Шейха вызывали?

Глава 1. Аэропорт

В зале ожидания показное спокойствие.

Одни пассажиры уткнулись в экраны своих телефонов, вторые, положив на колени ноутбуки, что-то быстро набирали на клавиатуре. Дети, стараясь не шуметь, мелкими перебежками перемещались между рядов. Вот малыш, свесив голову набок, сам того не замечая, начал засыпать.

Время от времени, перекрывая монотонный гул толпы, бесцветным голосом звучали объявления о посадке на тот или иной рейс, перечислялись опоздавшие пассажиры, звучали просьбы не оставлять свои вещи без присмотра.

— Неужели в отпуск! — Около огромного окна стояла молодая женщина. Она смотрела на выстроившиеся в ряд лайнеры с триколором на хвостовом оперении и фюзеляже. Её слегка смуглая кожа казалась шоколадной на фоне белоснежного костюма, состоящего из шорт и длинного пиджака. Ноги обуты в сандалии, ремни которых оплетали мускулистые голени бывшей фигуристки или танцовщицы балета. —Как я устала. Прямо с трапа самолёта плюхнусь на песок, на груди повешу табличку: «Не кантовать!» И так целую неделю.

—Женька, тебе одной надо было лететь, а не тащить меня с собой. Так бы хоть познакомилась с кем-нибудь, —с нежностью в голосе журила девушку её соседка: женщина пятидесяти лет, умеренного телосложения и невысокого роста. Светлые волосы её ниспадали до плеч, а зелёные глаза смотрели с тихой задумчивостью. Одета она в белый ситцевый сарафан, украшенный набивной вышивкой того же белого цвета и простым кружевом.

—Мама, сначала мы найдём тебе жениха, а потом уже и за меня возьмёмся.

—Какого мне жениха! Я внуков хочу, а не жениха. Нет уж, вот ты себе найди хорошего парня. Не обязательно из этих, как там сейчас говорят, мажоров. Главное, чтобы рукастый был да тебя любил.

— Забыла?! — вдруг испуганно проговорила Женя и прижала ко рту пальцы. Её миндалевидные глаза вдруг сделались круглыми, как пуговицы.

— Что забыла? Утюг не выключила? — У женщины была такая светлая кожа, что малейшее волнение тотчас проступало красными пятнами.

— Нет, утюг я выключила! Забыла дать объявление, что едет Женька на курорт за женихами. Чтобы мы с трапа сошли, а они нам дорожку красную подогнали, лимузин там, корзину с цветами и оркестр с маршем Мендельсона. Представляешь. — Женька сделала шаг назад, слегка присела, вытянула одну руку, подняла кисть ладонью наружу, натянула маску серьёзности на лицо и голосом, полным торжественности, произнесла: — Внимание, всем женихам мира! На курорт едет Женька. И вот уже Том Круз несётся по волнам на белоснежной яхте, его догоняет на вертолёте Александр Петров, а на машине мчится сам Илон Маск!

Девушка так умилительно скорчила рожицу, что мама не выдержала и громко рассмеялась, но быстро «приглушила» звук, вспомнив, где они находились.

— Дурында ты у меня, Женька. Университет закончила, маленьким начальником стала, а какой была дурындой, такой и осталась.

— Яблоко от яблони недалеко падает. Какая мать, такая и дочь.

Две женщины, такие схожие и разные одновременно, за беседой не заметили высокого, статного мужчину, что на некоторое время остановился позади них, слегка нахмурился, потёр пальцами лоб, словно пытался что-то вспомнить.

— Мама, мы тебе на югах шейха найдём! Вот увидишь, он увидит тебя и лишится языка.

— Зачем мне немой Шейх? — Шутливое настроение не покидало женщину. — И потом, шейхи любят молодых. Давай мы лучше тебе шейха найдём.

— Мама, — Дочь театрально оттопырила губу. — Я в гарем не хочу. Мне на работе хватает серпентария. Согласна не иначе как на мужской монастырь.

