- -
- 100%
- +
«Возвращаться», — подсказывает мне законопослушный внутренний голос.
Выбрасываю салфетку, но кровь продолжает сочиться. Выхожу из машины и вздрагиваю: люксовый внедорожник сияет глянцевым боком, а на нет — длинная белая царапина, и еще несколько обнаруживаю на крыше. Эта несчастная машина приняла на себя весь гнев моей оскорбленной души.
«Идиотка! — ругаю себя последними словами. — Дура!»
Почему сразу не разглядела, что перекрыла дорогу Лендроверу? Но мозги в тот момент валялись в отключке, теперь бы с последствиями разобраться. Желание убивать опять просыпается в душе. Порешить всех без разбора и ответить сразу за все.
— Прости меня, — провожу по внедорожнику пальцем.
Открываю багажник: картина совсем другая: вещи аккуратно сложены, каждая на своем месте. Порядок, пусть и чужой, успокаивает раздерганные нервы. Нахожу в аптечке бинт, кое-как обрабатываю ладонь и сажусь за руль. Боковым зрением опять цепляю инструмент, кручу в пальцах. Он похож на складной ножик со множеством вставок, есть даже пила. Бросаю его на колени, пригодится.
Кое-как задом, развернуться негде, выезжаю на трассу и поворачиваю к коттеджному поселку. На этот раз не тороплюсь, соблюдаю все правила. Я и без того за последние полчаса натворила столько дел, что за год не расхлебаю.
Охранник выскакивает из будки, машет руками. Я останавливаюсь, выхожу из машины, бросаю ему ключи.
— Верните хозяину.
— Но… — растерялся он. — А кто хозяин?
Теперь зависаю я. Мне казалось, что весь поселок стоит на ушах, а тут спокойно.
— А разве он полицию не вызвал?
— Представления не имею. Вы уж, девушка, сами как-нибудь разберитесь, мне чужие проблемы ни к чему.
— Ладно. Машину оставлю у вас, когда придут за ней, направьте человека к дому депутата Громова.
— А вы кем приходитесь Юрию Васильевичу? — осторожно спрашивает охранник.
— Я его невестка. Жена сына.
Отвечаю спокойно, словно лекцию читаю за кафедрой, все внутри заледенело. У бокового зеркала распустила волосы, встряхнула рукой: нет прически и черт с ней, так сойдет! Для кого теперь стараться? Развернулась и пошла по дороге к стоянке, там же торт на земле лежит.
— Девушка, подождите…
— Все потом! — кричу, не оглядываясь.
Шагаю, сжимая в руке инструмент, и представляю, как буду им орудовать. Выдвигаю из бокового паза ножик. Лезвие примерно десять сантиметров. Я где-то слышала, что такая длина считается смертельной. Если направить удар прямо в сердце, можно убить человека.
Примеряю на себе. Надо попасть между ребрами, тогда будет быстро и точно. Ни одна жилка не дергается, пока думаю о том, как буду убивать мужа, дрожь в руках прошла, голова ясная и светлая.
«А последствия?» — сопротивляется внутренний голос, но я отмахиваюсь.
На стоянке все так же, как я оставила, словно больше никого здесь и не было. Закрываю багажник, беру коробку с тортом.
Мне нравится испанская пословица: «Flota como una mariposa, pica como una abeja» — «Порхай, как бабочка, жаль, как пчела».
Мое время бабочки закончилось, пора заточить хоботок.
Я решительно открываю калитку и вхожу во двор.
Здесь шумно: играют приглашенные музыканты, развлекает тамада, который скачет перед бассейном с микрофоном в руках, гости веселятся вовсю. Медленно иду по дорожке между цветников, меня никто пока не видит, есть возможность прикинуть, кто где находится.
Вот сидят свекры. Лидия Федоровна красуется перед парой друзей, Юрий Васильевич крутит в руках сигару, хотя и не курит. Но сигара придает ему шик, как он говорит. Чуть дальше возле фуршетного столика вижу Галку. Она заливисто смеется, запрокидывая голову. Рядом с ней стоит высокий мужчина. На нем песочные брюки и белая рубашка. «Наверняка это тот сюрприз, который она мне обещала», — думаю отстраненно.
Где же Мишка?
Медленно обвожу взглядом сад. Вот он. Стоит у кабинки для переодевания и с кем-то любезничает. Собеседника не вижу, но это уже и не важно.
