Химера. Книга 1: Пробужденные

Глава 3

ГЛАВА 3.

«Встреча»

«Некоторые границы стираются

без прикосновений»

Для Алисии принятое решение не стало легче за прошедшие сутки — просто превратилось в факт. Она смотрит на листовку «Терминуса» и морщится. Она понимает, что оттягивает неизбежное. Сколько ни смотри на бумагу — легче не станет, и выход не появится сам собой. Она складывает листовку и убирает в нагрудный карман куртки. Бросает взгляд на «СинапсМини»: на голограмме 7:45 утра.

Подхватывает рюкзак и идёт к Кармен. Питание в норме, пульс ровный, всё как вчера. Кармен спит или находится в том состоянии, которое теперь заменяет ей сон. Алисия поправляет край одеяла на её плече, целует в лоб и тихо произносит:

— Adiós, mamá. Вечером буду дома.

Гладит её по щеке и идёт к двери. Уже на пороге забирает с полки сложенный «Стриж» и отправляет в рюкзак. Лёгкий, компактный, а главное — помещается целиком. Она забрасывает лямку на плечо. Ключ проворачивается в замке с глухим щелчком.

Улица встречает её привычным запахом стерильности — хлорка, нагретый на солнце пластик, холодный озон от автоматических очистителей. Алисия делает глубокий вдох и тут же щурится от рези в глазах. Запахи вдруг становятся острыми, слишком концентрированными. Хлорка больше не пахнет чистотой — она вгрызается в носовые пазухи, вызывая тупую боль в переносице. Пластик отдаёт чем-то химическим, неестественным. Даже холодный воздух кажется резким, почти металлическим.

Она машинально натягивает «Ауру» — биополимер привычно прилипает к лицу, разглаживается по скулам. Фильтры слегка приглушают вонь, но не убирают её полностью. Запахи всё равно пробиваются — ослабленные, но по-прежнему чужие, неправильные. Алисия трёт переносицу, пытаясь унять жжение.

«Всё это переутомление».

«А если нет?»

Проходит ещё несколько десятков метров, и тишину улицы разрезает знакомый гул. Дроны. Она поднимает голову, но видит только серое небо. Звук есть, а источника нет. Гул не исчезает — он продолжает висеть в воздухе, монотонный, давящий, и на его фоне в сознание просачивается что-то новое.

Запах. В нём есть что-то живое, но неправильное — как нагретый на солнце металл, к которому прикоснулась чья-то влажная ладонь. Так не пахнет ничто из того, что она знает.

Шлейф становится плотнее. Он не просто висит в воздухе — он исходит откуда-то спереди, от угла, где раньше была пекарня «Zum Stollen». Алисия ещё не видит его источника, но уже знает: там что-то не так.

Она делает ещё несколько шагов — и замирает.

У заколоченной витрины, прямо под ржавым кренделем вывески, стоит тот самый парень. Голова уронена на грудь, колени подогнуты, плечи упираются в стену. Это единственное, что удерживает его от падения.

Над ним, словно механическое насекомое, застыл дрон. Лучи сканера методично проходят вдоль тела.

Алисия делает шаг назад прикрывая рот ладонью, глуша рвущийся крик. Дрон внезапно разворачивается и подлетает к ней. Луч скользит по её телу, останавливается на запястье с «СинапсМини». Она стоит не дыша. В груди что-то обрывается и летит вниз, в холодную пустоту. Дрон висит пару секунд, изучая, — и теряет интерес. Разворачивается и обратно подлетает к парню.

Алисия слышит его дыхание — тяжёлое, хриплое, с булькающим присвистом. Руки парня висят вдоль тела пустыми оболочками.

Шлейф усиливается. Сладковатая медь смешивается с чем-то новым — оттенком увядающих цветов. Так пахнет смерть, когда она ещё не наступила, но уже подошла вплотную. Когда-то в эту пекарню мама водила её за тёплыми. Теперь здесь умирает человек.

