Химера. Книга 1: Пробужденные

Глава 7

ГЛАВА 7.

«Эхо»

«Самые опасные раны- те,

что открываются внутри головы.»

Они выходят через чёрный ход. Дверь за спиной закрывается тихо, почти бережно, словно сам дом не хочет выдавать их присутствие. Маленький внутренний двор встречает сыростью, запахом мокрого бетона и ржавчины. Между стен тянутся старые трубы, где-то сверху капает вода.

Юлиан сразу притягивает Алисию к стене. Она замирает рядом, прижавшись плечом к холодному кирпичу. Связь между ними дрожит короткими импульсами. Алисия раздражённо трёт глаза — дискомфорт не проходит с той минуты, как она увидела в небе разметку от сети.

— Чёрт. — Она дёргает головой.

Юлиан разворачивается к ней так быстро, что почти врезается, прижав её сильнее к стене.

— Что с тобой? Твой дискомфорт отдаётся у меня под кожей.

— Глаза… Я не знаю… Они зудят…

Алисия продолжает их тереть, веки уже покраснели. Юлиан одёргивает её руки и аккуратно поднимает лицо.

— Я посмотрю.

Её глаза покраснели от неистового трения, но странным было не это — в её янтарных зрачках он уловил странные золотые блики. Словно кто-то включал и выключал свет. Он подумает об этом потом. Когда они будут в безопасной зоне. Если такая зона вообще ест.

— Небольшое покраснение. Потерпишь?

Алисия коротко кивает. Сеть разворачивается всё быстрее. Юлиан закрывает глаза. Она чувствует, как его восприятие растягивается наружу — дальше двора, дальше улицы. Не просто слух. Что-то шире. Словно он пытается ощупать пространство вокруг целиком. И тогда он напрягается.

— Дроны, — тихо говорит он. — Они уже в секторе.

Высоко над кварталом проносится едва различимый механический гул. Звук движется по кругу: системно. Алисия поднимает голову. Между домами мелькает тонкая полоска света — сканер.

— Они перекрывают район, — выдыхает она.

Юлиан резко хватает её за запястье.

— Быстро.

В дальнем углу двора виднеется узкая металлическая калитка, ведущая в соседний переулок. Они срываются с места почти одновременно. Успевают сделать только несколько шагов — и в этот момент сверху что-то щёлкает. Луч ударяет в спину Алисии. Белый, холодный, ослепительно тонкий. Она вздрагивает так резко, будто её коснулись раскалённым металлом. На стенах домов вспыхивают полосы света. По улице бежит поисковая сетка. Окна домов на секунду озаряются мертвенно-синим. Где-то наверху оживают камеры. По фасадам скользят линии сканирования.

— Дерьмо… — выдыхает Алисия.

И в этот момент в Юлиане что-то ломается. Ярость поднимается изнутри — тяжёлая, раскалённая, требующая выхода. Ярость на Айзена, на Терминус. На весь этот город, который продолжает работать так, будто люди внутри него — просто цифры в системе допуска. Он резко поднимает голову вверх. Алисия чувствует это мгновенно — как удар тока по коже. Юлиан не понимает, что делает — только тянется к сигналу в ответ, к самому импульсу сети, к дронам. Внутри головы срабатывает рубильник — резко, с хрустом, и пространство вокруг внезапно становится слишком громким. Он чувствует систему как поток. Тысячи микросигналов.

И тогда Юлиан ударяет в ответ — ярость сжимается в импульс и уходит в сеть. Из горда вырывается рычание. Глухой треск проходит по воздуху. Один из дронов дёргается, его луч срывается в сторону, и через секунду он врезается в стену. Второй беспомощно кружится на месте, теряя высоту. Сетка дрожит, камеры под карнизами замирают — район слепнет на долю секунды.

Юлиан пошатнулся так резко, будто его ударили в висок. От звона в ушах сводит челюсть. Он слышит собственное дыхание слишком громко. Желудок сводит в спазме и к горлу подкатывает тошнота. На секунду ему кажется, что он сейчас просто рухнет лицом в бетон, потому что тело перестало понимать, где верх, а где низ.

— Юлиан! — Вскрикивает Алисия.