Вот муж оборачивается и замечает меня.
—Юлька! —вскрикивает он. — Ты куда пропала?
Он ставит бокал на поднос к официанту и идет навстречу. Все смотрят на нас, везде глаза, глаза, глаза…
Но гляжу только на мужа. Красивый, спортивный, он шагает ко мне через лужайку, раскрыв объятия.
«Мерзавец! Предатель! Будь ты проклят!» — мелькает в голове.
Мишка идет, а я представляю, как он захочет обнять меня, а я в этот момент воткну ему в грудь нож. Воткну и поверну, медленно, с наслаждением. Увижу, как на белой рубашке появится кровь. Она потечет по моим пальцам, прижатым к телу, закапает на плиты дорожки. А я буду смотреть в расширенные зрачки, ловить уплывающий взгляд, и искать раскаяние…
— Юлия Геннадиевна, позвольте, это мое!
Кто-то со спины касается моей руки и выдергивает из пальцев нож. Горячее дыхание на миг опаляет шею, поднимаются волоски.
Оглядываюсь: вчерашний студент.
— Что вы делаете? — шепчу мертвыми губами.
— Спасаю вас от глупости.
Глава 7
Не дай бог встретить на пути безумную бабу! Никому не пожелаю такого счастья!
Вот такая и выскакивает передо мной на дорогу, размахивая руками. Я бью по тормозам, едва справляюсь с управлением, а эта идет, как лунатик, не реагируя.
Опускаю стекло, кричу на нее, чуть не ругаюсь матом, так перепугался, и тут сталкиваюсь с ней взглядом.
Мороз бежит по коже: глаза у нее словно слепые, потрясенные, полные боли. Она не видит меня, не отвечает на вопли, огибает машину, и шагает вперед, чем-то царапая мой Ровер.
Ну, это уже никуда не годится!
Выскакиваю из Ровера, едва успеваю перехватить ее руку, встряхиваю и вдруг застываю с раскрытым ртом: узнаю Юлию Геннадиевну, преподавателя испанского языка в моем универе.
Юлию, Юлечку, Юляшу…
Так я называю ее про себя.
Она снится ночами, каждый раз я тянусь к ней, но девушка ускользает, только смеется и машет руками. Бегу следом, но она растворяется в дымке. Просыпаюсь в холодном поту, словно пережил кошмар.
Но и забыть не могу, перевелся в этот старый универ только затем, чтобы издалека видеть ее. Она даже не догадывается о моем существовании, общается со студентами, весело здоровается с коллегами, бегает на чашку кофе к секретарше ректора. Но и я не стремлюсь привлечь внимание. Хожу на ее лекции и исчезаю, прежде, чем она спросит меня о чем-нибудь.
Глупо?
Наверное.
Время подростковой влюбленности давно прошло. Никогда не думал, что обычная женщина, да еще и замужняя, так потрясет мое воображение.
***
Впервые увидел ее в стоматологической клинике. Она вошла, смеясь, стряхнула с плаща капли дождя, пригладила светлые волосы, обвела сияющим взглядом пациентов. Я вжался в спинку дивана, внезапно испугался, что она заметит мою распухшую щеку и болезненный вид.
Но эта принцесса из сказки Андерсена поздоровалась с девушками на ресепшн и спросила:
— Мой у себя?
— Да, Михаил Юрьевич ждет вас.
«Мой? Кто это «мой»? — мелькнула ревнивая мысль.
Девушка сняла плащ, повесила в шкафчик, надела бахилы.
«А-а-а, мой — это ее врач», — догадался я, и сразу стало легче.
Теперь уже с любопытством разглядывал стройные ноги, обутые в лодочки на высоком каблуке, тонкую талию, высокую грудь. Она вся была такая ладненькая, такая миниатюрная, что хотелось поставить на ладонь, как статуэтку, и любоваться ею.
Внезапно я понял, что не чувствую боли. Даже мой зуб мудрости помудрел настолько, что затих, сраженный сказочной красотой медовых глаз. Девушка подошла к зеркалу, подняла руку, и тут я увидел обручальное кольцо.
Разочарование сжало тисками сердце. Я вздохнул и закрыл глаза: на чужое добро никогда не разевал рот.
— Господин Полонский, — окликнула меня регистратор, — Пройдите в двенадцатый кабинет.
Сел в кресло, раскрыл рот, и боль вернулась с новой силой.