Она не успевает осмыслить это до конца — звук доходит раньше. Знакомое шуршание гусениц. Из-за поворота выезжает «Гробовщик». Капсула рядом с ним плывёт пустая. Машина приехала забирать тело. Над крышами бесшумно скользит ещё один дрон, раскинув сеть сканера.

Алисия делает шаг, почти бежит — прочь от стерильных фасадов, мимо роботов-уборщиков, трущих чистый бетон. Сворачивает на Бинцштрассе и, не сбавляя шага, сдёргивает рюкзак с плеча. Пальцы находят фиксатор «Стрижа» — короткое шипение пневматики, и трубка раскладывается в полноценный самокат. Широкая дека, цельнолитые колёса, руль выдвигается одним движением. Она ставит ногу на платформу, отталкивается и едет по пустой улице в сторону Ирхеля.

Ветер бьёт в лицо, выбивая из глаз остатки страха. Мотор работает почти бесшумно — только лёгкий гул под декой. Солнечные панели, вплавленные в платформу, ловят рассеянный утренний свет. До «Терминуса» остаётся минут десять.

Она проезжает квартал за кварталом. Стерильные фасады сменяются такими же стерильными. У перекрёстка с Альбисридерштрассе светофор всё ещё работает — жёлтый мигающий сигнал, бесконечное предупреждение. Она притормаживает, оглядывается, прислушивается. Тишина. Ни дронов, ни «Гробовщиков». Можно ехать дальше.

Впереди вырастает Ирхель — бетонные корпуса, окружённые парком. И среди них, за колючей проволокой, — «Терминус».

Алисия сбрасывает скорость. «Стриж» мягко замедляется, она ставит ногу на землю и складывает самокат одним движением — трубка с тихим шипением возвращается в исходное состояние. Она убирает его в рюкзак и забрасывает лямку на плечо.

До входа остаётся метров двести. Она идёт пешком, пытаясь восстановить дыхание. Сердце всё ещё колотится где-то в горле, но идти нужно спокойно, уверенно, как человек, который знает, зачем сюда пришёл.

Здание вырастает перед ней тяжёлой каменной глыбой. Пилястры и резные карнизы — наследие девятнадцатого века, когда архитекторы ещё не прятали амбиции за стеклом и бетоном. Панорамные окна придают фасаду монументальность, но Алисия замечает другое: внутри, за стёклами, свет слишком белый, слишком холодный. Так не светят лампы в жилых домах. Так светят операционные.

Она переводит взгляд выше — и видит её. Колючую проволоку, аккуратно натянутую по периметру. И охрану. Двое в тёмной униформе у входа. Оружие не в руках, но на поясе. Лица неподвижны.

За пару метров до входа Алисия на мгновение останавливается. Один из охранников поворачивает голову. Взгляд — быстрый, цепкий — пробегает по ней и уходит в сторону. Она выдыхает. Идёт вперёд.

Стеклянные двери разъезжаются с шипением, пропуская её внутрь. Она проходит через турникет. Мимо проплывает робот-ассистент — белый пластиковый скелет с голографическим планшетом вместо лица. Короткий луч сканера мазнул по её лицу, планшет мигнул зеленым, и машина покатила дальше.

В холле пахнет озоном и чем-то сладковатым. Под ногами — отполированный мрамор. Она машинально смотрит вниз и видит в отражении собственное лицо — искажённое, разбитое на световые полосы. Где-то тихо жужжат сервоприводы.

У длинной стойки ресепшен — две очереди. Она не понимает, куда становиться.

Секунду мнётся, потом замечает, что к ней направляется медбрат. Униформа — удлинённый серый китель без воротника, застёгнутый на магнитные клапаны. Ткань матовая, немнущаяся, с едва заметным свечением вдоль плечевых швов: там, где у обычной одежды были бы погоны, у этой — гибкие светодиодные полосы, маркирующие статус. На ногах — мягкие биополимерные сабо, бесшумно облегающие ступню. Ни стука, ни шороха.

Он идёт быстро, но плавно, словно скользит над полом. В одной руке — тонкий, почти прозрачный планшет, в котором данные всплывают прямо из воздуха, подстраиваясь под угол взгляда. Из нагрудного кармана торчит Смарт-Перо — металлический стилус с сенсорным наконечником, каким записывают показатели прямо на ходу.

