Призрак. Тень внутри

Глава 2

Серверная «Рассветного Странника» напоминала внутренности замороженного кита. Тут было холодно, темно и стоял низкочастотный гул, от которого вибрировали зубы. Стены, покрытые биомеханическим волокном, слабо пульсировали синим, словно вены под тонкой кожей.

Я поёжился и плотнее запахнул куртку. Левая рука – та самая, что теперь весила на пару килограммов больше и ощущалась как кусок могильной плиты, – ныла чужеродностью, требуя действия. Сжать, ударить, сломать.

– Ты уверен, Влад? – Кира сидела на полу в позе лотоса, обложившись километрами кабелей и десятком портативных терминалов. Её лицо было перепачкано смазкой, а глаза, обычно живые и озорные, сейчас бегали по строчкам кода с панической скоростью. – Это как засунуть руку в пасть голодному дракону и надеяться, что он веган.

– У нас нет выбора, Кир, – я прислонился к холодной стойке сервера, стараясь не смотреть на своё отражение в полированном металле. – Мне нужны координаты Пси-Ткача. И они есть только у него. В той части памяти, куда у меня доступа нет.

Семён Аркадьевич, стоявший у входа с дробовиком наперевес (будто дробовик мог помочь против компьютерного вируса), громко шмыгнул носом.

– Мне это не нравится, сынок. Ой не нравится. Этот твой цифровой двойник – та ещё гнида. Помнишь, как он пытался перестрелять и отравить нас? Я тогда чуть не поседел, хотя казалось бы, куда уж больше.

– Капитан, если мы не узнаем, где живёт этот Ткач, я скоро сам начну всех выкидывать в космос, – мрачно пошутил я, поднимая левую руку. Пальцы сжались с металлическим скрежетом, хотя никакого металла на них не было.

Кира вздрогнула и с удвоенной энергией застучала по клавишам.

– Ладно. Слушай внимательно. Я создала «песочницу». Это изолированный контур. Виртуальная клетка. Он сможет говорить, сможет показать тебе данные, но у него не будет доступа к системам корабля. Ни к двигателям, ни к жизнеобеспечению, ни к кофемашине Гюнтера.

– Особенно к кофемашине, – кивнул я. – Гюнтер этого не переживёт.

– Я серьёзно, Влад! – Кира подняла на меня свои огромные глаза. – Любой байт информации извне может быть трояном. Если он попросит подключить что-то или передать файл – шли его лесом. Понял?

– Понял. Запускай шарманку.

Кира глубоко вздохнула, перекрестила терминал гаечным ключом (старая привычка с Периферии) и нажала «Enter».

Гудение усилилось. В центре комнаты, над проектором, воздух задрожал. Сначала появились помехи – серые полосы, снег, – а потом из них соткалась фигура.

Я словно посмотрел в зеркало, которое меня ненавидело.

Он выглядел точно так же, как я. Тот же рост, те же черты лица. Но на этом сходство заканчивалось. Я был в потрёпанной куртке, небритый и с мешками под глазами. Он стоял в безупречном чёрном мундире Имперского флота, застёгнутом под горло. Его осанка была идеальной. А взгляд… В его глазах был такой холод, что температура в серверной, казалось, упала ещё на пять градусов.

Цифровой Вазар медленно оглядел нас. Его губы искривились в презрительной усмешке.

– Какая… пёстрая компания, – его голос звучал чисто, без цифровых искажений, бархатно и ядовито. – Грязный механик, провонявший дешёвым маслом. Капитан, похожий на пережаренную сардельку. И ты… – он перевёл взгляд на меня. – Жалкая копия, которая разваливается на куски.

– Привет, Вазар, – я скрестил руки на груди, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовал себя. – Как жизнь в облаке? Скучаешь по телу?

– Сарказм – оружие слабых, Владислав, – он произнёс моё имя так, будто сплюнул. – Я вижу, ты всё-таки пришёл. Инстинкт самосохранения – единственное, что в тебе работает исправно. Рука беспокоит?

Я невольно дёрнул левым плечом. Он заметил и улыбнулся шире. Зубы у него были неестественно белыми.

– Процесс пошёл быстрее, чем я рассчитывал. Скоро ты станешь лишь воспоминанием в моей голове, когда я верну себе контроль над нашим телом.

– Размечтался, – буркнул Семён Аркадьевич, поудобнее перехватывая дробовик. – Мы тебе скорее процессор кипятком ошпарим.

Вазар даже не удостоил его взглядом.

