Суррогатная мама. Цена жизни

Пролог

— Петрова Диана?

Нервно киваю, услышав своё имя.

— Идите за мной. Доктор готов принять вас.

Мои затасканные китайские босоножки стучат пластмассовыми каблуками по белоснежному глянцевому кафелю. Здесь слишком тихо, и каждое движение эхом разносится по коридору медицинского центра.

Девушка-секретарь провожает меня к одному из кабинетов и открывает передо мной железную дверь. Дальше я прохожу одна и оказываюсь перед длинным массивным столом, за которым сидит мужчина в белом халате. Он пожилого возраста, но выглядит довольно бодро. На голове блестит лысина, зато лицо украшает густая седоватая борода. Его взгляд оценивающе скользит по мне сквозь стёкла очков в позолоченной оправе. А может, и золотой. Представляю, какие здесь деньги крутятся!

— Диана, значит… — изучает он мои документы. — Выглядишь очень юной. Точно твой паспорт? А то, может, сестры какой-нибудь?

— Мой. Мне уже девятнадцать, — стараюсь говорить уверенно.

Как же часто я слышу в свой адрес, что выгляжу, как подросток. У меня невысокий рост, худое тело, но при этом достаточно детские черты лица: большие глаза и рот, уши торчком. Не люблю я свою внешность…

— Увы, ты не подходишь под критерии, — говорит врач и смотрит на меня в упор.

— Но мне ваш администратор звонил, и сказал приезжать. Я ехала издалека и…

Начинаю слишком нервничать. Для чего меня вообще сюда позвали? Я потратила последние деньги на автобус, чтобы услышать, что я не подхожу этой клинике?

— Ну, вот, смотри… — врач указывает в один из документов. — Твой возраст меньше двадцати лет, детей у тебя нет, а ещё противопоказания к беременности… Особенно, меня смущает последнее.

— Это из-за анемии… Просто я мало ем мяса… — сбивчиво объясняю я. — Обещаю, я подниму гемоглобин!

Задумывается…

— Есть у нас одно предложение. Оно будет стоить дешевле, так как мы не можем прогнозировать, как будет проходить беременность и роды. Но это не подсадка эмбриона, а искусственное оплодотворение.

— Это как? — не понимаю я.

— Это значит, что будет использована твоя яйцеклетка и биологический материал клиента. Процедура совершенно безболезненная. Согласна? — спрашивает врач, выжидательно смотря на меня.

— А сколько мне заплатят? — задаю главный волнующий меня вопрос.

Врач берёт небольшой листочек и пишет на нём круглую сумму. Она внушительная. Да, первоначально мне обещали больше, но и этого хватит, чтобы купить себе небольшую квартиру и, наконец, съехать от родителей.

— Да, я согласна… — говорю я.

Сама не верю, на что собираюсь сейчас подписаться. Но у меня уже просто нет выхода.

Дальше врач начинает рассказывать все нюансы и условия, показывает договор. Пока я его просматриваю, он делает пояснения:

— Тебе снимут квартиру, проведут полное обследование, будут ежемесячно оплачивать питание и одежду, вести твою беременность. Нашу беременность… Ну и после родов, как только перепадут ребёнка клиентам, тебе выплатят гонорар…

Сколько информации. Но условия для меня — более чем идеальные. Ещё бы! После того, как всю жизнь прожила в глухой деревне в полной нищите…

— Только без глупостей, — продолжает говорить врач. — Ты должна чётко осознавать, что вынашиваешь чужого ребёнка. Ты лишь помогаешь другим людям обрести счастье стать родителями… Никаких тёплых чувств, нежностей, разговоров с ещё неродившимся ребёнком… Ну, что притихла? Справишься?

Несколько секунд молчу, а потом киваю в ответ. В этот момент я думаю только об одном — неужели моя жизнь наладится, и я вырвусь из этого ада?..

Глава 1. Диана

Мне было лет пять, когда я задумалась о том, что наша семья живёт хуже других. Маленькая девочка ждала на Новый год красивую куклу в картонной упаковке, а получила сморщенное яблоко. Его вручил мне утром первого января пьяный отчим со словами:

— На, пожри, пока мамка спит…

— Я Деду Морозу писала про куклу! — заявила я, ещё раз оглядев пространство нашего домишки.

— А у нас ёлки нет! Вот Дед Мороз и не пришёл! — захохотал отчим и ушёл курить свои самокрутки.

