Касаясь неба

Пролог

Летнее солнце ярко заливало улицы нашего города и всё вокруг словно искрилось, наполняясь жизнью и радостью. Я шла по уютной аллее парка, нежный ветерок играл с моими волосами, принося с собой свежесть и запах цветов. Рядом, держась за мою руку, весело шел мой трехлетний сын Майкл. Его смех наполнял воздух и я не могла не улыбнуться, глядя на него.

Каждый шаг был наполнен легкостью и беззаботностью, но вдруг, несмотря на обилие счастливых моментов, меня охватило неожиданное желание.

Я посмотрела вокруг и заметила маленькое кафе через дорогу, уютно расположившееся под тенью больших деревьев. Его вывеска трепетно колыхалась на ветру, а из открытых дверей доносился аромат свежеприготовленного кофе и выпечки.

– Майкл, как ты смотришь на то, чтобы зайти в кафе?– спросила я сына, его глаза мгновенно заблестели от радости.

Этот светловолосый кучерявый малыш с полными радости и мудрости не для своего возраста голубыми глазами всегда любил такие маленькие приключения, особенно когда речь шла о вкусных лакомствах.

– Да! – ответил он своим детским лепетом и его глаза засветились радостью.

Я взяла его за маленькую ручку, которая была такой теплой и мягкой и мы направились к оживленной улице. Шум и суета города ничуть меня не смущали; напротив, я наслаждалась атмосферой. В конце концов, это был отпуск – долгожданное время, чтобы насладиться каждой минутой, проведенной с Майклом.

Мы пересекли дорогу и оказались перед уютным кафе с яркими цветами у входа. Я открыла дверь и нас встретил аромат свежей выпечки и кофе. Настроение оказалось еще лучше, когда я посадила Майкла на «взрослый» стул. Он с любопытством оглядывался вокруг, раскрыв рот от восхищения. Это был его первый опыт такой «взрослой» жизни и я чувствовала, как он гордится тем, что может участвовать в нашем маленьком приключении.

 Я раскрыла меню, полное ярких картинок и через мгновение с улыбкой выбрала свой любимый цезарь и освежающий апельсиновый сок.

– Что ты будешь кушать? – спросила я, глядя на своего сынишку, который с увлечением катал машинку по столу.

– Мороженое! – воскликнул он, практически не поднимая на меня глаз.

Мне стало смешно и тепло от его непосредственности.

– Какое ты хочешь? У них есть клубника, шоколад, фисташка… – начала я, перечисляя, когда вдруг он резко крикнул:

– Фисташка!

Его радость была такой искренней и заразительной, что он замахал руками от восторга. В этот момент я испугалась, что он чуть не опрокинет поднос, на котором шли два блюда с другим официантом.

– Аккуратнее, малыш, – вежливо сказал официант, ловко уворачиваясь.

– Извините, – быстро произнесла я, покраснев от смущения за моего неугомонного сына.

– Ничего страшного, это же дети, – ответил он с доброй улыбкой и скрылся за дверью, оставляя за собой радостные ощущения.

Я посмотрела на Майкла, и улыбка разлилась на моем лице. Этот день был наполнен простыми, но такими важными моментами – радость от неожиданного визита в кафе, чистое счастье моего сына и ощущение, что маленькие приключения делают нашу жизнь ярче.

Я сидела рядом с Майклом, наблюдая за тем, как его глаза искрятся от восторга. Он уже с нетерпением ждал свое мороженое и колотил руками по столу в ожидании. Смешные гримасы, которые он строил, заставляли меня улыбаться. Наконец, когда официантка подошла с нашим заказом и поставила перед Майклом большую тарелку с зелеными шариками, его радость выплеснулась наружу в смех.

Мы быстро доели наши блюда, и я ощутила сладкое счастье, разливающееся по телу, когда вышли на шумную улочку.

Солнце сверкало, отражаясь в витринах магазинов, а вокруг кружили звуки смеха, музыки и разговоров.

Сын дергал меня от витрины к витрине, его маленькие ручки трогали холодное стекло, а глядя на его восхищенные глаза, я не могла не улыбнуться. Ожидание подарка от мамы, радость новой игрушки – все это было отражено в его взгляде, будто я видела свое детство через призму его эмоций. Каждый раз, когда он останавливался у витрины, я ловила себя на мысли, как же давно я не испытывала такой беззаботной радости.