– Зачем ты меня разбудил? Пришёл молить о пощаде? Или хочешь сдать корабль Империи, как послушный пёсик?

– Мне нужны координаты, – я шагнул ближе к проекции. – Планета Мор-Таан. Я знаю, что они в архиве.

Проекция Вазара рассмеялась. Смех был коротким и лающим.

– Мор-Таан? Ты ищешь Пси-Ткача? – он покачал головой, изображая притворное сочувствие. – О, бедный, наивный идиот. Ты думаешь, какой-то шарлатан с астероида сможет вырезать меня из твоей черепной коробки? Я – не опухоль, Влад. Я – это ты. Только лучше. Сильнее. Без этих… соплей.

– Дай мне координаты, – процедил я. – Или я попрошу Киру стереть тебя байт за байтом. Это будет больно? Я слышал, для цифровых слепков дефрагментация – это как пытка раскалённым железом.

Вазар сузил глаза. Голограмма на мгновение пошла рябью, выдавая его раздражение.

– Ты не сделаешь этого. Если ты сотрёшь меня, ты потеряешь доступ к архивам Древних. К кодам запуска супероружия. К счетам в банках Центральных миров. Ты станешь нищим калекой.

– Рискну, – я кивнул Кире. Она занесла палец над красной кнопкой.

– Стой! – голос Вазара хлестнул кнутом.

Мы замерли.

– Хорошо, – он одёрнул мундир, возвращая себе невозмутимый вид. – Я дам тебе координаты. Я даже дам тебе коды доступа к посадочным маякам, потому что без них тебя собьют на орбите. Если там хоть кто-то ещё жив. Но у меня есть условие.

– Никаких условий! – рявкнул капитан. – Мы тут не на базаре!

– Молчать, животное, – спокойно бросил Вазар и снова посмотрел на меня. – Сделка проста, Влад. Я даю тебе шанс спасти твою жалкую шкуру. Ты даёшь мне… комнату.

Я моргнул.

– Что?

– Мне нужно личное пространство, – Вазар сделал неопределённый жест рукой. – Быть запертым в этой цифровой тюрьме утомительно. Я требую, чтобы вы сняли физическую блокировку с грузового отсека номер четыре.

Мы с Кирой переглянулись. Семён Аркадьевич нахмурил кустистые брови.

– Грузовой отсек четыре? – переспросил я. – Это же тот чулан на нижней палубе? Там даже иллюминаторов нет.

– Это техническое помещение три на четыре метра, – сверилась с планшетом Кира. – Там пусто. Раньше там хранили старые фильтры вентиляции.

– Зачем тебе пустой чулан? – я подозрительно прищурился.

– Не твоего ума дело, – отрезал Вазар. – Но требования таковы: вы снимаете электронные замки, подаёте туда питание и передаёте управление климат-контролем и освещением этого конкретного отсека под мой полный, единоличный контроль. Изолированный от остальной сети корабля. Только эта комната.

– И всё? – удивилась Кира. – Ты не хочешь доступ к оружейным системам? К двигателю?

– Я похож на идиота? – фыркнул Вазар. – Вы всё равно не дадите. А мне нужно место, где я смогу… размышлять. Визуализировать. Считайте это моей цифровой дачей.

– Там же швабры! – не выдержал Семён Аркадьевич. – И ведро с дыркой! Забирай, не жалко, хоть живи там. Но учти, квартплату будешь отрабатывать!

Я потёр подбородок. Это звучало слишком просто. Подозрительно просто. Зачем суперкомпьютеру с манией величия крошечная комната без окон? Что он может сделать, управляя лампочкой и кондиционером в кладовке?

С другой стороны, моя левая рука снова дёрнулась, и пальцы сами собой попытались сложиться в какой-то сложный боевой жест. Время тикало.

– Кира, проверь ещё раз, – тихо сказал я. – Если мы дадим ему доступ к этому отсеку, он сможет выбраться в общую сеть?

Техник быстро пробежалась пальцами по клавиатуре, кусая губу.

– Нет… Кабели питания там независимые. Если я поставлю шлюз только на вход, он сможет там играться светом и температурой, но в главную систему не пролезет. Это тупик. Физически тупик.

– Ладно, – я принял решение. – Вазар, ты получишь свой чулан. Гони координаты.

Цифровой призрак улыбнулся. На этот раз улыбка была не просто высокомерной – она была хищной.

– Мудрое решение, коммандер. Лови.

На терминале Киры высветилась цепочка цифр и звёздная карта. Сектор Хайны. Планета Мор-Таан.

