Маннергейм: реквием по резистентности

Глава 1. Начало конца.

Санкт-Петербург — город огней, истории и бесконечных отражений. Когда сумерки опускаются на гранитные набережные, город преображается, превращаясь в живую декорацию к старинному роману и мистических тайн, спрятанных за парадными фасадами. В лабиринтах проходных дворов-колодцев затаилась иная жизнь, далекая от блеска Невского проспекта. Здесь оживают городские легенды, а туман, поднимающийся от каналов, рисует причудливые образы, заставляя поверить, что Петербург — это не просто география, а состояние души, колеблющееся между явью и сном.

За окном накрапывал дождь, и резкий ветер с Невы заставлял подростков в очереди плотнее кутаться в кожанки и оверсайз-худи. Промокший Петербург жил своей меланхоличной жизнью, но здесь, у входа в клуб, серость разбивалась об энергичное предвкушение: все ждали группу «Фантомный резонанс». Их музыка — дерзкий гибрид надрывного русского рока и глянцевого поп-звучания — была идеальным саундтреком для этого города.

Зал постепенно наполнялся гулом голосов, запахом влажного асфальта и дешевого парфюма. У барной стойки, в переменчивых бликах розового и синего неоноа, уже обосновались те, кто предпочитал наблюдать за хаосом со стороны. Кто-то нервно крутил в руках стакан с лимонадом, вглядываясь в темную сцену, а пара парней в поношенных кедах оживленно спорила о текстах новых песен, перекрикивая доносящийся из динамиков приглушенный бит. Воздух становился плотным и наэлектризованным — еще мгновение, и тяжелый гитарный рифф разрежет эту вязкую тишину, растворяя капли дождя в синтетическом блеске софитов.

На сцену вышла она — Анастасия Крылова. В свете прожекторов её ярко-рыжие волосы вспыхнули настоящим пламенем, а карие глаза, казалось, вобрали в себя всё электричество зала. На тонких руках, уверенно лежавших на микрофонной стойке, хитро сплетались татуировки, которые при каждом движении оживали под прицелом софитов.

— Привет, Питер! — её голос, слегка хриплый и глубокий, мгновенно прошил пространство.

Зал ответил оглушительным, яростным гулом. Тысячи рук взметнулись вверх, создавая живое море в такт её улыбке. Настя обвела толпу взглядом, в котором читался азарт, и чуть прищурилась.

— Я тут подумала... До официального начала еще целых тридцать минут. И зачем вам томиться в ожидании или слушать скучный разогрев? — Она достала смартфон и игриво подмигнула первым рядам. — Я запускаю прямой эфир, который будет транслироваться прямо сюда, на этот огромный экран. Пообщаемся по-светски до того, как всё здесь разнесём в щепки? Ну что, начинаем?

Зал взорвался одобрительным свистом и гулом, а Настя, хитро улыбнувшись, скрылась за тяжелым бархатом кулис. На огромном экране над сценой тут же появилось изображение с её телефона: живое, чуть дрожащее видео в стиле «backstage», создающее иллюзию абсолютной близости.

— Пора показать вам частичку нашей изнанки, — заговорила она, шагая по запутанным лабиринтам проводов и кофров. — Вот здесь у нас святая святых, ударная установка Макса... А вот и сам Макс! Скажи пару слов этим безумцам!

Камера выхватила потного, но сияющего барабанщика, проверяющего педаль.

— Хей-йоу, чуваки! Дадим сегодня жару! — крикнул он, победно вскинув палочки.

Настя смеялась, на ходу комментируя оборудование и выдавая мелкие закулисные секреты, от которых фанаты в зале приходили в экстаз. Она двигалась уверенно, пока камера не замерла перед дверью с лаконичной табличкой. Гримерная Саши. Главного вокалиста, лица группы и по совместительству человека, который был для неё одновременно всем и ничем.

— Ну что, заглянем к нашему главному герою? — бросила она в экран, приоткрывая дверь.