Я осталась со своим горем одна. Слушала храп матери, смотрела на кухонный стол, заваленный пустыми бутылками, и беззвучно плакала.

Плакать, не издавая звуков, я, видимо, научилась ещё с младенчества. Это было одним из правил выживания в моей семье. Издаёшь меньше звуков — получаешь меньше подзатыльников...

А на следующий год я сама притащила из леса маленькую ёлочку, нарядила её старой пожелтевшей ватой и каждый день любовалась на неё, как на небывалое чудо света. Вот теперь-то Дед Мороз не отвертится! Так думала я своим детским наивным мозгом.

Но и в этот раз куклы не появилось. И даже яблока не было. Тогда у меня случилась самая настоящая истерика. Я растолкала пьяную мать и отчима. Кричала на них.

— Вы могли бы хоть карандаши цветные подарить, которые давно прошу! Дед Мороз к нам не придёт, потому что у нас плохой дом!

В итоге меня отлупили и выгнали гулять на мороз. А потом снова отлупили за то, что печь потухла, и в доме стало холодно. Подкидывать дрова в печь было моей прямой обязанностью.

В школу я пошла только после восьми лет. Мать просто забыла, что меня нужно определить в первый класс. И только когда к нам нагрянула опека, она засуетилась.

Честно говоря, иногда мне даже хотелось, чтобы меня забрали в приют. Там хотя бы я была бы сыта и одета. Но наша опека почему-то закрывала глаза на обстановку в нашем полуразвалившемся доме. Их не смущали вольготно бегающие тараканы, валяющиеся бутылки с алкоголем, покрытый слоем грязи пол, засаленное постельное бельё…

В школу мне приходилось ездить на школьном автобусе в другую деревню. В нашей глухомани не было никакой инфраструктуры.

Первого сентября в возрасте восемь лет я окончательно осознала, в какой непроглядной нищете живу. Как убого смотрелись мои стоптанные туфли и грязное шерстяное платье! В то время, как все девочки пришли на праздник в отглаженных сияющих белизной блузках и развевающихся «солнышком» чёрных юбках. Туфельки у них были лаковые, блестящие. Как мне хотелось тоже иметь такие туфли! Они так звучно цокали по бетонному школьному полу…

В первого дня меня стали дразнить за внешний вид. Называли неряхой и грязнулей. Чем старше мы становились, тем более обиднее становились прозвища.

Учитель постоянно ругалась, что я неопрятно одета, что от меня пахнет. Несколько раз меня отстраняли от занятий из-за вшей.

Дома мать брызгала мои волосы дихлофосом для тараканов и заворачивала голову полотенцем. От этого запаха ужасно тошнило, но меня заставляли несколько часов ходить с этим «чудо-средством». Себе она тоже регулярно делала такую процедуру…

Училась я плохо. Постоянно прогуливала уроки. Врала учителям и родителям. Жизнь закалила мой характер. Я стала чересчур бойкой. Могла подраться с одноклассницами и даже с детьми из старших классов. В кабинете у директора и завуча я была частым гостем…

Единственной отдушиной было для меня рисование. Я очень любила уроки изо. К сожалению, у меня далеко не всегда хватало принадлежностей. Карандаши я стачивала до размеров в пару сантиметров, кисти были максимально истончены, а остатки красок я выскабливала по уголкам.

Зимой я часто рисовала на снегу. Домой шла долго, брала веточку и творила. Однажды меня даже похвалила мимо проходящая старушка. Я нарисовала на снегу павлина с большим распущенными хвостом.

— У тебя талант! — заметила старушка, улыбнувшись мне.

Я запомнила это. Ведь мне так редко кто-то улыбался…

За школьные годы у меня сменилось четыре отчима. Каждого из них мать заставляла называть «папой». Но в подростковом возрасте я уже могла сказать «нет», поэтому не собиралась потакать глупым прихотям. Тем более, мать сама не знала, кто мой настоящий отец.

— Он был из города. Красавчик! — иногда вспоминала мать. — Глаза такие янтарные, светлые. Ты от него их унаследовала. Я дамой видной была, вот у нас и закрутилось всё. На пару ночей… А потом он уехал. Я ведь ждала его! Но на кой сдалась я ему деревенская… Сашей его звали, поэтому отчество и записала тебе — Александровна…

Мне не особо приятно было слышать эти рассказы. Лучше бы мать соврала, что мой отец погиб на войне… Но она никогда не заботилась о моих душевных переживаниях…

После девятого класса мать с очередным отчимом не отпустили меня в колледж.