Они опять громко рассмеялись. Позади послышались смешки. Мать и дочь обернулись. У близ сидящих соседей уши были заткнуты наушниками, а прочие были достаточно далеко. Правда, один мужчина был совсем близко. Но он стоял к ним спиной и прижимал к уху гаджет. «А если это шейх? — не унималась Женька громким шёпотом. Женщины прыснули. — Во всё время разговора он стоял позадь забора; речь последней по всему полюбилася ему (А.С. Пушкин). Стоит, слушает и уже придумывает план обольщения, похищения и влюбления».

Мужчина неожиданно закашлялся, но с места не сдвинулся.

— Женька, да хватит уже. Развеселилась словно мои первоклашки.

В это время объявили посадку. Пассажиры поднимались со своих мест и направлялись к стойке регистрации. Дети неожиданно начали плакать, мамы нервничать.

Очередь напоминала дождевого червяка, то раздуваясь в узлах, то сжимаясь до одного человека. Пёстрая толпа была одета по-разному: кто-то по-летнему, собираясь, как и Женька, прямо с трапа самолёта плюхнуться на пляже, другие были в костюмах, словно на деловую встречу летели.

Женька с мамой не торопились. Самолёт без них всё равно не улетит, да и места их никто не займёт.

Мужчина, что стоял за спинами Марьи Петровны, а именно так звали маму Женьки, и самой Женьки, отошёл к очереди. Он встал таким образом, чтобы держать женщин в поле зрения, но самому на глаза не попадаться. А женщины явно не спешили на посадку.

Мужчина поцарапал пальцами подбородок, поросший аккуратной бородкой. В его бегающем от стойки сканирования паспортов к матери с дочерью и обратно взгляде читалось явное беспокойство, словно он пытался узнать, летят ли они с ним одним рейсом или просто забрели в «чужой» отсек.

Очередь была наполнена суетой и шумом: одни пассажиры время от времени отрывали взгляды от экранов своих телефонов, другие переступали с ноги на ногу, вытягивали шею, пытаясь понять, почему же так медленно.

— Мужчина, паспорт и посадочный, — внезапно прорезался в сознание незнакомца голос служащей аэропорта.

— А? Э? — Человек выглядел растерянным, словно не понимал, что от него хотят.

Служащая в тёмно-синей униформе, удивительно ей идущей, дежурно улыбнулась и повторила сказанное на английском.

Мужчина склонил голову к одному плечу и приподнял бровь, нахмурился, продолжая смотреть.

— Папаша, чего тормозишь? — раздалось из очереди.

— Нужна помощь? — К служащей подошёл её коллега.

— Да вот. — Она показала на мужчину.

Служащий мягким жестом взял из руки мужчины паспорт с зажатым талоном, сверил данные: «Пройдёмте», — пригласил проследовать за собой пассажира, не возвращая паспорта.

Мужчине ничего не оставалось, как пройти за служащим, который по рукаву привёл его к дверям самолёта, где попросил встречающую стюардессу помочь пассажиру.

Высокая блондинка улыбнулась, слегка кивнула головой, приглашая идти за ней. На лице пассажира читалась растерянность, словно он пытался понять, что здесь делает.

— Ваше место. Вы можете убрать вашу барсетку под сиденье впереди стоящего кресла. Вам что-нибудь надо?

— Нет, нет, спасибо, всё хорошо. Извините, немного волнуюсь перед полётом, — наконец-то произнёс человек. У него оказался приятный бархатистый голос.

— Не волнуйтесь. У нас опытный экипаж. Если возникнут вопросы, обращайтесь. — Стюардесса говорила это, отступая, освобождая место для новых пассажиров.

Неожиданно мужчина вздрогнул, склонил голову и быстро опустился на кресло, достал инструкцию правил безопасности в полёте и не обратил внимания, что держит её перед глазами вверх ногами.

