Призрак. Тень внутри

Пролог

Машины никогда не лгут. Они могут сломаться, заржаветь или взорваться тебе в лицо, но они никогда не делают это со зла. У них нет скрытых мотивов, нет двойного дна. Если шестерёнка стёрлась – она скрипит. Если реактор перегрелся – он воет. Всё честно.

С людьми всё иначе. Люди улыбаются, когда хотят ударить, и молчат, когда внутри кричат.

Кира сидела в нише инженерного отсека, сжавшись в комок. Это место больше не напоминало машинное отделение старого доброго грузовика. Теперь это был желудок левиафана. После слияния с живой планетой и всех трансформаций стены покрылись биомассой, похожей на застывшую чёрную смолу. Кабели пульсировали, перекачивая не энергию, а что-то подозрительно напоминающее густую, горячую кровь.

Она вспомнила, как видела Влада час назад в коридоре. Он шёл нетвёрдой походкой, опираясь рукой о живую стену, и с силой тёр виски, словно пытался выдавить из головы раскалённый гвоздь. Когда он заметил её взгляд, то мгновенно выпрямился, натянул привычную полуулыбку и бросил что-то ободряющее. Но в его глазах плескалась тьма.

Экипаж делал вид, что ничего не происходит. Семён Аркадьевич слишком громко шутил, Ани не отходила от Влада ни на шаг, словно тень, а Гюнтер с удвоенным рвением драил палубы. Все видели: их друг меняется. Внутри него шла война, и, судя по тому, как часто Влад теперь морщился от внезапных головных болей, враг переходил в наступление.

Кира чувствовала себя бесполезной. Она могла починить гипердвигатель с помощью жвачки и шпильки, но не могла починить человека, чью душу пытается сожрать древний цифровой призрак. Поэтому она делала то единственное, что умела. Чинила корабль.

– Тихо, маленький, тихо, – прошептала девушка, поднося паяльник к повреждённому нейро-узлу. – Сейчас мы тебя подлатаем.

Корабль вздрогнул. Живая изоляция дёрнулась под пальцами, и паяльник соскользнул. Раскалённое жало коснулось кожи.

– Ай! – Кира отдёрнула руку, сунув обожжённый палец в рот.

Запах палёной кожи ударил в нос.

И в ту же секунду звук капающего конденсата где-то в темноте отсека превратился в шум дождя. Тяжёлого, мутного дождя, который никогда не прекращался в Секторе 7.

Мир вокруг моргнули растворился. Инженерный отсек исчез. Она снова была там. В аду, который когда-то называла домом.

Гелиос-3. Планета-завод или планета-свалка. Здесь даже солнце светило через грязно-жёлтый фильтр смога, а радуга в лужах была не от преломления света, а от разлитого мазута.

Ей было двенадцать. Тощая, чумазая крыса, которая знала цену каждой медной проволоке.

Маечка – так её звали тогда – копалась в горе техно-мусора за складами корпорации. Дождь заливал глаза, стекал по шивороту ледяными струйками, но она не уходила. Она нашла сокровище – почти целый энергоблок от погрузчика. Если его почистить, за него дадут столько юнов, что хватит на неделю еды. Настоящей, а не протеиновой каши.

– Эй, Гайка! – голос прозвучал, как скрежет металла по стеклу. – А ну отойди от кучи. Это наша территория.

Девочка подняла голову. Трое. Старше неё, злее и, что хуже всего, голоднее. У одного в руках была монтировка.

– Я нашла первая, – буркнула она, прижимая грязный блок к груди.

– А теперь мы нашли тебя, – ухмыльнулся вожак. – Бросай железку и вали, пока цела.

Кира попятилась, но упёрлась спиной в ржавый контейнер. Бежать было некуда. Вожак замахнулся монтировкой…

– Невежливо, парни.

Голос был мягким, почти весёлым. Из тени, отбрасываемой нависающим краном, вышли двое.