— Так-так-так, что тут у нас? — поинтересовалась молоденькая медсестра и стрельнула любопытными глазами из-под маски.
— Флюс! — выдавил из себя я.
— Отлично! — обрадовалась медсестра. — Сначала сделаем снимок.
«Вот гадость!» — кипела внутри злость на себя, на проклятый зуб, на то, что оттягивается минута облегчения.
В соседней комнате девушка сделала мне снимок, а на обратном пути я опять увидел принцессу. Она прощалась в коридоре с высоким доктором. Я замедлил шаг, невольно вслушиваясь в разговор.
— Дорогой, постарайся прийти вовремя, — попросила девушка и чмокнула красавчика в щеку. — Твой Глеб нам не простит.
— Обязательно! — тут он заметил меня и спросил: — Это вы с флюсом?
«Ага! Нет, не я! — язвительно фыркнул я. — Дядя Вася! Не видишь, что ли, на кого похож?»
Кивнул и нырнул в кабинет.
Пока этот доктор смотрел снимки, делал укол, я с трудом сдерживал себя, чтобы не встать и не уйти. Какое-то неосознанное чувство гнало меня вон из клиники, хотелось побежать, догнать незнакомку, еще одним глазком взглянуть на нее.
И она появилась, только за окном.
Я сидел в кресле, ждал, пока подействует анестезия, и наблюдал, как принцесса, перепрыгивая через лужи, переходит дорогу и скрывается за дверями университета, расположенного напротив.
С той первой встречи меня необъяснимо тянуло сюда.
***
Но та фурия, которую я сегодня встретил на дороге, никак не походила на милую и прелестную Юлию Геннадиевну. Два разных человека, лед и пламень, небо и земля. Первую хотелось боготворить, пылинки с нее сдувать, от второй — бежать и как можно дальше.
Но сбегает она. Просто садится в мою машину и уезжает.
Я стою на дороге, пыльным мешком пришибленный, а она несется вперед, разворачивается и гонит Ровер на меня на всей скорости, будто хочет свести счеты с жизнью. Но в последнюю минуту сворачивает, и моему авто достается еще и от придорожных кустов.
— Сумасшедшая баба! — взрываюсь от злости и показываю кулак.
Ровер мелькает габаритными огнями и скрывается за поворотом.
— И что это такое было? — растерянно спрашиваю пустую улицу.
Оглядываюсь. Ситуация до крайности странная. Не понимаю, откуда здесь появилась Юля, почему в таком бешеном состоянии? Вижу на стоянке машину с раскрытым багажником, коробку с тортом на асфальте.
Кто-то забыл, или это Юля оставила?
И что делать? Вызывать полицию? Сообщить охраннику на въезде в поселок? А если подведу хорошего человека?
Набираю номер Галины. С этой дамой я встретился вчера в одном из баров отцовской сети ресторанов. Заскочил по делу, а она вдруг вцепилась в меня и пристала, как банный лист, умоляя составить ей компанию на дне рождения какого-то друга. При этом она постоянно мне подмигивала, будто намекая на что-то, но вызывала только глухое раздражение.
— Мне пора.
Я шагнул в сторону выхода, и тут она выдала:
— Юлия Геннадиевна. Знаешь такую?
Знакомое имя прозвучало так неожиданно, что я вздрогнул и остановился.
— Что, заинтересовала тебя? — Галина притянула меня к себе за отвороты куртки, я отвернулся, задержав дыхание. — Пойдешь со мной?
—Пришлите мне адрес, — я поставил точку в разговоре.
***
Галина отвечает не сразу. Я переминаюсь, не зная, куда бежать, пока слушаю длинные гудки.
— Ой, Тарасик! Ты приехал! — кричит она мне в ухо. — Заходи? Дом рядом со стоянкой!
— Погоди, Юлия Геннадиевна…
— Давай, давай! Мы ждем!
Я медленно иду к калитке, и тут снова появляется Юля. Одна, без машины, шагает, как робот, механически переставляя ноги. Ныряю в кусты жасмина. Она подходит к машине, закрывает багажник, поднимает торт и идет к коттеджу. Пропускаю ее вперед, следую за ней. Она ничего не замечает, лицо будто окаменело, распущенные волосы безжизненно висят, губы плотно сжаты.
— Юлия Геннадиевна, — окликаю ее.
