- -
- 100%
- +
Они искали Сонни, нашли дневник. Дейв берёт его в руки, листает, читает вслух:
«Лазер — скучно. 3/10. Утопление — иронично. 7/10».
Де-Во смотрит через плечо:
— Он что, ведёт дневник смертей?
— Он питается эмоциями, — говорит Дейв. — Страхом, болью, скукой. Мы должны лишить его эмоций.
Де-Во бормочет, глючит:
— Спрайт — твой выбор! Новый-старый вкус!
Дейв бьёт его по плечу:
— Очнись. Это важно.
— Что? А, да. Лишить эмоций. Убьём всех, кого он знает.
— У него никого нет, — говорит Дейв. — Кроме некро-репортерши. И копа. Они ему интересны.
— Тогда убьём их.
Дейв задумчиво смотрит на дневник.
— Нет. Будем использовать их как приманку.
[2.4: танцующий коп Хонджун и Луна-404]
Хонджун и Луна стоят на крыше отеля. Ветер треплет её волосы и выбивающиеся из-под кепки пряди Хонджуна. Он стоит ссутулившись, привыкая к тому, что мир пытается его придавить. Она напротив — спокойная, дерзкая, с камерой в руке. Внизу раскинулся город, вдалеке виднеется океан.
Луна выключает камеру впервые за день.
— Он играет с нами, хочет, чтобы его нашли, — говорит она.
— Тогда мы сделаем это, — отвечает Хонджун — я задам ему один вопрос.
— Какой?
Хонджун смотрит на горизонт. Внезапно замечает, как влажный воздух вокруг него начинает двигаться в такт дыханию. Он протягивает руку, и туманные испарения словно замирают в воздухе, образуя причудливые завихрения.
— Зачем? — продолжает он, не отрывая взгляда. — Он мог бы просто умереть. Уйти в свою магию. Но он хочет, чтобы его убили красиво. Это не про смерть. Это про что-то другое.
Луна смотрит на него с удивлением, замечая, как воздух вокруг его руки начинает светиться едва заметным голубоватым сиянием.
— Ты не такой простой, как кажешься.
— Я танцор, — отвечает Хонджун, чувствуя, как его тело начинает двигаться в такт с ритмом города. — Мы всегда сложнее, чем выглядим.
Он закрывает глаза, прислушиваясь к звукам вокруг: как течёт вода в трубах, чувствует пульсацию городских коммуникаций, улавливает ритм движения людей внизу. В этот момент он понимает, что его способности не просто случайность.
— Я.. — Хонджун делает паузу, открывая глаза — чувствую город. Его пульс, его дыхание. Это началось не сейчас.
Он осознаёт, что все его движения, танцы были не просто хобби. Это был его личный способ подключения к городской энергии. А тело как инструмент, позволяющий чувствовать то, что другие не замечают.
— Постой, — он внезапно останавливается, — посмотри.. — делает несколько плавных движений, и туманные испарения на крыше начинают танцевать вместе с ним, образуя в воздухе светящиеся узоры.
Луна замирает, поражённая этим зрелищем.
— Это.. невероятно, — шепчет она.
— Теперь ты понимаешь? — спрашивает Хонджун. — Мой танец — это способ слышать город. Способ чувствовать то, что скрыто.
Луна смотрит на него, по-настоящему понимая, кто он такой.
— Может быть, именно поэтому он выбрал тебя, — говорит она тихо.
Они смотрят друг на друга, молчат.
Хонджун достаёт блокнот, записывает:
«Мои способности — это не случайность. Танец — это не просто движение. Это способ слышать город. Способ чувствовать то, что скрыто. Я не просто коп в отпуске. Я — часть этой игры, и мои правила только начинают писаться».
Хонджун и Луна спускаются с крыши. Внизу их ждёт полицейская машина с включённой мигалкой.