Я скользнула взглядом по своему отражению в стекле. Рост метр шестьдесят, а вес пятьдесят – всего, но для меня это больше, чем просто цифра. Это упорство и усилия, которые я вложила, чтобы вернуть себя после родов. В ту минуту, когда я взглянула на себя, я увидела женщину, которая прошла через настоящие испытания, но вышла из них сильнее.

Каждый раз, глядя в зеркало, я вспоминала те долгие вечера в спортзале, когда каждая капля пота казалась борьбой с самосожалением. В начале я чувствовала себя некомфортно – тело изменилось, отражение в зеркале казалось чужим. Но чем больше я занималась, тем яснее понимала: возвращение к себе – это не только о внешности. Это о внутреннем мире, о том, как я воспринимаю себя и свою жизнь.

Первые тренировки начинались с вдоха и выдоха, с решимости, которую нужно было найти в каждом движении. Я помню, как в один из таких вечеров в зале я смотрела на себя в зеркале и чувствовала, как ухожу далеко за пределы своего страха. С каждой тренировкой я не только устанавливала новые рекорды, но и начала ловить себя на мысли, что все возможно. Здесь, среди гудения тренажеров и звуков дыхания, я снова училась быть собой.

Сегодня, глядя на себя, я испытывала гордость. Длинные русые волосы с золотистыми переливами касались плеч; легкий белый сарафан на бретельках, воздушный и нежный, заставлял меня чувствовать себя красивой. Он обрамлял мою фигуру, подчеркивая достижения, которые я заработала своим трудом. Я стояла перед витриной, ловя отражение своих глаз – светлых и искренних, полных надежды и уверенности.

Мне двадцать семь, но я уже была мамой, настоящей мамой, которая придаёт значение не только привычным радостям, но и личным достижениям. Я понимала, что быть матерью – это не жертвовать собой, а находить новые грани своей личности, балансируя между обязанностями и мечтами.

Сын снова потянул меня за собой, и я выпорхнула из своих мыслей, следуя за ним с легкостью, будто волшебная сила этого дня направляла нас. Ветер играл с развевающейся юбкой сарафана, и я задала себе вопрос: когда я в последний раз просто наслаждалась моментом? Возможно, именно сейчас, вместе с ребенком исследуя витрины, я вдруг вспомнила, как легко можно быть счастливой. Белые кеды подстегивали меня бежать быстрее, ловить его улыбку, чувствовать его радость.

– Маам, – дергал меня за руку сын, вырывая из мыслей.

– Что? – улыбнулась я.

– Пошли в магазин игрушек, – застонал Майкл, дергая меня за руку с удвоенной силой.

– Пошли, – с немного грустной улыбкой сказала я, взяв его маленькую ладошку в свою.

Майкл, получив желаемое, тут же оживился, и, вырвав руку, побежал вперед, не разбирая дороги. Я окликнула его, но он, видимо, не слышал меня сквозь шум машин и гомон толпы, заполонившей пятничный бульвар. Мое сердце забилось быстрее, когда я поняла, что он бежит прямо к проезжей части. Все вокруг меня перемешалось: звуки города стали далекими, мир словно замер. Казалось, что время остановилось, пока я наблюдала, как он мчится к опасности.

– Майкл, стой!! – кричала я изо всех сил, но он, словно завороженный витриной магазина игрушек на противоположной стороне, не реагировал.

 Майкл почти достигнул края проезжей части, как вдруг, как из ниоткуда, высокий мужчина в джинсах и белой футболке подбежал к нему. Я не могла разглядеть его лицо, но все случилось мгновенно: он подхватил Майкла на руки, и всего на секунду у меня перехватило дыхание – я думала, что мне показалось, что он его уводит.

– Отпустите, выпустите меня! – кричал мой сын, брыкаясь в сильных руках незнакомца.

 Я, перепугавшись еще сильнее, рванула вперед, словно тигрица, защищающая своего детеныша.

– Отпустите его, – строго сказала я, поравнявшись с мужчиной. Голос мой дрожал от страха и напряжения.