Мир внутри замер и рухнул в ту же секунду. В полумраке гримерки, прямо на столе среди грима и разбросанных вещей, Саша задыхался в объятиях какой-то девицы. Хлесткий звук удара тел о дерево и приглушенные стоны прозвучали громче любого гитарного риффа.

Ярость подкатила к горлу удушливым горячим комом. Крылова застыла, чувствуя, как перед глазами темнеет, а рука с телефоном предательски тяжелеет. Секунда — и эфир прервется, но эта картинка уже выжжена на сетчатке. Она аккуратно, почти бесшумно притянула дверь на себя, отсекая этот позор. Сердце колотилось где-то в висках.

Не давая себе времени на слезы или крик, она развернулась и почти бегом бросилась обратно — туда, где ее ждал ослепительный свет софитов и тысячи людей. Она вылетела на сцену, тяжело дыша, и впилась пальцами в микрофон так, что побелели костяшки.

Зал замер, предчувствуя что-то фатальное. Настя стояла в центре сцены, бледная, но решительная. Гул стих, когда она заговорила прямо в микрофон, и её голос больше не дрожал — он звенел, как натянутая струна.

— Я скрывала о вас одну песню... — она сделала паузу, глядя куда-то поверх толпы. — Думаю, сейчас самое время. Она вам точно понравится.

Аккорды гитары, резкие и надрывные, разрезали тишину. Настя запела. Это не был поп-рок, это была исповедь. Каждая строчка хлестала правдой: о бесконечных манипуляциях, о холоде в их отношениях с Сашей и, наконец, о той грязи, которую она увидела всего несколько минут назад. Зал слушал, затаив дыхание, осознавая, что на их глазах рушится легенда о «звездной паре».

Но она не успела допеть последнюю строчку. Звук захлебнулся и смолк, свет софитов мгновенно погас, погрузив клуб во тьму. В наступившей тишине послышался тяжелый топот. Саша, разъяренный, как раненый зверь, выскочил на сцену. Не обращая внимания на тысячи глаз, он схватил Настю за плечо и буквально поволок за кулисы.

Телефон, который всё еще транслировал эфир, выпал из её рук, но не разбился. Он упал экраном вверх, продолжая фиксировать происходящее на потолке и стенах гримерки, куда он её затащил.

— Ты что творишь, дрянь?! — его голос, усиленный эхом пустых коридоров, донесся до колонок.

Удар. Глухой звук падения тела. Зрители в зале застыли в ужасе, глядя на огромный экран, где в прямом эфире разыгрывался кошмар. Саша, потерявший рассудок от злости и страха за свою карьеру, наносил удар за ударом. Со стола с грохотом полетела бутылка вина — она разбилась вдребезги, заливая пол алым, похожим на кровь напитком.

Настя, прижатая к полу, инстинктивно шарила рукой по кафелю. Пальцы наткнулись на острый край разбитого стекла. Когда Саша замахнулся для очередного удара, она, не помня себя от ужаса и боли, резко выбросила руку вперед. Осколок вонзился ему прямо в живот.

Всё стихло. Саша удивленно выдохнул, его глаза округлились, он попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип. Он тяжело осел на пол, и его тело обмякло. Тишину гримерки нарушало только прерывистое, всхлипывающее дыхание Насти.

Её глаза налились слезами, застилая мир пеленой. Она смотрела на свои руки, покрытые густой, настоящей кровью, и на неподвижное тело Саши. Зрители в зале видели эту финальную сцену на экране в абсолютной, мертвой тишине.

Трясущимися пальцами она дотянулась до телефона, где все еще шел проклятый эфир. Её глаза были полны страха, руки в багровых пятнах, а на лице виднелись розовые пятна от побоев. Она выключает эфир и набирает в окровавленном телефоне контакт «Не звонить».

— Дядя Миша... — прошептала она в трубку, захлебываясь слезами. — Кажется... мне нужна помощь. Я убила его.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.