— Хонджун! — кричит коллега. — Начальник требует тебя в участок. Срочно. Говорит, ты вляпался в серьёзное дерьмо.
Хонджун переглядывается с Луной. Она ухмыляется, достаёт телефон и начинает что-то набирать. Экран её телефона внезапно загорается синим светом — то же свечение, которое Хонджун видел на крыше.
— Смотри, — говорит Луна, протягивая ему телефон. — Похоже, твой отпуск официально отменён.
На экране появляется уведомление: «Новое сообщение от неизвестного отправителя». Пока Хонджун пытается разглядеть отправителя, видео начинает воспроизводиться само собой.
Сонни улыбается в камеру своей хищной улыбкой, которая одновременно манит и пугает. Ледяные глаза смотрят с экрана, и даже через запись чувствуется, что он видит Хонджуна насквозь:
«Приветствую, безумный танцор. Я наблюдал за тобой. Ты двигаешься в такт. Даже когда просто стоишь на крыше и жуёшь свой гамбургер. Это забавно. Я хочу посмотреть, как ты танцуешь по-настоящему. Приходи в Нави. Я буду ждать. И, кстати, твой ритм, он мне нравится».
Видео обрывается, но экран телефона продолжает светиться странным голубоватым светом. Луна проводит пальцем по экрану, и появляется новое сообщение: «Передай это своему другу-полицейскому. Пусть знает, что игра только начинается».
— Откуда у тебя это видео?
— Он сам прислал, — отвечает Луна, задумчиво глядя на телефон. — Сначала это было простое уведомление в моём приложении для стримов.
Хонджун внимательно смотрит на экран, где пульсирует сообщение:
— Почему именно тебе?
Луна пожимает плечами:
— Наверное, потому что я единственная, кто документирует его выступления. Он любит внимание, а я даю ему это через объектив.
Она показывает, как сообщение начинает пульсировать в такт с биением её сердца:
— Он следит за мной через трансляции. Использует мои камеры как свои глаза. А теперь ещё телефон и показатели со смарт-часов. Зачем он следит за моим сердечным ритмом?
Хонджун хмурится, понимая:
— Значит, он знает о нас больше, чем мы думаем.
Луна кивает:
— Мы для него — часть шоу. Я — камера, ты — главный герой. А он — режиссёр, который дёргает за ниточки.
В этот момент телефон нагревается, и Хонджун чувствует, как по экрану пробегает едва заметная рябь воды — след присутствия Сонни.
— Он всегда на шаг впереди, — с безумным воторгом шепчет Луна. — И теперь он хочет, чтобы мы сделали следующий шаг.
ГЛАВА 3: «БРАТЬЯ ПО КРОВИ»
[3.1: полукиборги близнецы Гасги]
Дейв сидит в номере отеля. Перед ним дневник Сонни. Он листает страницы. Читает вслух.
«Тот коп с крыши, он двигается в ритме. Даже когда просто стоит. Я видел, как он напевает, пока жевал свой гамбургер. Это забавно. Я хочу посмотреть, что он сделает дальше. И эта женщина с камерой, она снимает меня. Она не боится. Она хочет снять мою смерть. Смешно. Я никогда не умру. Но я хочу посмотреть, как она будет пытаться. Игра становится интереснее».
Дейв закрывает дневник. Смотрит на брата.
— Вот же ихтиандр недоделанный, чтоб его! Самовлюблённая рыбёшка, блядь, которая еще и оценивает способы собственной смерти. Сегодня он будет умирать у меня медленно. И это будет самая скучная смерть в его дневнике.
Внезапные воспоминания захлёстывают его, унося в день, когда его и близнеца сделали полукиборгами.
Дождь хлещет по лицу, смешиваясь с кровью. Дейв лежит в грязи, чувствуя, как холод проникает под кожу, вгрызается в мышцы. Рядом Де-Во. Он не двигается, глаза закрыты, грудь почти не поднимается.
— Держись, — хрипит Дейв, но голос срывается.
