Бесконечные земли "первый вдох"

Глава 13

ГЛАВА 13. ХАТКА

Точка респауна встретила их серым светом и сыростью, что тянула от камня; воздух пах окалиной и мокрой корой, где-то за стенами гудело — то ли ветер, то ли просыпающийся город. Корд открыл глаза, и первым, что он увидел, был деревянный навес, с которого, мерно, по капле, срывалась вода на плиты, а рядом, на соседней плите, сидела Анника — бледная, с пустым взглядом; в груди у него ещё гудело, под рёбрами заколотило ровно, как молот по наковальне, и он понял, что жив, что они оба живы.

— Отче, — сказал Корд в тишину, и голос его прозвучал хрипло, — шкура ценная, деньга лёгкая... почто ж никто не рек про босса?

Анника подняла голову. Глянула — без укора, без жалости. Только смотрела, и в этом взгляде было что-то тягучее, как мёд, но без сладости.

— Живы, — молвила она. — И то ладно.

Корд хотел ещё что-то сказать, но слова растворились, не родившись: из-за угла вылетел Огневик — тяжело дыша, в куртке, перепачканной мазутом, в волосах — стружка, на скуле — ссадина, свежая, кровящая. Увидел их — и замер, перевёл дух.

— Живые! — выдохнул он. — А я в мастерскую забег... глянуть, как кузнец с проектом возится... думал, вы меня подождёте, ан вы уже...

Запнулся. Глянул на пустое плечо Корда, и лицо его вытянулось.

— А где Ушастик?

— Не вразумлю, — ответил Корд, поднимаясь; камень под ногами был холодным, шершавым, отдавал влагой через подошву. — Не погиб. Но где — не знаем.

— Система токмо статус кажет, — добавила Анника, тоже вставая. — Жив али мёртв. А местоположение — нет.

Огневик моргнул, потом хлопнул себя по лбу — грязной ладонью, оставив на коже тёмный след.

— Так искать надобно! — воскликнул он, и голос его дрогнул. — Чего стоим? Он же там, в лесу, один...

— Идём, — сказал Корд, и в голосе его звенела сталь. — И так опоздали.

Узкие улочки, низкие дома с крышами из дранки, лавки — только открывались, пахло мокрой корой и прелой листвой; земля под ногами не просохла, хлюпала, оставляла следы, а где-то в центре, за крышами, слышался гул — много голосов, звон металла, и чей-то крик, резкий, как удар плети.

— Что там? — Корд остановился, прислушался.

Огневик вскинул голову; глаза его загорелись.

— Рейд! — выпалил он. — Кто-то собирает рейд! На бобра! На босса!

— На Царя бобров, — поправила Анника, но голос её был ровен.

— Да хоть на Императора! — Огневик подался вперёд всем корпусом. — Нам надобно туда! Мы ж с ним бились, мы знаем, как он ходит!

Корд сжал челюсти; в груди кольнуло — остро, горько, и позвонки свело.

— Ушастик, — сказал он. — Сперва Ушастик.

Огневик замер. Глянул на Корда, потом на Аннику. Та молчала, но пальцы её, сжимавшие обломок посоха, побелели.

— Дак... — начал Огневик и осекся. — Ладно. Сперва питомец. Потом босс.

Лес встретил их тишиной. Птицы молчали, ветер не шевелил листву — только сырость, запах мха и грибов, и тишина, что давила на уши, как вата, и слышно было, как кровь стучит в висках. Корд шёл первым, пальцы сжимали рукоять рапиры, взгляд шарил по теням. Анника — за ним, насторожённая, с поднятым обломком, Огневик — с кувалдой, тяжело дышал, но не отставал.

— При воде он должен быть, — сказал Корд, не оборачиваясь. — Всегда к воде тянет.

— Или к месту, где хозяина видел, — отозвалась Анника. — Питомцы привязываются к последней точке.

— А ежели испугался и утёк далече?

— Тогда искать будем долго.

Искали. Час. Другой. Солнце поднялось выше, пробивая кроны; тени укорачивались, воздух становился тяжелее, лип к коже. Корд окликал Ушастика, свистел, хлопал — но лес молчал; только где-то со стороны города доносились крики — рейд начался.