 Мужчина бережно поставил Майкла на ноги и обернулся ко мне. Наши взгляды встретились. На меня смотрели удивительно знакомые голубые глаза, обрамленные сетью тонких морщинок, и я, затаив дыхание, узнала в нем…

Глава 1

На фоне школьного весеннего фестиваля, наполняющего школу радостью и весельем, я чувствовала себя совершенно не на своем месте. Класс был полон энергии: мои одноклассницы веселились, обсуждая свои наряды и готовые выступления. Я же сидела у окна, укутанная в пелену своего одиночества, и перебирала в руках свои вещи. Мои пальцы скользили по обычной, казалось бы, пустой тетради, в которой с трудом находились записи. За окном активно таял снег, напоминая о том, как весна стала символом обновления, а я чувствовала себя как— то застывшей.

Звуки хороводов и весёлого смеха доносились до меня, словно удалялись в далёкий мир, где мне не было места.

Я лишь усмехнулась про себя, когда вспомнила, как меня никто не звал участвовать в танцах или конкурсах. Мечтала о том, как стою на сцене, но такие мысли были призрачными. Каждый раз, как кто— то направлялся в мою сторону, я невольно напрягалась, ожидая, что вот— вот меня пригласят, но эти надежды лишь тонули в обыденности.

Уныло вздохнув, я решила, что пора уходить. Я аккуратно складывала вещи в сумку, не обращая внимания на загруженную атмосферу весеннего праздника. Всё вокруг меня ярко светилось, но внутри было серо и пусто. Я как раз собиралась встать, когда позади раздался знакомый голос.

– Привет, Энни.

Я обернулась и увидела Кириана – друга Йориса. Он стоял всего в двух шагах от меня, а сердце неожиданно забилось быстрее. Кареглазый брюнет с нелепыми веснушками на лице. Кириан всегда был кому— то другом, и я никогда не осмеливалась о нем думать более чем как о знакомом. Но сегодня что— то было иначе и его свечение в этом свете весеннего дня заставляло мою душу трепетать.

Его металлические брекеты искрились на солнце, как будто они излучали свою собственную энергетику. Я заметила, как он немного смущённо потянулся к затылку, смущаясь моей пристальной оценки. У него было доброжелательное, но в то же время взволнованное выражение лица, как будто он собирался сказать что— то важное, но не знал, как начать.

Я перевела свой взгляд с Кириана, вглядываясь в другую фигуру, и пульс замер на мгновение: это был Йорис, он стоял неподалеку и смотрел на нас. Словно невидимая преграда отделила меня от этого яркого фейерверка, хотя сердце моё трепетало от волнения и тревоги. Что— то не давало мне покоя, ведь это не было привычным общением. Вдруг охватило смутное сомнение – почему Кириан стоит передо мной один, без Йориса?

– Привет, – произнесла я, стараясь отвлечься и поймать взгляд Йориса.

Он смотрел на нас с той напряженной настороженностью, которой обычно не было ему свойственно.

Кириан, не раздумывая, продолжил:

– Я хотел спросить… Йорис хочет, чтобы ты была его девушкой.

 Что? Ощущение падения закружило меня. Мои глаза, казалось, вылезли на лоб. Все мои мысли завертелись, как ураган, находясь между радостью и недоумением. Как я и подозревала, здесь был подвох, но какой?

– В смысле? – грубо выдала я, не понимая, что должна была бы чувствовать.

 Кириан, задыхаясь от неуверенности, продолжил:

– Ты ему нравишься.

Слова Кириана звучали как раскат грома среди ясного неба. Я мотала головой, пытаясь осознать, что же происходит. Йорис нравился мне давно, и я старалась не думать о том, что он мог бы оценить меня в романтическом ключе. Все эти мысли о нем, о том, каким он был, как аккуратно трепал пальцами свою светлую шевелюру, как его смех всегда вызывал у меня улыбку – они оказались слишком сложными, чтобы их принимать.

Я украдкой взглянула на Йориса, и мне показалось, что его глаза искрились от ожидания. Мой взгляд застыл на лице его друга. Что он там думал? Что он чувствовал? Может быть, ему просто нужно было выяснить, что я чувствую?

Сердце стучало в унисон с ритмом музыки, а я оставалась в запутанных эмоциях. Крики праздника вокруг меня смешивались с хрупкой тишиной на том конце коридора. Я замерла, как статуя, а мысли жалили меня, призывая к действию. Надо было решаться.

Но почему он не смог сказать это сам?

Странное чувство охватило меня, как густой туман, заползший на плечи. Я не могла понять, почему же он послал Кириана. Мой разум блуждал в догадках. Почему же он выбрал именно его, а не пришёл сам? Моё сердце забилось вибрирующей тревогой.