Она едва успевает подхватить его, прежде чем он падает на колени. Её собственное сознание тоже дрожит. По нервам проходят его импульсы — обрывки сигналов, остаточное эхо системы. От них мутит. Но хуже всего другое. Его боль резонирует внутри неё. Слишком ясно. Слишком глубоко.

В этот момент будто что-то толкает Алисию вперед, она хватает его лицо обеими руками — и часть удара уходит в неё. Словно связь перераспределяет перегрузку. Её собственную голову пронзает вспышкой боли. Перед глазами темнеет. В нос ударяет металлический запах крови. Пальцы на мгновение немеют, а сердце сбивается с ритма так резко, что ей приходится судорожно вздохнуть, чтобы не потерять сознание рядом с ним.

— Твою мать… — шепчет она сквозь зубы.

Юлиан тяжело вдыхает, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Я… не хотел…

— Потом. Нужно уходить.

Где-то впереди уже слышны сирены — далёкие, но приближающиеся. Система приходит в себя. Алисия резко дёргает калитку. Та поддаётся с визгом металла.

— Вставай!

Юлиан пытается выпрямиться. Ноги едва держат. Она закидывает его руку себе на плечо и буквально тащит вперёд — в узкий переулок между домами. Позади снова вспыхивает свет. Один из дронов перезагрузился. Луч скользит по стене двора, выхватывая пустое пространство там, где они были секунду назад.

— Быстрее! — выдыхает Алисия.

Они вываливаются на соседнюю улицу и почти бегут дальше — пошатываясь, с кровью на губах, со звоном в ушах и ощущением, будто город теперь смотрит на них целиком.

Юлиан бросает короткий взгляд назад. Сквозь ещё дрожащий от перегрузки фон он улавливает далёкий отклик: квартира Айзена. Тяжёлые шаги на лестнице. И почти сразу — звук отъезжающих машин. Словно человека наверху никогда не существовало. Айзен остался там один — живой, но уже бесполезный. Сделка закончилась в ту секунду, когда Юлиан вышел из квартиры.

Боль Юлиана от предательства змеями заползает под кожу Алисии. Она крепче сжимает его руку, и они сворачивают в узкую подворотню, растворившись в лабиринте дворов.

Они уходят из района быстро, почти не позволяя себе оглядываться. Юлиан пришёл в себя — насколько это было возможно — и шёл сам, без поддержки. Алисия идёт рядом, не отставая, но уже не так уверенно, как раньше. Перегрузка ещё отдаётся в висках короткими вспышками.

Внезапно Юлиан останавливается и упирается рукой о стену аптеки, витрины которой пару часов назад мыл обслуживающий робот. Кровь из носа тонкой струйкой вновь течёт, оставляя тёплую дорожку. Он машинально вытирает её тыльной стороной ладони — взгляд расфокусирован, будто часть внимания всё ещё осталась где-то в той сети, которая уже не отвечает.

— Нам нужно укрытие, — выдыхает Юлиан. Голос хриплый, будто он говорит через шум внутри головы. — Я сейчас… не вывезу ещё один заход.

Алисия смотрит на него внимательнее. Он не просто устал. Он раскрыт. Словно внутри него что-то до конца не закрылось после столкновения с системой.

Она оглядывает улицу. Аптека, банк, старые дома с наглухо заколоченными окнами. Где? Куда? Подвалы есть в каждом из них, но какой ближе, какой открыт? Времени проверять нет.

Она прикрывает глаза и пытается раскинуть слух — так, как это делает Юлиан. Шорохи. Гул вентиляции. Где-то капает вода. Ничего. Слишком много шума, слишком мало опыта. Бесполезно.

И тогда Алисия принимает — как она думает — сумасшедшее решение. Она смотрит вглубь себя. Туда, где в минуты опасности уже несколько раз просыпалось то, что спасало её.

— Santo Dios, — шепчет она вслух. Да, она сходит с ума, но если это спасёт их сейчас — она согласна побыть таковой.

«Я не знаю, кто ты. Или что ты. Но прошу… помоги.»