Поляна. Поваленное дерево. И на нём — Ушастик: уши прижаты, хвост поджат, шерсть мокрая, грязная, на морде — болотная тина. Увидел их — вздрогнул. Потом отвернулся, опустил голову.

Корд опустился на корточки, протянул ладонь. Зверёк покосился на руку — и не двинулся.

— Живой, — сказал Корд тихо, и голос его дрогнул. — И то ладно.

Ушастик фыркнул. Но не подошёл.

А с той стороны, где был город, донёсся рёв — яростный, низкий, и следом — многоголосый крик, лязг, вспышка, осветившая верхушки деревьев. Царя добивали. Корд обернулся — лицо Огневика стало серым, Анника сжала обломок посоха, и костяшки её пальцев побелели.

— Опоздали, — выдохнул Огневик. — Могли быть там... опыт, шмот...

— Не могли, — отрезал Корд.

— Дак ежели б сразу, как воскресли...

— Ушастик был один. — Голос Корда стал жёстким, как лезвие. — Испуганный. И ежели б не нашли — он б не вернулся.

Огневик открыл рот, хотел возразить — и закрыл. Глянул на Ушастика: на опущенную голову, на грязную мокрую шерсть. И смолк.

— Прав ты, — сказал он, и голос его был глухим. — Просто... обидно.

— Опыт — дело наживное, — молвила Анника, шагнув к Ушастику. — А питомец — нет.

Она нагнулась; зверёк поднял голову, глянул на неё — и чихнул, разбросав искры. Анника отклонилась легко, плавно, будто ждала.

— Он важнее, — сказала она.

Корд подошёл, опустился на колени. Протянул руку. На этот раз Ушастик ткнулся носом в ладонь, лизнул пальцы — осторожно, словно прося прощения.

— Нашёл нас, — сказал Корд. — Молодец.

Зверько чихнул снова, фыркнул, потом спрыгнул с дерева — и побежал вперёд. Остановился. Оглянулся. В глазах его горело золото — настойчивое, почти требовательное.

— Зовёт, — сказала Анника.

— Куда?

— Не вразумлю. Но хочет, чтоб мы шли за ним.

Тявкнул — коротко, отрывисто — и побежал дальше. Корд переглянулся с Анникой, потом с Огневиком; тот пожал плечами, поднял кувалду.

— Коль зовёт... идём.

Лес кончился. Болото — но не то, другое: мельче, суше, с редкими деревьями, корни которых торчали из воды, как пальцы утопленников. Ушастик бежал по кочкам, перепрыгивал ловко, не оборачивался; Корд следовал за ним, чувствуя, как под ногами хлюпает вода, как тянет запахом тины и кислого.

Они вышли к плотине. Огромной, сложенной из брёвен, веток и глины; вода за ней стояла тёмная, неподвижная, пахла чем-то гнилым. А перед плотиной, на страже — пятеро.

Бобры. Но не те: крупнее, выше, шерсть блестит, в глазах — холодный голубой свет. В лапах — копья, грубые, но острые; хвосты — на земле, готовые к удару.

— Воины, — прошептал Огневик, и в голосе его прозвучал испуг. — Я таких не видывал.

— Ныне видишь, — ответил Корд, выхватывая рапиру.

Первый метнулся — быстрее, чем можно было ждать от такого тела. Копьё свистнуло; Корд поднял щит, принял удар. Дерево треснуло, но выдержало. Шаг назад.

Второй взмахнул лапой — и из воздуха вырвалась струя воды. Ударила в щит, отбросила Корда. Он рухнул, перекатился, вскочил — мокрый, с привкусом железа во рту.

— Магия! — крикнул он. — Они колдуют!

Третий ударил хвостом по земле — и по болоту пошла рябь, сбивающая с ног. Корд пошатнулся. Ушастик забился под корягу, свернулся, прижал уши.

— Опять боится! — крикнул Огневик.

— Оставь! — Анника вскинула обломок посоха. — Он не воин!

Вскинула руки. Белый свет вырвался из пальцев — тусклый, но ровный. Ударил в первого бобра — тот зашатался, потерял ориентацию.

— Бей!

Корд рванул вперёд. Рапира вошла в бок — раз, второй. Тварь взвыла, отшатнулась, но устояла.