Один был высоким, с растрёпанными тёмными волосами и улыбкой, от которой становилось теплее даже под этим проклятым дождём. Каэлен. Ему было семнадцать, но в его глазах уже жила та опасная искра, которую на улицах уважали больше, чем кулаки.

Второй, помладше, держался чуть позади. Риан. Его брат. Светлый, щуплый, с глазами испуганного оленя.

– Это не твоё дело, бродяга, – рыкнул вожак с монтировкой. – Вали отсюда.

– Обижаешь, – Каэлен шагнул вперёд. Он не встал в боевую стойку. Он просто шёл, расслабленно сунув руки в карманы драной куртки. – Обижать дам – это моветон. Даже если дама выглядит как кусок угля.

Вожак бросился на него.

Маечка зажмурилась. Но удара не последовало. Раздался треск электрического разряда и глухой стук тела о землю.

Она открыла один глаз. Громила валялся в луже, дёргаясь в конвульсиях. Каэлен стоял над ним, поигрывая самодельным шокером, собранным из старого конденсатора.

– Физика, – пожал он плечами, глядя на двух оставшихся хулиганов. – Проводимость воды и всё такое. Ещё кто-то хочет урок?

Те переглянулись и дали дёру, бросив своего лидера пускать пузыри в грязи.

Каэлен убрал шокер и повернулся к девочке. Он протянул руку. Его ладонь была в масле, шрамах и татуировках, но для неё это была рука ангела.

– Не бойся, Маечка, – сказал он, и это прозвище – от слова «маета» или «маленькая», она так и не поняла – прилипло к ней навсегда. – Ты же механик? Я вижу по глазам. Ты смотришь на этот хлам и видишь схемы.

– Я… я просто искала еду, – прошептала она.

– Железо любит тех, у кого горячие руки, а не холодное сердце, – улыбнулся спаситель. – Идём с нами. Мы собираем команду. Мы построим корабль и свалим с этой дыры к звёздам.

И она пошла. Поверила ему. Потому что тогда, в той грязи, Каэлен был единственным, кто смотрел не под ноги, а в небо.

Прошло два года. Они стали «Ржавыми Лисами» – лучшей бандой мусорщиков в Секторе 7. Они не грабили людей, они грабили свалку.

И они нашли старый, убитый транспортник класса «Мул». Остов валялся в заброшенном ангаре на окраине. Для других это был металлолом. Для них – билет в рай. Они чинили его месяцами. Воровали детали, перепаивали схемы, спали внутри корпуса, согревая друг друга теплом тел.

Кира помнила тот день до мельчайших деталей. День, когда небо упало на землю.

Они закончили ремонт двигателя. Риан, их художник и сердце, рисовал на борту эмблему. Белая птица, разрывающая цепи. Он был весь в краске, счастливый, как ребёнок.

– Она полетит, Кира! – кричал он ей с лестницы. – Представляешь? Настоящий воздух! Не через фильтры!

– Только если ты не зальёшь краской воздухозаборники! – смеялась девушка, протирая контакты пульта.

Каэлен стоял у шлюза, гордо скрестив руки на груди. Он был их капитаном, королём без короны.

И тут… двери ангара вылетели внутрь вместе с облаком пыли.

В проёме стояли чёрные фигуры. Имперский военный отряд. Их визоры горели красным в полумраке.

– Всем оставаться на местах! – механический голос офицера ударил по ушам. – Именем Империи! Вы обвиняетесь в краже военного имущества класса А!

Они замерли. Какого имущества? Они тащили только хлам!

– Это ошибка! – Риан спустился с лестницы. Он был таким наивным и добрым. Поднял руки, испачканные белой краской, и пошёл к ним. – Мы просто нашли детали! Посмотрите, это списанный мусор! Мы не хотели…

– Риан, стой! – крикнул Каэлен, его лицо побелело.