– А почему он сам не мог это сказать? Почему послал тебя? – спросила я, сужая глаза и пытаясь заглянуть в его душу, как будто это даст ответ на все мои вопросы.

Кириан немного растерялся. Его глаза забегали, словно мыши в колесе, и мгновение казалось вечностью. Он колебался, стараясь подобрать слова.

– Он… он стесняется, – произнёс он, и в тот момент эта фраза как— то сфокусировала мой разум.

Стесняется. Эти слова тронули меня глубже, чем я ожидала.

Внутри меня смешивались смущение и радость, словно две знакомых мелодии, переплетавшихся в танце. Я не знала, что и думать. Для меня, скромной девушки с кучей комплексов, этот факт стал неожиданной отдушиной. Йориса не просто не интересовала идея открыться мне; он хотел, чтобы кто— то другой сделал это за него. И все это время, возможно, он испытывал что— то ко мне.

– Хорошо, – наконец— то ответила я, чуть стыдливо, в голосе моем послышался легкий трепет. – Но для начала нужно узнать человека. А потом уже делать какие— то выводы.

Глаза Кириана заблестели, на его лице появилась улыбка, и он кивнул с азартом, как будто выполнил свой долг. Он вышел вместе с Йорисом из класса, и за их спинами я осталась одна, задумавшись о том, что будет дальше.

В этот момент Алурис, моя верная подруга, вбежала в класс, словно вихрь, и я не могла не усмехнуться, глядя на её сияющее лицо. Она всегда была наполнена энергией, словно солнечный луч, который освещает даже самые темные уголки.

– Эй, Энни! – крикнула она, не скрывая своего восторга.

 Я подняла взгляд и попыталась улыбнуться, но она заметила моё нежелание.

– Что, Алурис? – устало спросила я, как будто уткнувшись в тёмные облака собственных мыслей.

– Ты пойдешь смотреть фестиваль? – её глаза горели желанием, и я вдруг поняла, как сильно она ждала этого события.

Фестиваль – это всегда радость, свет и веселье, но в сердце у меня не было места для праздника. Я взяла свою сумку, стараясь не думать о том, как Кириан с Йорисом сейчас устроят небольшую авантюру на празднике. Я направилась к выходу, но не могла оторваться от своих мыслей.

– Нет, у меня куча домашки, и вечером я сижу с сестрой, – произнесла я, стараясь звучать уверенно.

Я сама понимала, что это всего лишь уловка, чтобы скрыть свои истинные чувства – скуку и неудовлетворенность. Следом за мной Алурис шла с обеспокоенным лицом, её голос сквозил в шуме коридора.

– Ты чего такая грустная? – снова спросила она.

В такие моменты я знала, что она всматривается в меня, как будто пытается прочитать между строчек.

– Не знаю, просто устала, – вздохнула я и попыталась скрыть растерянность в своей душе. – Я лучше пойду домой, а потом мы спишемся.

Я сглотнула комок эмоций и двинулась к выходу, но ощущение пустоты не покидало меня.

– Хорошо, – произнесла Алурис с легкой недовольной интонацией, но не настаивала.

Я знала, что она понимает, когда мне нужно побыть одной.

Я вышла в общий коридор школы, надела куртку и направилась к выходу. Мягкие лучи мартовского солнца обнимали меня, и я почувствовала, как весна уже охватила все вокруг. Заскользившие на землю лучи пробуждали природу: снег, который еще недавно покрывал землю, будто смылся, а воздух наполнился сладковатым запахом свежести. Я не могла удержаться от того, чтобы снять куртку, ощущая, как тепло проникает в каждую клеточку моего тела.

Март сменял усталость зимы: серые дни, короткие вечера, промозглый ветер. Теперь, когда все это наконец отступило, мир стал неузнаваемо живым. Я улыбнулась и, погруженная в свои мысли о том, как прекрасно проводить время на улице, продолжила свой путь.

Шумный коридор постепенно утихал, и мне стало слышно лишь еле слышное эхо собственного шага. Вдруг я почувствовала, что меня кто— то догоняет. Обернувшись, я увидела его – Йориса, моего одноклассника, с его привычной прической и невольным смущением в глазах.

– Можно тебя проводить? – спросил он, краснея.