Мария Петровна и Женька направлялись в сторону его ряда.Мужчина приподнял инструкцию, скрывая за ней своё лицо. Теперь можно было рассмотреть его широкие пальцы с коротко остриженными ногтями. На мизинце правой руки посверкивала золотая печатка с выгравированной на её гладкой поверхности одной-единственной буквой «М».

— Мама, а тут дядя, а ты говорила, что нет никого, — раздался рядом детский голос.

Мужчина повернул голову. Облегчённо выдохнул. Его соседями по ряду оказались молодая женщина с мальчиком.

Но где же ОНИ? Словно давая ему подсказку, с переднего ряда прозвучал звонкий и мелодичный смех.

— Мама, ты поняла! Только шейх. На других смотреть не будем.

— Ну шейх так шейх. А они там водятся? — согласилась мать.

— Должны. Просто уверена, обязаны водиться.

— Знаешь, Женька, я так давно мечтала прийти на море на рассвете, когда от воды поднимается пар…

— Мама, ты путаешь море с рекой. Но я согласна, что купаться лучше или рано утром, пока вода ещё прохладная, либо вечером… Вот увидишь, нас обязательно ждут увлекательные приключения. Такие, что потом будем всю жизнь вспоминать.

«Вот это я вам гарантирую», — усмехнулся про себя сидящий позади них пассажир.

Глава 2. Приземление

Лайнер ещё раз встрепенулся и замер. Пассажиры, кто с ленцой, кто с облегчённым вздохом, постепенно стали оживляться.

— Вот и всё, мама, мы на месте. Сейчас выйдем и в море — плюх, — мечтательно проговорила Женька, поглядывая в иллюминатор.

— Море выглядываешь? — со смешком спросила мама. — Хочу тебя разочаровать. Здесь только бетон. Самолёты стоят. —–Женщина сидела прямо около иллюминатора. Она повернулась лицом к стеклу, заслонив обзор дочери. — Багаж начали разгружать. Сейчас наш появится.

Постепенно пассажиры начали подниматься со своих мест и доставать ручную кладь с багажных полок.

— Мама, первым делом мы купим тебе красивое пляжное платье. Ты у меня должна быть неотразима. Помнишь наш план?

— Помню, помню, ты мне за весь полёт уши прожужжала: ищем немого шейха, который разочаровался в длинноногих красотках и жаждет познакомиться с учительницей математики.

Женщины сидели вполоборота и ждали, когда смогут выбраться со своих мест.

Постепенно проход между рядами стал свободнее. Третий пассажир их ряда давно уже ушёл. Девушка поднялась, забрала небольшой дорожный чемоданчик, который сиротливо лежал на полке:

— Мама, мы последние. Если не хочешь назад, пошли.

Мать и дочь вышли на трап. Лайнер не был подогнан к рукаву. После прохладного воздуха салона горячий терпкий жар тут же облепил их.

— Ой, — вдруг воскликнула мать и приложила ладони к щекам.

— Ты что-то забыла в салоне? — обеспокоенно спросила дочь.

— Дорожки нет. Красной дорожки, лимузина и шейха. Ты уверена, что он не перепутал рейс?

— Да ну тебя, — отмахнулась Женька. — Просто шейх ещё не ведает о своём счастье.

— Ты неправильно выразилась, — парировала мать. — Он живёт в счастливом неведении.

Часть пассажиров уже уехала на первом автобусе. Второй поджидал тех, кто сходил с трапа.

За двумя пассажирками из глубины салона следила пара глаз, радужки которых напоминали чёрную вишню. Когда женщины приблизились к автобусу, человек повернулся лицом к противоположной двери, через которую вышел первым, как только автобус остановился около аэровокзала.

Горячий поток воздуха, насыщенный запахом плавленого гудрона, дыхнул в лицо выходящим. Автоматически разъехавшиеся двери аэровокзала ласково приглашали людей в прохладное нутро.

