Одиночка с двумя прицепами

Пролог

– Мама, я хочу кушать! Там кафе! Мама!

Макар тянет меня за куртку и смотрит грустными глазами, на которых уже выступили слёзы.

– Ням-ням! – услышав слово «кушать» вторит ему Илья.

Смотрю на них, и сердце разрывается от жалости. И к себе, и к детям. Как меня угораздило попасть в такую ситуацию?

Двухлетнего Илюшу я ещё могу как-то отвлечь, а вот четырёхлетний Макар уже всё понимает. Да, и как отвлечь детей, которые с самого утра хотят есть?

Я шарю по карманам и нахожу двести рублей. Что на них можно купить? Тем более, в торговом центре, где всё вокруг прямо кричит о люксе и богатой жизни. В такой, какой я жила не так давно…

– Хочу машинку! – Макар переключает своё внимание на магазин детских товаров.

«Ну, ещё лучше!» – думаю я.

Когда я привела детей сюда погреться, то не подумала, что сделаю только хуже. Это же дети, и они не понимают, почему я не могу купить им игрушки и еду в кафе. Я и сама до конца не понимаю, как могла попасть в такую жуткую ситуацию…

Но что-то делать надо. Я веду детей по лестнице на цокольный этаж, и мы оказываемся в большом супермаркете. Купим хотя бы хлеба и молока…

Просто кошмар! Покупать Макарке и Илюше хлеб с молоком, хотя ещё вчера они ели пиццу, суши и чиз-кейки… Но оставаться дома мы не могли. Уж лучше голодать, чем быть избитыми…

Мы идём вдоль рядов со стеллажами, и тут начинается полный кошмар. Дети принимаются хватать всё подряд. Сладости, игрушки, какие-то ненужные, но красивые тюбики…

Я пытаюсь у них всё это отобрать, но они тут же берут другие товары. Я начинаю повышать голос, пытаюсь объяснить, что мы ничего этого брать не будем. Но это мало помогает.

– Мам, купи шоколадку! Купи космических героев! Я хочу пить… – плачет Макар.

– Купи-купи-купи кусать! – кричит Илюша.

Люди смотрят на нас с недоумением. Я быстро тащу детей за руки, попутно хватая бутылку с молоком и большой батон. Пока веду их к кассе, успеваю вырвать у них из рук ещё несколько батончиков и конфет…

Илья из-за этого впадает в настоящую истерику. Он падает на пол и заходится в плаче. Я волоку его за собой, от чего он скользит по кафелю на пузе.

Возле кассы уже вопят оба ребёнка. Делаю вид, что не замечаю их истерик, а сама готова разрыдаться вместе с ними. Мне очень жалко моих малышей. Они не привыкли быть голодными и не понимают, почему я всё у них забрала.

– Купите уже детям шоколад! – встревает пожилая женщина, наблюдающая, как я отняла у Ильи шоколадку и вернула обратно на полку возле кассы.

– Им нельзя, – зачем-то говорю я ей, хотя нужно было просто пропустить мимо ушей.

– Можно, можно, можно! – кричат сквозь слёзы Макар и Илья.

– Какие невоспитанные дети! – не выдерживает ещё одна женщина из очереди.

«Конечно, вы же не знаете, что они почти весь день голодные!» – думаю я на грани срыва.

Кое-как мне удаётся увести мальчишек из магазина. Я специально веду их как можно дальше от аппетитных запахов и пёстрых витрин. Мы усаживаемся на лавочку возле какого-то бутика с женской одеждой, и я достаю из пакета наш обед. Позавтракать мы сегодня не успели, поэтому это будет первое, что мы съедим за долгое время. А ведь уже близится вечер…

Макар пьёт молоко, а Илья откусывает батон, держа его за пакет. Охранник, важно расхаживающий по бутику, хмуро смотрит на нас. Но мне как-то плевать.

