Призрак. Тень внутри

Глава 3

Я пришёл в себя от резкого запаха нашатыря, который, казалось, пробил дыру прямо в мозжечке. Или это был просто запах местной флоры? На этой планете даже цветы пахли как разложившийся труп скунса.

– Он очнулся, – голос Лиандры звучал глухо, словно через слой ваты.

Я открыл глаза. Надо мной нависали кроны гигантских грибов, закрывающие грязно-жёлтое небо.

Я лежал в грязи. Моя левая рука…

Я скосил глаза. Чёрное лезвие исчезло. Рука вернулась к форме обычной человеческой конечности, если не считать того, что кожа на ней была тёмно-серой и холодной.

– Что произошло? – я попытался сесть. Голова кружилась, а во рту был привкус меди.

– Ты устроил мясорубку, – Ани сидела на корточках рядом, протирая свой виброклинок пучком мха. – Вазар устроил. Он разорвал вожака стаи голыми руками, а остальных распугал чистой агрессией. А потом ты просто отключился. Энергетическое истощение.

– Замечательно, – я с трудом поднялся на ноги, опираясь на плечо подоспевшей Лиандры. – Значит, я теперь ходячая бомба с таймером, который барахлит.

– Таймер тикает, Влад, – Лиандра проверила мой зрачок фонариком. – Твой метаболизм ускорен в три раза. Ты сжигаешь ресурсы организма быстрее, чем ядерный реактор топливо. Нам нужно найти Ткача. Сейчас.

– Гюнтер, – я нажал кнопку связи на шлеме. – Ты там как, не заржавел?

– Nein, коммандер! – отозвался робот. – Я слежу за вашими биоритмами. У вас был скачок кортизола такой силы, что я чуть не пережарил котлеты! Капитан Семён Аркадьевич передаёт, что если вы умрёте, он вычтет стоимость похорон из вашей доли.

– Передай ему, что я тронут его заботой. Веди нас.

Мы двинулись дальше. Ани назвала это место «Тропой Мертвецов», и название себя оправдывало. Тропа вилась между булькающими болотами, из которых торчали белые кости каких-то гигантских рептилий.

Внутри моей головы царила подозрительная тишина. Вазар молчал. Видимо, потратил слишком много сил на то шоу с вожаком. Но я знал, что он слушает. Он всегда слушает.

– Влад, на три часа, – тихо сказала Ани, не замедляя шага.

Я скосил глаза. В густых зарослях папоротника мелькнула тень. Потом ещё одна.

– Вижу.

– Это не те твари, что были раньше, – прошептала Лиандра, сжимая пистолет. – Тепловизор показывает другую структуру. У них температура тела выше. И… о боги, их слюнные железы светятся в инфракрасном.

– Слизневые волки, – процедила Ани. – Мутанты. Их слюна – концентрированная кислота. Прожигает керамические пластины за три секунды. Щиты долго не выдержат.

Я огляделся. Мы находились в низине. Слева – топь, справа – крутой каменистый склон, поросший странными оранжевыми грибами-шарами размером с голову ребёнка.

– Их много, – Ани остановилась, вставая в боевую стойку. – Окружают. Они загоняют нас к болоту.

Из кустов раздалось низкое, влажное рычание, похожее на звук прочищаемой канализации. Первая тварь показалась на свету.

Она была отвратительна. Облысевшая, покрытая язвами шкура, мощные лапы с когтями-крючьями. Но самым страшным была пасть – с неё тягучими нитями капала зеленоватая слизь. Капля упала на камень, и тот с шипением начал плавиться, испуская едкий дым.

«Убей их, – лениво прокомментировал голос в голове. – Ворвись в толпу. Разорви глотки. Покажи им, кто здесь хищник. Ты же хочешь снова почувствовать силу?»

Я стиснул зубы. Рука дёрнулась, требуя крови.

– Нет, – прошептал я. – Мы сделаем это по-умному.