– Угроза подтверждена, – равнодушно произнёс офицер.

Он поднял винтовку. Не целясь. Просто навскидку. Как стреляют в бродячую собаку.

Вспышка.

Плазменный луч прошил грудь Риана насквозь.

В центре его белой футболки появилась дыра с обугленными краями. Парень замер. На его лице были не удивление и не боль, а какая-то детская обида. Словно у него отобрали игрушку.

А потом он упал.

– Нет!!!

Крик Каэлена разорвал тишину. Он бросился к брату и подхватил его, пока тот не коснулся пола.

Кира спряталась за ящиком, зажав рот руками, чтобы не закричать. Колени дрожали, сердце билось в груди, словно бешенное.

Каэлен держал Риана. Кровь заливала его руки, смешиваясь с мазутом. Глаза брата остекленели, уставившись в потолок ангара, который он так мечтал покинуть.

И тогда Кира увидела, как в глазах Каэлена гаснет свет. Тот тёплый, живой огонь, который согревал их, исчез. На его месте осталась ледяная, чёрная пустота. Бездна.

– Зачистить сектор, – скомандовал офицер, даже не глядя на труп. – Никаких свидетелей.

Каэлен поднял голову. Он не плакал. Его лицо превратилось в маску из камня.

Он медленно опустил тело брата на пол. Его рука нащупала плазменный резак, которым они полчаса назад варили обшивку. Индустриальный инструмент. Тяжёлый и мощный, способный резать танковую броню.

Парень встал.

– Огонь по цели! – крикнул солдат.

Но Каэлен уже не был человеком. Он превратился в ветер, стал смертью.

Швырнул в солдат тяжёлый газовый баллон и выстрелил в него из резака. Взрыв потряс ангар, сбив штурмовиков с ног. Дым и огонь заполнили всё.

Кира слышала крики. Страшные, булькающие крики людей, которых режут заживо. Слышала шипение плазмы и хруст костей. Каэлен не дрался. Он уничтожал. Он использовал всё: крюки кранов, сварочные аппараты, темноту.

Он превратил их дом в скотобойню.

Когда дым рассеялся, в живых остался только он.

Имперский офицер полз к выходу, оставляя за собой кровавый след. У него не было ног ниже колен.

Каэлен подошёл к нему. Он был весь в крови – чужой и своей. Тяжёлым ударом перевернул того на спину. Наступил офицеру на грудь, вдавливая сломанные рёбра внутрь.

– Поща… – прохрипел имперец.

Каэлен включил резак. Голубое пламя разрезало полумрак.

– Тишина, – сказал он.

И опустил лезвие.

Кира выползла из-за ящиков. Её трясло так, что зубы стучали.

– Каэлен… – прошептала она.

Он обернулся. Она ожидала увидеть своего друга. Но на неё смотрел чужак.

– Риана больше нет, – сказал он. Голос звучал ровно, без эмоций. Словно он читал сводку новостей. – И птицы больше нет.

Он подошёл к их кораблю. К белой птице, которую рисовал Риан. Взял баллончик с чёрной технической краской.

– Каэлен, не надо… – всхлипнула Кира.

Но он закрасил птицу. Грубыми, резкими движениями. Превратил мечту в чёрное пятно. А потом написал поверх одно слово.

ТИШИНА.

– Мы были слишком громкими, Маечка, – сказал он, бросая баллончик. – Мы смеялись. Мы мечтали и шумели. За это нас и нашли. Теперь мы станем тишиной. Такой страшной, что сама Империя будет бояться дышать в нашем присутствии.

Он протянул ей руку. Ту самую руку, которая убила дюжину человек.

– Ты со мной? Или останешься здесь ждать следующего патруля?

И она пошла. Потому что боялась остаться одна.

Но в тот день она потеряла не только Риана. Она потеряла и Каэлена. Того парня, который спас её от хулиганов, больше не существовало. Родился монстр, который в итоге попытался убить их всех.