Дети настолько голодные, что выпивают всё молоко и съедают половину батона. Мне так больно смотреть на это. Я сама делаю лишь глоток молока и отщипываю себе кусочек мякиша…

Теперь нужно думать, что же делать дальше. Внезапно меня привлекает большой стенд с объявлениями. Я подхожу ближе и среди множества информации вижу такую надпись: «Кризисный центр для женщин». Там написано много текста с информацией о центре, а также указан номер телефона. Проблема только, что позвонить мне не с чего. Когда мы экстренно убегали из дома, то телефон остался в сумочке…

Я запоминаю номер, несколько раз мысленно проговорив его. Затем беру Макара и Илью за руки и веду их к выходу из торгового центра. Там находится большой высокий стол в виде подковы, за которым сидит девушка-администратор.

– Здравствуйте, можно позвонить от вас? – спрашиваю я. – У меня разрядился телефон, а нам с детьми очень срочно нужно уехать…

– Возле фонтана есть кафе, там можно зарядить телефон, – улыбается мне и мальчишкам девушка.

– Это долго, мне нужно срочно, – говорю я, умоляюще смотря на неё.

– У нас как-то не положено давать звонить со служебного… – растерянно произносит она.

– Пожалуйста, я быстро.

– Возьмите мой смартфон, – предлагает она, изучающе осмотрев меня и детей.

Видимо, прикинула, что вещи у нас хорошие брендовые, и мы не похожи на воров…

– Спасибо! – сияю я и быстро набираю номер по памяти, боясь забыть какую-нибудь цифру.

– Центр «Искра», слушаю… – раздаётся в трубке женский голос.

– Здравствуйте, я… Мне и моим детям нужна помощь… – говорю я тихо, чтобы администратор за стойкой меня не услышала.

– Здравствуйте, к сожалению, у нас всё битком. Подождёте два дня? У нас освободится комната…

– Два дня… – повторяю я заторможено.

– Приезжайте во вторник к десяти утра. Как вас зовут, и сколько с вами будет детей? Не переживайте, у нас полная конфиденциальность данных, – заверяет она меня.

– Алиса Петрова, детям два и четыре года…

– Я вас записала.

– Спасибо.

– Сказать вам адрес пункта помощи бездомным, где можно поесть и взять что-то из одежды? У них раз в день по вечерам кормят… – успевает спросить женщина до того, как я собиралась отключиться.

– Да!..

К счастью, пункт кормления находится не очень далеко. Однако большую часть пути мне приходится нести Илью на руках. Он сегодня без дневного сна, и ему очень тяжко. Пока мы шли, Илье удаётся немного вздремнуть, но при пробуждении он начинает плакать от недосыпа.

Мы заходим под большой навес, который защищает людей от падающего снега. Народу здесь много. Вдоль всего навеса стоят длинные столы с лавками, а в самом углу две девушки наливают всем суп и компот из огромных кастрюль.

Мне ужасно неловко оказаться здесь. Ещё год назад, сидя в своём люксовом салоне красоты на какой-нибудь дорогой процедуре, я бы и подумать не могла, что меня занесёт в такое место.

– Мам, тут плохо пахнет, – говорит мне сама непосредственность Макар.

– Тише! – шепчу ему.

Да, запах здесь, мягко говоря, специфический. Но, учитывая контингент, не удивительно. Люди, сидящие за столами, слишком явно похожи на бездомных. И я теперь думаю, что волонтёры, увидев наш добротный прикид, не дадут нам еды…

Но люди на раздаче и виду не подают, что их смущает наше присутствие здесь. Заметив, что я несколько растерялась, одна из девушек обращается ко мне:

– Здравствуйте, вам сколько порций?

– Здравствуйте. Три…

Нам наливают суп и компот, а также дают три кусочка хлеба. Я отношу всё на стол, где есть несколько свободных мест, и усаживаю мальчишек на лавку.

– Не хотю… – говорит Илюша, показывая на суп.