— То холодно, то жарко, так и простыть недолго, — проворчала мать Женьки.

— Мама, мы на отдыхе. Выдохни и не нервничай.

Девушка прекрасно понимала свою маму. Она первый раз за всю жизнь выехала за границу. Сейчас предстоял паспортный и таможенный контроль. Это немного пугало. Мама не говорила на других языках, кроме родного русского.

Но всё прошло гладко. Офицеры привыкли к туристической братии, а женщины ничем не выделялись.

Вот открылись ещё одни двери, и наши героини вышли в зал прилёта.

***

— Отец, поехали. — Молодой мужчина лет тридцати или чуть меньше, с благородным профилем и горделивой осанкой, которые создавали образ представителя древнего восточного рода, затронул за руку другого мужчину, вдвое его старше. — У меня мало времени.

— Сын, погоди, дай дух перевести. Устал. — Мужчина достал из кармана шорт кусок картона и провёл им по лбу, словно стирал пот. Голова же его была повёрнута в сторону ворот прилёта. Глазами он бегал по пассажирам, выискивая кого-то.

— На вот, я думаю, что правильнее было бы пользоваться платком, а не билетом. — Сын достал из кармана льняных брюк «верблюжьего» цвета упаковку бумажных платков. Выудил один и подал отцу.

— А? Что? Иду, иду. Или, мой мальчик, ты езжай, куда тебе надо, а я такси возьму. Не заблужусь, я думаю, — невпопад ответил отец, не отрывая своего взгляда. — Неужели ушла… Нет, вот. Точно, она, — прошептал он и сделал жест, словно ослабил узел невидимого галстука. — Феликс, сын, ты здесь?

— Нет, папа, — с сарказмом ответил молодой мужчина,— на Луне. Кого ты там увидел? Привидение?

— Почти. Постой. Я не уверен. — Отец говорил короткими рублеными фразами. Внезапно он посмотрел на сына невидящими глазами, машинально выхватил платок из его рук и прикрыл им лицо. — Ну и жара сегодня. Всё лицо залило потом.

При этом отец стал странно обходить сына, пока тот не оказался между мужчиной и воротами. Теперь отец напоминал школьника, который выглядывал, не идёт ли директор.

— Папа, может быть, ты мне всё-таки объяснишь, что произошло. Последний раз ты так играл с близняшками.

Отец не отвечал. Он не слышал того, что говорил ему сын. Его сердце колотилось быстрее обычного: это точно была ОНА или кто-то, кто слишком сильно на неё похож. Вот она поворачивает голову и наматывает белый локон на палец.

Ему вспомнился запах её волос. Они пахли ромашковым полем. Её звонкий смех и молчаливые слёзы прощания.

Она без мужа, это хорошо, но с дочерью — это не очень. Он думал о том, что ей скажет: «Здравствуй, это я!» Да и помнит ли она его? А если помнит, то сможет ли простить? Кем он был тогда? Студентом, приехавшим на картошку, путавшим «зачем» с «почему».

И всё-таки она здесь, рядом. У него появился шанс, пусть и призрачный, завоевать её внимание, а возможно, и сердце.

— Папа, я поехал. Прости, но у меня совещание. Это ты здесь на отдыхе, а я работаю.

— Феликс, стой! Я тебе приказываю! — Судя по всему, отец стал приходить в себя. Он вцепился в предплечья сына и стал медленно поворачиваться, заставляя Феликса следовать его траектории. — Видишь ту блондинку? — Сын хотел повернуть голову, но мужчина рявкнул: — Да не вертись ты!

— Папа, хочу тебе напомнить, что у меня на затылке глаза ещё не прорезались.

— Прости. — Наконец мужчина отпустил сына, отошёл за колонну, оттуда поманил сына пальцем.

Феликс, не изменяя удивлённого выражения лица, проследовал за отцом. В голове молодого человека крутились разные мысли, начиная Альцгеймером или старческим маразмом, заканчивая розыгрышем. Его отец был мастак на всякие такие вещи.