– Влад, они готовятся к прыжку! – крикнула Лиандра. – Щит на пятнадцать процентов!

Волки действительно сгруппировались. Их было около дюжины. Они понимали, что мы зажаты, и готовились просто залить нас кислотой.

– Ани, Лиандра! – скомандовал я, не повышая голоса, чтобы не спровоцировать атаку раньше времени. – Видите вон те оранжевые наросты на склоне?

– Грибы? – удивилась Лиандра. – Они полны метана под высоким давлением.

– Именно. Когда я скажу, падайте лицом в грязь и закрывайте голову руками.

– Ты спятил? – округлила глаза доктор.

– Доверься мне.

Вожак стаи, тварь с бельмом на глазу, издал пронзительный визг. Стая сорвалась с места.

– Сейчас! – заорал я.

Девушки рухнули на землю. Я остался стоять и время замедлилось.

«Идиот, – фыркнул Вазар. – Ты труп».

Я вскинул свой старый добрый бластер. Правой рукой. Никакой магии, никакой суперсилы. Только холодный расчёт.

Волки неслись на меня, брызгая кислотой. Я выждал секунду, пока они окажутся на одной линии со склоном.

Выстрел.

Луч бластера ударил не в волков. Он попал точно в центр скопления оранжевых грибов на склоне прямо над стаей.

Первый гриб лопнул с оглушительным хлопком, выбросив облако воспламенившегося газа. Это вызвало цепную реакцию.

БА-БАХ!

Склон буквально взорвался. Огненная волна смешалась с камнепадом. Горящие ошмётки грибов и куски породы обрушились на стаю сверху.

Вой волков потонул в грохоте взрыва. Взрывная волна сбила меня с ног, швырнув в ту самую грязь, куда я приказал лечь девушкам.

Минуту мы лежали, пока сверху сыпались камни и пепел.

Когда пыль улеглась, я поднял голову.

Склона больше не было. На месте стаи была груда дымящихся камней, из-под которых торчали лапы. Пахло жареным мясом и серой. Двое выживших волков, поджав хвосты и скуля, улепётывали обратно в джунгли с такой скоростью, что только пятки сверкали.

Я поднялся, отряхиваясь.

– Эффективность, – сказал я вслух, обращаясь к голосу в голове. – Минимум затрат, максимум результата. Учись, «офицер».

Вазар промолчал, но я почувствовал его раздражение. Он ненавидел, когда я был прав.

– Ты жив? – Лиандра поднялась, вся в грязи, но целая. Она посмотрела на завал. – Это было… громко.

– Зато действенно, – Ани убрала клинки. Она посмотрела на меня с новым уважением. – Ты не использовал силу Вазара. Ты справился сам.

– Я же инженер, – усмехнулся я, хотя колени всё ещё дрожали. – Ломать – не строить. Пойдёмте, пока на шум не сбежалось что-нибудь покрупнее.

Тропа повела нас вверх. Воздух становился разреженным, но дышать стало легче – ядовитые испарения болота остались внизу. Мы поднимались к жерлу спящего вулкана.

Пейзаж изменился. Теперь вокруг были чёрные обсидиановые скалы и чахлые деревья, скрюченные, словно в агонии.

– Я чувствую его, – сказала Ани, останавливаясь перед неприметной расщелиной в скале. – Пси-фон здесь такой плотный, что у меня звенят импланты.

Вход в пещеру был украшен черепами. Не человеческими, и даже не звериными. Это были черепа каких-то птиц с четырьмя глазницами. На стенах висели амулеты из переплетённых корней и кусочков металла.

– Уютненько, – прокомментировал я. – Надеюсь, он не ест гостей.

Из темноты пещеры вышла фигура.