Да, если бы я знала, что мы попадём сюда, то молоко с батоном я бы не стала покупать…

Зато Макар с удовольствием съедает и свой суп, и порцию Илюши. Он у нас любитель покушать. Илью всё-таки удаётся накормить хлебом и компотом. Я быстро ем и с удивлением обнаруживаю, что суп очень вкусный. Видимо, с голоду обычный куриный бульон с лапшой кажется шедевром кулинарии.

Мы благодарим волонтёров и выходим из-под навеса. Снег падает всё сильнее. На улице сегодня вечером морозно. Уже кругом зажглись сотни лампочек иллюминации – остатки украшений после Нового года. Сейчас бы оказаться в своём доме, в горячей ванне, пить какао с маршмеллоу…

– А завтра мы будем кушать? – обеспокоено спрашивает Макар.

– Конечно, – выдавливаю улыбку я.

– Опять один раз?

– Почему один? Сегодня вы ели два раза: молоко с батоном и вот теперь в этой столовой…

– Я хочу котлету… – печально говорит Макар.

– Вы знаете, у нас с вами сейчас проходит испытание. Нужно продержаться всего два дня. Как Робинзоны…

– Это такой квест? – уточняет Макар.

– Да, точно! – заверяю его.

– Только к папе не пойдём, хорошо? – беспокоится Макар и инстинктивно хватается за спину, куда ему сегодня попало от разъярённого отца.

– Не пойдём. Больше никогда, – обещаю я.

Сжимаю в руках пакет с остатками батона, соображая, где же нам ночевать и как продержаться завтра до вечерней кормёжки. Это будут самые тяжёлые два дня в моей жизни. Тяжелее было только тогда, когда я хоронила своих маму, папу и сестру…

Глава 1. Алиса

Нет. Я не верю. Как это может быть правдой? Моя сестра. Моя Даша…

Слёзы не прекращаются второй день. Если бы не Марина, я, наверное, уже потеряла бы рассудок.

Сначала меня покинула мама, через четыре года папа. И вот проходит ещё два года. Эта ужасная авария…

Когда мне позвонил Дашин муж Вадим и сказал, что её больше нет, я просто не поверила ему. Наорала, что у него тупые шутки.

А сегодня я вдруг осознала, что у меня в мои двадцать лет погибли самые дорогие люди. Осталась только Марина – моя старшая сестра по отцу, а ещё дети Даши – мои племянники. Макар и Илья. Они же совсем малыши! Илюша точно не вспомнит маму, ему только полтора годика. Макару три с половиной, но и он очень маленький. Им так нужна мама!..

Марина, как только узнала о случившемся, сразу приехала вместе со своим мужем. Большое спасибо Ярославу, что организовал всё, что связано с похоронами. Я была не в состоянии ни о чём думать, а Дашин муж проводил время с детьми. Поэтому всё легло на плечи Марины и Ярослава. Как же хорошо, что они есть в моей жизни!

Мы ведь только недавно стали общаться с Мариной, и тут такое горе. Я и Даша были родными сёстрами, и долгие годы про Марину ничего не знали. Только когда папа умер, нам сообщили, что треть всего наследства он оставил своей старшей дочери от другой женщины. Сначала мы были в большом недоумении. Какая-то самозванка получила кругленькую сумму от состояния нашего папы. Но вскоре мы выяснили, что Марина до совершеннолетия жила в детском доме, а отец даже не знал о её существовании…

После того, как мы познакомились с Мариной, казалось, что теперь всё будет хорошо. Три сестры – это ведь так здорово. Мы отметили Маринину свадьбу, много проводили времени вместе за разными девчачьими развлечениями, любили нянчить её сына Витю…

И вот теперь Даши нет. Похороны проходят, как один миг. Не успеваю даже осознать…

– Хорошо, что она детей с собой в этот день не взяла, а ведь должна была… – слышу хмурый голос Дашиного мужа.

