- -
- 100%
- +
Рада повернулась и в упор взглянула на Риту своими серыми в рыжую крапинку глазами:
– Берешься?
На столе с угощением мелко затряслись чайные ложечки, издавая легкий перезвон. Ванечка восторженно ахнул. Алиса одобрительно кивнула:
– Я понимаю, это твой ручной призрак так реагирует?
Рита уставилась в стену и помолчала. Затем горестно вздохнула:
– Она говорит, нас двое, значит, и оплата должна быть двойная.
– А зачем ей деньги?– одновременно удивились, переглянувшись, Алиса и Рада.
– Говорит, хочет путешествовать. Билеты, отели, экскурсии. Я с тобой в самолет не сяду! – Рита представила на мгновение, что может натворить призрак в кабине пилотов.
Ложечки приподнялись над столом и с возмущенным грохотом упали обратно.
– Рада, мы, конечно, согласны попробовать, – Рита, не обращая внимания на поднявшуюся за столом суматоху, разложила аккуратно ложки по блюдцам, – давайте адрес.
…Сейчас Рита шла по узкому переулку к остановке и отчитывала Павлину.
– Что еще за путешествия? Какие самолеты? Нам нужно завтра расследование провести. Нужно решить, как себя вести, что говорить, нужно раздобыть побольше сведений об этой семье. Кстати, о сведениях, – Рита вытащила из кармана телефон и набрала знакомый номер.
– Владимир Владимирович? Здравствуйте. Это Рита, ваш секретарь. Теперь уже, наверное, бывший. Так получилось, извините. Не хотите сегодня вечером тетю Варю навестить? Она что-то расхворалась в последнее время. А у меня к вам очень личный разговор. Большое спасибо!
И обращаясь уже к Павлине, остыв от недавней перепалки, сообщила:
– Приедет. Ну, что ж. Полетели в магазин, подруга? Подготовимся.
***
Теплый приглушенный свет лился из-под старого матерчатого абажура на стол, который упирался гнутыми ножками в пол посередине уютной гостиной тети Вари и был заставлен кондитерским изобилием. На столе пыхтел электрический чайник. Пузатые чашки из выходного сервиза были расставлены симметрично, четыре штуки, хотя горячий черный обжигающий чай пили сейчас всего трое: тетя Варя, Воронцов и Рита. Четвертую чашку тетя Варя поставила после Ритиного рассказа о вчерашних событиях. Она охала, ахала, а на том месте истории, где « Павлину нашли только утром», утерла заблестевшие глаза, встала и принесла четвертый прибор. Девушка не удивилась: в своей доброй соседке она нисколько не сомневалась. Рита напряженно ждала реакции шефа. Тот, ни на кого не глядя, прихлебывал из своей чашки. Рите даже показалось, что зря она все это затеяла. Но очень нужна была информация, а без помощи Воронцова ее не получить. За столом повисло молчание. Тогда Рита в лицах показала, как вчера Сергей и Павлина с заговорщицким видом проникли в соседскую квартиру, и поинтересовалась, что устроили тут эти домашние призраки? Тетя Варя закрыла рот рукой и отчаянно закивала. У нее на лице отразилось возмущение:
– А я полночи не спала, представляешь? Думала, артрит проклятый совсем пальцы скрючил, не могу даже тарелку взять. Я ее хвать, а она из руки выскальзывает. Минут пять боролась. А это ребятки развлекались! Ты, Павлинка, надо мной не чуди! – тетя Варя погрозила сухим пальцем куда-то вверх,– и Серегу приструни, я его еще из армии ждала вместе с женой, и плакала, когда его, всего израненного, из госпиталя привезли. Ишь, что удумали, призраки!
Тут Воронцов решительно отодвинул чашку и просительно взглянул на Риту:
– А кофе можно?
И улыбнулся хищно.
– Я позвоню Павлу Андреевичу, это адвокат той самой семьи, он расскажет вам об этом деле все, что знает. А вот теперь вопрос. Павлина, я так понимаю, теперь свободный призрак? То есть, может появляться там, где и Рита? Если я попрошу иногда мне помочь? Послушать, о чем присяжные говорят? Или прокурорские?
Рита замерла. Ничего себе! Но среагировала мгновенно:
– Только, если человек, которого вы будете защищать, действительно не виновен, и других шансов его спасти у вас не будет!
Воронцов кивнул:
– Мы договорились.