— Огородом кто будет заниматься? — был задан вопрос, ставящий точку в моих мечтах получить нормальное образование.

Несмотря на проживание в пьющей семье, я никогда не пробовала алкоголь. Очень боялась наследственности. Не хотела повторить судьбу матери…

Когда мне исполнилось восемнадцать я немного расцвела и похорошела. Хоть и для окружающих это было не заметно из-за моей мешковатой одежды. Я подстригала свои тёмно-русые волосы до плеч. Очень боялась снова подхватить вшей. А ещё мне не нравились мои постоянно румяные щёки. Будто я только что вернулась с лютого мороза…

После окончания школы мне очень хотелось уехать из своего убогого дома. Теперь я была совершеннолетняя, и могла делать, что хочу. Но у меня не было никаких средств на жизнь. Даже до города не на что доехать.

Будущее виделось мне страшным и непонятным. Именно тогда в моей жизни появился Савелий…

Глава 2. Диана

— Страшила! — крикнул он мне, когда впервые увидел меня.

Я просто шла от продуктового грузовика и засмотрелась на коренастого парня, выписывающего восьмёрки на новеньком мотоцикле. Остановилась и глядела на него во все глаза. Это ему почему-то не понравилось. Он резко дал по тормозам, окатив меня густой пылью, и выкрикнул это обзывательство.

А тем же вечером мы встретились в одной компании. Оказалось, он переехал в нашу глухомань из другой деревни. Причину столь странного переезда Савелий никому не сообщал. Но поговаривали, что его родителям пришлось увезти сына, так как в их родном селе он натворил каких-то серьёзных дел…

Так как деревня у нас была маленькая, то вся молодёжь тусовалась вместе. Особенно летом мы встречались каждый вечер и могли гулять до рассвета. Моих родителей не особо волновало это, тем более, я уже была совершеннолетней.

Увидев Савелия, мне захотелось показать себя во всей красе. И на следующий день я действительно произвела фурор. Пришлось в ход пустить всю старую косметику матери. Я накрасила ресницы, нанесла розовые тени на веки, сделала укладку на термобигуди. Даже единственную нормальную юбку надела. Она была джинсовая, давно стала мне короткой, но я её очень берегла.

Весь вечер я кидала на Савелия заинтересованные взгляды. Я не умела флиртовать, но мне казалось, я всё делаю правильно. Он в ответ тоже смотрел на меня. Лениво, оценивающе, бегло, но всё же смотрел!

Я поняла, что влюбилась. В моих глазах он был каким-то необыкновенным: спортивный, побритый налысо, с голубыми глазами, со шрамом на брови… Ну, просто эталон моих наивных мечтаний…

И видимо Савелий понял, что он мне нравится. Во всяком случае, он стал относиться ко мне хорошо.

Через три дня после первой встречи он взялся проводить меня до дома. Моему счастью не было предела. Особенно, когда я узнала, что до этого он провожал Иру Киселёву — местную красавицу. Но в итоге Сава выбрал меня! И я старалась не ударить в грязь лицом.

Мы ехали на мотоцикле, рассекая ночной прохладный воздух. Я вдыхала одновременно запах пыли, свежести и приторного мужского одеколона. В этот момент я почувствовала что-то похожее на счастье. Мне всегда не хватало дома заботы, поэтому эта короткая поездка, прижавшись к Саве, казалась чем-то необыкновенным. Чувствовать тепло человека, который в тебе заинтересован, было так приятно…

Возле моего дома он помог мне слезть с мотоцикла, а потом не церемонясь поцеловал меня. Мне не очень понравилось. Возможно из-за резкого вкуса табака и пива…

Однако тот факт, что я удостоилась чести быть поцелованной самым популярным парнем в нашей деревне, просто опьяняло. Мне хотелось рассказать об этом всем. Ну, хотя бы своим подругам. А они уж постараются, чтобы слухи дошли и до Иры Киселёвы…

После этого поцелуя Сава постоянно катал меня на мотоцикле. А через неделю Киселёва со своими подругами избила меня, подкараулив на лавочке возле реки. Я так кричала, что им пришлось быстро ретироваться…

Но это не убавило во мне решимости быть вместе с Савой. С ним мы продолжали встречаться. И он постоянно пытался напроситься ко мне в гости.