Удивительно, но Вадим не выглядит слишком уж расстроенным. Хотя мужчины умеют скрывать эмоции. Их ведь с детства учат не плакать…

Мы возвращаемся в дом. В обеденной комнате накрыт стол для поминок, на котором стоит портрет Даши с чёрной лентой в нижнем углу. Увиденное снова вгоняет меня в душевные страдания. Я не хочу здесь находится, ловить на себе сочувственные взгляды…

Марина понимает меня без слов и уводит в мою спальню. Рухнув на кровать, я даю волю рыданию. Сестра укладывается рядом и обнимает меня. Так вместе мы лежим и плачем…

– Марин, может, вы с Ярославом и Витей поживёте пока у нас? – спрашиваю я сквозь слёзы.

– А я думала, наоборот, позвать тебя к нам… – говорит сестра.

– Нет, надо смотреть за Макаром и Илюшей…

– А Вадим?

– Он слишком холоден с ними, – вздыхаю я. – Всё хочет воспитать послушных детей… А им сейчас так нужно внимание и забота.

– Хорошо, я поговорю с Яриком. Думаю, он будет не против. Вот только через месяц мы уедем… – Марина, словно извиняется за свою последнюю фразу.

– Как уедете? Куда? – вскидываю я голову с подушки.

– В Сочи. Уже купили квартиру. Ярику предложили работу. Будет теперь там на вертолёте рассекать.

– Боже, Марина… Как же я тут одна…

Слёзы снова подступают к глазам, а я думала, что их уже не осталось.

– Поехали с нами, – говорит сестра, беря меня за руку.

– Нет, родной дом я не оставлю на Вадима. Да, и племянники…

Я укладываюсь на спину и смотрю в потолок. Для меня сейчас нет других вариантов. Я должна взять на себя хоть какую-то ответственность за Макара и Илью.

– Да, жаль, что так всё получилось, – печально произносит Марина. – Но когда мы обживёмся, вы сможете приезжать к нам отдыхать на море. Мальчишкам будет там хорошо.

– Значит, будем приезжать… – вздыхаю я.

Месяц пролетает слишком быстро. Марина целых две недели ночует в моей спальне. Мне было страшно оставаться без неё. Затем ко мне в комнату начинают прибегать племянники и засыпать вместе со мной на одной кровати.

– Кажется, я могу оставить тебя в надёжных руках, – подмечает Марина, глядя на то, как мальчишки прижались ко мне с боков и мирно спят.

– Да, они – моя отдушина, – говорю я.

– Мне с Витей пора вернуться домой. Ярослав уже переживает, что не успеем упаковать вещи к отъезду.

– Да, конечно. Я так благодарна тебе за поддержку…

Я уже сама понимаю, что надо жить дальше. Ради племянников.

Илюша называет меня мамой. Он и раньше так делал. Уж очень мы с Дашей были похожи. Обе светло-русые с зелёными глазами и худощавой фигурой…

А вот Макарка постоянно спрашивает про маму, ищет её. В такие моменты я начинаю плакать. Я говорю, что мама уехала работать и скоро приедет. Это ужасно злит Вадима, который считает, что старший сын должен услышать правду.

Спустя месяц после смерти Даши Марина уезжает, и я чувствую новую образовавшуюся пустоту. Мне будет её очень не хватать…

На следующий день Вадим рассказывает Макару, что мама умерла. Он в свои три годика не особо понимает, что ему пытается донести папа.

– Она, как птичка умерла? – спрашивает Макар.

Это он вспоминает воробья, лежащего на детской площадке. Макар потом ещё долго спрашивал про него и жалел птицу.

– Да, как птичка. Теперь мамы больше нет. Хватит её звать, – раздражённо произносит Вадим в ответ на вопрос сына.

– Зачем ты так? – не выдерживаю я. – Макар, мама на облачках. Она за тобой наблюдает.

Я обнимаю Макара, поднимаю на руки и уношу к себе в спальню.