В этом шёпоте — всё отчаяние, на которое она способна. И в глубине сознания что-то отзывается. Движение — медленное, плотное, словно зверь, потревоженный в зимней спячке. Оно слушает. Алисия чувствует его и почему-то знает: оно не враждебное, но древнее.

Пространство перед глазами меняется, переходя в проекцию. Контуры зданий теряют плотность, становятся полупрозрачными. Она видит их скелеты: несущие балки, пустоты комнат, провалы подвалов. Картинка дрожит, смазывается по краям, но одного взгляда хватает. Ближайший подвал — два дома отсюда. Вход со двора, приоткрыт.

Алисия распахивает глаза. Сердце колотится. В ушах — слабый гул.

— Есть, — выдыхает она. — Идем.

Юлиан не спрашивает — идёт следом. Она тянет его за руку, заворачивает во двор, находит тяжёлую деревянную дверь, утопленную в землю. Рывком толкает — дверь поддаётся с низким, недовольным скрипом. Изнутри тянет холодом — сырым, застоявшимся, с примесью старого камня и пыли. Аварийная лампа на стене едва жива: тусклый свет выхватывает первые ступени, а дальше — темнота. Алисия спускается первой. Юлиан идет за ней, придерживаясь за стену. Дверь за спиной закрывается с глухим стуком, отрезая уличный шум.

Подвал оказывается винным погребом. Вдоль стен — старые деревянные стеллажи, уходящие в темноту. На них — бутылки. Многие пусты, некоторые запылены до полной непрозрачности, но есть и целые — тёмное стекло, этикетки с выцветшим шрифтом. Посередине — массивный дубовый стол. Когда-то здесь, видимо, дегустировали.

Алисия оглядывается. Аварийная лампа над столом выхватывает из темноты сводчатый каменный потолок и ряды бутылок. Юлиан опускается на пол у стены и откидывает голову прикрывая глаза. Дышит тяжело.

— Здесь нас не достанут, — тихо говорит Алисия.

Она приваливается к стене напротив. Её руки дрожат от напряжения, а сердце стучит где-то у горла. Она только что попросила о помощи у того, что сидит внутри неё, — и оно помогло. Теперь отрицать дальше бессмысленно. Оно — есть. И оно — живое.

Ощущение наблюдения исчезает — не полностью, но так, будто взгляд стал рассеянным. Словно система теряет фокус. Алисия впервые за долгое время позволяет себе вдохнуть глубже. Но облегчения нет. Только пустота между рывками сердца. Юлиан внезапно приваливается на бок и опирается рукой о пол.

— Не… отпускает, — шипит он.

— Что?

— Шум. Он всё ещё здесь.

Он не может объяснить точно. Просто в голове остаются обрывки: сигналы, пульсации, эхо сетки. Как будто город продолжает звучать внутри него, даже когда уже молчит снаружи.

Алисия садится возле него, берёт его голову в ладони, аккуратно приподнимает.

— Смотри на меня.

Он поднимает взгляд. И в этот момент часть его напряжения проваливается — как будто её присутствие заземляет его обратно в тело.

— Не отключайся, — шепчет она.

Он едва заметно кивает. Но она уже видит: держится он из последних сил. Юлиан сидит неподвижно, но пальцы на его руке иногда вздрагивают. Алисия медленно выдыхает.

— Я быстро осмотрюсь.

На этот раз он даже не пытается спорить. Только коротко бросает:

— Недалеко.

Кивнув, она поднимается наверх. Останавливается на середине подъема и прислушивается. Сигнал от города становится сильнее. Несколько десятков дронов облетают территорию, сканируя местность. Запах озона становится гуще. Её развёрнутый слух ловит отдалённые раскаты грома. Гроза приближается. Один из дронов пролетает опасно низко над зданием. Алисия прижимается к укреплённой стене подвала. Как только дрон отлетает достаточно далеко, она разворачивается и идёт к Юлиану.

Пара шагов — и её сознание взрывается его криком. Чистая, животная боль. Алисия не удерживается и врезается плечом в стену. Делает пару глубоких вдохов и, оттолкнувшись от стены, идёт к нему.

— Юлиан!