— Да знаю я твоих родаков! Они вечно пьяные. И не заметят, как я зайду.

— Нет, отчим очень чутко спит… — пыталась отвертеться я.

— Поехали тогда ко мне? Ну сколько можно меня мариновать? — вспылил он.

— Я пока не готова… — честно призналась я.

Его это очень взбесило. Он даже стукнул кулаком по корпусу своего любимого мотоцикла. Однако на следующий день снова приехал за мной, как ни в чём не бывало.

— Собирайся, сегодня вечером тусовка будет у твоей подружки. Ирмы. У неё родители в город уехали! — сообщил мне Сава.

Я знала про родителей Ирмы, но ни про какие тусовки не слышала. Сначала хотела отказаться, но потом подумала, что и так в последнее время никуда не хожу.

В итоге я снова надела свою ультракороткую джинсовую юбку, растянутый топ и китайские босоножки. Накрасилась, уложила непослушные волосы и вместе с Савой рванула к Ирме.

Народу здесь было просто не протолкнуться. Кажется, Ирма решила пригласить всю деревню. По крайней мере, молодую её часть.

Сава пил много. После очередной рюмки я удивилась, как он ещё может стоять на ногах. Но он даже танцевать умудрялся и активно приглашал меня на медленные танцы. Он не стеснялся блуждать руками по мою телу, останавливаясь на изгибах. Мне было некомфортно. Ведь все смотрят на нас!

Он понял мою нервозность по своему и повёл меня в пустую комнату, где только что побывала другая влюблённая парочка. Это была спальня с большой деревянной кроватью, на которой лежала смятая постель.

Я стала упираться. Меня совсем не прельщало укладываться на эту кровать, которая сегодня пользовалась популярностью у некоторых гостей.

— Сава, перестань! Не хочу я так. Ты пьян…

Мне удалось вырвать свою руку из его цепкой ладони и отойти от него к двери. Я оглянулась на него и увидела злые глаза. Он громко сплюнул и подошёл ко мне.

— Не хочешь, как хочешь. Поехали тогда отсюда! — рявкнул он.

Правильным было бы отказаться от поездки с пьяным водителем. Но мне так хотелось скорее покинуть этот дом, что я согласно кивнула ему.

Пока Сава пытался завести мотоцикл, я снова ужаснулась, какой он пьяный. Лучшим решением было бы дойти до дома пешком. Хоть и не люблю я по темноте возвращаться одной…

Однако только я хотела слезть с мотоцикла, как он сорвался с места. Мы виляли по всей дороге. Было ужасно страшно. Хорошо хоть встречных машин в такой поздний час нам не повстречались.

Во время пути Сава ещё умудрился кому-то позвонить и коротко о чём-то сказать своим заплетающимся языком. Я так боялась, что мы куда-нибудь врежемся, что не сразу поняла, где мы едем.

Только спустя пару минут я увидела, что мы выехали из деревни в сторону трассы. Я пыталась докричаться до Савы и спросить, зачем он везёт меня туда, но он только сильнее давил на газ.

Казалось, эта поездка не закончится никогда. Но спустя ещё несколько минут мы стали замедляться, а потом остановились возле тёмного полностью затонированного внедорожника.

— Приехали! Подержи это… А я пока шлем сниму… — объявил Сава и протянул мне какие-то вещи, похожие на стопку небольших картин в рамках, которые всё это время лежали в багажнике позади меня.

— Зачем мы сюда приехали? — спросила я, перебирая картины.

— Дело одно здесь у меня… Просто посиди, подожди здесь… — сказал Сава и поднял руку в сторону внедорожника.

Я не успели больше ничего спросить у Савы, так как двери внедорожника открылись с обеих сторон, и на нас устремились взгляды каких-то двух высоких мужчин. Они не стали подходить, будто ждали, когда Сава сам придёт к ним.

Я ещё раз глянула на картины. Они были похожи на дорогие антикварные работы в красивых позолоченных рамках. Где Сава их взял?

«Вот именно, что негде ему взять такие дорогие вещи. Только своровать…» — возникла тут же мысль.

И тогда ко мне запоздало пришло осознание, что сейчас я зачем-то оставила на этих картинах свои отпечатки…

Глава 3. Диана

Сава забрал у меня картины, и только в этот момент я поняла, что всё это время он был в тонких чёрных перчатках. Ох, и неспроста это всё!