Взгляд медбрата скользит где-то на уровне её плеча, ни на секунду не цепляясь за лицо. Словно он уже тысячу раз видел таких, как она, и все они закончили одинаково. Алисия чувствует себя овцой, которую пастух ведёт на заклание — спокойно, без злобы, потому что такова работа.

— Вы впервые?

Она кивает и протягивает брошюру. Тот бросает быстрый взгляд на планшет, проводит Смарт-Пером по экрану и указывает в сторону.

— Первая очередь.

— Спасибо.

Она произносит это машинально и тут же жалеет: благодарить здесь некого и не за что. Медбрат уже отворачивается, теряя к ней интерес.

Алисия идёт к очереди и переводит взгляд в сторону. У дальней стены, у белого автомата с водой, замечает фигуру. Парень. Высокий, широкие плечи. Тёмная куртка-косуха. Он стоит чуть боком, разглядывает бутылку в руке. Алисия отводит взгляд, но что-то заставляет её посмотреть ещё раз. Его силуэт кажется слишком знакомым.

Позади неё уже выстраивается новая цепочка. Очередь двигается, ей приходится шагнуть вперёд. И тут под курткой кожа на руках покрывается мурашками, а вдоль позвоночника проходит странный разряд. Чей-то взгляд. Она ощущает его под кожей.

Алисия оглядывается в поисках источника, но не находит. Бросает взгляд к автомату — парня там уже нет.

Она переключается на очередь. Перед ней — пожилой мужчина смотрит на свои руки так, будто видит их впервые. За ним — мужчина лет сорока, опрятно одетый, в чистой рубашке, застёгнутой на все пуговицы, и отглаженных брюках. Со стороны — обычный человек. Но Алисия замечает то, что не спрячешь под одеждой: мелкую дрожь в пальцах, нервное переминание с ноги на ногу. Он озирается по сторонам — слишком часто, слишком дёргано, словно не может задержать взгляд на одном предмете дольше секунды. На лбу проступила испарина.

Зависимый. Она узнаёт эти симптомы безошибочно.

Она делает шаг в сторону — и в нос ударяет резкое, сладковатое, с гнилостным оттенком. Она уже сталкивалась с этим запахом. Тот парень у пекарни. Запах исходит от зависимого. Он заражен. Не успевает додумать. Робот-ассистент, скользивший по холлу, резко тормозит возле их очереди. Луч сканера бьет по толпе, задерживаясь на зависомом. Голографический планшет вспыхивает красным. Из динамиков вырывается тревожный сигнал — короткий, режущий. Мужчина замирает. Через секунду из боковых дверей за регистратурой появляются двое в тёмной униформе. Ни слова. Движения отточенные. Мужчину берут под руки и уводят. Он не сопротивляется — только плечи опускаются, как у человека, который знал, что этим кончится.

Очередь замирает. Люди переглядываются. Кто-то хватает сумку и пятится к выходу.

Голос из динамика, на мгновение показавшийся резким, произносит:

— Уважаемые посетители, просьба не паниковать. Вопрос улажен. Своевременно. Займите свои места.

Персонал рассыпается по холлу. Один из медбратьев мягко касается плеча пожилой женщины, что-то тихо говорит ей. Роботы-ассистенты замирают, словно тоже слушают. Люди постепенно успокаиваются, сбиваясь в небольшие группки.

— Следующий, — произносит голос из динамика.

Звук врезается в мозг Алисии — резкий, металлический, усиленный обострённым слухом. Она морщится. Старик впереди тоже вздрагивает, будто очнувшись, и мелкими, дрожащими шагами идёт вперёд. Алисия смотрит ему вслед.

— Мистер Майер, мы же вам сказали при прошлом визите: вы не подходите. По всем параметрам. Уходите, не задерживайте очередь.

— Но мне нужны деньги… — голос старика ломается. — Внуку… на лекарства… У него астма, ингаляторы кончились, а в нашей аптеке ничего нет…

— Я уже ответила.