***
С утра повалил снег. Он шел, не переставая все время, пока Рита добиралась до коттеджного поселка, где ее ждали члены семьи возможного призрака. Членов семьи было трое: молодая вдова и двое взрослых детей от первого брака усопшего: сын и дочь. По словам Павла Андреевича, завещание было вполне справедливым. Вдове отписывался дом, и назначалось пожизненное содержание. Детям отец оставил по пятьдесят процентов действующего бизнеса. Вполне процветающего бизнеса, заметил адвокат. Сын, услышав про бизнес, обрадовался. Он и так помогал отцу во всем и боялся, как понял Павел Андреевич, что хозяин все отдаст новой жене. Вдова тоже выглядела довольной. Дочь вообще ничего хорошего или плохого не сказала, промолчала и заплакала.
Все это раз за разом Рита прокручивала в голове, пока ехала, не обращая внимания на снег за окном такси и болтовню скучающей Павлины. Та, недовольная хмурым молчанием Риты, пыталась развлекаться самостоятельно. Но Рита, едва заметив интерес Павлы к таксисту и азартный блеск ее глаз, сухо напомнила, что про самолет она еще думает, и думать будет неопределенное время.
Между забором, опоясывающим поселок, и домами пролегала полоса елового леса. От домика охраны по лесу вела неширокая дорожка, по которой сейчас шла, увязая в снегу, Рита, легкомысленно отпустившая такси. Сами жители въезжали и выезжали в поселок исключительно на автомобилях по широкой очищенной от снега дороге, которая начиналась от ворот и петляла между домами. Пропуск на охране был только для Риты, номер такси не значился, поэтому теперь Рита месила снег одна. Она решила не звонить хозяевам, а добраться незаметно и осмотреться на месте.
Нужный дом примостился между двумя высокими особняками, был трехэтажным и, по нынешним временам, неброским, но выглядел при этом добротно и солидно. Рита оглядела тщательно расчищенный двор и задержалась возле калитки, послав Павлину вперед и строго наказав только посмотреть, что там, внутри.
Сама она примостилась под козырьком одной из стоек ворот, таким образом, чтобы ее не было видно с видеокамеры домофона. Павлина примчалась назад спустя пять минут, на ее взволнованной мордашке сразу было видно – что-то не в порядке, и Рита встревожилась. Так и оказалось.
– А в доме нет никакого привидения! – с ходу выпалила Павла.
–Как нет? А вообще-то… Семья же только предположила, что хозяин превратился в злого призрака и сжег завещание. А никаких доказательств не было, имею в виду, полтергейста там, или еще чего-нибудь, что вы можете устроить.
– Знаешь…– Павлина пристроилась с дугой стороны навеса, прямо под камерой, ей же это ничем не грозило, – там, на дверях и подоконниках нарисованы знаки или схемы, такие… тревожные. Они почти стерты, но, если приглядеться, можно рисунок разглядеть.
– И что? Обереги какие-нибудь, сейчас это часто делают. Внушают себе, что если начертят всю эту чушь на стенах, то не будет у них несчастья в доме. Но ты же понимаешь, если судьба распорядится, то никакие знаки не помогут. Хотя, думаю, так им спокойнее жить.
Рита вспомнила летнюю катастрофу, унесшую жизнь родителей. И что? Если бы это помогло, она разрисовала бы всю квартиру, а заодно и лестничную площадку до дверей подъезда.
– Что теперь делать? – у Павлины уныло повисли косички.
– Позвоню Петру Сергеевичу, спрошу, – решила Рита.
Она видела Петра Сергеевича всего один раз, и он показался ей добрым, несмотря на обидчивость. Не может человек, который ищет клады, копается в истории дворянских семей и даже пишет о них книги, быть скрытным и мстительным. Вчера она расспросила Раду о нем и на всякий случай записала номер его телефона. Правда, не ожидала, что номер понадобится так быстро.
– Петр Сергеевич, доброго дня, – бодро начала она, как только он снял трубку, – это Рита, мы вчера встречались с вами на крыльце, помните? Мне Рада отдала ваш заказ, потому что вы болеете. Так вот. Мне нужен ваш совет.
Рита помолчала, слушая простуженное сопение на том конце. Не дождавшись ответа, продолжила:
– Мы с Павлиной приехали, а призрака в доме нет. Павлина там все обыскала и даже покричала. Единственное, что она обнаружила, это какие-то странные знаки на дверях и окнах. Полузатертые. Нам теперь как поступить? Сказать семье, что никого нет в доме, пусть восстанавливают завещание, и на этом все?