Он пытается подползти к брату, но каждое движение отдаётся болью в левом боку. Там дыра, воздух свистит, проходя сквозь неё. Пуля или осколок — уже не имело значения.
Дождь смывает кровь, но не останавливает её. Она всё равно вытекает, смешиваясь с грязью. Дейв переворачивается на спину. Смотрит в чёрное небо. Там нет звёзд, только тучи, низкие и тяжёлые, как бетонные плиты.
Чьи-то шаги. Несколько пар. Дейв не может повернуть голову, чтобы увидеть, но слышит, как грязь чавкает под тяжёлыми ботинками.
— Эти двое, — голос спокойный, деловой. — Они ещё дышат.
— Оба?
— Один едва. Второй держится. Ещё пара минут, и можно вынимать.
Дейв закрывает глаза. Ему уже всё равно. Если это конец, пусть будет так. Но рядом Де-Во. Де-Во не должен умереть в грязи, под дождём, в этом чёртовом поле.
— Вы хотите жить?
Дейв открывает глаза. Над ним стоит фигура в чёрном. Лица не видно, только силуэт на фоне туч.
— Да, — говорит Дейв, голос как скрип ржавых петель.
— Тогда вы станете чем-то большим, чем люди.
Вживление
Операционная. Кожа ощущает жгучий холод металла. Свет лампы бьёт прямо в глаза, и Дейв щурится, пытаясь разглядеть, что происходит. Вокруг люди в медицинских масках, видно только глаза. Они смотрят на него, как на материал для эксперимента.
— Не двигайся, — говорит один. Голос приглушённый. — Это поможет тебе. И твоему брату.
Дейв чувствует, как в его вену входит игла. Холодящая жидкость растекается по телу, принося странное, но неприятное тепло — липкое, чужое: его наполняют тем, чему не место в теле.
— Что вы делаете? — пытается спросить он, язык не слушается, вырывается мычание.
— Тихо, — говорит другой голос. — Скоро всё закончится.
Дейв чувствует боль. Острая, как белый свет от сварки. Она пронизывает позвоночник, разливается по рукам, ногам, сжимает грудь. Он пытается кричать, но воздух не выходит. Только слёзы.
А потом пустота там, где раньше было сердце. Ни тепла, ни холода, ни боли — он больше ничего не чувствовал. Человечность растворилась в этой дряни. Теперь металл в венах, провода в мозгу.
Он смотрит в потолок, слышит звук сверла, входящего в кость. Видит, как его слёзы смешиваются с кровью на лице. Чувствует, как что-то чужое проникает в его нервную систему, перестраивая её, меняя его навсегда.
Рядом Де-Во. Его глаза открыты. Он тоже смотрит в потолок и не чувствует боли, но в его глазах отражается иное, чего нет у Дейва.
Де-Во пытается закричать, но голос не слушается. Он остаётся лишь в голове, пока тело режут, вставляя нейросети в позвоночник.Он чувствует только пустоту и желание заполнить её. Чем угодно. Любыми эмоциями, любыми ощущениями, даже болью.
Операционная исчезает. Дейв моргает. Вокруг — файлы, оружие, пузырьки с лекарствами. Он смотрит на них секунду, две. Потом засовывает пузырёк в карман.
Дейв понимает: то, что происходит с Де-Во — это не про отсутствие чувств, жажда их вернуть. Сейчас его брат стал зависим от пустоты, от отсутствия боли. Он нашёл в этом свою силу и правду. Дейв же хочет снова чувствовать дождь на лице, тепло человеческой руки, перестать быть машиной для убийства. Он должен вернуть себе человечность. Хотя бы ради памяти о том, кем они были. Ради надежды на то, что они ещё могут стать людьми.
Де-Во лежит на кровати, методично разбирает гранатомёт. Его движения — безупречный автоматизированный механизм: пальцы двигаются сами по себе, словно управляемые невидимым пультом. В его глазах ни тени эмоций.