— Папа, заканчивай, уже не смешно. Мне действительно надо на работу.

— Ты же говорил, что возьмёшь отгул. — Отец разговаривал с сыном отвлечённо. Всё его внимание было направлено на группку туристов, среди которых стояла Женька с мамой.

— Прости, не получилось. Поехали уже, Карина приготовила твой любимый салат с куриными желудками.

— Сейчас, сейчас. Только сделай для меня одно дело. Видишь ту блондинку с дочерью? — Мужчина указал на Марию, которая крутилась около надписи: «Мечта, а не тур!»

Женщина выглядела слегка взволнованной, её щёки порозовели, глаза блестели, отчего казалось, что она светится изнутри. Её платиновые волосы мягко спадали на плечи. Марат, а именно так звали отца Феликса, почувствовал, как в душе у него разливается приятное волнение, а пальцы ног и рук слегка покалывает.

— Вижу. Не помню, чтобы ты любил блондинок.

— Я и не люблю блондинок. Она не блондинка.

— Ага, брюнетка с волосами белее снега, — хихикнул Феликс. — Ладно. Чего мне нужно сделать? Только быстро, или я поехал, а ты сам. Ты у нас уже большой, взрослый, скоро на пенсию пора.

— Вырастил грубияна, — с усмешкой пожурил сына мужчина, — Мне нужно узнать, в какую гостиницу они поедут.

Феликс хмыкнул: «Спросить в лоб или предложить подвезти?»

—Потолкайся, послушай.

—Папа, ты вообще как себе это представляешь? Они в шлёпках и шортах, и тут я нарисовался, весь такой красивый во льняном костюме, туфлях и при галстуке. Па, ничего не смущает?

— Галстук сними.

— А туфли с брюками не надо? Пусть думают, что я в купальных плавках и тунике.

— А что делать? — растерянно спросил отец.

— Поехали, пробью по инету, в какие гостиницы селит это агентство.

Отец тяжело вздохнул и направился за сыном. Но не успели они сделать и два шага, вдруг позади раздался громкий голос: «Кто едет в гостиницу «Кокосовая роща», следуйте за мной».

Мужчина обернулся и увидел, что Мария вместе с дочерью отделились от основной группы и подошли к обладателю голоса.

— Ну вот, отец, всё и разрешилось. Твоя прекрасная незнакомка будет жить в «Кокосовой роще». Ты потом расскажешь, чем она так привлекла твоё внимание? После развода с матерью ты как-то не обращал большого внимания на других женщин. Или, по крайней мере, скрывал.

— Расскажу, и, боюсь, тебе придётся мне помочь.

— Не знаю, что ты задумал, но мне уже страшно, зная, на что ты способен… — сказал Феликс и зашагал крупными быстрыми шагами по направлению к крытой парковке.

Глава 3. Коварное море

Не успели женщины заселиться, как Женька распахнула чемодан, выудила оттуда купальник и со словами: «Мать, ты со мной?» выскочила за дверь.

Мария Петровна с доброй улыбкой покачала головой, но решила не оттягивать прекрасного мгновения.

Несмотря на то, что в водной зоне толпились отдыхающие, под ногами шныряли дети, отстреливаясь из водных пистолетов, мягко вальсировали со своими подносами официанты, разносящие коктейли и креманки с мороженым и фруктовым салатом, дочь она нашла сразу. Та умудрилась втиснуться в бассейн среди прочих, которые прилипли к бортикам, как пиявки к зазевавшемуся купальщику.

— Ма, вода — просто м-м-м… — блаженно протянула дочь. —–Протискивайся ко мне. Я уже заказала нам по Кир роялю. Сейчас принесут.

Мария Петровна сняла одну шлёпку и осторожно большим пальцем ноги задела воду. Вода и вправду была тёплой.

