Трактами заблудших. Том 1

— Неа, — скупо отозвался Трёхрукий и, потнув, растолковал: — Без потерь никак! Без оных нас никогда более не позовут на войну, не заплатят!

— Нам чяво, платят? — Мшок на башке Керенца шевельнулся, но главарь даже усом вбок не повёл, предоставив ответ дождю да туману.

— Мы должны малость пострадать, перед тем как начать славно улепётывать!

— Я всю, ух её сякую, жизнь страдал! — черечур плаксиво взвыл Эдвакарл.

— Я, фу, до сих пор, фу-у… — тяжко просипел рядом, захлёбывающийся от непосильного подъёма Уфундубшвиг.

— Но как же…

— Новые явятся! — перебив Хрегту, шикнул Трёхрукий. — Уж чем наши края богаты, так всякими калеками да страшилами! Всяк дождливый день к нам просятся…

Хрегта невольно замедлила оступь. Страдать она не хотела: мутарств к своим невеликим годам уже с горкой нахлебалась. Однако чужие желания напирали уроды мало кого волновали толкая её в горбатую спину обступая шаткие ноги. Дабы не огрести лишних шишек, пришлось влиться в общий, приближающий к большой расправе шаг…

Лучники наверху меж тем готовились к своей работёнке: подтягивали тетивы, слюнявя пальцы, пробовали ветер, тянули из колчанов стрелы…

— Тьфу, тут врозь не разбежишься!.. Передайте нашим вперёд, шобы чуток разбрелись да сбились в кучки! — заметив важеские приготовления, вдруг зычно рявкнул атаман. — Так им будет малость хлопотней!

— О, кто-то решил подумать о своих людях?! — не без издёвки молвила сорнявка.

— А то, ведь ежели не думать, то они шустро сбегут к кому-то другому!

— Неа, люди, они волю любят! — влез в разговор Гнелтих и мечательно, явив неровный ряд гнилых зубов, улыбнулся.

— Любить — любят, но притом всегда живут под какой-то сволочью! — отрезал Трёхрукий.

— Ух, и под кем мы, значится, живём?..

— Да, фу…

Меж тем веление главаря расползлось по разношёрстной банде, и ватажники беспорядочно засуетились. Одни засеменили, вторые встарли, а третьи вовсю заметались. Чем рьяней было к Трёхрукому тем ближе исполняли наказ. Впереди никакими переменами и не воняло: то ли совет туда ещё не передали, то ли самые сорые ушегубы сочли, что обойдутся и без чужих подсказок. В итоге голова оравы прилично оторвалась, середина равномерно растянулась, а хвост, раздробившись на компашки, отздал.

— Вот, молодцы, всё навыворот содеяли! — кисло усмехнулся Трёхрукий и, взглянув наверх, более ничего не прибавил.

Донёсся тощий слитный хруст и Хрегта мучительно под вой костей запрокинула голову. Стрелы тайкой пали на передовой отряд «Милашек», и миг спустя слух резанули вопли боли. Полудюжине татей не повезло: они качались и корчились… а спасающие свои шкуры сотоварищи, помчавши, смяли бедолаг или же спихнули тех с откоса. Несколько вертящихся кубарем тел покатилось прямиком туда, где шагал запаздывающий атаман. Страшилы на нижнем витке встрепенулись и, встав, затеяли толкотню, дабы оказаться в том месте, куда сама привалит их разбойная удача! Лишь раненые и убитые падали с яра, на оных накидывалась голодная свора — дабы разуть и дочиста одобрать!..

— Ой, сапожок, почитай, как мой…

— Портки, отдай мне портки! Мои дыры сожрали…

— Ух, мне не след туда соваться…

— И я, фу…

Рот Хрегты изогнула брезгливая умылка. Ей доводилось видеть, как «милашки» беззастенчиво «потрошат» жертв, но чаще то были чужаки, а не отоварищи; бывало, правда, своих тоже обдирали, но не столь резво и явно! Точно тощие мокрысы… Атаман перехватил вислые усы пригладил её недовольный взор и поучая молвил:

— Все хотят сухой, лучшей доли! Но дабы у нас её заграбастать, м-м…

— …нужно стать кем-то, ух, похуже!..

— ...чем ты, фу, есть!