– Фрау Кира?

Металлический голос выдернул её из воспоминаний.

Кира вздрогнула, едва не выронив паяльник. Перед ней стоял Гюнтер.

– Ваши окуляры… – робот наклонил голову, и его сервоприводы жалобно скрипнули. – Они протекают. Требуется замена уплотнительных прокладок? Или это утечка охлаждающей жидкости головного процессора?

Девушка поднесла руку к лицу. Щёки были мокрыми.

– Нет, Гюнтер, – она шмыгнула носом и вытерла слёзы рукавом. – Просто… старая ржавчина в глаз попала.

Она посмотрела на био-узел, который только что починила. Он пульсировал ровным, здоровым светом. А вот Влад, там, наверху, в рубке или кают-компании, пульсировал болью.

Каэлен выбрал путь стали. Он вырезал из себя всё человеческое, чтобы не чувствовать боли. Он стал Тишиной.

Но Влад, несмотря на головные боли, несмотря на то, что внутри него ворочается часть цифрового демона, продолжает шутить. Продолжает защищать Ани. Продолжает быть человеком. Он не закрашивает свою птицу чёрным, хотя ему очень хочется кричать.

Кира захлопнула панель с гулким стуком.

– Я закончила, – твёрдо сказала она, поднимаясь с колен. – Идём к ним, Гюнтер.

– У меня в меню праздничное рагу! – радостно сообщил робот, разворачиваясь. – Я нашёл на складе немного специй. Ну, или это была ржавчина с труб вентиляции, но пахнет пикантно!

– Отлично, – она впервые за день улыбнулась, хоть улыбка и вышла кривой. – Владу сейчас нужно поесть. Ему нужны силы, чтобы оставаться собой.

Они не дадут ему стать Тишиной. Только не в её смену.

– Пошли, железка. У нас ещё есть целая вселенная, которую нужно не дать взорвать, и капитан, который наверняка опять пытается обыграть Лиандру в карты на дежурство.

Кира шагнула из полумрака живого инженерного отсека в коридор, оставляя призраков прошлого там, где им и место – в темноте за спиной.

Глава 1

Тишина – самый подозрительный звук во Вселенной, как бы это парадоксально ни звучало. Когда в космосе тихо, это значит одно из двух: либо у тебя отказали сенсоры и ты уже мёртв, либо Вселенная набрала воздуха в лёгкие, чтобы плюнуть тебе в лицо очередным астероидом.

Я лежал в своей каюте на борту «Рассветного Странника» и слушал эту тишину. Она была густой и вязкой. Но в кои-то веки в ней не было угрозы. Только мерное, едва слышное гудение био-реактора где-то в недрах корабля. Корабль спал, как и большинство членов его экипажа.

Я повернул голову.

Рядом спала Ани. Её белые волосы разметались по подушке, создавая светящийся ореол вокруг лица. Во сне с неё слетала маска смертоносного убийцы, которую она носила с грацией, недоступной обычным людям. Сейчас она была просто девушкой. Уставшей, невероятно красивой и, что самое главное, живой.

Я протянул руку, желая коснуться её щеки, но пальцы замерли в миллиметре от кожи. Моя рука дрожала.

Не от волнения, а от слабости.

Тело ныло так, словно меня пропустили через камнедробилку, а потом собрали обратно, забыв пару важных болтов. В висках стучало, и каждый удар сердца отдавался в затылке тупой, пульсирующей болью. В ушах стоял тонкий, противный писк – как от неисправного конденсатора.

Влад, ты разваливаешься, – подумал я без особого удивления.

Мы победили на Дета-Крам. Мы вырвались из лап культа киборгов, взломали древние шифры и ушли в гипер. Но победа имеет свою цену. Мои ментальные барьеры, которые я так старательно возводил в своей голове, трещали по швам.