– Опишите мне знаки,– оживился Петр Сергеевич, прослушал внимательно все, что ему наговорила Рита и задумчиво протянул:
– Видел я такие символы пару лет назад. Это руны, изгоняющие призраков.
– Вот как? Интересно…– растерялась Рита. – А зачем? По словам адвоката, завещание всех устроило, о чем можно с ним еще говорить? Почему он стал призраком? А он откуда это знает, если умер от инфаркта?
– А если не от инфаркта? Если его убили, и теперь он хочет изменить завещание, чтобы убийце ничего не досталось, и чтобы все об этом узнали?– просипел больной, а в его голосе послышался азарт.
– И что? Куда он делся-то, если справедливости хочет?
– Похоже, убийца нас опередил, – Рита с благодарностью отметила это «нас», – изгнал его из дома, чтобы он нам ничего не рассказал.
– Значит, все? Мы ничего не узнаем, убийца торжествует? – Рита задумчиво смотрела на медленно едущую по поселковой улице машину. Пока она стояла у ворот, снег, падающий крупными хлопьями, превратил ее в снежную бабу, правда высокую, худую и без морковки вместо носа, – а может, мы его поищем? Пробежимся по поселку? Павлина в домах посмотрит?
– Насколько я понял, в момент соединения рун, когда читают заклятье, происходит выброс энергии, и куда попадет призрак, неизвестно. Привидения обычно привязаны к определенному месту. Если их от этого места оторвать, они начинают скитаться, становятся злыми и разрушительными.
– А как же Павлина? Она тоже была привязана к зданию, а теперь ходит, где хочет.
– Скорее всего, но это надо еще проверить, Павлина теперь привязана к тебе, и появляться может только там, где ты. Посмотрите, как время будет, как далеко она от тебя сможет отлететь.
Девушки уставились друг на друга, и Павлина тотчас понеслась вдоль улицы подальше от Риты. Впрочем, она даже не скрылась за пеленой снега, а резко остановилась, будто с разбегу наткнувшись на невидимую стену.
– Метров двадцать, – прикинула Рита на глаз.
– Ну, вот. Ей повезло к тебе прикрепиться. Это действительно теперь твой ручной призрак. Ах, – завистливо забормотал Петр Сергеевич, – какие открываются у тебя перспективы…
– С нами все понятно, – нетерпеливо махнула Рита рукой, вниз посыпался снежный дождь, – что с этими делать, – она показала брезгливо на дом, забыв, что ее жест в телефоне не видно.
– Может, попробуем вместе разобраться? –предложил Петр Сергеевич, в его голосе послышались неуверенность и надежда.
– А давайте! – Рита зло посмотрела на темные окна еле видного в снежной пелене дома,– найдем убийцу! Есть у меня некоторые мысли на этот счет,– и она решительно надавила на кнопку домофона.
Открыли тотчас, словно ждали звонка возле дверей. Рита пересекла двор, видимо тщательно расчищенный утром, но сейчас на дорожке после нее оставались глубокие следы от падавшего беспрерывно снега. С наслаждением вошла с мороза в жарко натопленную прихожую, все-таки она основательно промерзла, пока ждала Павлу и разговаривала с Петром Сергеевичем. Встретил ее молодой мужчина, среднего роста в домашней вязаной куртке, фланелевых брюках и старых кожаных мокасинах, оглядел с ног до головы, скептически поджал губы и сухо пригласил пройти в гостиную. Павлина показала ему вслед язык, передразнила походку: мужчина шел, слегка припадая на левую ногу, и, не дожидаясь, пока Рита разденется, обогнала хозяина и зависла под высоченным потолком рядом с роскошной хрустальной люстрой. От ветра, производимого ее перелетами, подвески люстры тревожно закачались и нежно зазвенели.
Рита, немного волнуясь, вошла в гостиную и огляделась. Обстановка не отличалась роскошью, но была добротной, оформленной со вкусом, в классическом стиле. Вдова, женщина поразительной красоты, – ее не портили даже заплаканные покрасневшие глаза, кутаясь в огромную шаль, скромно жалась в углу кресла, рядом, на диване сидели брат и сестра, совершенно не похожие друг на друга. Девушка, ухоженная брюнетка, с модными наклеенными ресницами и красиво подведенными бровями, удивленно уставилась на Риту:
– А где Петр Сергеевич?!
– Он заболел. Я его помощница. Меня зовут Рита. Здравствуйте.
– А надолго заболел?