Он направился к двум мужчинам, которые так и не вышли из машины, наблюдая за нами из салона. Остановившись возле открытой дверцы со стороны водительского сиденья, Сава начал вести с ними разговор. Мне не слышно было даже обрывок фраз. Однако очень смущало, что все трое постоянно смотрели в мою сторону.

Сава передал мужчинам стопку картин, а потом кивнул головой в мою сторону. К моему замешательству я увидела, что руки у мужчины, принимающего картины, тоже были в перчатках.

Неужели, взяв эти вещи голыми руками, я стала соучастницей чего-то нехорошего? Больше ничего на ум мне не пришло в этот момент. Всё это выглядело так странно, будто я очутилась в кино про бандитов…

А потом Сава немного отошёл от машины, и двое его собеседников ступили на обочину, покрытую каменной крошкой. Они стали неспешно подходить ко мне…

Первым порывом было побежать. Куда угодно, лишь бы унять этот тяжёлый страх, подбирающийся к самой груди. Но во мне всё ещё теплилась надежда, что Сава не мог меня предать…

— Пойдём с нами, красавица. Нужно кое-что обсудить… — услышала возле себя грозный голос.

Я неуверенно подняла голову и уставилась на двух высоких мужчин. Они имели практически одинаковую внешность. Рост под два метра, крепкое тело, скрываемое кожаными куртками, тёмные очки, короткая стрижка, серьга в одном ухе… И выглядело всё это очень опасным…

— Не пойду я никуда с вами. Сава! Что происходит? — стала пытаться докричаться до своего парня.

Он не ответил. Более того, он просто взял и отвернулся. Стал наматывать круги возле внедорожника и насвистывать что-то себе под нос.

— Не ори! — рявкнул на меня один из амбалов. — Просто молча иди с нами. Там и узнаешь всё. Если не хочешь проблем…

Я проблем не хотела, но и идти с этими бандитами было бы верхом безрассудства. Однако они больше не стали ждать. Просто схватили меня за плечи и рывком подняли с мотоцикла. На миг я зависла в воздухе, а потом с силой приземлилась ногами на гравий. Отпускать меня никто и не думал. Мои ступни вдруг зашаркали по камням, так как амбалы потащили меня к машине.

— Отпустите! Сава! Сава!!!

Мои душераздирающие вопли никакого эффекта не произвели ни на Савелия, ни на бандитов. Меня дотащили до машины и втолкнули в машину на заднее сиденье. Мужчины сели с двух сторон от меня, и я почувствовала, как мне стало трудно дышать.

Они словно заполняли собой всё пространство. Я вдыхала воздух урывками, сердце билось, как бешеное. Их мощные плечи сдавливали меня по бокам, отчего я ощущала себя в полной западне.

— Значит, так, сейчас мы развлечемся с тобой, а потом убьем, — спокойным тоном стал говорить тот, что сидел справа. — Либо дадим тебе шанс, и ты вернёшь за своего дружка его долги.

— Какие ещё долги? — стуча зубами спросила я.

— Ну, с учётом его сегодняшнего вклада, ему остался всего миллион… — наигранно скучающе сказал всё тот же амбал, кивнув на стопку картин, лежащих на переднем сиденье. — Ты иконы трогала. Надеюсь, понимаешь, что тебе грозит за воровство в особо крупном размере?..

— Нет! Я докажу, что вы меня подставили! — выкрикнула я. — У меня нет таких денег!

— Деньги всегда можно найти! — хмуро воскликнул второй амбал.

— С меня взять нечего… — обречённо твердила я. — Пусть Сава сам возвращает свой долг!

— Ну, не хочешь по хорошему… — последнее, что я услышала перед тем, как мне в лицо прилетел мощный кулак.

Они избивали меня, обрушивая удары на голову, грудь, живот… Я кричала в полную силу, пока от очередного удара в челюсть не почувствовала во рту привкус крови.

Но на этом они не успокоились и стали рвать на мне одежду. Лямки топа отлетели, юбка запрещала по швам.

Всем своим нутром я почувствовала чудовищный страх. Мне уже не было больно. Паника накрыла меня с головой. Я поняла, что моя жизнь может оборваться в любую секунду.

— Стойте, стойте, я согласна! Я отдам всё! — жалобно заскулила я.