Я осторожно сполз с кровати. Ноги коснулись холодного пола, и меня качнуло. Пришлось схватиться за стену, чтобы не рухнуть. Стена была тёплой и слегка вибрировала под ладонью – корабль чувствовал меня.

– Спи, родная, – беззвучно шепнул я Ани, которая едва заметно нахмурилась во сне, словно почувствовав моё движение.

Мне нужно было умыться. Просто смыть этот липкий пот и привести мысли в порядок. Холодная вода – лучшее лекарство от экзистенциального кризиса.

Я на негнущихся ногах добрёл до санузла. Дверь с мягким шипением уехала в стену. Свет здесь был приглушённым, но для моих глаз, привыкших к темноте, он показался ослепительным.

Я опёрся руками о раковину, тяжело дыша. Вода зашумела, ударяя в металлическую чашу. Я плеснул ледяную струю в лицо, фыркая и отгоняя дурноту. Капли стекали по подбородку, падая вниз.

– Соберись, тряпка, – прохрипел я сам себе. – Ты же герой галактики, чёрт возьми.

Я поднял глаза к зеркалу.

И замер.

Вода продолжала течь, но я больше не слышал её шума. Весь мир сузился до прямоугольника отражения.

На меня смотрел я. Те же черты лица, та же щетина, тот же шрам над бровью. Но это был не я.

Отражение не было усталым. Оно стояло прямо, расправив плечи, скрестив руки на груди. На его губах играла та самая надменная, леденящая душу ухмылка, которую я видел в кошмарах.

А глаза… Вместо моих карих глаз на меня смотрели два колодца, наполненных холодным голубым огнём.

Вазар.

– Глюки… – прошептал я, зажмуриваясь. – Это просто контузия. Кира сказала, что фаерволы держат. Ты заперт в четвёртом отсеке.

Я открыл глаза. Отражение никуда не делось. Оно лишь склонило голову набок, с интересом изучая меня, как энтомолог изучает жука с оторванной лапкой.

– Ты наивен, Волков, – хмыкнул он. – Я – не просто файл, который можно запереть за дверью с паролем «1234». Я – архитектор твоего генома. Ты думаешь, стены и коды могут удержать того, кто течёт в твоей крови?

– Убирайся из моей головы, – прорычал я, вцепившись в края раковины так, что металл жалобно скрипнул. – Ты – прошлое. Я тебя победил.

Вазар в зеркале рассмеялся. Беззвучно, но от этого смеха у меня закровоточили дёсны.

– Прошлого? – он шагнул ближе к стеклу. Его кожа в отражении вдруг стала меняться, темнеть, превращаясь в чёрный хром. – О нет, дружище. Я – твоё будущее.

Он развёл руками.

– Посмотри на себя. Ты слаб. Твоя оболочка трещит. Барьеры рухнули на той свалке, когда ты впустил в себя тьму Артефакта. Мы теперь переплетены, Влад. Твоя душа и мой код. И, честно говоря, твоя «душа» – довольно хлипкая конструкция.

– Я справлюсь, – выплюнул я.

– Ты сдохнешь, – ласково поправил Вазар. – Твоё тело разрушится от перегрузки. Но я милосерден. Я предлагаю сделку. Отдай контроль добровольно. Перестань сопротивляться. Я починю этот биологический мешок с костями, и мы станем богами.

– Пошёл ты, – я набрал в лёгкие воздуха. – Я – не твоя собственность!

Лицо Вазара исказилось яростью. Голубой огонь в его глазах вспыхнул сверхновой.

– Ты. Просто. Оболочка! – прогремел он.

И сделал выпад.

Это было невозможно. Зеркала так не работают. Это законы физики, чёрт возьми! Но отражение Вазара ударило кулаком в стекло изнутри. Зеркало пошло паутиной трещин, но не осыпалось. А потом…

Его рука, облачённая в чёрную, дымящуюся перчатку, пробила стекло. Осколки брызнули мне в лицо, но я не почувствовал порезов. Я почувствовал только могильный холод.