Не отвечает, подхожу почти вплотную, не замечает.
Что это?
Забинтованную руку (все же перевязала, нашла в машине аптечку) она держит странно, прячет ее за спину.
Боится расспросов? Или… приглядываюсь и вздрагиваю: нож! Торчит кончик из кулака.
Не верю глазам. Где она взяла нож? Память тут же подсказывает: мой мультитул, лежал в бардачке.
Холодным потом покрывается лоб.
Бесшумно бросаюсь за Юлей, догоняю ее уже в саду, хватаю за руку, отбираю оружие, прячу в карман, и вовремя: к нам подбегает знакомый стоматолог и радостно восклицает:
— Юлька, ты за тортом ходила или за смертью?
— За смертью, — тихо отвечает она.
— Ого! И кого же сегодня заберет костлявая с косой? — он обнимает жену за талию, притягивает к себе.
— Тебя, — отвечает она, отстраняясь. — И ее.
Глава 8
Что этот мальчишка здесь делает?
Какое он имеет право решать за меня? Хочет наябедничать свекрам, испортить праздник? Вперед! Я еще и поаплодирую.
С вызовом смотрю на студента, только что немного успокоившаяся ярость, снова встряхивается, наполняет кровь адреналином. Открываю рот, чтобы выплеснуть на его все дерьмо, накопившееся в душе, но подбегает Мишка, обнимает, шутит, и я проглатываю заготовленные слова.
«Держись! — внушаю себе. — Держись! Все потом!»
— Юлька, ты за тортом ходила или за смертью?
— За смертью, — тихо отвечаю ему.
— Ого! И кого же сегодня заберет костлявая с косой? — он обнимает меня за талию, притягивает к себе.
— Тебя, — говорю, отстраняясь, и добавляю еще тише: — И ее.
— О боже, Юлька! — муж тянет меня за собой к столам, где сидят гости. — О ком ты сейчас говоришь?
— О ней, — киваю на коробку. —Ты не мог привезти торт в презентабельном виде?
Мишка растерянно смотрит на мятую упаковку, а я жалею, что не потопталась по ней каблуками. Представила торт с орнаментом из дырочек и легче стало.
— Черт! Прости, дорогая! Я даже не заметил, — он показывает на бинт на моей ладони. — А это откуда?
— Поранилась, когда открывала дверь богажника.
— Погоди, пошли в дом, надо обработать, — суетится муж.
И столько озабоченности на его лице, столько тревоги, что сердце ноет от невыносимой боли. «Если ты так любишь меня, так ценишь, тогда почему?» — чуть не кричу вслух.
— Ерунда, — шепчу и вздыхаю, чувствую, что еще немного, и грохнусь в обморок от напряжения. — Все в порядке.
— Миша, веди Юлю сюда! — зовет Лидия Федоровна. — Мы уже устали вас ждать.
«Господи, дай мне силы! Дай мне силы выдержать этот день! — молюсь про себя. — Как мне скрыть эту адскую боль? Как?»
Слезы снова закипают в глазах, поворачиваюсь и сталкиваюсь взглядом со студентом. Что это с ним? Напряжен, как натянутая струна. Такое впечатление, что вот-вот сорвется с места.
«Как там его, Тарас Полонский, кажется, — вспоминаю мучительно. — Надо поговорить с ним. Надо поговорить».
— Я сейчас…
Выдергиваю пальцы из ладони мужа, но ко мне бросается подружка. Я отшатываюсь, с трудом сдерживаю порыв вцепиться ей в идеальное каре и превратить его в воронье гнездо. Даже пальцы скрючиваются от желания.
Но Галка не сдается.
— Юлька, — она наклоняется к уху и шепчет возбужденно. — Ты видела его?
— Кого? — едва расцепляю губы.
— Тараса. Красавчик, да? Ух, какой! Ты на его задницу посмотри! Два орешка, так и хочется ущипнуть. А кубики…
Неприязненно отстраняюсь.
— Ты уже и его кубики разглядела?
— Дай помечтать! Я его точно возьму в оборот. Или ты сама глаз положила?
Поднимаю голову и словно впервые вижу Галку. Она всегда была такой развязной и бесцеремонной? Или в последнее время превратилась в заядлую охотницу за мужиками?
— Не знаю, не в моем вкусе.
— Дура ты! Скука же всю жизнь прожить с одним мужиком. Спать с ним, есть, заниматься сексом. Б-р-р-р!