Старец не был похож ни на кого из тех, кого я встречал раньше. Он принадлежал к расе Зул – древней, почти вымершей. Его кожа напоминала старую, потрескавшуюся древесную кору. Он был высок, но сильно сутулился, опираясь на посох с кристаллом, который слабо пульсировал фиолетовым светом.

Но самым жутким были его глаза. Точнее, их отсутствие. Глазницы были затянуты плотной белой плёнкой.

Он был абсолютно слеп.

– Гости, – проскрипел он. Его голос звучал так, будто два камня трутся друг о друга. – Давно здесь не было гостей, у которых в груди бьётся сердце, а не мотор.

– Мы ищем помощи, – я шагнул вперёд, стараясь говорить уважительно. – Меня зовут Влад Волков.

Старец повернул голову в мою сторону. Он «смотрел» не на моё лицо, а куда-то выше левого плеча.

– Я не вижу твоего лица, человек, – прошипел он. – Но я вижу твою Тень. Она огромна. Она черна, как пустота между звёздами. И она голодна.

Лиандра нервно шагнула вперёд.

– У него паразитическое слияние личности. Нам нужно разделить их. Нам сказали, вы – Пси-Ткач.

Старец рассмеялся. Смех был сухим и коротким, как кашель.

– Разделить? Вы думаете, душа – это пирог, который можно разрезать ножом? – он подошёл ко мне почти вплотную. – Твоя Тень вросла в тебя. Вы переплетены, как корни двух деревьев, борющихся за воду. Если вырвать одного, умрёт и другой.

– Должен быть способ, – твёрдо сказала Ани. – Вы знаете ритуалы Древних.

– Знаю, – кивнул Зул. – Но цена высока.

Он поднял костлявую руку и указал посохом на тёмный провал в глубине пещеры.

– Там находится Зеркало Души. Пси-активный кристалл, усиливающий ментальные проекции в тысячу раз. Ты должен войти туда и встретиться со своей Тенью лицом к лицу. Не в голове, а наяву.

– Мы пойдём с ним, – быстро сказала Лиандра. – Ему нужна медицинская поддержка.

– Нет! – рявкнул Старец, ударив посохом о камень. Эхо прокатилось по ущелью. – Только носитель. Посторонние разумы создадут шум, который сведёт с ума всех.

Он снова повернул ко мне своё слепое лицо.

– Ты пойдёшь один, человек с двумя душами. Но помни: лабиринт разума не прощает ошибок.

– И каковы шансы? – спросил я, глядя в темноту прохода.

– В лабиринт войдут двое, – прошептал Старец, и улыбка, обнажившая острые жёлтые зубы, не предвещала ничего хорошего. – Но вернётся только один. Или никто.

Я посмотрел на свою левую руку. Она снова начала темнеть, покрываясь сеткой чёрных вен. Вазар внутри меня предвкушающе замолчал. Он был готов к битве.

– Я пойду, – сказал я.

– Влад… – начала Ани, но я оборвал её.

– Ждите здесь. Если я не выйду через час… улетайте. И взорвите вход.

Я шагнул в темноту, оставляя свет и друзей позади. Навстречу своему худшему кошмару.

Стук посоха Старца о камни ввинчивался в мой мозг, подстраиваясь под биение сердца. Или наоборот – сердце подстраивалось под стук.

– Можешь снять свой шлем и дышать глубже, человек, – проскрипел Зул, не оборачиваясь. – Воздух здесь целебный. Для тех, кто умеет его пить. Для остальных он – яд.

Я несколько секунд колебался, но упрямая интуиция подсказала, что ему можно довериться. Подчинившись, стянул шлем, сделал вдох и закашлялся. Воздух был тяжёлым и сладким. Слишком сладким.

– Утешил, дед, – прохрипел я, вытирая слезящиеся глаза. – Куда мы идём? В преисподнюю?

– Глубже, – коротко бросил он.

Моя гарнитура в ухе зашипела, пробиваясь сквозь помехи.