Он лежит на полу. Ветровка валяется рядом, футболка промокла от пота и липнет к телу. Дыхание срывается короткими судорожными вздохами, будто лёгкие забыли работать в одном ритме с сердцем. Пальцы дёргаются по бетону так, словно он пытается за что-то удержаться. Но страшнее не это. Воздух вокруг него дрожит — сеть затягивает его обратно. Его сознание захлёбывается в системе.

— Нет… нет, нет… — выдыхает она, падая рядом на колени.

Юлиан дёргается снова. Глаза открыты, зрачки мутные, он смотрит куда-то мимо неё. Будто вообще её не видит. Алисия хватает его за лицо.

— Дыши. Юлиан… — Голос её полон страха.

Он не реагирует. Новый спазм проходит по ним обоим. Алисия со свистом вбирает воздух в лёгкие — он обжигает её изнутри. И в этот момент она вновь чувствует внутренний толчок, как вибрацию под самым основанием черепа, и понимает: если она ничего не сделает — он не вернётся. Она не может его потерять.

Алисия закрывает глаза и впервые сама тянется в связь осознанно. Глубже. Мир исчезает мгновенно. Она проваливается в шум. Сигналы. Импульсы. Фрагменты чужих маршрутов. Остаточное эхо дронов. Словно весь город говорит одновременно. И где-то внутри этого хаоса — Юлиан. Она чувствует его не как человека. Как разорванный источник сигнала. Сеть вокруг него расширяется рывками, цепляясь за всё подряд, и Алисия впервые понимает страшную вещь: он не контролирует это. Он тонет.

— Чёрт... чёрт… Юлиан… — голос её дрожит.

Она тянется к нему источником той самой силы, которая сидит в ней.

— Ну же, давай…

На этот раз её зов проходит через весь хаос к нему, и он слышит. Она чувствует момент отклика сразу — как дрожь в общем канале. Тогда Алисия рвёт сеть на себя. Судорога проходит вдоль позвоночника выбивая воздух из лёгких. В висках вспыхивает так, будто ей в голову вогнали раскалённую иглу.

— Нет… — выдыхает Алисия.

Но связь уже сворачивается вокруг Юлиана. Резко. Судорога проходит через его тело в последний раз, и он обмякает. Падает ей на плечо почти всем весом. Алисия пытается вдохнуть. Не получается. Пол подвала уходит из-под ног, и сознание гаснет.

Последнее, что она чувствует — как сеть между ними впервые становится тихой.

Глава 8

Глава 8.

«Разрыв»

«Тишина — это не отсутствие звука.

Это отсутствие тебя».

Юлиан плывёт в темноте собственного сознания, здесь нет ни времени, ни боли, нет даже ощущения, что он существует. И впервые за долгое время его это устраивает, он слишком устал, чтобы возвращаться. Где-то там, за пределами остаётся мир, в который он не готов вернуться. Тьма становится глубже, и Юлиан позволяет себе уйти. Но в какой-то момент он чувствует чужое присутствие — это что-то живое — словно второе сознание. Он не понимает, что происходит, пытается отстраница, но оно касается его разума тонкой сетью и словно говорит с ним — или пытается говорить. Слова незнакомы ему, ни одного понятного слога, но каждая клетка в теле натягивается в струну, узнавая ритм, которого разум не понимает.

Он хочет отмахнуться. Но зов становится настойчивее — громче, требовательнее, словно приказывая открыть глаза. И тогда Юлиан понимает: этому сознанию не нужно его согласие. Оно просто не позволит ему умереть. Как будто смерть — это не решение, а просто ошибка, которую оно не собирается ему позволять. И сердце Юлиана на долю секунды замирает, чтобы с силой удариться о рёбра.

Он открывает глаза, задыхаясь. По телу проходит теплый поток, и он делает долгожданный вдох. Кашель выворачивает все внутренности, он сгибается на двое, поджимая колени. Юлиан не знает сколько это длится. Кашель постепенно отпускает, и наконец он переворачивается на спину. Несколько секунд он позволяет себе оставаться в этом положении, слушая собственное хриплое дыхание, пытается вспомнить, где находится. Воспоминания всплывают обрывками: свет, боль, сигналы, крик Алисии, и сеть. От этой мысли внутри мгновенно дёргается страх. Юлиан резко останавливает себя, не позволяя сознанию потянуться дальше. Он до сих пор помнит ощущение, как собственный разум перестал принадлежать ему, как город хлынул внутрь, стирая границы. От одного воспоминания к горлу подкатывает тошнота. Юлиан медленно приоткрывает глаза, мир расплывается. Под потолком мерцают аварийные светильники — тусклые, дрожащие. Их света едва хватает, чтобы выхватить из темноты каменный свод и ряды бутылок на стеллажах. Но Юлиан видит иначе, темнота перестала быть помехой.