— Однако эта рыбёха не питается страхом, — говорит Дейв, не отрывая взгляда от дневника. Его руки слегка дрожат от ярости — признак того, что он всё ещё человек.
— Мне плевать, — не поднимая глаз, отвечает ровным, безжизненным голосом Де-Во. — Я хочу разорвать его на части. Просто дай мне сделать это.
— Ты всегда хочешь кого-то разорвать! — взрывается Дейв. — Думаешь хоть иногда?
Де-Во скалится в усмешке, в ней нет тепла.
— Думать — твоя работа. Моя — убивать. Всегда было так, всегда будет.
Дейв снова достаёт пузырёк, вертит его в пальцах. Внутри мутная жидкость, последняя связь с человечностью.
— Де-Во, — произносит он тихо, почти шёпотом. — Ты помнишь, что мы чувствовали до операции?
Близнец замирает. Его руки, только что двигавшиеся с точностью робота, останавливаются.
— Нет, — отвечает он, и в его голосе звучит сталь. — И не хочу помнить, это была слабость.
— Это была жизнь! — почти кричит Дейв. — Настоящая жизнь, а не эта механическая имитация!
Де-Во поднимается, нависает над братом. В его глазах чистая ненависть к проявлению человеческих черт.
— Ты хочешь стать слабым? — рычит он. — Хочешь снова чувствовать ту боль? От которой мы едва не сдохли?
Дейв смотрит в глаза брата и видит там абсолютную, бездонную пустоту, в которой нет места человечности.
— Я хочу чувствовать что-то! — кричит он. — Хоть что-нибудь! Даже боль!
Де-Во отворачивается. Его глаза стекленеют, лицо превращается в маску.
— «Спрайт — твой выбор! Живи на полную!» — восклицает он механическим голосом.
Дейв вздрагивает от этого отголоска сбоя в механизме, которым стал его брат.
— Ты снова глючишь, — бормочет он.
Де-Во трясёт головой, пытаясь сбросить наваждение:
— Это пройдёт, — говорит он. — Просто дай мне кого-нибудь убить. Это всё, что мне нужно.
Дейв вновь берёт дневник Сонни, бегло перечитывает записи.
— Ты не понимаешь, — говорит он, глядя на брата. — Он не боится смерти. Ему скучно. И мы сделаем его смерть невыносимо скучной. Лишим его всех эмоций, как лишили нас человечности.
[3.2: Сонни vs Гасги | второе противостояние, локация —торговый центр «Сансет Молл» (навья версия)]
Сонни неспешно прогуливался по торговому центру «Сансет Молл», наслаждаясь редкими моментами спокойствия. Он рассматривал витрины бутиков, иногда останавливаясь у фонтанов, чтобы понаблюдать за игрой воды. Никто не обращал на него внимания: он умел сливаться с толпой. Его тонкое чутьё улавливает появление Дейва и Де-Во.
— Думал, что сможешь спрятаться среди толпы? — усмехается Дейв.
Сонни в деланном удивлении оборачивается. Де-Во кидается в его сторону первым, но резко стопорится: то, что улавливают сенсоры, выходит за грань восприятия.
Посетители «Сансет Молл» один за другим исчезают: теряют цвет, очертания, просто перестают быть. Лампы хаотично мигают с белого на синий, фиолетовый, чёрный. Зеркала в примерочных отражают странные силуэты, которые двигаются, когда на них не смотришь.
Один за другим манекены в витринах медленно поворачивают головы, все смотрят на близнецов. Их пластиковые лица трескаются, из глазниц течёт вода. Мраморные полы покрываются трещинами, из них сочится тёмная, маслянистая жижа. В фонтанах льётся та же.
В воздухе витает запах гнилой воды, палёного пластика и ржавчины, он становится тяжёлым, влажным, оседает на коже липкой плёнкой.