— Прошу вас… хоть что-нибудь…

Регистраторша поднимает глаза — впервые за весь разговор. Смотрит на старика без злобы, без раздражения. Просто жмёт кнопку на терминале и произносит в микрофон:

— Сотрудник службы безопасности, подойдите к стойке один.

Охранник у входа делает шаг вперёд, но медбрат, тот самый, что успокаивал старушку в холле, перехватывает его по пути. Короткий кивок — и охранник возвращается к посту. Медбрат подходит к стойке, берёт Майера под локоть — мягко, но настойчиво.

— Пойдёмте, мистер Майер.

Когда они проходят мимо, Алисия ловит шлейф. Это не вирус. Здесь другое. Тяжёлое, застойное, с оттенком распада, который идёт изнутри. Рак. Она отчётливо слышит этот запах. Старик умирает.

Регистраторша провожает их взглядом ровно секунду.

— Следующий. — Будто ничего не было.

Наступает черёд Алисии.

Она подходит к окошку. За толстым стеклом — женщина лет тридцати. Безупречный макияж, накрахмаленный воротничок, волосы уложены в гладкий пучок. Она задаёт вопросы, не поднимая головы от экрана, и её пальцы уже печатают ответ раньше, чем Алисия успевает его произнести.

— Имя, фамилия, год рождения, группа крови, есть ли хронические заболевания.

Алисия отвечает механически. Всё это время её взгляд скользит по холлу.

— Ваш номер, — регистраторша протягивает синий пластиковый браслет с тиснёной цифрой 2117. — Наденьте на руку. Ждите вызова. Следующий.

Алисия отходит. Надевает браслет. Он плотно обхватывает запястье — не снять без ножниц.

Тревога не отпускает, в горле саднит. Взгляд цепляется за автомат с водой — высокий прямоугольный шкаф, встроенный в стену. Когда-то люди охотились за такими: ретро, история, оригинальный корпус. Теперь это просто железо, которое выдаёт воду.

Алисия стягивает «Ауру» вниз. Маска отходит от лица с тихим шелестом. Она делает пару коротких вдохов, отправляет её в раструб утилизатора на стене сбоку от автомата. Нажимает кнопку автомата, машина урчит, выплёвывая бутылку воды. Алисия неловко хватает её — пальцы скользят по влажному пластику, бутылка падает на пол и раскатывается в сторону.

— Чёрт, — шепчет она, нагибаясь.

Но кто-то опережает её. Сильная рука подхватывает бутылку за секунду до того, как та укатится в сторону.

Странный аромат. Мускусный и одновременно прохладный, как бриз, заставляет её поднять взгляд. Тот самый парень.

Их взгляды встречаются. Мурашки пробегают по коже — те же, что и минуту назад у входа, только теперь сильнее, до дрожи в пальцах.

Он протягивает бутылку. Алисия берёт. Молча. Смотрит на него — слишком долго для случайной встречи, слишком пристально для вежливости. Ей всё равно. Усталость снимает все стоп-сигналы.

— Спасибо, — тихо, без интонации.

Она отводит взгляд первой, разворачивается уйти — и вдруг слышит за спиной хрипловатый глубокий голос:

— Алисия Фернандес?

Она мгновенно разворачивается. Тело собирается в пружину. Парень вскидывает руки вверх, показывая, что он не причинит вреда.

— Откуда ты знаешь мое имя? — Она переносит вес на левую ногу, правую ставит в сторону и слегка назад. Ладони раскрыты. Пальцы чуть согнуты — для удара.

— Ты меня не узнала?

Алисия не отвечает. Она смотрит на него — в точку между ключиц. Туда, куда учили бить. Парень читает её взгляд.

— Тише, валькирия… я не собираюсь нападать…

Она видит, что он начинает нервничать. Хотел бы напасть — напал бы. Но они в институте. Его тут быстро скрутят. Её челюсть сжимается. Глаза сужаются. Он понимает без слов: или называешь себя, или разговор закончится иначе. Он быстро откашливается.

— Я Юлиан. Бренниф, — он делает паузу, следя за её реакцией. — Милан. Сороковой год. Юношеская сборная, легкий вес. Вспомнила?

