Гелла – дочь Одина Одноглазого

…Дни пролетали незаметно. На улице стало рано темнеть и поздно рассветать. Я не знала, что такое поздняя осень и зима, просто заметила, что светлое время дня значительно укоротилось. Ма вечерами по всему дому зажигала маленькие солнца – лампы и "день" продлялся настолько, насколько было нужно людям.

Они и в самом деле были богами в моих глазах! Владеть способностью зажигать "солнца", укрощать странных, горластых и безобидных домашних "зверей", типа Пылесоса, Миксера, Кофемолки и прочих… Приказывать воде течь из трубок по мановению руки… Заставлять разговаривать и петь говорящий ящик – Телевизор… Разве это не всемогущество?

…В доме обитал еще один огромный зверь – Стиралка – ее было необходимо постоянно кормить, иначе она могла напасть на проходящих мимо. Я не знаю зачем Ма завела себе такое прожорливое чудище. От него не было совершенно никакой пользы. Стиралка не мурчала, не ластилась, не лизала руки. Она только спала или ела. Ма и Па отдавали ей на прокорм свою одежду и разные тряпочки, на которых они спали и которыми вытирали себя после того, как намокали в ванной.

Вы бы видели сколько тряпок за один раз поглощала эта прожорливая Стиралка! Ее голод невозможно было утолить! Но одних тряпок ей было мало. В ее пасть сыпали резко пахнущий порошок и лили густую жидкость. (Примерно так, как люди зачем-то посыпают пищу белым соленым порошком и мажут разными соусами.) После этого пасть захлопывалась, и Стиралка начинала утробно урчать, булькать и пережевывать еду.

Жевала она долго. Мне было интересно, что будет после того, как она наестся. Я тихонечко ложилась на коврик рядом с ней и терпеливо ждала, чаще всего незаметно засыпая под ее монотонное урчание.

Просыпалась я только тогда, когда Стиралка уже готовилась выплюнуть непрожеванное белье и начинала завывать диким голосом и посвистывать. Возможно это была ее благодарственная песня за вкусный обед.

Я не боялась это прожорливое создание, потому, что во-первых, она никогда не переходила с места на место, во-вторых, у нее не было лап, готовых схватить меня, и в-третьих, ее "пасть" находилась так высоко, что я еще не в состоянии была туда допрыгнуть.

Фокс показывал себя настоящим героем. Он вспрыгивал прямо на голову глупой Стиралке и, гордо восседая на ней с видом завоевателя и ухмыляясь, смотрел на меня, сидящую где-то далеко внизу.

– Скажи мне, Миу-миу, велика ли ее пасть? – задавала я вопросы снизу. – Неужели тебе совсем не страшно там сидеть? Она же проглотит тебя в момент! Ты и почесаться не успеешь!

Фокс ложился брюхом на крышку, свешивал голову, делал страшные глаза и вкрадчиво мурчал:

– Я слыыыышуууу, как булькает в ее брююююхе, чуууувствую, как она содрогаааается под моими лаааапами в желании пообедать мной, она сопииитиит и щелкает от нетерпения, но я – великий вождь и не боюсь ее! Посмотри, я прижал ее открывающуюся челюсть своим телом, и она не сможет распахнуть пасть, чтобы заглотить меня! Я храбр, силен и очччень умен, дочь Одина! Все эти качества настоящего воина подарил мне отец – Огненный Кот!

Чтобы усилить впечатление Фокс широко зевал, обнажая длинные клыки, начинал вылизываться, причмокивая, потом шумно выдыхал, плюхался на бок, свесив лапы и хвост, закрывал глаза и делал вид, что спит.

Я сидела внизу и восхищалась им. Через некоторое время Стирался начинала завывать, Фокс просыпался, спрыгивал с нее и, как ни в чем ни бывало, шествовал мимо меня, как бы не замечая моего присутствия.

– Миу-миу, – кричала я вслед, – куда же ты, смелый, отважный кот? Ведь она не сможет тебя сожрать, ты сам говорил!

– На Трех Кошек надейся, а сам не плошай, – отвечал Фокс. – Уж больно шумно. Спать мешает. Завывает ненаевшаяся зверюга! Некомфортно мне! Не приставай к вождю!

Я удивленно смотрела ему вслед и думала, что наверное с его смелостью что-то не так. Потом приходила Ма, храбро открывала Стиралке крышку-челюсть и запускала в ее прожорливую пасть руку.

Я прижималась к полу, закрывала в ужасе глаза и почти переставала дышать.

– Ну вот, моя старушка, все достирала, молодец! – говорила Ма и вытаскивала из пасти спасенные вещи.

Больше всего меня удивляло то, что они никуда не исчезали, а просто становились мокрыми и пожеванными. То ли Стиралка не успевала их переварить, то ли по своей воле отдавала их обратно, наигравшись, я не могла понять. На мой вопрос Ма ответила, что вещи были грязными, а теперь стали чистыми. А это значит, что этот странный, толстый зверь умеет есть лишь грязь! Это было совершенно недоступно моему пониманию. Я ошарашенно замотала головой и пошла искать храброго Фоксика, чтобы поделиться с ним своим знанием…

…Фокс очень любил сидеть на подоконниках и смотреть на улицу. Я, в силу своего возраста и малого размера, еще не умела туда вспрыгивать прямо с пола, поэтому Ма подставляла под окна разные приспособления, чтобы мне не было обидно, что Фокс находится в привилегированном положении, а я ущемлена.

Подоконники были разными: на одних стояли горшки с землей и растениями, на других – нет. Меня почему-то пускали только на пустые подоконники, хотя я совсем была бы не против покопать в горшке землю и поотрывать или просто пожевать листики. Но Ма сказала, что это "строго запрещено", и на эти подоконники имел вход только Фокс, которому никакие приспособления не были нужны – он и так справлялся, упруго отталкиваясь задними лапами и легко взлетая над полом.