Призрачная рука вырвалась в реальность и схватила меня за горло.

Пальцы сомкнулись на моей трахее стальными тисками. Меня с силой притянули к стене и ударили о неё лицом. Ноги оторвались от пола.

– Кх-х… – я пытался вдохнуть, но кислород не поступал.

Я вцепился обеими руками в его призрачную кисть, пытаясь разжать захват. Мои пальцы проходили сквозь дым, но хватка на шее была абсолютно материальной. Ледяной холод проникал под кожу, замораживая вены.

Вазар приблизил своё лицо к разбитой раме. Теперь его глаза были прямо напротив моих.

– И она уже трещит по швам, – прошептал он.

В глазах потемнело. Лёгкие горели огнём. Я чувствовал, как жизнь выдавливается из меня по капле…

– А-А-А!!!

Я подскочил на кровати, жадно глотая воздух.

Сердце колотилось о рёбра, как птица в клетке. Пот тёк по спине ручьями. Я сидел в темноте каюты, судорожно ощупывая свою шею.

Никого. Никакой руки. Никакого разбитого зеркала.

– Влад?!

Ани проснулась мгновенно. В одну секунду она перешла из режима сна в режим боевой готовности. В её руке блеснул маленький кинжал, который она всегда прятала под подушкой.

Увидев меня – мокрого, дрожащего, с безумными глазами, – она отбросила оружие и обняла меня за плечи.

– Тише, тише… Я здесь. Что случилось? Атака? Пси-удар?

Её голос был полон тревоги. Я чувствовал её тепло, её запах. Это была реальность. Ани была реальной.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. Горло всё ещё болело, словно меня действительно душили.

– Нет… – прохрипел я, с трудом ворочая языком. – Просто… просто кошмар. Старые воспоминания.

Я врал. И она это знала.

Ани отстранилась и посмотрела мне в глаза. Её золотистые зрачки сузились. Её эмпатия работала безотказно – она чувствовала ложь так же ясно, как запах гари. Но она не стала давить. Она просто поцеловала меня в лоб, убирая мокрые волосы с лица.

– Ты ледяной, – тихо сказала она. – Ложись. Тебе нужно отдохнуть. Мы в безопасности.

– Да… конечно.

Я лёг обратно, но сон ушёл безвозвратно. Я смотрел в потолок, а перед глазами стояло то лицо в зеркале.

Когда дыхание Ани выровнялось, я снова встал. Мне нужно было убедиться.

Я прошёл в ванную. Включил свет.

Зеркало было целым. Ни трещинки. Идеально гладкая поверхность.

Я подошёл вплотную, всматриваясь в своё отражение. Усталое, бледное лицо. Мои карие глаза.

– Показалось, – выдохнул я с облегчением.

И в этот момент на моей шее, там, где я чувствовал хватку призрака, под кожей вздулась чёрная вена. Она пульсировала, словно по ней текла не кровь, а нефть. Секунда – и она исчезла, растворившись в плоти.

Я отшатнулся от зеркала, погасил свет и вышел, чувствуя, как холод в груди становится постоянным.

– …И тогда я ему говорю: «Слушай, приятель, этот суп не горчит, это просто в него упала гайка на тринадцать! Это источник железа!» А он всё равно отказался платить! Люди абсолютно не ценят минеральные добавки!

Гюнтер громыхал половником по огромной кастрюле, словно шаман в трансцедентальном экстазе. Кают-компания была наполнена запахами.

– Гюнтер, если ты ещё раз назовёшь болты «приправой», я тебя разберу на тостеры, – лениво пригрозил Семён Аркадьевич, намазывая паштет на хлеб. – Лиандра, передай соль, пожалуйста.

– Держите, капитан, – доктор улыбнулась, её перламутровая кожа сияла в мягком свете ламп. – Влад, ты не ешь. Тебе нужны калории для регенерации.