Перед глазами вспыхивает ринг в Милане. Май, две тысячи сороковой. Она пришла посмотреть бой лучших в своём весе и возрасте — и увидела его. Высокий, с длинными ногами, он не ходил по рингу — парил. Быстрые удары, немыслимые уклонения, ни одного лишнего движения. Мухаммед Али говорил: «Порхай как бабочка, жаль как пчела». Для неё он тогда стал именно пчелой.

— Да… пчёлка, — тихо, почти про себя.

Юлиан слышит. Его брови взлетают вверх.

«Пчёлка?»

Челюсть плотно зажата — но в глазах смех. Алисия видит это и понимает: он слышал. Жар приливает к лицу. Неудобно, как перед тренером после проигранного спарринга. Но что-то в его взгляде — не насмешка. И она не сдерживается: уголки губ приподнимаются.

— Да, вспомнила. Ты отправил соперника в нокдаун на второй минуте. — Короткая пауза. — Тогда ты был не таким высоким.

Она демонстративно проводит взглядом вверх, до самой его макушки.

Юлиан усмехается — глухо, с хрипотцой.

Когда напряжение между ними окончательно сходит на нет, Юлиан тихо спрашивает:

— А ты… — Он не договаривает. Просто кивает в сторону очередей.Слова застревают в горле.

— Я…

К автомату подходит коренастый мужчина. Юлиан встаёт перед Алисией, заводя её за спину. Алисия в растерянности смотрит в его спину. Мужчина берёт воду и, словно почувствовав угрозу, быстро отходит. Юлиан следит за каждым его движением.

«Что это было?»

Поворачивается к Алисии.

— Кажется, мы здесь мешаем. Может, отойдём? — Пауза. — О… если ты не против.

Алисия коротко кивает. В голове странный звон, словно процессор закоротило. Она трёт виски. Бросает взгляд на Юлиана. Он трясёт головой, словно что-то отгоняет. Они садятся на скамейку недалеко от автомата. Алисия делает пару глотков. Жажда — дикая, неутолимая. Она не замечает, как выпивает полбутылки. Кладёт её на пол у ног. Воздух вокруг них меняется. Заряжен, как перед грозой. Юлиан задерживает дыхание, потом откашливается. Алисия отодвигается чуть дальше. Она сталкивается с ним взглядом и решается:

— А ты… — Смотрит в сторону очереди. — У тебя, надеюсь, всё нормально?

Он пальцами машинально касается запястья — коротко, почти незаметно. Но не для Алисии.

— Относительно… Меня сюда врач направил… перепроверить анализы.

Пауза тянется. Алисия ждёт. Лицо Юлиана мрачнеет, и он медленно выдыхает — как перед прыжком.

— Я не понимаю, что со мной происходит, — говорит он тише.

Алисию словно бьёт током. Волосы на руках встают дыбом. Юлиан начинает тереть запястье — быстрее, жёстче, — будто под кожей разгорается зуд. Встряхивает плечами. И слишком бодро говорит:

— Не бери в голову… Я себя накрутил.

Алисия слышит фальшь в его голосе. Он врёт сам себе. Юлиан видит, что она не верит, и добавляет:

— Старые травмы… Думаю, всё нормально.

В эту секунду они одновременно поворачиваются к противоположному концу зала. Медбрат у стены наклоняется и поднимает Смарт-Перо.

Алисия не отводит взгляд от Юлиана.

— Как… как давно это у тебя?

Юлиан тяжело вздыхает. Нет смысла уже что-то отрицать.

— Неделю…

Тогда же, когда у неё. Теперь они молчат оба, но это уже не пустота. Он выдыхает — коротко, с нервным смешком.

— Я думал, что схожу с ума…

— Нет… не только ты.

— Ты думаешь…

— Не знаю…

Он смотрит на неё долгим взглядом:

— Ты из-за этого тут?

— Нет… Мама. У неё… вирус. — Алисия опускает голову. — Я больше не знаю, что делать.