– Влад, приём! – голос Лиандры дрожал от напряжения. – Телеметрия сходит с ума. У тебя уровень дофамина и адреналина скачет, как кардиограмма эпилептика. Воздух в туннеле насыщен природными психотропами. Надень маску!

– Нельзя, – ответил я, глядя в сутулую спину проводника. – Старик сказал, что я должен «дышать бездной». Иначе ритуал не сработает.

– Это антинаучный бред! – вклинилась Ани. Её голос был жёстче, холоднее. – Слушай, Волков. Мы засекли движение. Крупная стая. Те самые волки, которых ты не добил, привели друзей. Много друзей.

– Справьтесь? – спросил я, чувствуя, как стены туннеля начинают едва заметно пульсировать фиолетовым светом.

– Справимся, если доктор перестанет пялиться в твой монитор жизнеобеспечения и возьмёт винтовку, – огрызнулась Ани.

– Я слежу, чтобы он не умер, ты, бездушная кукла! – взвилась Лиандра. – Если у него остановится сердце, нам тут всем конец!

– Если ты пропустишь тварь с фланга, сердце остановится у тебя!

– Девочки! – рявкнул я, останавливаясь. Голова кружилась всё сильнее. Фиолетовый туман, стелившийся по полу, начал принимать формы извивающихся змей. – Не делите шкуру неубитого медведя. То есть меня. Держите вход. Я скоро вернусь.

– Влад, я… – начала Лиандра, но её голос потонул в треске статики.

– …идут! Огонь по левому сектору! – крик Ани. – Лиандра, щит! Ставь чёртов щит!

Звуки выстрелов. Взрывы. Рёв монстров, от которого вибрировали даже камни здесь, на глубине. А потом – тишина. Связь оборвалась.

Я замер, прижав палец к наушнику.

– Эй? Приём?

Тишина. Только стук посоха впереди.

– Им сейчас не до разговоров, – прошелестел Старец. Он стоял у края обрыва, который я в темноте даже не заметил. – У них своя битва. У тебя – своя. И твоя страшнее. Зубы рвут плоть, а зеркала рвут душу.

Я подошёл к краю. Внизу, в бездонной пропасти, клубился светящийся туман. Он поднимался вверх спиралями, гипнотизируя. Мне показалось, что я вижу в нём лица. Лицо Семёна Аркадьевича, который качает головой. Лицо Киры, смеющейся над моей шуткой.

– Что это за место? – спросил я, чувствуя, как левая рука начинает неметь. Вазар просыпался. Я чувствовал его присутствие не как голос, а как холодную тяжесть в затылке. Он тоже смотрел в бездну.

– Утроба, – ответил Зул. – Место, где реальность тонка, как крыло бабочки. Иди за мной. И не смотри по сторонам. То, что ты увидишь боковым зрением – ложь.

Мы начали спуск по узкой винтовой тропе, высеченной прямо в скале. Перил не было. Одно неверное движение – и лететь мне до самого центра планеты.

Галюциногены действовали всё сильнее. Тени на стенах плясали. Мне казалось, что камни тянут ко мне руки. Я слышал шёпот. Тысячи голосов.

«Сдайся…»

«Ты слаб…»

«Брось их…»

«Убей старика…»

Последняя мысль была такой чёткой и чужеродной, что я дёрнулся.

– Заткнись, Вазар, – прошипел я сквозь зубы.

Старец хихикнул.

– Он громкий сегодня, да? Твой пассажир. Он чует, что его хотят выселить. Страх пахнет уксусом, человек. От тебя несёт уксусом за версту.

– Это от тебя несёт плесенью, – огрызнулся я, пытаясь сфокусировать взгляд на тропе. Ступеньки плыли.

Мы спустились в огромный грот.

Зрелище заставило меня забыть о галлюцинациях. Это был «Зал Отражений».