Я сидел за столом, гипнотизируя свою тарелку с рагу. Кусок в горло не лез. Каждый звук в помещении казался мне слишком громким. Скрежет вилок о тарелки звучал как лязг мечей. Смех Киры был похож на звон разбитого стекла.

– Я не голоден, – буркнул я, ковыряя вилкой кусок мяса.

– Ты бледный как смерть, – заметила Кира, наклоняясь ко мне через стол. – Может, тебе в медотсек? Проверить нейрочип?

– Со мной всё в порядке, – огрызнулся я, и сам испугался резкости своего тона. – Просто… голова болит.

Ани, сидевшая рядом, положила руку мне на колено под столом. Её пальцы сжались, предлагая поддержку.

Внезапно свет в кают-компании мигнул.

– Опять скачки напряжения? – нахмурился Семён Аркадьевич, глядя на лампу. – Кира, ты же говорила, что починила…

Голос капитана начал замедляться. Он растягивался, становился низким, тягучим, словно старая плёнка, которую зажевало в магнитофоне.

– …починиииииилаааа…

Мир вокруг поплыл. Стены кают-компании изогнулись. Лица друзей исказились, превращаясь в гротескные маски.

Я схватился за голову. Гул в ушах превратился в рёв турбин.

– Влад? – голос Ани прозвучал далеко, словно из другого измерения.

А потом заговорил Он.

На этот раз голос Вазара не был злым или угрожающим. Он звучал… довольно. Почти ласково. Как голос родителя, который видит первые шаги ребёнка.

«Чувствуешь, Волков? Это не болезнь. Это не вирус. Это метаморфоза».

– Нет… – прошептал я, пытаясь встать. Стул с грохотом упал позади меня.

Экипаж повскакивал с мест, но я видел их как размытые пятна.

«Твоё тело вспоминает, для чего оно было создано. Ты возвращаешься к заводским настройкам. К совершенству».

Я посмотрел на свои руки. Они дрожали. И вдруг кожа на них начала чернеть. Это была не тень. Плоть превращалась в металл. Пальцы удлинялись, превращаясь в когти.

– Что со мной?! – закричал я, но вместо крика из горла вырвался хрип.

– Влад! Держи его!

Я видел, как ко мне бежит Лиандра. Как Семён перепрыгивает через стол.

«Оригинальный дизайн требует жертв», – шепнуло Эхо в моей голове, и в этом шёпоте было столько торжества, что меня затошнило.

Ноги отказали. Я рухнул на пол, ударившись плечом. Боль пронзила тело, но она была где-то далеко.

Я лежал на боку, глядя, как по полу растекается лужа. Это была кровь. Моя кровь.

Но она была чёрной. Густой, чёрной жидкостью.

Надо мной склонилось лицо Ани. В её глазах царил ужас.

– Влад… Влад, не уходи! Лиандра, реанимацию! Быстро!

Свет начал меркнуть. Тьма подступала с краёв зрения, сужая мир до крошечной точки.

И в этой последней точке света я услышал смех.

«Началось».

Потом всё исчезло. Только ровный, монотонный писк медицинского монитора в бесконечной темноте.

Звук выстрела ударил по ушам. Будто кто-то уронил стальной лист на бетонный пол в пустом ангаре.

Я посмотрел на дымящийся ствол в своей руке. Это был не мой старый табельный «Уравнитель», и даже не трофейный бластер. Моя рука была закована в чёрный, матовый композит. Пальцы сжались на рукояти так привычно, словно я родился с этим оружием.

– Отличный выстрел, коммандер, – прошелестел голос в голове. Холодный, довольный, мой собственный.

Я поднял взгляд. Передо мной, на коленях, стоял человек в форме Имперского флота. Лица я не видел – оно было скрыто мешком. Стандартная процедура казни дезертира. Никаких эмоций. Только эффективность.