Копьё второго просвистело; Корд ушёл в сторону, и оно вонзилось в землю там, где он стоял мгновение назад.

— На неё агрятся! — крикнул Огневик, увидев, как двое бобров разворачиваются к Аннике.

Она пятилась, вскидывая руки; щит, созданный ею, лопнул от удара, отбросил её. Корд хотел рвануть к ней, но третий бобр перекрыл путь. Замахнулся хвостом — удар пришёлся по ногам. Корд рухнул, ударился спиной о кочку; воздух вышибло из лёгких.

Огневик вскинул руку. Пламя вырвалось из ладони, ударило в бобра, занёсшего копьё над Анникой. Тварь взвыла, попятилась.

Система щёлкнула.

Поздравляем! Новый навык: «Цепочка чар»!

Уровень: 1.

Эффект: повтор заклинания без времени каста.

Штрафы: мана +50%, урон -20%. Каждое следующее повторение — штрафы растут.

Огневик пробежал глазами описание, но времени на раздумья не осталось: бобры наступали, Анника отступала. Он сжал кулак — и второй шар вырвался следом за первым, без задержки, без паузы. Ударил в бобра, бежавшего на Аннику; тот отлетел, рухнул. Третий — во второго. Четвёртый — в третьего.

Огневик видел интерфейс: мана таяла, но он не останавливался. Пятый шар ударил в ближнего к Аннике; в груди защипало, под рёбрами разлилось тепло — здоровье уходило, он видел это, но не прекратил.

— Беги! — крикнул он Аннике, и голос его сорвался. — Я их держу!

Бобры развернулись к нему. Трое — все, что остались на ногах, — смотрели на Огневика. Он стоял с поднятой рукой, огонь погас, мана на нуле, но он стоял, сжимая кувалду.

— Ну давайте, — прошептал он, вглядываясь в интерфейс, проверяя здоровье. — Я здесь...

Анника вскочила. Подняла обломок посоха. Белый свет ударил из пальцев — и система щёлкнула снова, вплетая в сознание новый навык.

Поздравляем! Получен уровень!

Новый навык: «Целебная волна»!

Эффект: урон врагам и слабое лечение союзников в радиусе.

Она вскинула руки. Волна вырвалась — мягкая, текучая, белая; ударила в бобров, заставила их пошатнуться, отступить, и в тот же миг коснулась Огневика, затягивая раны. Он перевёл взгляд на интерфейс — здоровье перестало падать, начало восстанавливаться.

Корд рванул вперёд. Клинок вошёл в грудь ближнего бобра; тот рухнул на колени, затих. Второй отступил, третий зашипел — но Огневик уже размахнулся кувалдой, ударил, и тварь отлетела, ударилась о плотину и затихла.

Тишина.

Корд стоял, тяжело дыша; рапира дрожала в руке, в боку ныло, плечо горело. Огневик сидел на земле, опустив голову, смотрел на свои руки — проверял ресурсы. Анника стояла рядом, прижимая к груди обломок посоха.

— Справились, — выдохнул Огневик.

Корд кивнул. Подошёл к Ушастику. Зверёк сидел под корягой, прижав уши, но когда Корд протянул руку — вышел, ткнулся носом в ладонь, лизнул пальцы.

— Добрый, — сказал Корд. — Привёл нас.

Ушастик чихнул — и отвернулся, делая вид, что ничего особенного не случилось.

Плотина оказалась хаткой. Не настоящей — игровой, с дверью, которую охраняли пять бобров. Корд толкнул её; она поддалась. Внутри пахло сухой травой и деревом; в углу, на груде веток, лежал посох.

Подошли. Старый, обгрызенный, на дереве — следы зубов. Но когда Анника взяла его в руки, система вывела описание:

«Посох Царя бобров (повреждённый)».

«+3 к Мудрости, +1 к Интеллекту».

«Оружие бывшего владыки. Следы зубов — инициация».

Анника подняла глаза; на губах её застыла лёгкая улыбка — редкая, почти незаметная.

— Три мудрости, — молвила она. — Не худо.

Корд усмехнулся, опустился на корточки. Ушастик сидел рядом, прижимался к его ноге, время от времени чихал, разбрасывая искры.