Весь грот, от пола до потолка, был усеян гигантскими кристаллами. Они торчали из стен, свисали сталактитами, росли из пола целыми рощами. Кристаллы были гладкими, зеркальными, но с тёмной, дымчатой глубиной.

Свет здесь был странным. Источника не было, но каждый кристалл слабо светился изнутри, создавая бесконечную паутину бликов.

Я сделал шаг и увидел тысячу своих отражений.

Тысяча Владов Волковых смотрели на меня. Но что-то было не так.

В одном кристалле я был в парадном мундире. В другом – в скафандре, залитом кровью. В третьем – стариком с седой бородой. В четвёртом я лежал мёртвым, с дырой во лбу.

– Это не магия, – голос Старца перестал скрипеть, став неожиданно глубоким и властным. Эхо подхватило его слова, раскатывая по залу. – Это пси-резонанс. Кристаллы – это застывшая память планеты. Они не отражают свет. Они отражают суть. Вероятности. То, кем ты был. Кем мог стать. И кто ты есть сейчас.

– И где здесь выход? – я покрутился на месте. Голова шла кругом. Отражения двигались с едва заметной задержкой. Это сводило с ума.

– Выход там же, где и вход, – Зул подошёл к огромному, выше человеческого роста, монолиту в центре зала. Этот кристалл был чернее ночи, но полировка была идеальной. – Подойди.

Я приблизился. Ноги были ватными. Левая рука пульсировала болью, словно её жевали изнутри.

– Что мне делать? – спросил я, глядя в чёрную гладь. Я не видел там себя. Только темноту.

– Ничего, – Старец встал позади меня. – Просто смотри. И прими то, что увидишь.

Его костлявая, сухая рука, похожая на ветку, легла мне на лоб.

– Приготовься, Влад Волков. Сейчас будет больно.

Он что-то прошептал на языке, который звучал как треск ломающегося льда, и резко нажал пальцем мне в центр лба.

Мир взорвался.

Нет, не звуком. Светом и тьмой одновременно. Меня словно выдернули из тела и с размаху ударили о бетонную стену. Реальность треснула, как стекло.

Кристаллы вокруг зазвенели. Звон перерос в вой.

Я упал на колени, хватаясь за голову. Боль была адской. Казалось, мой череп распиливают тупой ножовкой пополам.

– Смотри! – приказал голос Старца, гремящий отовсюду сразу.

Я с трудом поднял голову.

Чёрный монолит перед мной перестал быть чёрным. Он стал прозрачным, как вода.

И там, по ту сторону стекла, стоял я. Только это был не я.

Отражение стояло в полный рост, хотя я стоял на коленях. Оно было одето в тот самый чёрный имперский мундир, идеально выглаженный. Осанка, лицо, всё говорили о моём высокомерии.

Моя левая рука в реальности судорожно скребла камень пола.

А в зеркале…

В зеркале отражение медленно, грациозно подняло левую руку. Она была затянута в чёрную перчатку. Отражение поправило воротник.

– Ну здравствуй, сосед, – произнесло Отражение.

Его губы двигались, но голос звучал у меня в голове. Тот самый голос. Вазар.

Я попытался что-то сказать, но горло сдавил спазм. Я был парализован. Старец исчез. Пещера исчезла. Остались только мы двое – я, жалкий, грязный, стоящий на коленях, и он – величественный и страшный.

Вазар в зеркале наклонился ближе, словно рассматривая насекомое.

– Ты привёл меня в самое подходящее место, Влад, – его глаза, холодные и пустые, встретились с моими. – Здесь нет границ. Здесь я могу выйти.

Он улыбнулся и подмигнул мне левым глазом.

В следующий миг он размахнулся и ударил кулаком по стеклу изнутри.

По чёрному монолиту побежала паутина трещин. Осколки полетели не внутрь, а наружу, в мою сторону.

– Нет! – заорал я, обретая голос.

Свет в пещере мигнул и погас.