В груди тяжёлым комом застревает: усталость, страх, отчаяние. Её слова повисают в воздухе — тяжёлые, липкие. Она замолкает. И вдруг замечает: Юлиан затих. Лицо побледнело, взгляд уплыл куда-то в сторону. Она не понимает, что произошло. А Юлиан уже не слышит — он чувствует. На секунду перестаёт дышать. Челюсть плотно зажата. Пальцы сжимаются, ловя воздух.

— Эй, — Алисия подаётся вперёд. Паника плещется в горле. — Юлиан. Что с тобой?

Она касается его плеча — легко, почти невесомо. Но этого хватает. Импульс пробегает между ними, такой силы, что Алисия вскрикивает и отдёргивает руку.

Юлиан делает вдох. Резкий, как после долгой задержки.

На крик оборачивается персонал. Нужно что-то делать. Она видит, как к ним направляется медбрат, который вывел мистера Майера.

«Чёрт. Не сейчас».

Она вскакивает. Ноги подкашиваются.

— Всё в порядке?

— Да… да, простите, не хотела шуметь. Случайно уронила свой СинапсМини.

Она успевает расстегнуть его и подвесить на пальцах. Медбрат бросает взгляд.

— Могу я… — Кивает в сторону коммуникатора.

Алисия протягивает его. Он быстро сканирует. Над экраном планшета всплывают её данные. И графа, от которой у Алисии всё внутри стягивается в тугой узел: «Наблюдающий. Риск угрозы заражения: высший».

Она украдкой бросает взгляд на Юлиана. Медбрат перехватывает его и смотрит ей за плечо.

— А это?

— Это мой друг, мы ждём, пока нас вызовут.

Он ещё раз смотрит на парня. Юлиан сидит, замерев. Он понимает: доля секунды — и их скрутят. Кулаки сжаты до хруста в костяшках. Медбрат ещё пару секунд смотрит и, коротко кивнув, отходит.

Всё это время Алисия чувствует — Юлиана, его: смятение, страх, тревогу. Она садится на корточки возле него и заглядывает в глаза.

— Что это было? — хрипло произносит он. Алисия молчит. — Ты тоже это почувствовала?

Она кивает. И от этого — тихо внутри. Как перед неизбежным. Тишину между ними разрывает голос из динамика:

— Алисия Фернандес, пройдите в кабинет пятнадцать.

Оба вздрагивают. Она встаёт. Собирается уйти. Юлиан смотрит на неё.

— Алисия… твой ID-номер.

Она протягивает руку с СинапсМини. Юлиан касается его своим. Вибрация проходит между браслетами, над ними возникают карточки с данными. Юлиан поднимает взгляд.

— Я напишу…

Голос из динамика продолжает настойчиво звать:

— Алисия Фернандес, пройдите в кабинет пятнадцать.

Она не сразу двигается с места.

— Мне пора.

Юлиан смотрит на неё. Он ничего не говорит — только кивает. Алисия уходит, не оборачиваясь.

Глава 4

ГЛАВА 4.

«Побег»

«Иногда ты выигрываешь бой

и всё равно проигрываешь»

Алисию ведут по коридору. Провожатая — не человек. Алисия понимает это не по лицу — по запаху. Вернее, по его отсутствию. Раньше они были просто частью фона. Сейчас от этого существа хочется отодвинуться. Алисия проходит в кабинет. Садится на кушетку — холодную, обтянутую пластиком. Робот выходит, мягко закрыв за собой дверь.

Алисия смотрит перед собой.

«Десять лет прошло.»

Она узнала его по силуэту. Его глаза привлекли её внимание. Неестественно яркие, радужка казалась почти льдистой, с едва уловимым, пугающим отсветом в самой глубине. Она никогда раньше не видела такого взгляда. Мелкая рябь пробегает по рукам, вызывая мурашки. На мгновение она ощутила волну эмоций, исходящих от Юлиана. И он тоже.

«Что за бред.»

«А если не бред?» Она ведь стала слышать то, что нормальный слух не улавливает. А запахи? Какого чёрта они такие резкие? И как она унюхала заражённого и рак у старика?