– Когда же я так смогу? – шептала я себе под нос восхищенно.

– Никогда! – издевался Фокс сверху, растекаясь по подоконнику. – Ты еще не скоро так сможешь. Мала больно. Иди туда, где для тебя приступочку поставили.

Я сокрушенно вздыхала и шла в другую комнату, где Ма специально для меня поставила под окно высокий столбик-царапку с мохнатой небольшой платформочкой наверху. По столбику можно было с помощью когтей забраться на платформочку, а там – один невысокий прыжок – и ты на окне!

Передо мной за прозрачным стеклом открывался совершенно неведомый мир с высоты птичьего полета. Причем в прямом смысле. Мимо часто пролетали голуби, вороны, а самые наглые из них садились прямо перед моим носом на подоконник с той стороны. Наверное Ма разрешала им там сидеть, хотя никакой приступочки у них не было. Зато у птиц были крылья! Я просто трепетала от возбуждения, глядя на их полет, вставала на задние лапки и скребла по стеклу передними, представляя, что тоже лечу вместе с ними! Потом у меня начинала кружиться голова, я отворачивалась от зрелища, ложилась на почти горячий подоконник боком, свешивала лапки и блаженно засыпала…

…Мне снились большие птицы и я среди них. Птицы летали кругами, садились на подоконники разных окон и начинали клювами стучать в стекло. Я тоже села на подоконник, попробовала постучать, но долбить носом по твердому оказалось больно, поэтому я просто поцарапала стекло лапками. Каково же было мое удивление, когда с той стороны я увидела ошарашенного Фокса, с отвисшей челюстью и удивленно выпученными глазами…

… – Ух ты! Ну и сон! – вздрогнув проснулась я.

Обнаружив себя, к счастью, в доме на теплом подоконнике, я широко зевнула и потянулась всеми частями тела в разные стороны.

– Пойду, поищу Фокса, – на всякий случай решила я, – а то вдруг это был не сон…

…Фокс сладко дрых на подоконнике в другой комнате и даже ухом не повел, когда я к нему обратилась с вопросом не видел ли он, как я летаю?

– Ну пусть спит, – подумала я, – потом спрошу. Пойду-ка, осмотрю его лоток-домик. Почему такая дискриминация? Мне – маленький и открытый, а ему – большой и закрытый!? Я что, не стесняюсь, когда иду "покопать"? Я вообще девочка! Надо сказать Ма, что я тоже имею право на изоляцию в такие важные жизненные моменты.

Нужно сказать, что с лотком у меня никак не складывались нормальные отношения. Мне не нравилось все – ни то, в чем там приходилось выкапывать ямку, ни его открытость всем посторонним взорам. Когда Фокс заходил в свою кабину для раздумий, я садилась рядом, нюхала воздух и пыталась просунуть свой нос под болтающуюся дверку. Фокс яростно скребся, и песок с шелестящим звуком разлетался по стенкам кабинки, вызывая во мне чувство зависти.

– Ну почему ему можно, а мне нельзя? – думала я, ожидая, пока Фокс закопает и выйдет.

Это было самым интересным – своего рода игра. Я пряталась сбоку кабинки и когда кот наполовину вылезал из-под дверцы, я с криками атаковала его, бросаясь прямо ему в блаженную, от чувства легкости во все теле, морду! Фокс всегда “не ожидал" или делал вид, что не ожидал, начинал отмахиваться от меня лапами, с грохотом, почти снося висящую дверцу, выскакивал из домика и несся прочь, прижав уши и громко мыркая. Я с гиканьем неслась за ним, совершая попытки прыгнуть ему на холку и "поймать". Обычно Фокс "сдавался", падая на спину и задирая все четыре лапы вверх, позволяя мне прыгнуть на его незащищенное брюхо. Но как оказывалось, этот маневр был обманным, потому что я тут же бывала схвачена и плотно сжата его передними лапами, отпинана задними, и шершавый язык вновь и вновь проходился по моей мордочке, заставляя понять кто тут главный.

Что касается лотка, то сначала мне насыпАли мелкие катышки, сильно пахнущие деревом. Катышки не были похожи на песок и после них лапки неприятно пахли чем-то невкусным и их противно было вылизывать. Я сказала, что не стану туда ходить, всячески скандалила, сопротивлялась и совершала попытки влезть в домик старшего брата. Там хорошо пахло его пребыванием, и к тому же мне нравилось ловить растекающийся под лапами песочек. Правда вредная дверца домика никак не хотела меня туда пускать, а когда я все-таки пробралась, шлепнула меня вдогонку по хвосту.

Жаль, но мои походы туда совсем не нравились Ма. Она была против и быстро вытаскивала меня оттуда, как только замечала, что я там весело гребу, ища "сокровища" Фокса. Ма почему-то считала, что этот песочек есть нельзя, что он вредный, а мне так было весело, прыгать по накопанным холмикам и хватать песчинки зубами!

Ма вздохнула принесла откуда-то другую кабинку, насыпала в нее мелкие камушки и разрешила с ними играть и даже хватать зубами. Все было неплохо. Кабинка была моя собственная, камушки хорошие и вкусные, даже Фокс иной раз заходил в гости посмотреть, что я там делаю, а иной раз и сам отмечался, но меня как магнитом тянуло именно в его домик! Там все было лучше, интереснее и неожиданнее! Там я могла караулить Фокса, чтобы, как только он всунет внутрь свою крупную башку, напрыгнуть и напугать! Бууууу!!! Мы часто так играли. Нам нравилось.