– Кира, открывай ему доступ к отсеку четыре. И сразу же руби связь с «песочницей», – скомандовал я.

Кира ввела команду.

– Доступ открыт. Кондиционер и свет в отсеке четыре теперь под его управлением. Разрыв связи… сейчас!

Голограмма Вазара мигнула. Перед тем как исчезнуть, он посмотрел мне прямо в глаза и подмигнул.

– До скорой встречи, Влад. Не скучай.

И погас.

В серверной снова стало темно и тихо, только гудели вентиляторы.

– Фух, – выдохнул Семён Аркадьевич, опуская дробовик. – Аж мурашки по коже от этого типа. Как будто с покойником поговорил.

– Проверь отсек четыре, – резко сказал я Кире. – Что он там делает?

Кира вывела изображение с камеры наблюдения на главный монитор.

Мы уставились на экран.

Грузовой отсек номер четыре был пуст. Серые металлические стены, пыльный пол. В углу действительно валялось забытое ведро.

Но вдруг освещение изменилось. Стандартные белые лампы погасли. Секунду царила темнота. А потом включилось аварийное освещение. Но не жёлтое, как обычно, а густо-багровое. Зловещее.

Камера передала звук. Глухой щелчок – дверь заблокировалась изнутри. Электронный замок загорелся красным.

– Он закрылся, – прошептала Кира. – Код доступа изменён. Я… я не могу открыть дверь.

В пустой, залитой кровавым светом комнате ничего не происходило. Просто пустой чулан, запертый изнутри сумасшедшим искусственным интеллектом.

– Температура падает, – заметила Кира, глядя на телеметрию. – Он опустил температуру почти до нуля. И повысил влажность.

– Грибы выращивать собрался, что ли? – нервно хохотнул капитан, но в его глазах я видел тот же страх, что чувствовал сам.

Я смотрел на экран. В этой пустоте и красном полумраке было что-то бесконечно жуткое. Словно в этом маленьком отсеке теперь жило что-то невидимое. Словно Вазар создал себе алтарь. Или утробу.

– Пойдёмте отсюда, – сказал я, чувствуя, как левая рука снова наливается холодом, резонируя с тем, что происходило внизу, в четвёртом отсеке. – У нас есть координаты. Курс на Мор-Таан. И, ради всего святого, Семён Аркадьевич, прикажите Гюнтеру не подходить к этой двери.

– Да я сам к ней не подойду даже за ящик коньяка, – открестился капитан, пятясь к выходу.

Мы вышли из серверной, оставив за спиной гудящие машины. Но я знал, что теперь на корабле есть место, которое нам не принадлежит. Маленький кусочек ада размером три на четыре метра.

И я понятия не имел, зачем он Дьяволу.

Планета Мор-Таан выглядела из космоса так, словно кто-то забыл апельсин в сыром подвале на пару лет. Сморщенный, покрытый серо-зелёной плесенью шар, окутанный грязно-жёлтыми облаками. Даже через обзорный экран «Рассветного Странника» казалось, что от неё несёт сыростью и безнадёгой.

– Выглядит гостеприимно, – заметил я, потирая левое предплечье.

– Атмосфера состоит из азота, метана и спор грибов, способных переварить лёгкие за три часа без фильтра, – «обнадёжила» Лиандра, пробегая пальцами по голографической панели. – Гравитация чуть выше стандарта. Идеальное место для курорта, если вы любите грязевые ванны и медленную мучительную смерть.

На мостик с лязгом и свистом вкатился Гюнтер. Его красный глаз сиял энтузиазмом, который обычно не предвещал ничего хорошего.

– Майн либе экипаж! – проскрежетал робот. – Перед высадкой организм требует Energie! Я проанализировал состав флоры этой Scheiß планеты и синтезировал тонизирующий смузи!

На подносе в его манипуляторах стояли три стакана с субстанцией, напоминающей болотную тину, пропущенную через блендер. Жидкость пузырилась.

– Гюнтер, – осторожно начал я. – В прошлый раз, когда ты «синтезировал», у нас растворились ложки.

– То был эксперимент с кислотным шницелем! – обиделся повар. – Это – чистый витамин! Повышает реакцию, улучшает Fokus! Пейте, кожаные мешки, вам понадобятся силы.

Семён Аркадьевич, который нервничал больше всех, махнул рукой.

– А, к чёрту! Хуже уже не будет.

Капитан схватил стакан и залпом осушил его.

Мы с Лиандрой и Ани замерли, ожидая, что он сейчас взорвётся или начнёт светиться.

Семён Аркадьевич крякнул, вытер усы рукавом и моргнул.