– Думаешь, мне не тяжело, что он напоминает мне всегда о Даше?! – рявкает Вадим в спину.

Не знаю, тяжело ему или нет, но с детьми так нельзя. К тому же, глупо недооценивать детские переживания. Может, они не до конца понимают происходящее, но всё чувствуют.

Перед сном Макар ещё долго расспрашивал меня. И про маму, и про облака, и про птичку. Ему хотелось знать все ответы. А на следующий день он вдруг стал повторять за Илюшей и звать мамой меня…

Я была очень шокирована. Ведь он на два года старше своего братика, и тут явно дело не в том, что он по-настоящему считает меня своей мамой.

Испугавшись за психику ребёнка, я обратилась к психологу. Она заверила, что это нормально. Нервная система Макара так справляется с потрясением. Она посоветовала ничего пока не делать, не поправлять его. Главное, окружить детей вниманием, заботой и любовью.

– Ну, и прекрасно, что он тебя мамой зовёт! – подметил Вадим. – Меньше проблем…

«Тебе лишь бы без проблем жить!» – подумала я, но не стала ничего отвечать.

Так моя жизнь закрутилась в новом водовороте событий. Всё стало по-другому. Это очень странно – жить с мужем сестры. Раньше я старалась меньше с ним общаться, но теперь приходилось постоянно решать какие-то вопросы, связанные с детьми.

Вадим открылся с новой для меня стороны. Он виделся мне всегда просто угрюмым и вечно недовольным мужичком. Но оказалось всё не так просто. Этот бородатый, низенький качок стал выпивать. Постоянно сидел с бутылкой пива возле телевизора. Смотреть на это было неприятно.

– Может, ты всё-таки поставками сегодня займёшься? – не выдерживаю я, когда в очередной раз вижу это тело на диване с выпивкой.

– Что ты лезешь ко мне? – огрызается он. – У меня горе…

– У тебя дети. И бизнес. Ты забыл, наверное.

Нет, я не буду тут лебезить перед ним. Он мне никто. Даше постоянно приходилось подбирать слова перед мужем, чтобы он не вспылил. Но пусть он не думает, что я буду делать также.

– Ты отлично справляешься с детьми. Они тебя мамкой кличут. Может, нам с тобой фиктивный брак сбацать? – лениво улыбается Вадим.

– Ты совсем уже мозг пропил?! – злюсь я.

Вот же неадекват! Такими темпами бизнес папы развалится. Нужно брать всё в свои руки. И хоть Вадиму принадлежит половина всего имущества, я не намерена просто сидеть и смотреть, как он пропускает контракты на поставки товара. Решаю отвезти детей в игровую комнату, а самой поехать в офис.

Наш папа в своё время создал крупную сеть магазинов детских товаров. После его смерти мы с сестрой решили, что Вадим будет исполнять обязанности директора. Но уже тогда он не справлялся, а сейчас вообще забросил дела.

Собираю детей и усаживаю их в свою машину. Пока мы едем в центр, я вспоминаю своё детство.

В школе нас с Дашей многие считали мажорками, но тогда мы этого не понимали. Отец нас, конечно, баловал, но всё равно воспитывал в строгости. Мама была более лояльная к нашим детским шалостям. Часто она водила нас в парки, кино, развлекательные центры, а ещё на шопинг. Во время школьных каникул мы всей семьёй постоянно летали в жаркие страны…

Да, детство было у нас счастливое и беззаботное. И я хочу, чтобы Макар и Илюша тоже росли, ни в чём не нуждаясь.

Оставив их в детском центре на попечении няни, я еду дальше в офис. Вот только зайдя в бизнес-центр, я с удивлением обнаруживаю, что нашей компании здесь больше не числится.

– Ваш директор сказал, что больше не нуждается в офисном помещении, и всех сотрудников он перевёл на удалёнку, – докладывает мне охранник, пролистав свой журнал.