Стеклянные панели атриума покрываются изморозью, температура в торговом центре становится неправильной. Потолки провисают, словно мокрые простыни, с них капает вода. Капли падают на пол и там, куда они попадают, начинают прорастать чёрные плесневые узоры, похожие на вены. Пол под ногами начинает пульсировать, как живой организм.
Стены покрываются чёрной, блестящей плесенью. Она разрастается, поглощает рекламные плакаты. Поверх появляются надписи на языке, который Дейв не знает. Надписи пульсируют в такт единому сердцебиению.
Раздаётся скрежет металлической конструкции, рушится “скелет” здания.
Сонни поднимает левую руку. Из его ладони вырывается мутный поток, собираясь в защитную стену — пульсирующую, дышащую, покрытую венами. Де-Во бросается на неё с гранатомётом, врезается. Стена впускает его, обволакивает и с хлюпающим звуком выплёвывает обратно. Он падает на пол, весь в слизистой субстанции. Из его плеча, в том месте, где кожа разорвалась, идёт дым. Запах палёной изоляции и горячего масла.
Сонни поднимает правую руку. Вода из всех источников «Сансет Молл» стекается к нему бушующим потоком, без остановки заливая нижний ярус, образуя водовороты. Кругом хлещет гнилая тёмная жижа, она собирается в воздухе, формируя водяные вихри: в них кружатся манекены, пластиковые пакеты, рекламные флаеры. Витрины лопаются одна за другой, осколки превращаются в острые шипы, торчащие во все стороны.
Знакомый, уютный, безопасный «Сансет Молл» перестаёт существовать. На его месте теперь нечто, где гравитация работает по настроению бессмертного, величающего себя ундином-упырём.
Дейв смотрит на свои мокрые руки и не помнит, когда успел намочить их. Он активирует на запястье голографический интерфейс: синий экран висит в воздухе, но вода Нави глушит сигнал. Экран искажается, показывает ошибки: «Неклассифицированный объект. Аномалия. Доступ запрещён. Ошибка 404. Мир не найден».
Дейв сжимает кулак. Оружие в его руке начинает перестраиваться — ствол удлиняется, появляются дополнительные модули. Он не знает, поможет ли это, но он попробует.
Де-Во поднимается на ноги, его плечо искрит, из раны течёт кровь вперемешку с маслянистой жидкостью, один глаз дёргается. На зрачке мелькает бинарный код, рекламные слоганы сменяют друг друга, как кадры испорченной плёнки:
— Специальное предложение! Только сегодня скидка 99% на бессмертие! Торопитесь, количество ограничено! — вырывается из его рта.
Сонни разражается хохотом.
— О, боже, ты как всегда в своём репертуаре! Просто ходячий глюк!
Он делает резкий жест рукой — и вода, сосредоточенная в воздухе, превращается в острые ледяные лезвия, рассекающие пространство с пронзительным свистом. Одно из них рассекает бок Дейва. Кровь смешивается с грязной водой на его костюме. Он чувствует холод, но не боль, которую так желал ощутить: нервные окончания отключены, только мерцающие нервные пути загораются на его коже, как предупреждение. Он видит их и понимает, что его система перегружена.
Де-Во бросается снова. Его движения становятся заторможенными, неестественными. Он пытается атаковать, но тело не слушается. Из его рта вырывается очередной рекламный слоган:
— Ничто так не сосёт, как Electrolux!
Сонни не может сдержать смех. Он почти истеричный:
— Это ты про мощное всасывание пылесосов? Ой, не могу, сейчас уссусь! Бро, остановись! Пожалуйста!
В такт его смеху вода вокруг начинает пульсировать, словно живое существо. Она поднимается, обволакивает его, защищает. Сонни поднимает обе руки, собирая гнилую жижу в купол над собой. Та начинает светиться неестественным голубым светом. Символы проявляются на её поверхности — древние, пульсирующие, живые.