– У него утром резко подскочило давление. Наверное, на погоду, – легко соврала Рита.
– Ну, а вы… Вы можете? С призраками общаться? Или нам ждать Петра Сергеевича? Зачем вы вообще пришли?
– Тише, тише, Лара. Не хами, – брат погладил девушку по руке и перевел взгляд на Риту:
– Можете? С призраками? Я вообще во всю эту дребедень не верю, но сестра убедила меня.
– Да, извините меня, Рита. Это я всех уговорила. Полгода назад у моей подруги внезапно умер муж, а завещания не оставил. И она обращалась к вам в организацию. К ним приходил Петр Сергеевичи, и все разрешилось самым лучшим образом. После вчерашнего фейерверка я подумала, что папа…хочет что-то сказать…или изменить… Я спросила ваши контакты у подруги, и вот… позвонила…
Лара уткнулась в плечо брата, ее плечи затряслись. Брат, со странным для России именем Богдан, покачал головой, с упреком посмотрел на Риту и выдавил:
– И вообще. Обязанностей по горло. Папа сделку не завершил. Теперь все на мне. Давайте побыстрее все закончим?
Рита перевела взгляд на вдову: а почему она молчит? Та все также куталась в шаль и отрешенно смотрела куда-то в угол, никак не реагируя на разговор. Ну, что ж… Пора начать игру.
– Я могу общаться с призраками. В принципе. Петр Сергеевич учил меня. Но ваш папа должен захотеть связаться со мной.
И она сделала вид, что прислушивается. Павлина успела за это время еще раз обыскать дом и сейчас висела напротив Риты, отрицательно качая головой.
Рита вздохнула: не хотелось ей лгать или притворяться, но выхода не было. Она изобразила озабоченное лицо, покивала, приговаривая: «А как? Завтра? А я? Почему? Кто-то из семьи? И адвокат нужен? Ну, хорошо…»
Она украдкой внимательно оглядела домочадцев. Может быть, убийца выдаст себя? Зря надеялась. Богдан что-то тихо бормотал в телефон, Лара вытирала глаза крошечным кружевным платочком, а вдова смотрела на Риту с непередаваемым выражением лица, то ли тихо радовалась, то ли печалилась. Странная какая-то… Рита напрягла память и вспомнила, как ее зовут. Марго, вот как. Получается, они – тезки? Забавно.
Рита пригладила рукой волосы, вздыбившиеся в тепле после мороза, и, набравшись смелости, выдала:
– Роман Кириллович сказал, что будет говорить только с Петром Сергеевичем. Завтра. В четырнадцать часов. И еще велел пригласить адвоката.
Брат и сестра вздрогнули и одновременно уставились на Риту с одинаковым выражением на лицах: недоверием. Рита покосилась на вдову. А у той на лице почему-то появилась надежда.
Рита поднялась, еще раз попыталась пригладить волосы, попрощалась и направилась к выходу. Она почти вышла на улицу, когда ее догнала Марго.
– Послушайте, – она схватила Риту за руку, – скажите моему мужу, что у нас… у меня… будет ребенок. Я не говорила ему, боялась, потому что срок очень маленький, всего полтора месяца. Если завтра вы все вопросы с наследством решите, Рома уйдет из дома? И не узнает. Так что вы, пожалуйста, не забудьте.
– А вам неинтересно, как Роман Кириллович хочет изменить завещание? Может он вашу долю между детьми разделит? Вы поэтому о ребенке заговорили?
– Меня в завещании все устраивает, – Марго опять замкнулась, натянула шаль до подбородка и устало прикрыла глаза, – не забудьте, прошу вас.
Она подошла к лестнице на второй этаж, помедлила, будто хотела что-то добавить, помолчала и начала подниматься.
–– Жаль будет, если это она… – прошептала Рита сквозь зубы и выскочила в снежную круговерть.
***
Идея, которую Рита изложила Петру Сергеевичу, была несложной, но выполнение ее зависело от многих людей. Нужно было, чтобы Петр Сергеевич вспомнил, где он видел руны, изгоняющие призраков, и кто был их автором. Затем, необходимо было подключить Раду с ее связями в полиции: узнать, поступала ли вчера большая сумма на счет этого автора. И не уходила ли такая же сумма со счета одного из членов семьи. Рада выслушала обоих, подумала и ответила:
– Я в деле. Но добавлю в ваш план кое-что от себя.
И вот сейчас Рита слушала в записи разговор между Варварой – той самой рисовальщицей рун и членом семьи Романа Кирилловича.