В шоке я возвращаюсь в свою машину. Вадим отправил юриста, менеджера, экономиста, секретаря и логистов на удалёнку? А куда тогда поступает товар?

Мне хочется позвонить ему и выяснить, в чём дело. Но решаю, что сначала он должен протрезветь. Тогда я отправляюсь в свой любимый фитнес-центр, чтобы хоть как-то разгрузить голову.

После смерти Даши я как-то забыла о своих простых женских радостях: йога, маникюр, стрижка, шопинг… Развеюсь сегодня по-полной.

Вечером возвращаюсь с детьми домой. Вадим развалился на кровати и спит. Вот почему его пьяное тело должны видеть дети?!

– О, Алиска! – просыпается он, икнув.

Я отвожу мальчишек в комнату и оставляю их играть с машинками. Сама же возвращаюсь обратно в гостиную.

– Что с офисом, и где все работники? – повышаю я голос.

Да, стоило подождать до утра, но меня всю трясёт от злобы.

– Я их уволил, – спокойно отвечает Вадим. – Денег нет больше вести бизнес…

– Зато ты купил новенький спорткар и золотые часы! Ты охренел?!

– Я купил его со своей доли… – скалится он, пытаясь сфокусировать взгляд. – Где ты, кстати, шлялась весь день?

– В фитнес-центре была. Потом в салон красоты ходила. Ну и ещё в ресторан с детьми заехали… – перечисляю я.

– Алиска, больше этого не будет! Хватит транжирить… – ворчит Вадим и еле как встаёт с дивана.

– Я разберусь, на что тратить свои деньги! – выпаливаю, глядя на него с пренебрежением.

Внезапно Вадим замахивается рукой и, пьяно покачнувшись, обрушивает на меня тяжёлую оплеуху по шее. Я замираю на месте, изумлённо смотря на него. Не могу поверить, что он это сделал! Возможно, его просто «заштормило», и он, чтобы не упасть, взмахнул своей рукой…

– Ты дурак?! – кричу на него, потирая шею.

Но следующий удар приходится мне по щеке. Вскрикиваю и падаю на пол, закрываясь руками. Хоть Вадим и мелкий сам по себе, но его походы в тренажёрный зал не прошли даром. От удара моя голова начинает гудеть.

Сквозь гул слышу топот маленьких ножек. Макар подбегает и крепко обнимает меня.

– Мамочка! – испуганно восклицает он.

Вадим немного отступает и встречается со мной взглядом. В ответ смотрю на него, испытывая настоящую ненависть. Как он посмел? Мне плевать, что он пьян! Никто никогда и пальцем не трогал меня. А этот козёл, похоже, чувствует себя всесильным. Здесь, в доме моих родителей. Правда, теперь после смерти сестры половина имущества перешла Вадиму… Если бы не дети, я бы уже давно съехала отсюда.

– Хочешь видеть племянников, будешь жить по моим правилам, – ухмыляется он. – Иначе я сдам их в круглосуточный детский сад!

Вадим, пошатываясь, уходит в свою комнату. А я так и остаюсь сидеть на полу, обнимая Макарку. Что же теперь делать?..

Глава 2. Алиса

– Алиска, ну, чего ты… Давай, хватит ломаться!

Громкие стуки в дверь. Ощущение, что ещё немного, и она слетит с петель. Я сижу с детьми на кровати в своей комнате, а с той стороны тарабанит кулаком по двери Вадим.

Сейчас глубокая ночь. Детям нужно спать, а он и не думает успокаиваться. Когда он уже перестанет пить?!

Я лишь хотела поговорить с Вадимом насчёт поездки к Марине в Сочи. Думала свозить детей на отдых. И хоть уже осень, но мы нашли бы, чем заняться там.

Однако Вадим вернулся только ночью. Я сидела в гостиной перед телевизором и уже почти дремала. Не успела опомниться, как он начал приставать ко мне, распускал руки.