— Ты питаешься эмоциями, — рычит Дейв, уклоняясь от очередного шипа, но тот всё равно царапает его, оставляя глубокую борозду на лице. — Мы лишим тебя эмоций, уничтожим всех, кто тебе дорог.
— У меня нет никого, — произносит Сонни, насмешливо глядя на близнецов. — Я один. Всегда был один.
И все же в его глазах мелькает тень. Дейв замечает это, понимает, что Сонни врёт. Или не врёт, но в этом есть что-то.
Гнилая вода вокруг Сонни начинает светиться ярче, торговый центр содрогается, а сам он исчезает в водовороте.
Вода уходит. Медленно, неохотно. Свет возвращается — сначала синий, потом белый. Манекены замирают в исходных позах, их лица снова пластиковые и пустые. Плесень исчезает, трещины на полу затягиваются, как заживающие раны.
«Сансет Молл» как на прокрученной назад плёнке возвращается к своему первоначальному виду. Посетители продолжают свой путь, не замечая ничего необычного.
Только Дейв и Де-Во стоят посреди атриума, покрытые тёмной слизью и кровью, их одежда порвана, на коже светящиеся трещины нервных путей. Из плеча Де-Во всё ещё идёт дым. Дейв смотрит на свою руку — голографический интерфейс погас и он не знает, работает ли он вообще.
— Рыбёха, что, опять сорвалась? — хрипит Де-Во, сплёвывая кровь и остатки тёмной субстанции. Из его рта вырывается последний рекламный слоган: — И не забудьте забрать свой чек на вечные страдания!
— Как и всегда, — отвечает Дейв, глядя на пустеющий атриум. — Аж бесит!
— Неужели его нечем взять?
Дейв смотрит на брата, щурится, потом его осеняет.
— Есть. У него есть та, кто ему небезразлична. Некро-репортёрша с камерой. Луна.
Де-Во хрустит шеей, из неё доносится металлический скрежет.
— Тогда убьём её.
— Нет. Мы будем использовать её как приманку, раз она — его слабость.
— Давай тогда выследим её. И через неё — его.
[3.3: танцующий коп Хонджун и Луна-404]
Луна сидит на полу среди коробок из-под пиццы, пустых банок энергетиков и спутанных проводов. Её пальцы летают над клавиатурой, монтируя очередное видео. В комнате полумрак, только экран ноутбука отбрасывает голубоватый свет на её лицо.
Внезапный стук в дверь разрывает тишину.
— Открыто! — кричит она, не отрываясь от работы.
Хонджун врывается в комнату. Его лицо бледное, под глазами тёмные круги, куртка распахнута, в дрожащих руках телефон.
— Ты не отвечала на звонки, — его голос срывается. — А я, я такое видел!
Луна резко оборачивается, настороженно смотрит.
— Что случилось? — она поднимается.
Хонджун протягивает телефон, его пальцы трясутся.
— Я был там, в торговом центре. Хотел поговорить с Сонни, но появились эти двое, одинаковых с лица. Я сразу понял, начнётся драка. Спрятался за искусственной пальмой, стал снимать.
Он включает запись. На видео ухмылка бессмертного, матёрые братья Гасги, вспышки света, брызги воды.
— Сначала всё выглядело как обычная перепалка, — шепчет Хонджун. — Но потом, мне показалось, в фонтане рядом со мной вода запульсировала как живая, и обстановка вокруг начала кардинально меняться. Я успел увидеть лишь кусочек другого мира. Та самая Навь это или что. Ощущение было странное, знаешь ли. А потом меня вышвырнуло, будто кто-то схватил за шкирку и как котёнка вбросил обратно в реальность.
— Это невозможно, Нави не существует и другого мира не бывает. У меня столько впустую плёнки ушло..
Хонджун упрямо поджимает губы, показывает следующий фрагмент:
— Смотри, они исчезают. Все трое. А через пять минут появляются только близнецы. Оба раненые, грязные, они будто из другого измерения вышли.