— Надобно двигаться, — сказал Огневик, присаживаясь на бревно. — Но сперва — роздых. Маны — ни капли.

— И здоровье на исходе, — добавила Анника.

Корд кивнул. Глянул на Ушастика — тот уже засыпал, положив голову на его колено, посапывал, иногда вздрагивал во сне и перебирал лапами.

— Добро, — сказал Корд. — Отдыхаем.

Помолчал. Потом поднял глаза на Аннику и Огневика.

— Слушайте, — рек он. — Забота у нас.

— Какая? — насторожился Огневик.

— Оба вы — маги. Ближнего боя — нет. Ежели подойдут вплотную — не сдержитесь.

Анника помолчала. Медленно кивнула.

— Прав ты, — сказала она. — Я больно часто убегала. Кабы Огневик не отвлёк...

— Риск был, — перебил Корд, поворачиваясь к Огневику. — Ты здоровье тратил на заклятия. Видел?

— Видел, — ответил Огневик, и голос его прозвучал твёрже обычного. — Я контроль держал. Знал, сколько осталось. И Аннику прикрыл. То был осознанный шаг.

Корд хотел возразить — но осекся. Огневик прав: он не слепо тратил ресурсы, он отслеживал их.

— И всё же, — сказал Корд. — Вам обоим надобно снаряжение для ближнего боя. Инако в следующий раз не выберемся.

— А ты? — спросила Анника, глядя на него. — Тебе магия надобна. Ты лишь Светом слепишь. А больше ничего.

Корд помолчал. Сжал руку, пытаясь представить, как Свет течёт из пальцев — тёплый, управляемый. Ничего.

— Я справляюсь, — сказал он, и в голосе проскользнуло упрямство.

— Справляешься, — согласилась Анника. — Но мог бы лучше.

Корд посмотрел на неё. Она не улыбалась, не шутила — просто смотрела, и в глазах её не было осуждения, только факт.

— Подумаю, — сказал он.

Ушастик чихнул — громко, отрывисто — и Корд понял: зверёк не спит, просто притворяется, что ему всё равно.

Сидели в тишине; за стеной плескалась вода, где-то вдалеке кричала птица.

Корд поднялся.

— В город, — сказал он. — Надобно сыскать снаряжение. И сделать так, чтоб в следующий раз мы не бегали от бобров.

Огневик поднялся следом, придерживая кувалду. Анника закрепила новый посох за спиной.

Ушастик спрыгнул с колен, побежал вперёд — осторожно, осматриваясь, но уже не прячась.

Пошли за ним.

Вечерняя прохлада, запах смолы. Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени; где-то ухал филин — в этом звуке было что-то домашнее. Корд шагал первым, держа руку на рукояти рапиры, чувствовал усталость в каждой мышце, но внутри, где-то глубоко, теплилось ровное, спокойное тепло — знание: они пережили этот бой, Анника получила новый посох, Огневик не погиб, Ушастик снова с ними.

Зверёк бежал впереди, иногда останавливался, принюхивался, чихал и снова бежал. Больше не прятался.

Анника догнала Корда, поравнялась с ним.

— Думаешь о том, что я рекла. О магии.

Корд не обернулся.

— Думаю.

— И что решил?

Помолчал.

— Попытаюсь, — сказал он. — Не обещаю, что выйдет.

— Не надобно обещать, — ответила Анника. — Просто попытайся.

Они вышли к опушке. Впереди показались огни Перелесья — тёплые, жёлтые, сулящие кров и отдых.

Корд остановился. Глянул на город, потом на своих спутников. Огневик уже бормотал что-то про кузницу, про навык, про то, как будет его тренировать. Анника улыбалась — едва заметно, уголками губ.

Ушастик сидел на камне, чихал, разбрасывая искры.

— Ты опять? — усмехнулся Корд.

Зверёк фыркнул, отвернулся. Но Корд видел: уголки его пасти чуть приподняты — он улыбался.

Вошли в город, когда на площади зажигали фонари. Где-то вдалеке слышалась музыка, чей-то смех, звон кружек. Корд поднял голову; в тёмном небе зажигались первые звёзды, и где-то в вышине, над самой высокой крышей, пролетела тень — большая, бесшумная, и исчезла за лесом.