Я вздохнула, сбросила с себя волнение и кивнула. Дорога до моего дома резко оказалась долгой, и все это время между нами царило молчание. Я чувствовала, что между нами витает нечто, что нельзя было назвать ни дружбой, ни чем— то еще. Странное напряжение, которое заставляло мое сердце биться чаще.

Солнце уже начинало садиться, окрашивая небосвод в мягкие оттенки розового и оранжевого, когда мы подошли к моему дому – старой пятиэтажке, в которой я жила с родителями. У этого здания было свое лицо: потрескавшаяся штукатурка и выцветшие окна, как будто дом хранил какие— то свои тайны.

Йорис, вдыхая свежий вечерний воздух, искал правильные слова. И, наконец, все же собравшись с духом, он нарушил тишину:

– Погуляем как-нибудь вместе? – его голос звучал надеждой.

На мгновение я задумалась. Мои мысли метались между возможностями, между сомнениями и тем легким волнением, которое я чувствовала всего лишь от его присутствия. Ответ был на кончике языка, и я произнесла:

– Думаю, да.

Это простое слово повисло в воздухе, и, казалось, все мироздание замерло. Йорис кивнул, и вдруг он, как будто теряя всю свою решимость, быстро убежал, оставив меня одну у подъезда моей старой пятиэтажки. Я смотрела ему вслед, осознавая, что в голове у меня застряли вопросы, требующие ответов. Одна часть меня радовалась, но вторая – смущалась. Каждое мгновение, пока я стояла на месте, лишь заставляло меня задуматься, что же будет дальше.

Глава 2

Время словно остановилось. Невольно я вспомнила нашу первую встречу и мягко вырвалась в реальность. Шум улицы, крики птиц, гудки машин – все это исчезло, оставив нас один на один с призраками прошлого. Его глаза, когда— то искрившиеся смехом и беззаботностью, теперь казались уставшими, но в их глубине я все еще видела отблески того огня, что когда— то так манил меня.

– Энни? – прошептал он, его голос, низкий и хрипловатый, отозвался дрожью в самой глубине моей души.

Эти два коротких слога напомнили мне о том времени, когда он был частью моей жизни, чем— то близким и родным. Я пыталась собраться с мыслями, но чувства, вспыхнувшие во мне, затрудняли мою речь.

В это время Майкл, воспользовавшись нашей заминкой, вывернулся из рук Йориса и спрятался за моими ногами. Его маленькая фигурка была похожа на щит, защищающий меня от всего, что происходило вокруг. Я улыбнулась, глядя на своего сына, и тут же почувствовала, как моя улыбка стала чуть более натянутой.

– Ты меня напугал! – надув губы, пробормотал Майкл, выглядывая из— за меня.

В такие моменты я замечала, как он унаследовал от меня дерзкий характер и стремление к избеганию конфликта, что всегда вызывало одновременно гордость и легкую печаль.

– Простите, – Йорис присел на корточки, чтобы оказаться с Майклом на одном уровне. – Я не хотел тебя пугать. Просто ты чуть не попал под машину.

Его слова прозвучали так убедительно, что Майкл, наконец, ослабил свою настороженность и просто посмотрел на него.

– Спасибо вам, – проговорила я, наконец справившись с охватившим меня волнением. Смешанные чувства к Йорису, о которых я не хотела думать, вновь нахлынули на меня. – Вы спасли его.

Слова звучали с ноткой искренности, но мне было сложно сразу сменить тональность на всеобъемлющую благодарность. Почему— то я не могла обращаться к нему на ты. Все мысли о нашем совместном прошлом кружили в моей голове, сбивая с ног. Воспоминания о ярких моментах, о ссорах и примирениях, о том, как нам было хорошо и как мы вместе провели бесконечные дни. Йорис медленно поднялся и снова посмотрел на меня. В его взгляде читались эмоции, которые я не могла расшифровать. Он словно пытался понять, что изменилось с тех пор, как мы разошлись.

– Энни, ты… ты так изменилась, – прошептал он, его слова прозвучали так, словно он сам не мог поверить в реальность происходящего.

Я ощутила, как что— то щелкнуло в моем сердце, как будто далекая извечная правота на миг ожила. Да, я изменилась. Мы оба изменились.

– А ты… – начала было я, но запнулась, не зная, что сказать. Слишком много времени прошло, слишком многое изменилось.