Поняв, что разговаривать с ним бесполезно, я убежала в комнату и закрылась. Думала, он уйдёт, но он стал бить кулаками по двери.

От громких стуков просыпаются дети. Они всё ещё спят в моей комнате, только пришлось перенести сюда их кроватки. Поэтому теперь у нас с ними одна большая спальня.

– Почему папа шумит? – сонно спрашивает Макар, и они с Ильёй забираются на мою кровать. – Он опять пил эту вонючую жидкость?

– Лиска! Открой! – снова раздаётся в коридоре.

Удары по двери становятся громче, от чего Илюша начинает плакать. Это, похоже, заставляет немного протрезветь Вадима, и он уходит, шаркая ногами по паркету.

Я напряжённо выдыхаю и укладываю мальчишек обратно по кроватям. Рассказываю им сказку, и скоро они засыпают. Сама тоже укладываюсь в свою кровать, зарываясь в тёплое одеяло. Мысли в голове самые разные.

В последнее время всё идёт ужасно. Вадим совсем озверел. Постоянные его намёки на то, что я ему нравлюсь. Правда, говорит он это более непристойным языком.

Он забрал все мои банковские карты и сказал, чтобы я не смела никуда обращаться. В телефоне у меня есть банковские приложения, я могла бы делать покупки, но Вадим постепенно снял все деньги. У меня остался только счёт в банке, который я скрываю от него. К тому же, вклад там накопительный, и снять его можно будет через определённый срок. Поэтому пока я точно не могу им воспользоваться.

Вадим продолжает всякий паз угрожать, что запишет детей в круглосуточный садик. Он понял, что с помощью племянников можно мною манипулировать. Так я попалась в ловушку. Я не могу представить свою жизнь без Ильи и Макара, и он постоянно об этом напоминает, когда я пытаюсь отстаивать свои границы.

Дальше – ещё хуже. Как единственный обладатель средствами, он стал запрещать мне есть, сколько я хочу. Просто смешно! Я постоянно готовлю детям завтраки, обеды и ужины. Но Вадим всякий раз старается съесть, как можно больше. И после того, как поедят дети, мне уже не остаётся ничего…

Так проходит два месяца со смерти сестры. Я старалась всё это вывезти, но поняла, что одна я не могу ничего сделать против Вадима.

Как-то вечером я уложила детей спать, а сама лежала на кровати с телефоном и листала соцсети. Ещё, когда Даша была жива, она уговорила меня зарегистрироваться на сайте знакомств. Её тревожило, что я ни с кем не встречаюсь. А мне, честно, не хотелось заводить знакомств. Все ровесники казались какими-то слишком озабоченными.

Как только я зарегистрировалась, мне стало прилетать куча сообщений от разных парней и мужчин. Какую только ерунду они не писали!

Но на одно сообщение я, всё-таки, ответила. Мужчина с тёмными волосами, серо-зелёными глазами, с приятной улыбкой. У нас закрутилась переписка. Я узнала, что Денис – прокурор и работает в суде. Про себя я рассказала, что учусь на факультете менеджмента и закончила второй курс. Потом выяснилось, что он старше меня на двенадцать лет, и я как-то свела на нет переписку. Всё-таки, считаю в мои двадцать лет это слишком большая разница в возрасте…

И вот теперь я открываю свой профиль и вижу чуть ли не сотни сообщений. И среди них есть несколько от Дениса.

Понимаю, что сейчас это то, что мне нужно. Свой знакомый прокурор. Денег у меня нет, поэтому надо с ним сдружиться. Пусть меркантильно, но больше ничего придумать я не могу. Мне нужно как-то лишить Вадима родительских прав…

Пишу ему дежурное приветствие, и спустя час он отвечает, явно удивленный. Ведь прошло больше двух месяцев с нашего последнего общения. Честно объясняю ему, что у меня умерла сестра, и мне было не до переписок. Денис выражает мне соболезнование и приглашает в кафе.