– Ты обманула меня, – злился знакомый голос, – ты сказала, что призрака больше нет, а эта соплячка из Кластера обещала завтра в два с ним встретиться. Да еще адвоката пригласит. Наверное, чтобы завещание изменить. Ты же обещала! Верни мне двести пятьдесят тысяч!
– Прекрати, – голос Варвары напоминал шуршание автомобильных шин по сухому асфальту, – я все сделала правильно, нет никакого призрака, я видела, как вспыхнули руны, ошибки быть не может! Тебя провоцируют, скорее всего.
– Если завтра он подтвердит, что ему дали таблетки от давления не с той дозировкой, и от этого у него остановилось и так больное сердце… Я молчать не буду. Ты будешь сидеть рядом со мной на нарах. И говорящий бросил трубку.
Рита удовлетворенно вздохнула, теперь понятно, как завтра спровоцировать убийцу, чтобы тот себя выдал.
На следующий день в знакомой гостиной было не протолкнуться. Там собрались: Петр Сергеевич, все еще больной (он плюнул на лечение и примчался, согласно легенде, на зов призрака), адвокат, знавший о затевавшемся спектакле, невидимая всем Павлина, метавшаяся среди присутствующих, члены семьи убитого и Рита.
Петр Сергеевич, несколько раз отрепетировавший свою роль, опираясь на трость, торжественно вышел на середину зала и произнес:
– Роман, вы слышите меня? Вы здесь?– И затем утвердительно произнес,– здесь. Расскажите, почему вы сожгли завещание.
Петр Сергеевич наклонил голову набок, словно слушая, что говорит ему покойник, при этом его брови ползли, будто от удивления, вверх. Он смотрел по очереди на всех и, наконец, его взгляд остановился на одном из лиц.
– Вот как? – холодно протянул он, с брезгливым сожалением разглядывая убийцу,– таблетки от давления? С сильной дозировкой?
– Сука! – закричала, забилась на стуле Лара, – это она все придумала, тварь!
Марго вдруг зарыдала, закрыв ладонями лицо и раскачиваясь из стороны в сторону. Богдан с изумлением смотрел на сестру – он все еще не верил в то, что отца убили…, что убила Лара.
Рита облегченно выдохнула и достала телефон, чтобы полицейские, которые ждали в спецфургоне на соседней улочке, приехали арестовать убийцу.
В гостиной все пришло в движение. Павлина без конца поднималась к потолку и тут же падала вниз, прямо на голову Ларе. Та ничего не чувствовала, но Павлине было все равно–она совершала возмездие! Адвокат дождался, когда убийцу увели, и теперь о чем-то тихо переговаривался с Богданом. Вдова, вытерев слезы, смотрела на Риту и беззвучно шептала: «Пожалуйста, скажите ему…» Рита подсела к Марго, погладила ее по голове и, веря в собственную ложь, тоже прошептала: «Он знает. Не беспокойтесь. Он очень рад».
– Внимание! – Богдан, несмотря на свой средний рост, казалось, возвышался над остальными, – мы сейчас с Павлом Андреевичем подработали завещание. Доля Лары переходит к ребенку Марго. Вдова ахнула и ошарашенно спросила:
– Откуда? Я же никому…
Богдан показал на адвоката, а тот, в свою очередь, на Риту.
– Так вот, – продолжил будущий глава семьи, – до совершеннолетия я буду управлять его частью наследства, если Марго не против, – он дождался благодарного кивка от вдовы, – и если Марго не возражает, я останусь жить в этом доме, помогу с воспитанием братика… или сестрички. Папа, надеюсь, ты теперь доволен?
Легкий вихрь под потолком заставил запеть хрустальные подвески люстры. Петр Сергеевич догадавшись, что это помощь Павлины, решительно махнул тростью:
– Он доволен.
***
На приглашение Петра Сергеевича прийти в гости, обсудить «кое-что интересное» откликнулись посвященные: Рита с Павлиной и Ванечка. Помня о его простуде, подготовились: Рита купила на рынке алтайский горный мед, а Ванечка еле дотащил от такси две двухлитровые банки бабушкиного малинового варенья. Петр Сергеевич, увидев подарки, страшно смутился, растрогался и убежал на кухню, пробормотав что-то про самовар. А Рита с Ваней так и остались в коридоре, каждый со своими банками. Подождали немного, но хозяин прочно застрял на кухне и тогда Рита, как старшая, распорядилась:
– Отнесем все в зал. Переобувайся. Вон тапки в углу, хотя… какие тебе тапки, ты в них утонешь…
Ванечка порылся в рюкзачке и насмешливо взглянул на Риту:
– У меня свои. Мне мама велела положить.
