руку.

Наследный принц, худощавый, тонкий и гибкий, как хлыст погонщика, обладал природным умом, изворотливостью и хитростью змеи. Он вырос жестким и властным, похожим на отца в молодости, поэтому именно в нем король видел своего преемника. Однако все его выдающиеся способности шли на планирование интриг и заговоров. Он везде видел врагов, поэтому стремился избавиться от неугодных любыми способами.

Люций расправил складки роскошного наряда и широко улыбнулся.

— Ну, зачем ты так? Кто старое помянет…

В душе Бриана колокольчиками зазвенела тревога. «Опасность!» — забилась в висках мысль. Несмотря на то, что Люций выглядел расслабленным и умиротворенным, Бриан знал, что это спокойствие кобры перед прыжком.

— Зачем вызвал?

— По поручению короля, — усмехнулся Люций. — Скоро Ярмарка невест. Из дальних провинций с каждым годом поставляется все меньше девушек. Слышал об этом?

— Да.

— Тогда должен знать, какую это создает проблему на фронте.

Бриан нахмурился: из-за нехватки полевых жен солдаты думали не о победе в бою, а о том, как отнять женщину у однополчанина. Доходило до драк и даже убийств.

— Но по переписи населения рождаемость в тех местах отличная, — осторожно вставил он.

— Вот именно! Ты отправишься в южные земли тайным королевским инспектором во главе воинского отряда, переодетого в одежды сборщиков. Лично проследишь за операцией и доложишь о проблемах.

— Почему именно я?

— А кто? — скривился Люций. — Отец доверить такое опасное дело может только нам. Я наследный принц, не могу покидать столицу. Седрик, сам знаешь, силен, как бык, но туповат. Вместо того, чтобы спасти невест, он их порубит в лапшу.

Это была неприглядная правда. Средний сын короля, Седрик, высокий, мощного телосложения воин, отлично владел боевым искусством, в королевстве не было равного ему в стрельбе из лука. Да и мечом он рубил виртуозно, мог на скаку с одного удара рассечь напополам тело врага. Вот только мозгов ему от природы досталось маловато, действовал грубой силой, а не смекалкой.

Эти двое отлично дополняли друг друга и активно дружили против Бриана.

Люций протянул брату свиток, лично подписанный королем, принц узнал размашистый почерк отца.

Теперь отказаться он не мог, поэтому вот уже три дня скакал по пыльной дороге, выполняя тайное поручение, и злился.

— Че каззо! — рыкнул Бриан и уперся шпорами в бока коня. Тот дернулся, рванулся вперед. — Ну-ну, Ворон, я не на тебя ругаюсь, прости, дружок.

Принц ласково потрепал верного друга по холке.

— Что случилось, господин? — подскакал испуганный проводник.

Никто из сопровождавших не знал, что их командир — принц этой страны, пусть и опальный. Бриан тщательно скрывал свою личность.

— Ничего, захотелось размяться. Далеко еще?

— Полдня пути.

Они приближались к южной границе, где в последней деревне должны были забрать невест. Сначала их собирали в каждом поселении, затем доставляли в центральную усадьбу, откуда девушек увозили сборщики. Но в дороге происходило что-то непредвиденное, поэтому в столицу прибывали единицы, которые ничего не могли рассказать о случившемся.

Обдумывая ситуацию, Бриан предположил, что невинные невесты — хороший товар, на котором многие хотели заработать. Если их крадут, то потом продают на невольничьих рынках в соседние страны. Так девушки исчезают бесследно.

«И почему отец цепляется за этот закон? — сердился принц. — Солдаты на войне вполне могут обходиться без женщин».

Думал так, но сам понимал, что не могут. Каждому воину нужна еда, согретая постель и разрядка. Полевые жены готовили, добывали пропитание, устраивали уютное гнездышко в шатре или просто на земле. Солдаты участвовали в боях, делали вылазки на вражескую территорию, а потом возвращались в лагерь и получали заслуженную передышку.

Такая неспешная война могла длиться десятилетиями. В походах рождались и вырастали дети, становились сыновьями полков и новыми воинами для королевской армии. Дочерей отправляли на Ярмарку невест, где их выбирали другие солдаты. Закон соблюдался веками, и ни у кого не вызывал сомнений, никто не желал разрушить сложившийся порядок вещей.

Бриан вздохнул. Длинная дорога все не кончалась, горькие мысли множились.

— Господин, — принц встряхнулся от протяжного крика проводника и поднял голову. — Мы на месте.

Действительно, с небольшого холма, на который взобрался отряд сборщиков, слабо просматривалась долина, покрытая утренним туманом. Кое-где сквозь него пробивались столбики дыма, указывающие на дома и лачуги. Бриан насчитал двадцать таких столбов.

— Н-да, деревенька маленькая, — проворчал он. — Есть ли тут невесты?

— Поселение хотя и небольшое, но центральное для провинции. Сюда свозят девушек со всей округи, так что будет чем поживиться. Невесты из дальних деревень уже доставлены. Заберем местных и сразу в обратный путь.

— Без передышки?

— Каждый день простоя опасен.

— Почему?

— Побеги отчаявшихся невест, нападения разбойников и сельских жителей, не желающих отдавать своих дочерей государству.

— Да, как они смеют! — вспылил Бриан. — Изменники! Это же несоблюдение закона!

— Родное дитя дороже, вот некоторые и идут на преступление.

Отряд сборщиков гуськом начал спускаться по узкой дороге. Принц смотрел по сторонам. Везде царило запустение и нищета. На чернеющих после уборки урожая полях прыгали длинноногие птицы, целые стаи взмывали в небо при приближении людей, громкое карканье издалека оповещало деревню о прибытии чужаков.

— Че каззо! — крикнул Бриан, пришпорил коня и понесся вниз с холма.

Вот он вырвался из полосы тумана, увидел впереди плетущуюся повозку, запряженную клячей.

— С дороги! Посторон-и-и-и-сь! — крикнул проводник.

Возница остановился и прижался к обочине. Бриан пронесся мимо со свистом встречного ветра.

— Вонючий утырок, — с потоком воздуха прилетели слова.

Он резко дернул поводья, Ворон взвился на дыбы и чуть не сбросил хозяина.