– Мама, мне жарко, – пожаловался Майкл, дергая меня за руку. – Пойдем домой. Его слова вернули меня к реальности. Я огляделась по сторонам, будто ища поддержки, и неожиданно почувствовала себя неуютно под пристальным взглядом Йориса.

– Нам пора, – пробормотала я, взяв Майкла за руку.

Сердце колотилось в груди, будто бешеная птица, запертая в клетке. Я смотрела на Йориса, а он, словно не замечая моего волнения, улыбнулся, и в его глазах, как и прежде, читалась та самая искра, что когда— то зажгла во мне огонь любви.

– Энни, подожди, – Йорис сделал шаг вперед, но остановился, словно наткнувшись на невидимую преграду. – Я… я могу тебя как— нибудь найти?

Я замялась, не зная, что ответить. С одной стороны, мне не хотелось возобновлять общение. Слишком много воды утекло, слишком много боли осталось в прошлом. Но с другой… Может быть, это судьба дала нам второй шанс?

– Я… не знаю, – прошептала я, чувствуя, как мое решение тает под его взглядом.

– Пожалуйста, Энни, – Йорис достал из кармана визитку и протянул мне. – Я все пойму. Просто… дай мне знать, если ты захочешь увидеться.

Я механически взяла визитку, не в силах оторвать взгляда от его лица. В этот момент мне казалось, что жизнь только начинается и впереди у нас с Йорисом целая вечность, чтобы забыть прошлое…

– Мам, пошли домой, – неумолимо дергал меня за руку Майкл.

– Идем, идем, – ответила я, стараясь вернуть себе контроль над собой.

– Пока, малыш, – сказал Йорис, погладив Майкла по голове и посмотрел на меня.

Майкл не стал отвечать и показал язык Йорису. Я шлепнула его по руке, давая понять, что так себя вести некрасиво.

– Пока, Йорис, – грустно улыбнувшись, сказала я.

Когда мы отошли на некоторое расстояние, Майкл дернул меня за руку и спросил:

– Мама, что это за дядя?

– Мой бывший… одноклассник, – сказала с дрожью я.

– Что такое одноклассник? – спросил любопытный сын.

– Это когда вы учитесь вместе в одном классе, – пояснила я.

Майкл задумался, переваривая полученную информацию. А затем выпалил:

– Мам, а ты его любила? – спросил он воодушевленно.

Я замялась от такого вопроса. Да, я его любила, но это все в прошлом. А вспоминать было больно.

– Да, – искренне ответила я, вспоминая о том времени, о тех чувствах, которые когда— то переполняли мою душу.

Слово «да» вырвалось из меня, словно невидимый поток, я притянула к себе Майкла, чтобы скрыть своё замешательство. Я не хотела, чтобы он видел, как меня трясёт от воспоминаний о Йорисе. Как раз перед тем, как я решила оставить всё позади, внутри меня снова вспыхнула вспышка надежды.

– Мам, а он тебя любил? – настойчиво продолжал расспрашивать сын.

Я остановилась на мгновение, взглянув вдаль, туда, где начал разгораться закат. На фоне ярко— жёлтых и оранжевых облаков сгущалась темнота. В моей душе смешались чувства, и я снова вспомнила ту безмятежную юность, когда всё казалось возможным, и сердце билось в унисон с мечтами о будущем.

– Возможно, когда— то и он меня любил, – наконец произнесла я, чувствуя, как слова дрожат на губах. – Но у нас было слишком много проблем…

– А почему вы не вместе? – спросил Майкл.

Я не знала, как объяснить ему, что бывает так, что любовь угасает, что люди меняются, что жизнь иногда ставит перед нами выбор, который мы вынуждены сделать, даже если он не приносит нам счастья.

– Просто так бывает, – сказала я, надеясь, что он меня понял.

– Мам, а можно я тоже буду любить? – неожиданно спросил Майкл.

Я улыбнулась и погладила его по голове.

– Конечно, ты можешь любить, – ответила я. – Ты уже любишь своих друзей, меня, папу.

– А ты любишь папу? – спросил Майкл.

Я задумалась. С ним было все сложно, бытовуха и работа разрушили нашу страсть, но я продолжала его любить, как друга, как отца своего ребенка.

– Да, – ответила я, чувствуя всем своим сознанием, что я говорю ложь.

Майкл кивнул.

– Я понял,– сказал он и, задумавшись, добавил: – А может, тебе снова стоит быть с дядей? Он ведь любит тебя больше, чем папа.