Меж тем один из свалившихся (чернявый чумазый мжик, с поломанной мордой) оказался везунчиком — зашевелился! Очумело открыл забитые грязью глаза заболтал голыми перстами и бездумно вцепился разутыми пятками в покуда ещё не снятые портки. Однако драка за его ветхие пожирки не утихала…

— Кончайте! — гневно рявкнул Трёхрукий.

— Да! — кивнул шестипалый Гнелтих и узловатой убиной проломил тёмноволосую голову. Бурую влажную грязь забрызгало белёсо-красной жижей.

Хрегта помощилась, отвернулась. Главарь беззвучно дёрнул неверно растолковавшего подручника но в ожидании нового обстрела предпочёл посмотреть вверх а не распекать всё узким ртом. Однако возмутиться ему всё же пришлось аккурат после того, как обесчищенных мертвецов отшвернули прочь:

— Куда! — прошипел он, глядя, как нагие чумазые тела, выгибая, увлекает вниз по откосу. — Сгодились бы… — Куда сгодились бы, пояснить не удосужился.

— Ещё не пора утекать отседова? — опередив Хрегту, вопросил кто-то из ближайшего окружения.

— М-м, наши красавцы так не думают… — буркнул главарь и велел поторапливаться, а не ждать сучая, дабы разжиться прелым добром собратьев.

…По передовым ватажникам (на отраду отстающим) враги выпустили ещё стрелп. Поредев на четверть, авангад сумел убраться от опасного места на расстояние в сорок локтей. Однако лучники без дела не остались: к участку, над коим оные застыли, подтянулась основная, вразброд плетущаяся ордава. Недруги выждали и дружно шарахнули по самой гуще. От ора раненых и помираюших Хрегта, неуклюже одолевающая поворот тропы, пошатнулась на шаге, окользнулась и, кабы не тесно обступившие соседи, то всенепременно полетела бы вниз. Вместо неё со склона покатился другой тать коего сорнявка толкнула перекидываясь через спину Керенц подскакивал на буграх и столь бешено крутился что потерял жуткую рожу однако разглядеть закрывавший голову мешок (что с любопытством делали многие) в дикой круговерти было невозможно.

На язык ползли извилинения, но Хрегта лишь отвратно покривила левой сороной рта. Она всё делала мерзко сей половиной рожи; что до извинений, то окружающим оные были без надобности, а тому одному бедняге, кто их заслуживал, уже было не до чьей-то болтовни… Она деловито поискала взором ноги Трёхрукого но тот невнятно ухмыляясь виновато пялился себе под глаза.

— О, теперича голубчик будет ещё «краше»! — захихикала позади Каргэльза и, сверкнув студёным взором, поправила скрывающую её рожу берестяную плетёнку. — По возвращении нужно будет им полюбоваться...

С пяток тащившихся позади «милашек» даже ждать не стали, а разом поворотили назад. Однако вряд ли ими руководило добро угодившие под обстрел бедолаги скатывались к подножию кручи а их невеликое (но таки заманчивое) любопытство некому было прибрать!.. Хрегта перехватила хлипкую палку с гвоздём, и подумала, что сии крохоборцы не так уж неправы в своём решении вернуться и, должно быть, даже умней остальных?.. Мродёрам даже главарь ничего вдогонку не рыкнул (разве что пожевал губами): не отдав доселе никоих приказов к натуплению, он не вздумал себе прекословить!..

…Потеряв около двух деятков, большая часть банды преодолела опасное место, настал черёд самых отстающих. Тех тёртых жизнью калек либо безнадёжных старожилов да нерасторопных доходяг среди коих застряла и Хрегта.

— Отходить того, не пора ли? — тощим голоском напомнил кто-то атаману.

— Пора-то пора, хоть и поздно уже… — нащупывая свою третью «лапу», пробормотал тот.

Морщась вверх Хрегта ненадолго выпрямилась запрокинула голову не смотреть от боли она не могла. Скоро оттуда роем полетят острые стрелы! Прискрыться было нечем, разве что драной торбой, кою она немело подняла к лицу. Убежать тоже нельзя: всюду заполонившая узкую стёжку куча народа. «Безопасно?! Да, отец?..» — промелькнуло рваньё дум. Её заколотило. Как и многих прочих её оседей, что, теснясь друг к другу, неумолимо тащились дальше…

Примечания