«На что это она намекает?» — всплывает в голове вопрос.
Получается, для нее абсолютно нормально, что женатая пара ходит налево и направо? В голове вспыхивает идея: хочу отомстить за предательство. Сполна, справедливо и идеально, так, чтобы жизнь этим гадам показалась адом. Пусть они сгорят там заживо!
— Мне не скучно, — выдавливаю из себя. — Пошли, гости ждут.
— Иди, я без Тарасика не сяду, — подмигивает мне подруга. — Ну, ты подумай. А то заберу.
Я бросаю косой взгляд на студента, который шагает к нам через лужайку, но вижу просто длинный силуэт.
Свекр стучит черенком ножа по бокалу. Старинное серебро (сплошные понты) отдает бликами в заходящих лучах солнца, так и манит, так и зовет: «Возьми меня! Возьми!»
— Господа, прошу внимания! — начинает он. Сегодня нашему единственному сыну исполняется тридцать лет! Он красивый, успешный, богатый. Достиг в жизни всего, чего хотел. Предлагаю выпить за него!
— Позд-рав-ля-ем! — нестройный хор голосов взлетает в небо.
Оглядываю всех. Вот наши друзья Кудрявцевы, Марина и Олег. Хорошая пара, всегда вместе, друг за друга горой. Тогда почему их номер есть в тайном телефоне Мишки? Неужели одобряют его адюльтер? Или считают это нормой семейной жизни?
Я беру у официанта бокал с шампанским и одним глотком выпиваю. Алкоголь прокатывается по сведенному спазмом горлу, наполняет жаром кровь, бросается румянцем в лицо.
— Миха, за тебя! — поднимает фужер Глеб. — И за твою вторую половинку. Юля, давай, на брудершафт!
Он подмигивает мне, и делает руку кренделем. Наша давняя шутка, Глеб на каждой вечеринке предлагает мне это. Но сегодня я беру свой бокал, продеваю его в кольцо.
— С поцелуем или как?
— Юлия! Ты что творишь! — ахает свекровь.
Но она сидит далеко, оцениваю расстояние, пока соберется остановить, я уже все сделаю.
— Я только за! — ухмыляется Глеб, но глаза бегают, явно нервничает.
— Не смей, Глебас! — рявкает Мишка
Он дергает меня за руку, но я уже подношу бокал ко рту, делаю глоток, а потом вытягиваю губы для поцелуя. Глеб делает то же самое. Он косится на Мишку, но и отступить уже не может, поэтому чмокает меня куда-то в щеку и сразу отскакивает.
— Слабак, ты, Глебушка! — кривлюсь. — Как есть слабак!
Я спокойно сажусь к столу. Рядом плюхается Мишка.
— Юлька, что с тобой? Решила испортить мне праздник?
— Чем? — делаю невинные глаза.
— Сначала опоздала…
— Поранилась, — показываю ладонь.
— Принесла помятый торт.
— Это ты виноват.
— А с Глебом зачем целовалась?
— Кто? Я? А нельзя? Он же твой друг. Друзьями надо делиться. И женами.
— Ты белены объелась? Посмотри на мать, ей сейчас дурно станет.
— Отчего? Она же всегда считала меня низшим сортом.
— Юлька!
Мой Мишенька бледнеет, сжимает перевязанную ладонь. Я морщусь от боли.
— Пусти, есть хочу, — бормочу под нос, я и правда, смертельно проголодалась, и громко спрашиваю: — Мама, что у нас вкусненького?
Я никогда не звала Лидию Федоровну мамой. Она сразу обозначила между нами дистанцию и повела себя как дама, у которой есть только сын. Услышав это слово, она вздрагивает, толкает свекра в бок и показывает глазами на меня.
Что ж, я еще только почву прощупываю. Эмоции переполняют, от обиды сердце останавливается, но обдумывать месть буду позже, когда останусь одна.
Накладываю в тарелку все, что вижу на столе. Напротив садятся гости, краем глаза вижу движение, но аппетитная рыбная нарезка сейчас намного интереснее этих людей.
Вдруг получаю удар под столом, невольно отдергиваю ногу.
— Юлька, что с тобой? — шепчет Галка.
Это она села рядом, пока мужа вызвала на разговор свекровь.
— А что со мной? — спрашиваю с набитым ртом.
— Ты на себя не похожа.
— Разве?