Он смотрел на неё, и пальцы его, лежавшие на рукояти рапиры, сжались сами собой. Что ждало их завтра — он не ведал. Найдут ли они снаряжение, научится ли он магии — то было закрыто от него, как та тень, что ушла за горизонт.

Но Ушастик ткнулся носом в его ладонь. Тёплый, живой. И Корд шагнул вперёд, в свет фонарей, не оглядываясь.

Глава 14

ГЛАВА 14. ВОЛЧЬЯ МЕТКА

Вечер встретил их прохладой и запахом смолы, который тянул от леса, смешиваясь с сыростью тракта; где-то впереди горели огни Перелесья — жёлтые, тёплые, обещающие кров и отдых, и Корд шёл первым, чувствуя, как под ногами хлюпает земля, как в груди ещё гудит от недавнего боя, и думал о том, что Ушастик наконец-то вернулся. Зверёк сидел на плече Анники — прижимался к её шее, изредка чихал, разбрасывая искры, и щурился от ветра; Анника шла следом, задумчивая, пальцы её касались нового посоха за спиной — «Посоха Царя бобров», и она время от времени поглядывала на Корда, словно проверяя, не исчез ли он.

Огневик замыкал шествие, сжимая в руках бутерброд, который успел стащить из таверны перед выходом, и жевал на ходу, громко чавкая.

— Слушайте, — сказал он, прожевав, — а что мы будем делать с волками? Они же наверняка в городе все знают, что бобра убили. Может, они нас уже ждут?

— Не ждут, — ответила Анника, не оборачиваясь. — Они не знали, где хатка. Мы нашли её первыми.

— А если знали?

— Тогда нас уже ждали бы на выходе из леса. А не на тракте.

Они вышли на тракт, когда городские огни уже зажглись впереди, и Корд почти улыбнулся, представив горячий ужин и кружку пива; он хотел сказать что-то про то, как хорошо возвращаться, но слова растворились, не родившись: из-за поворота, перекрывая дорогу, вышли двое.

В плащах с серым волчьим знаком на груди.

Первый — коренастый, с широким щитом за спиной, лицо грубое, квадратное; он двигался тяжеловато, будто ещё не привык к весу доспеха, и взгляд его был нарочито хозяйским — он играл роль, и играл старательно, как новичок, которому выдали форму старшего. Второй — тощий, с посохом в руке, и глаза его бегали, цепкие, как у ящерицы; он смотрел на Аннику, точнее — на посох за её спиной, и улыбка его была слишком широкой, будто репетированной перед зеркалом. Пальцы его сжимали посох с навершием в виде волчьей головы, но хватка была неуверенной — он то сжимал, то ослаблял, боялся уронить.

Корд остановился. Пальцы легли на рукоять рапиры.

Тощий шагнул вперёд, и голос его, скользкий, как масло, разрезал вечернюю тишину:

— Стоять. Выходит, нубы сами хатку нашли?

— Мы не нубы, — ответил Корд, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И хатка наша.

— Ваша? — усмехнулся коренастый, и щит его глухо звякнул, когда он перехватил его удобнее, но в движении чувствовалась неловкость — плечо напряглось слишком сильно, будто щит был ему в тягость. — Дак вы ваще в курсе, что посох с характеристиками — редкость? Шкуры — деньга, это да. Десять бобровых шкур — уже хороший заработок. А это... — он кивнул на посох Анники, — это вещь. На высоких уровнях такие — на вес золота. А вы, нубы, даже не знаете, что держите.

— Отдайте посох, отроки, — добавил тощий, и пальцы его снова сжали посох, слишком крепко, неестественно, будто он боялся, что оружие выскользнет. — И живы будете. Мы ж не звери. Подумаешь, убили пару бобров... Мы и сами бы их убили, да вы опередили.

— «Волки» не трогают слабаков без причины, — хмыкнул воин, но в голосе его проскользнула фальшь — он повторял заученную фразу, и получилось неубедительно. — Но если наглеют... мы ж не звери, да? Мы просто заберём своё. Ты, парень, — он ткнул пальцем в Корда, — не умничай. Отдайте посох — и разойдёмся миром. По-хорошему.