— Женька, я не знаю, что есть кир, но рояль, насколько я помню, это большое пианино. Кто и зачем нам его принесёт?

Вообще-то женщина не была фанатом водных процедур. Городские бассейны она тихо ненавидела за запах хлорки и холодную воду. Толком плавать Мария Петровна так и не научилась, а посему в воде всегда мёрзла.

— Я, пожалуй, в шезлонге посижу, — улыбнулась мать. Она обернулась, чтобы найти, куда Женька кинула свои вещи.

Шезлонги жались друг к другу, передвигаемые туристами по траектории движения тени.

— Жень, а Жень, а где наше? — беспомощно спросила мать.

— Там, — махнула рукой Женька и тут же исчезла.

Марья Петровна тяжело вздохнула и побрела в поисках знакомых вещей.

«Ма, я же сказала, тут, держи своё пиванино, а мне давай сумку — раздался за плечом матери голос дочери. Девушка подала маме высокий слегка запотевший бокал с алой, пузырящейся, жидкостью, взяла из рук мамы холщовую пляжную сумку. — Разрешите за вами поухаживать, маман».

— Это и есть твой рояль? — Мария Петровна пригубила напиток. Посмаковала. — Вку-усно! Только холодно. Мы разгорячённые. Сейчас напьёмся холодного, потом горло будет болеть.

— Маман. — Женька хихикнула. — Это же шампусик с сиропом. Ты залпом-то не глотай. — Девушка уже освободилась от сумки и подошла к маме, положила ей руку на плечо. — Выпьем за наш отпуск, чтобы он был незабываемым!

После коктейля Женька утащила мать на горку с бубликами, пообещав, что там не страшно. Усевшись за спиной дочери, мать увидела высоту, с которой они должны «упасть», зажмурилась и задержала дыхание. Глаза открыла, только когда вода заполнила нос.

— Уже всё? —–удивлённо спросила мама. — Я даже не успела испугаться. И не кричала. Женька, ты не представляешь, как мне иногда хочется поорать, но возраст и положение не позволяют. Поехали ещё, поору от души!

Накатавшись на горках, наплававшись в бассейне, наевшись за ужином — всего хотелось попробовать — они сходили на площадку, где какие-то артисты пародировали звёзд восьмидесятых. Усталые и довольные, мать и дочь вернулись в номер и рухнули на кровати.

— Завтра буду спать до обеда, — засыпая, прошептала Мария Петровна.

— А я встану пораньше и на море! — зевнула Женька.

Мария Петровна проснулась рано. Лёгкий свежий ветерок колыхал жалюзи, отчего те постукивали.

Женщина посмотрела на часы. Было только семь. Она помнила, что собиралась сегодня встать в обед, повернулась набок, чтобы ещё поспать. Ветерок, проникавший через распахнутую дверь балкона, принёс с собой солёный запах моря. Она полежала немного, но стала затекать нога. Тогда она повернулась на другой бок — теперь мешала рука. Мария Петровна вздохнула и села. Не спалось. Вот если бы надо было идти на работу…

— Женька, — позвала она дочь. — Ты же с утра на пляж хотела.

Женька села, сонно почесала разлохмаченную голову, спросила, который час, и снова улеглась, пробормотав: «Ещё пять сек».

— А как же шейх? Обещала и не ищешь, — смеясь проговорила мать. Ей точно не спалось. Она вышла на балкон. Вид на море частично закрывали какие-то постройки. Внезапно ей захотелось стать такой же юной, как её дочь, поверить, что впереди встреча с её Петром. Она вздохнула: «Права Женька, пора привыкнуть, что муж нашёл приют на небесах. Сердится ли он за то, что я не сдержала обещание?»