— Словно другой человек.
— Неужели?
— Тарас, скажи ты ей!
— Юлия Геннадьевна…
Поднимаю тяжелые веки, отрываюсь от розового лосося
— Что?
— Вам плохо?
Задерживаю взгляд на красивом лице парня: «Да, мне плохо! Мне отвратительно! Ненавистно все, что здесь происходит! А тебе какое дело?»
— Что вы, Тарас! — отвечаю ему. — Мне отлично.
— О, смотри! — толкает меня в бок Галина.
Поворачиваюсь: к нам идет семейная пара среднего возраста, а за ними шагает еще кто-то.
— Дорогие друзья, позвольте вам представить новых гостей, — свекр гостеприимно разводит руки. — Светлана и Виктор Матвеевы и их дочь Анжелика.
Пара расходится, и вдруг я вижу ее…
Глава 9
Смотрю и не верю своим глазам. Это она, та самая юная красотка, которая донимала меня вопросами на консультации. Что она-то здесь делает? Одного студента на семейном торжестве мне мало?
И тут в голове щелкает, будто включается лампочка, все мгновенно становится на свои места: и длинный волос, и имя Анжелика, и удушливый аромат духов.
Комок застревает в горле, закашливаюсь, Галка стучит по спине.
— Что с тобой, подруга?
— Юлия Геннадьевна, выпейте воды.
Тарас протягивает мне через стол стакан. Я хватаю его и вздрагиваю: бьет таким сильным разрядом тока, что чуть не роняю посудину, но студент подхватывает за донышко. Наши пальцы соприкасаются. Поднимаю глаза и вижу полный сочувствия, все понимающий взгляд.
Резко толкаю стакан, встаю, поворачиваюсь к гостям. Лицо словно каменеет, скулы стягивает судорога.
— Тетя Марина, дядя Виктор, — радушно приветствует новых людей Мишка. — Лика! Привет!
Он появляется, как чертик из коробочки, неизвестно откуда. Только что за столом его не было, и вот он уже суетится, обнимает женщину, чмокает в щеку девушку.
«Сволочь! Мерзавец! — бьется в висках мысль. — Убью обоих!»
Непроизвольно сжимаю в кулаке вилку с наколотым на нее куском рыбы.
— Юля, нет! — тихий голос проникает в мозг сквозь стену боли.
Перевожу мутный взгляд на Тараса: он стоит, наклонившись вперед, опять напряжен, как тигр перед броском.
— Не лезь ко мне! — шиплю на него. — Иначе…
— Это моя красавица жена, — Мишка подводит ко мне гостей. — Юлечка, дорогая, познакомься.
Он обнимает меня за талию. Пожилой мужчина, высокий, стройный, ухоженный, протягивает мне руку.
— Виктор Романович, для вас просто — Виктор, — ощупывает меня оценивающим взглядом, от которого хочется спрятаться. — Очень приятно. Я всегда знал, что этот оболтус найдет себе достойную женщину.
Так как я не отвечаю на рукопожатие, он просто треплет меня по плечу, на мой взгляд, излишне старательно, его большой палец скользит по шее.
От омерзения мурашки бегут по спине, я дергаюсь, отстраняюсь.
— Дорогая, — Марина целует в щеку и шепчет: — Тебе срочно надо поправить макияж. Тушь размазалась.
— С-спасибо.
— Юлечка Геннадьевна! — подлетает Лика. — Я так рада, что вас увидела! Так рада! У меня к вам куча вопросов!
Она смотрит сияющими глазами, а в них скачут смешинки, словно издеваются надо мной.
Тошнота толчками поднимается из желудка, голову стягивает обруч боли.
«Больше не выдержу! Не могу!»
Хватаю стакан, набираю в рот воду и вдруг выпрыскиваю на Лику, на ее счастливое лицо, на белое, как у невесты платье. Это происходит рефлекторно, на уровне подсознания. Я даже не поняла сначала, что сделала, и тут от визга закладывает уши.
— Фу, как противно! — вопит Лика.
— Юлька! — ахает Мишка.
Он суетится, подает девушке салфетки, промокает на внушительной груди ткань. Лика ведет себя как избалованная принцесса: хнычет, кривит губки, размахивает руками. Где-то на заднем плане слышу возмущенный голос свекрови, гости за другими столами вскакивают, пытаясь разглядеть, что за суматоха случилась.
— Простите.