– А как она …– сгорая от любопытства начала Рита, но не успела докончить: громкий крик «Вау!» раздался прямо над ее головой.
– Вы не представляете! – кричала Павлина, приплясывая от нетерпения, – это не дом, а целая библиотека! Я никогда столько книг не видела! Еще карты, там крестиками что-то отмечено. Пойдемте быстрее смотреть!
– Пойдем, Ванечка, – Рита закрыла уши, – Павлина говорит, там интересно.
– А как она…– теперь начал Ванечка и тоже не закончил – из кухни показался Петр Сергеевич. Он толкал перед собой старомодный деревянный сервировочный столик на колесиках, с расписными лакированными столешницами, на которых сгрудились различные блюда.
Пока хозяин дома накрывал на стол, Рита и Ванечка оглядывали странное жилище, стараясь пялиться не слишком откровенно. Тут было на что посмотреть. Книги действительно лежали повсюду: и раскрытые, и в чехлах, и сваленные кучей, и аккуратно разложенные на подставках. На стенах висело несколько картин, изображавших портреты дам и кавалеров, судя по костюмам, девятнадцатого-восемнадцатого веков. Не то чтобы написанных как-то мастерски, Рита не разбиралась особо в живописи, но просто бросалось в глаза, что пропорции фигуры на одной из картин были нарушены, а на другой не были даже прорисованы детали костюма. За толстым стеклом старинного серванта стояли на полках не ожидаемо хрустальные вазы и фужеры, а разных размеров и форм шкатулки, кубки и записные книжицы в цветных кожаных переплетах, иногда украшенных цветными камнями.
– Это портреты реально живших людей, – заметил интерес Риты к картинам хозяин дома, – в те времена, когда еще были крепостное право, многие дворяне отдавали учиться крепостных, чтобы при доме был свой художник, например, или певица, или актриса. Талантом обладали не все, но от уроков отказаться было невозможно. Так что огрехи в живописи – это всего лишь подтверждение той мысли, что да, среди крепостных были настоящие таланты, но очень, очень редко. А так, приказали – нарисовал, возможно даже, что похоже. Эти картины стоили мне недорого, так как мастера никому неизвестны. Когда я расследую очередную историю, я ищу в местных небольших краеведческих музеях такие вот «шедевры», выкупаю их, если известно, кто изображен. Затем, когда моя история складывается, я пишу об этом книгу, описываю историю рода, как пережили революцию, и где сейчас, если остались, потомки. А в качестве иллюстраций использую вот эти портреты, фотографии из музеев и снимки настоящих развалин. После этого цена картин вырастает в разы. Но я не продаю. Они для меня – история моих поисков.
– А вот книги…я вижу у вас много…– Рита помолчала и с усилием продолжила, – не попадалась ли вам такая: кожаный переплет, темно-коричневый и кожаные обложки, только цвет у них такой… темно-красный. На передней обложке символ из двух переплетенных рук, на каждой руке металлический браслет, близко посаженный к кистям. И надпись на незнакомом мне языке из двух слов.
Петр Сергеевич вздрогнул, но быстро справился с собой и постарался, чтобы его голос прозвучал как можно равнодушнее:
– А где ж вы видели такую?
– Во сне. В тот день, когда мамин браслет нашла и стала видеть и слышать Павлину. Мама мне приснилась, у нее в руке была эта книга, а на запястье браслет. Мама о чем-то предупредить хотела, да я не поняла ничего, испугалась и проснулась.
– Я думаю, это какая-то старинная книга. Как книголюб могу только сказать, что кожаные обложки начали использоваться в шестнадцатом веке, там и страницы не из бумаги, скорее всего. Но больше ничем помочь не могу. Я специалист по истории, а это что-то колдовское, мне кажется. Уж простите.
Петр Сергеевич по-хозяйски оглядел стол и всплеснул руками:
– А салфетки? Забыл! Сейчас принесу. Вы еще шкатулки посмотрите, вон, в шкафу, тоже интересная коллекция собралась.
И поторопился на кухню. А там, прикрыв дверь, достал телефон и набрал короткий номер:
– Тимур? Ты мне срочно нужен. Сейчас. Хорошо, жду. И захвати трофейные пистолеты, я нашел тебе покупателя.