«Машенька, ты такая красивая. Я благодарен судьбе, что она мне подарила тебя. Обещай, что после моей смерти ты не будешь себя хоронить заживо. Если встретишь хорошего человека, считай, что я тебя благословляю». Слезинка скатилась по щеке: «Эх, Петя, Петя, почему же ты ушёл?» «Ты обещала. Уныние — это грех», — услышала она в своей голове знакомый голос, который прозвучал так ясно, что она вздрогнула и обернулась. Никого.

Он обещал любить её всю жизнь, но рак не жалеет никого. Она держала его за руку в последние минуты. Его больше нет. Его давно уже нет, целая вечность, целых десять лет. Он не восстанет.

Мария Петровна улыбнулась. Как-то так получилось, что два самых важных мужчины в её жизни звались Петрами: отец и муж. Они даже внешне были похожи. Женщина считала себя счастливым человеком: она выросла в любящей семье, Пётр плавно вошёл в её жизнь, только покинул их слишком рано. Зато у неё есть дети, их дети. Сын живёт своей семьёй в другом городе, а младшая любимица Женька, с ней, никак не встретит свою половину. «Сначала тебя, мама, замуж выдадим, а потом уже за меня возьмёмся», — отвечала девушка, когда мама вздыхала, что дочь до сих пор без пары.

Ветерок ласково погладил щеку. Женщина тряхнула головой, как бы отгоняя воспоминания. «Ничего я не нарушила. Прости, Петя, но достойнее тебя мог быть только ты».

Новый день манил и обещал неожиданный сюжет. Она потянулась, наслаждаясь ощущением свободы и покоя.

Бесшумно вернулась в комнату. Босые ноги коснулись прохладного кафеля.

—Решено! — тихо, чтобы снова не разбудить дочь, проговорила Мария Петровна. Она чувствовала, что улыбка не сходит с её лица. — Решено! — повторила женщина. — Восемнадцать! Мне опять восемнадцать! — вспомнились строчки из песни.

Отправила дочери сообщение. Ей казалось это смешным, но она точно знала, что бумажную записку дочь заметит в лучшем случае на обратном пути из отпуска. Накинула лёгкое белое платье поверх купальника, положила полотенце в пляжную сумку, взяла в руки большую соломенную шляпу и отправилась на море.

На берегу было тихо и безлюдно. Солнце ещё не успело подняться высоко, и его первые лучи сверкали на мелкой отполированной гальке и золотили на волнах пену, напоминающую кипящее молоко. Вода ближе к горизонту, цвета аквамарина, казалась волшебной, как самые сокровенные мечты, манила своей чистотой и прозрачностью. Мария Петровна остановилась на мгновение, чтобы впитать в себя и запечатлеть в своей памяти этот момент. Она вдыхала аромат моря, чувствовала, как ветер треплет её волосы и лёгкое платье.

Море, омывающее её ступни, было спокойным и приветливым, словно старый добрый друг, который встречает после долгой разлуки. Лёгкие волны, словно шелковистые ленты, ласково касались её кожи.

Женщина раскрыла руки и закрыла глаза, подставив своё лицо нежным, ещё не жгучим лучам. Казалось, само время замерло, и только лёгкий шёпот моря нарушал тишину утреннего часа. Вокруг было безлюдно, и это добавляло моменту особую интимность и глубину. Каждое прикосновение ветра к её коже было нежным, как ласка матери.

Мария сняла с головы лёгкую соломенную шляпу с большими полями и белой лентой. Положила её на свои шлёпанцы. Стянула через голову лёгкое белое платье. Положила на шляпу, чтобы ту не унесло ветром. Медленно направилась к воде. Тёплые волны обнимали её ноги, даря ощущение облегчения и умиротворения. Войдя глубже, она почувствовала, как вода бережно обволакивает её тело, унося с собой все печали и сомнения.

Сквозь прозрачные волны было видно дно, усеянное мелкими камушками и ракушками, словно разбросанными жемчужинами. Море было настолько чистым и тихим, что Мария могла различить мельчайшее движение под водой, мелькание быстрых рыбёшек, каждую игру света на её поверхности.