Он делает глубокий вдох и заставляет себя приподнять голову, и тело сразу отзывается тупой болью в мышцах. Он стискивает зубы и замирает, пережидая. Когда боль немного отступает, Юлиан осматривает помещение. Алисия лежит боком не далеко от него, неудобно подвернув руку под себя. Юлиан видит, как от её тела поднимается свечение — мягкое, золотисто-алое, пульсирующее в ритме сердца. Оно колышется над кожей тонкой дымкой, сгущается в изгибах шеи, на висках, на кончиках пальцев. Живое тепло, которое не спрятать никакой темнотой.

Из его груди вырывается едва слышный сдавленный выдох. Он тянется к ней через усилие — медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, — и замечает на её лице тонкую засохшую дорожку крови у носа. Взгляд сам собой заостряется.

— Лис… — Голос не слушается.

Он пытается подняться, но тело тут же отвечает новой вспышкой боли.

— Чёрт… Алисия

Алисия не реагирует. Юлиан закрывает глаза. И впервые за всё это время чувствует тишину, абсолютную. Юлиан заставляет себя подползти ближе. На мгновение мысль, что он мог убить её вместе с собой, вползает в самые глубины сердца липкими щупальцами.

Юлиан пытается встать. Мир качается, но не проваливается полностью — только подрагивает, как плохо закреплённая реальность. Руки его дрожат, когда он подхватывает её под плечи. Тело Алисии оказывается слишком легким, словно в нем и нет веса. Он приподнимает её над полом только на несколько сантиметров. И всё же перед глазами темнеет, в висках вспыхивает так резко, что ему приходится остановится. Юлиан тяжело вздыхает, собирая остатки сил, и заставляя подтащить себя к стене с Алисией на руках. Как только спина касается холодной кирпичной стены он останавливается, на секунду замирает, тяжело дыша. Он садится полубоком опираясь плечом к винному стеллажу, укладывает Алисию рядом свернув свою куртку её под голову.

Он проводит взглядом по её лицу. Тонкая линия у носа, губы чуть приоткрыты, дыхание неровное.

— Тебе бы не понравилось, если бы ты это видела, — тихо бормочет он, сам не понимая, зачем это говорит.

Он на секунду закрывает глаза. И в этот момент — что-то внутри вздрагивает, очень коротко. Как если бы под кожей прошёл слабый электрический импульс. Юлиан резко открывает глаза, мир не изменился, но ощущение остаётся знакомым. Он замер, не двигаясь. Нет. Не сейчас. Он медленно вдыхает. И всё же — пространство на границе восприятия будто на мгновение становится тоньше. Как будто город вспомнил, что он здесь.

Юлиан сжимает пальцы.

— Нет… — выдыхает он сквозь зубы.

Он опускает взгляд на Алисию, фокусируя свое сознание на только на ней, на её жилке, которая бьётся на шее, на её неровном дыхании. Шум становится меньше будто он закрывает дверь, которую нельзя оставлять приоткрытой. Он тянется к Алисии, мягко убирает выбившуюся прядь ей за ухо и ловит себя на мысли, что нужно протереть ей лицо от крови. Но мир вновь начинает расплываться по краям. Плечи ослабевают. Голова медленно склоняется вперёд. И тишина подвала мягко принимает его обратно.

***

Алисия не сразу понимает, что пришла в себя. Мир возвращался слоями: сначала — холод, потом — тяжесть. Ощущение собственного тела, будто его вернули слишком резко, без настройки. Глубокий вдох — и сразу за ним тупая, вязкая боль в висках, как след от давления изнутри. Сознание собирается слишком медленно.