Я остался в абсолютной темноте. Но я был не один. Я слышал дыхание. Тяжёлое, размеренное дыхание прямо перед своим лицом.

И тихий, зловещий смех.

Мой ночной кошмар повторялся…

Глава 4

– Внимание всему экипажу! Разгерметизация в секторах с третьего по восьмой! Отказ системы жизнеобеспечения!

Голос бортового компьютера «Рассветного Странника» визжал так, словно его резали по живому. Красные аварийные лампы вращались, превращая мостик в стробоскопический ад. Люди – нет, тени людей – метались вокруг меня. Кто-то кричал, кто-то бился над пылающей консолью.

Я знал этот момент. Я видел его в кошмарах тысячу раз, но никогда – так чётко.

Я стоял посреди капитанского мостика. Под ногами дрожала палуба – корабль умирал.

– Капитан! – заорал навигатор, поворачивая ко мне перекошенное от ужаса лицо, которое я почему-то не видел, но знал, что оно есть. Это был не Семён Аркадьевич. Это был молодой парень, лейтенант Тол. Я помнил его имя. Откуда я помню его имя? – Прикажите начать эвакуацию!

Я открыл рот, чтобы рявкнуть: «Всем к капсулам! Живо!». Это было единственное правильное решение. Спасти людей. Плевать на железо.

Но из горла не вырвалось ни звука.

Я попытался снова. Набрал полную грудь воздуха, напряг связки до боли. Тишина. Мой голос украли. Я был немым зрителем в собственном теле.

– Отставить эвакуацию, – раздался спокойный, ледяной голос за моей спиной.

Лейтенант Тол замер. Весь мостик замер. Даже сирена, казалось, притихла. Я с трудом, преодолевая сопротивление собственного позвоночника, обернулся. Там, у тактической карты, стоял он.

Я.

Или тот, кем я был.

Вазар был великолепен. Его чёрный мундир сидел безупречно, ни одной складки, ни пятнышка копоти. Руки сцеплены за спиной. На лице – выражение скучающего бога, наблюдающего за вознёй муравьёв.

– Коммандер? – прошептал Тол. – Но мы погибнем…

– Слабые погибают, лейтенант. Это естественный отбор, – Вазар медленно подошёл ко мне. Он двигался сквозь консоли, словно призраком был я, а не он. – Ты хочешь спасти их, Влад?

Он остановился напротив. Мы были одного роста, но я чувствовал себя карликом.

– Ты хочешь крикнуть «Бегите»? – усмехнулся он. – Хочешь проявить милосердие? Героизм?

Я кивнул, чувствуя, как по щекам текут слёзы бессилия.

– Жалкое зрелище, – Вазар покачал головой. – Офицер Империи не бежит. Офицер Империи выполняет задачу. А наша задача – сохранить данные. Люди – расходный материал.

Он достал из кобуры наградной пистолет. Тяжёлый, хромированный «Император». Я знал этот ствол. Я знал, как приятно холодит руку его рукоять.

– Смотри, как это делается, – сказал он и направил ствол на лейтенанта.

Я дёрнулся, пытаясь закрыть парня собой. Но мои ноги вросли в палубу.

Вазар выстрелил. Голова Тола дёрнулась назад, и он рухнул на пульт.

– Нет! – беззвучно заорал я.

Вазар перевёл ствол на меня. Дуло казалось чёрным тоннелем, ведущим в никуда.

– Ты – ошибка в коде, Влад. Сбой системы. Ты пытаешься спасти всех, но не можешь спасти даже себя.

Он взвёл курок.

– Учись умирать, – прошептал он.

Вспышка.

– Ты борешься с ветром…

Голос Старца прозвучал отовсюду и ниоткуда.

– …Ветер нельзя ударить. Ветру нельзя приказать. Стань камнем – и он сточит тебя. Стань парусом…

– Да пошёл ты со своей философией! – хотел крикнуть я, но рта снова не было.