– Хм. А ничего так. Отдаёт торфом и… о!

Глаза капитана расширились. Он уставился в пустой угол мостика и расплылся в счастливой улыбке.

– Лидочка! Ты вернулась! – прошептал он с нежностью. – И почему ты в костюме балерины? И верхом на… это что, розовый слон?

– Гюнтер! – рявкнула Лиандра, бросаясь к капитану. – Что ты туда намешал?!

– Споры подобия местного гриба «Веселушка», – гордо отрапортовал робот. – В малых дозах они вызывают прилив бодрости!

– Они вызывают психотропный эффект и галлюцинации третьего уровня! – Доктор выхватила из поясной аптечки шприц-инжектор. – Держи его, Влад!

Капитан, хихикая, попытался вальсировать с невидимой женой, но я перехватил его (правой рукой, левой я боялся его покалечить). Лиандра всадила ему антидот в шею. Семён обмяк, и его блаженная улыбка сменилась привычным ворчливым выражением.

– Розовый слон исчез, – грустно констатировал он. – А Лида сказала, что я старый дурак, и ушла. Тьфу ты. Гюнтер, чтоб тебя переплавили на консервные банки!

– Undankbarkeit! Неблагодарность! – возмутился робот, уезжая с мостика. – Я хотел как лучше!

– Ладно, цирк окончен, – я проверил крепления бронежилета. На мне была простая разгрузка поверх куртки. – Лиандра, Ани – в шлюз. Идём налегке.

Посадка была жёсткой. «Полярную Звезду» швыряло в плотных слоях атмосферы, как консервную банку в шторм. Ветер выл снаружи, царапая обшивку песком и спорами.

– Садимся в квадрате Дельта-9, – голос Ани в шлемофоне звучал спокойно, даже слишком. – Я чувствую возмущение пси-поля. Ткач где-то рядом. Но фон… он странный. Болезненный.

– Не удивительно, – пробормотал я, глядя на экран. – Тут сама природа выглядит больной.

Мы рухнули на поверхность с глухим чавкающим звуком. Опоры шасси ушли в грунт по самые амортизаторы.

Аппарель опустилась, и в салон ворвался запах. Пахло гнилью, от чего к горлу сразу подкатил ком. И над всем этим плыл густой туман.

– Дыхательные маски не снимать, – скомандовала Лиандра, сверяясь с наручным компьютером. – Концентрация токсинов превышает норму в сорок раз. Один вдох – и ваши лёгкие превратятся в желе.

Мы вышли наружу.

Мор-Таан был кошмаром ботаника. Огромные, высотой с трёхэтажный дом, грибные наросты заменяли здесь деревья. Их шляпки пульсировали бледным светом, с них капала вязкая слизь. Земля под ногами пружинила – это был сплошной ковёр из мха и переплетённых корней.

– Координаты указывают на север, через топь, – сказала Ани, указывая рукой в гущу тумана. Её кибер-костюм слабо светился, реагируя на внешнюю угрозу.

– Через «Поющие топи», – уточнил я, вспоминая карту, которую дал Вазар. – Романтичное название.

Мы двинулись вперёд. Ноги вязли в жиже, каждый шаг давался с трудом.

Спустя десять минут я понял, почему топи назвали «поющими».

Сначала это был тихий свист. Потом он перерос в низкое гудение, перемежающееся звуками, пугающе похожими на человеческий плач или стон.

– Это ветер? – спросила Лиандра, крепче сжимая игольчатый пистолет.

– Газы выходят из-под коры грибниц, проходя через пористую структуру, – пояснила Ани, но её рука легла на рукоять виброклинка. – Хотя я слышала легенды, говорят, что это голоса тех, кто здесь сгинул.

– Спасибо, Ани, очень поднимает боевой дух, – буркнул я.

Моё состояние ухудшалось. Туман искажал восприятие. Тени от грибов казались силуэтами имперцев. Шум ветра превращался в шёпот Вазара:

«Они ведут тебя в ловушку… Убей их… Пока не поздно…»

Левая рука горела. Не огнём, а холодом. Я чувствовал, как внутри неё двигаются механизмы, перестраиваются кости, натягиваются жилы, которых у человека быть не должно. Мне приходилось придерживать её правой рукой, чтобы она не дёргалась.

– Влад, ты как? – Лиандра заметила мою хромоту.

– В норме. Просто грязь в сапоги набилась.

– У тебя пульс скачет, – она подошла ближе, заглядывая в визор моего шлема. – Зрачки расширены. Адреналин зашкаливает.