Они перестали меня бить и убрали руки от моего тела. За тёмными очками я не видела их глаз, но уверена, сейчас они были довольными. Я проиграла.

Один амбал дотянулся до бардачка и достал какой-то листочек. Подложив под него небольшой блокнот, он протянул мне его вместе с ручкой.

— Ставь свою подпись и расшифровку вот здесь, — указал амбал.

Я дрожащей рукой взяла ручку и занесла её над пустой строкой в самом низу листка. Остальное было уже заполнено. Это была расписка.

Сначала я попыталась вчитаться в текст, но потом поняла, что в этом нет смысла. Они всё равно выбили бы из меня подпись. Страх смерти победил, и я подписалась под этим документом.

— Ну, вот, Петрова Диана Александровна, у тебя неделя, чтобы собрать деньги. В следующую субботу мы тебя найдём…

Не успела я ничего ответить или спросить, как меня вытолкнули из машины на обочину. К моим бесконечным ссадинам и синякам добавилась ещё и боль от удара об камни. Я опустила голову на землю и прикрыла глаза. Слышала, как эти бандиты переговариваются с Савой. Затем хлопнули дверцы, и внедорожник резко сорвался с места.

Повисла тишина. С трудом я подняла голову и посмотрела по сторонам. Сава шёл к своему мотоциклу, не замечая мои попытки встать. Наконец я поднялась и направилась к нему. Ужасно болели рёбра и голова…

Сава уже заводил мотоцикл, когда я доковыляла к нему.

— За что ты так со мной? Мы ведь встречались… — тихо спросила я.

— Кому ты нужна, страшила?! — яростно выпалил он. — Я просто узнал от девок, что мужика у тебя никогда не было, и азарт включился! А теперь уже плевать на тебя. Вон бандитам этим скажи, что ты девственница. Может должок скосят…

Он ухмыльнулся и тронулся с места. Сделав петлю на дороге, Сава повернул ручку мотоцикла до упора и скрылся в темноте.

Какое-то время я стояла и слушала отголоски работающего мотора. Потом побрела в сторону деревни. Было больно, страшно, обидно. Но я понимала, что это всё только начало. Гораздо страшнее будет, когда эти двое приедут за деньгами…

Глава 4. Диана

Когда я еле как добралась до деревни, уже начало светать. Яркие розовые пятна расползались по небу, прогоняя страшную ночь. Первым делом я направляюсь к Саве. Я не собиралась это так просто оставлять. Пусть продаёт свой мотоцикл, делает, что хочет, но его долг я не обязана возвращать…

Возле дома Савы я увидела только его друзей, бренчащих на гитаре и завывающих пьяные песни. Заметив меня, они зависли в немом шоке. Вид у меня, наверняка, был ужасный. Но в тот момент мне не было до этого никакого дела…

— Где он? — хрипло спросила я.

— Спит… — тихо ответил Лёха, махнув головой в сторону дома.

Я уже собиралась идти внутрь, но меня остановила речь второго его друга, Петьки:

— Чем ты так вчера Савку разозлила? И вообще зачем связалась с ним? Он же с Киселёвой всё это время встречался у неё дома… И сейчас они у него вместе спят…

— Не может быть… — дрогнул мой голос.

— Ты Савку не идеализируй… — хмыкнул Лёха. — Кстати, ты знала, что он в своём родном селе изнасиловал девушку? Его родителям пришлось заплатить ей денег, а потом они уехали от сплетен подальше… А теперь вот ты на деньги попала. Он рассказал нам. Эти мордовороты от тебя просто так не отстанут…

Я стояла и слушала, как Лёха и Петька наперебой рассказывали мне про Саву какие-то дикие вещи. Хотя сейчас мне всё больше было понятно, что это похоже на правду. После того, как Сава сам отдал меня в лапы бандитам, я осознала, что он способен на многое ради своей выгоды.

Мне хотелось отправиться в полицию и в медпункт, чтобы зафиксировать побои. Но я боялась, что от этого хуже будет только мне. Краденые иконы с моими отпечатками пальцев наверняка заинтересовали бы полицию куда больше, чем моё избиение…

В итоге я пошла домой. К родителям, которые после очередной попойки спали поперёк кровати.

Быстро приняла душ под ледяной водой. Но сейчас она была кстати. Это хоть как-то снимало боль в местах моих ушибов и ран. Завернувшись в полотенце, я пошла в свою комнату и просто рухнула на кровать, не в силах больше двигаться.