Луна замирает.
— И это всё?
— Они ушли, а я остался осмотреть место. Собрал улики, сделал снимки.
Хонджун открывает галлерею, показывает фотографии, фиксированные часом ранее. На них странные символы на полу и черная слизь.
— А ещё близнецы что-то бормотали о тебе. Я чётко слышал как они произнесли твоё имя.
Дыхание Луны становится прерывистым, она смотрит на копа со страхом.
— Они придут за мной?
Хонджун молчит, в его глазах тревога.
— Возможно. Они явно увидели связь между тобой и Сонни.
Луна сжимает кулаки.
— Я — единственная, кто не боится Сонни. Кто снимает его смерть. Если они убьют меня, Сонни потеряет смысл игры. И киборги, чёрт бы их побрал, прекрасно это понимают. Вероятно, уже вычислили меня, скоро придут.
Она осекается, в комнате повисает тяжёлое молчание.
— Ты боишься? — тихо спрашивает Хонджун.
Луна усмехается, но её смех звучит неестественно.
— Я? Нет. Я же сумасшедшая. Это мой стиль жизни. — Но её взгляд выдаёт испытываемый ужас. Пауза. — Но, может быть, в этот раз я немного боюсь. — Она смотрит на Хонджуна. В её глазах немая мольба. — Ты ведь не оставишь меня одну?
Хонджун молчит, глядя в сторону.
— Я не могу гарантировать безопасность. Но буду рядом.
В этот момент телефон Луны вибрирует, она хватает его со стола. На экране короткое сообщение от неизвестного отправителя: «Приходи сейчас. Одна. Пирс.»
Луна замирает. Её глаза расширяются.
— Что это? — шепчет Хонджун, заметив её реакцию.
Она не отвечает, её пальцы дрожат, когда она перечитывает сообщение.
— Он знает, — шепчет она. — Это Сонни. Думаю, это он.
Хонджун заглядывает в телефон, читает сообщение.
— Я пойду с тобой.
Луна качает головой.
— Одна. Он сказал — одна. Я должна пойти. Это может быть наш единственный шанс всё выяснить. Потому что мне интересно, что за пиздец у него в башке творится.
Хонджун остаётся стоять в дверях, глядя ей вслед:
— Будь осторожна.
[3.4: Сонни и Луна-404]
Ночной пирс на пляже Сансет-Бич. Сонни стоит на краю, смотрит на луну, отражающуюся в воде. Его силуэт вырисовывается на фоне тёмного океана. Он один, но ненадолго.
Луна появляется из тени: идёт осторожно, стараясь не шуметь, мокрые от морского бриза волосы прилипают к лицу, она останавливается в нескольких шагах от него.
— Ты пришла, — бросает Сонни, даже не обернувшись. — Думал, притащишь свою камеру.
— Камера дома, — отвечает Луна. — Этот разговор не для видосов.
Сонни разворачивается, в глазах сталь — но под ней то, что он боится показать.
— И чё? — рычит Сонни, поворачиваясь к Луне. — Припёрлась, чтобы поболтать о чувствах? Я таких разговоров насмотрелся за двенадцать тысяч лет, блевать тянет.
Луна усмехается, в её глазах лишь задорная усмешка.
— А я насмотрелась на твоё шоу с самоубийствами. Скучно, Сонни. Даже для меня, а я ж та ещё извращенка.
Он делает шаг к ней, нависает тенью.
— Не лезь не в своё дело, журналистка. Твои видосики закончатся, когда я сдохну по-настоящему.
— Вот именно! — она почти кричит. — Ты только и делаешь, что ждёшь смерти. А может, пора начать жить?
Сонни замирает, его взгляд опасливо темнеет.
— Жить? — повторяет он с издёвкой. — С чего ты взяла, что я могу?
Луна подходит ближе, почти в упор.