- -
- 100%
- +
Глава
Старый трактор Степан
Его звали Степан.
Не то чтобы кто-то специально давал ему это имя — просто так получилось. Лет тридцать назад, когда он был новый и красный и пах заводской краской, один из трактористов сказал другому: «Гляди, какой степенный стоит» — и с тех пор все звали его Степаном. Он привык.
Теперь он стоял в деревянном сарае на краю деревни и думал.
Думать было его главным занятием последние несколько лет. Раньше главным занятием была работа — поля, борозды, запах вспаханной земли, тяжесть плуга сзади, рёв собственного мотора, который Степан всегда находил красивым, хотя, возможно, это было нескромно. Но потом колхоз распался, трактористы разъехались, и Степана закатили в сарай и забыли.
Сначала он ждал.
Потом перестал ждать и начал думать.
За эти годы он передумал очень много всего. Думал про поля — как они выглядят сейчас, заросли ли бурьяном или кто-то всё-таки пашет. Думал про запах земли после дождя — такой запах, что, кажется, земля дышит. Думал про то, каково это — быть птицей и лететь над полями и видеть всё сверху. Думал про то, зачем вообще нужны тракторы, если в конце концов их всё равно ставят в сарай.
На последний вопрос он так и не нашёл ответа, который бы его устроил.
В сарае было темно и пахло старым деревом, мышами и машинным маслом. Сквозь щели в досках днём пробивался свет — тонкими полосами, в которых плавала пыль. Степан иногда следил за этой пылью и думал, что она похожа на снег, только медленнее и в помещении.
Крыша протекала в одном месте, и когда шёл дождь, вода капала ему на левое крыло. Степан привык и к этому.
По ночам было тихо. Иногда в углу возилась мышь, иногда снаружи кричала какая-то ночная птица. Степан лежал в темноте — ну, не лежал, конечно, стоял на четырёх колёсах, но внутренне это ощущалось именно как лежать — и вспоминал.
Вспоминать он умел хорошо.
Лучше всего помнил первую весну. Тогда его только пригнали из района, и бригадир Иван Кузьмич обошёл его кругом, постучал по колесу, хмыкнул и сказал: «Ну, поглядим». Степану это понравилось — не похвала, а именно эта серьёзность. Иван Кузьмич был человек основательный, лишних слов не говорил, и если уж доверял тебе поле — значит, доверял по-настоящему.
Первую борозду Степан помнил так ясно, будто это было вчера. Раннее утро, холодное ещё, апрельское, туман над полем. Мотор прогрет, плуг опущен — и вперёд. Земля поддалась с таким звуком, будто вздохнула, и перевернулась тёмная, влажная, блестящая. Степан шёл ровно, и за ним оставалась борозда — первая борозда на новом поле, его борозда.
Иван Кузьмич шёл рядом немного, потом остановился и посмотрел вслед. Степан этого не видел, но чувствовал.
Потом были годы работы — все похожие и все разные. Весенняя пахота, летняя косьба, осенняя уборка. Поля в разное время года пахли по-разному, и Степан знал все эти запахи наизусть. Дождь на сухой земле. Скошенная трава. Первый снег, когда ещё не решил — остаться или растаять.
Была одна ночь, которую он вспоминал особенно часто.
Ему нужно было перегнать что-то — он уже не помнил что — из одной деревни в другую, срочно, и выехали поздно и ехали в темноте. Тракторист — молодой тогда был, Петька, рыжий — гнал быстро, насколько можно гнать на тракторе, и пел какую-то песню, слов которой Степан не разбирал. А над полями была луна — огромная, низкая, оранжевая — и поля в этом свете были совсем другими, не дневными, а какими-то торжественными. И Степан думал тогда, пока они ехали: вот это и есть жизнь. Вот прямо сейчас.
Петька давно уехал в город. Иван Кузьмич умер. Поля частично заросли, частично достались каким-то новым хозяевам с новой техникой — японской, говорили, совсем тихой, совсем не пахнущей.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.