Он сделал шаг вперёд, и рука его легла на рукоять меча у пояса. Корд заметил, как пальцы воина дрогнули, когда он коснулся оружия, — неуверенно, будто он не привык выхватывать его в бою.

— Мы не отдадим, — сказал Корд, и голос его стал жёстким, как лезвие. — Посох наш. Мы его добыли.

Тощий маг усмехнулся, покачал головой, и глаза его, цепкие, ящериные, сузились.

— Нубы, дак вы ваще не вразумляете, кто перед вами? Мы — «Серые волки». Гильдия Перелесья. Каждый второй в городе носит наш знак. Вы трое против города. Отдайте — и разойдёмся миром.

Он шагнул к Аннике, протянул руку, чтобы вырвать посох из-за её спины. Пальцы его, длинные, костлявые, почти коснулись древка. Корд видел, как они дрожат — мелко, нервно, — и понял: этот маг не привык к настоящей драке. Он только играл роль.

И в этот момент Ушастик открыл глаза.

Крошечное тело метнулось с плеча Анники, с рыком, который был слишком громким для такого маленького зверька; он вцепился зубами в палец тощего мага — впился, повис, зарычал, разбрызгивая искры, и глаза его горели золотом, яростным, почти безумным.

Маг взвыл.

— Тварь! — заорал он, дёргая рукой, пытаясь стряхнуть зверька. — Отцепись, мелкая пакость!

Ушастик не отпускал. Он висел на пальце, рычал, бил хвостом, и искры сыпались с его шерсти, поджигая рукав плаща мага. Тот выхватил кинжал из-за пояса — быстрым, резким движением, — и ударил. Прямо в бок.

Ушастик взвизгнул — коротко, отрывисто, пронзительно, — разжал зубы, упал на землю. Дёрнулся. Затих.

Маг отшвырнул его ногой, как мешающий мусор, и зверёк, маленький, лёгкий, отлетел к обочине, ударился о камень и остался лежать неподвижно, с раскрытыми глазами, в которых уже не было золота.

— Тварь... мелкая тварь... — прошипел маг, глядя на прокушенный палец, с которого капала кровь. — Воскреснет ведь. Всего-то зверушка.

Мир для Корда схлопнулся.

Он смотрел на тельце Ушастика, на неподвижные лапы, на шерсть, которая ещё дымилась искрами, и где-то в груди, под рёбрами, что-то оборвалось — с хрустом, с болью, с ледяным холодом, который разлился по венам. Позвонки свело. Пальцы сжались так, что хрустнули костяшки. Во рту стало сухо — как от пепла, как от горечи.

Он не слышал, как Анника ахнула. Не слышал, как Огневик выругался.

Он видел только одно: маленькое тело на земле.

И рванул вперёд.

Рапира вылетела из ножен — и Корд пошёл на воина. Без крика, без предупреждения. Просто — движение, рывок, удар.

Воин поднял щит, принимая атаку, но в движении его чувствовалась заминка — он слишком поздно среагировал, будто не ждал, что нубы посмеют напасть первыми. Рапира скользнула по металлу, высекая искры, и Корд откатился в сторону, уходя от контратаки.

Огневик тоже не ждал. Он видел, как упал Ушастик, как Корд рванул вперёд, и вскинул руку — ладонь вспыхнула огнём. Первый шар вырвался из неё, ударил в тощего мага. Тот не ожидал — только что отшвырнул зверька, не успел восстановить равновесие, и шар попал ему в грудь, отбросил к дереву. Маг врезался в ствол, охнул, но встал — шатаясь, сжигая ману на защитное заклинание.

Второй шар. Третий.

Огневик видел интерфейс. Знал, как уходит мана, отслеживал каждую единицу — привычка, выработанная за месяцы игры. Ресурс таял, но он не останавливался. Четвёртый шар ударил в мага, когда тот пытался кастовать Воздух — вихрь, который должен был отбросить Огневика. Маг потерял концентрацию, заклинание рассеялось, не родившись.

Пятый шар. Шестой.

Мана кончилась. Огневик чувствовал, как в груди защипало, как что-то тёплое разливается под рёбрами — здоровье уходило, он видел это по интерфейсу, но не прекратил.