Первая любовь не ржавеет

Глава 1

Марина

“Народ, ну что вы тормозите? Кто в лес, кто по дрова. Давайте быстрее решать. Сейчас сделаю голосовалку”.

“Самойлова в своем репертуаре. Всех построила. На первый второй - рассчитайсь!”

“Я за базу отдыха”.

“Я на базу не поеду”.

“Не гламурно?”

“Там комары и клещи”.

“Давайте в баню”.

“Правильно, Кузнецов, давайте сразу друг другу покажем, у кого сколько складок на животе”.

“Мне скрывать нечего. Я строен и мускулист”.

“Сам иди в баню!”

“А почему нельзя отметить юбилей нашего выпуска в ресторане, как нормальные люди?”

“Ресторан - это банально”.

“Что, Ефимов, боишься, тебе денег на ресторан не хватит?”

“Селезнева, не провоцируй его”.

“А вы знаете, что в ресторанах полная антисанитария? У них там крысы и тараканы. У меня тетя в санэпидемстанции работает”

“Мы знаем, что ты жмот”.

“А ты тарелочница”.

“Все не можешь забыть то жалкое свидание, когда отвел меня в столовку, а я тебе не дала?”

“Это было модное кафе!”

“Ефимов и Селезнева, идите нах. Или хотя бы в личку!”

“Правильно, не засоряйте чат. Мы тут важные вопросы обсуждаем. У кого из девчонок самая большая жопа?”

“Кузнецов, жопа тебе! Мы с девчонками тебе устроим!”

Я читаю переписку в чате “Одноклассники”. За двадцать лет ничего не изменилось! Староста Самойлова по-прежнему командует, остряк Кузнецов хамит, Селезнева катит бочку на Ефимова

А я пытаюсь прикинуться ветошью.

В этот чат меня добавила Таня Самойлова, когда создала его лет десять назад. И за это время я ни разу ничего не написала. А они периодически активизируются. Например, сейчас. Нашему школьному выпуску в этом году исполняется двадцать лет. И самые активные хотят устроить грандиозную встречу.

Что ж, пусть встречаются. Я все равно не пойду, хотя в кои-то веки нахожусь в родном городе.

Я уехала сразу после школы. Но сейчас вернулась. Несколько месяцев назад умерла моя бабушка, надо наконец разобрать вещи и выставить дом на продажу.

Так я провожу свой отпуск. Хотя должна была быть в Анталии! В отеле “все включено”.

Если бы не была такой наивной дурой

“А вы слышали, что Маринка Миронова приезжает?” - вдруг пишет Селезнева.

“Интересно, она придет на встречу?”

“А она о ней знает?”

Блин!

Отбрасываю телефон. Как будто они могут меня видеть...

Никуда я не пойду!

В гробу я видала вашу встречу выпускников. Я сейчас не в лучшей форме, да и вообще Зачем они все мне сдались? Мне в школе хватило унижений и насмешек. А, как я вижу по чату, мои одноклассники совсем не изменились.

“Она нас читает”, - вдруг догадывается Андрюха Ефимов.

“Точно. Она просмотрела сообщения”, - подтверждает Лариска Шахова.

“Маринка, ты че гасишься? Покажись людям” - это, конечно, Кузнецов.

Блин Снова отбрасываю телефон.

Но через минуту беру.

“Маринка, приходи, будет классно”.

“Маринка, мы соскучились! Ты ни на одной встрече выпускников не была!”

Надо ответить. А то что я как эта

“Печатает! Она печатает!”

“Она почтила нас своим вниманием, - ерничает Кузнецов. - Давай, печатай быстрее”.

“Всем привет”, - набираю я. Стираю. Набираю снова. А как еще начать разговор через двадцать лет?

“Всем привет. К сожалению, прийти не получится. Всем хорошего вечера!”

Выключаю телефон. Даже не читаю ответов.

Все. Больше я в этот чат ни ногой!

Глава 2

Марина

Я правда не брала в руки телефон. Целых два часа. Больше не выдержала. Стало очень любопытно, что мои “любимые” одноклассники написали в ответ на сообщение.

“Ой, фу-ты ну-ты, елки гнуты”, - это Лариска.

“Мы к ней по-человечески, а она нам хорошего вечера желает. Она что, из Москвы?”

“Может, правда, у нее не получается”, - пытается оправдать меня Надя Перевалова.

“Найти два часа для нас? Ага, конечно”.

“Маринка просто зазналась”.

“Она всегда была высокомерной”.

Кто, я? Да я была самой застенчивой и скромной в классе! Но мне приходилось защищаться. Поэтому я научилась включать стерву и оторву.

Высокомерная А ты, Лариса - крыса!

Ловлю себя на этих мыслях, и самой становится смешно. Мне что, десять лет? Лариса-крыса

Да мне абсолютно все равно, что обо мне думают бывшие одноклассники.

“Она нас больше не читает”, - обнаруживает Ефимов.

“Пойду утоплюсь в кружке пива”, - это, конечно, Кузнецов.

И - тишина.

Целых два часа никто ничего не пишет.

Ну и ладно. В целом, чего-то такого я и ожидала. Не пришла - дура. Пришла все равно дура. И посмешище. Потому что набрала еще десять кило, развелась, потеряла хорошую работу из-за собственной глупости. А еще - у меня нет детей.

Это моя самая сильная боль. И я не хочу выслушивать их притворное сочувствие и скрытое злорадство по этому поводу.

Ближе к вечеру вижу: в чате появились новые сообщения. Не выдерживаю, открываю.

“А знаете, что?” - начинает Лариска.

“Не знаем”.

“И, походу, не хотим знать”

“У меня та-а-акая новость”

“Да говори уже! Хватит сопли жевать”.

“Сашка Петров в городе!”

“Который актер?”

“Дурак. Наш Сашка Петров”.

“Да ладно!”

“Офигеть. Сам Александр Как-там-его-по батюшке Петров! Я в ахуе. Столько лет, столько зим!”

“Говорят, он развелся”, - сообщает Лариска.

“Да ты что. Чур, мой! - пишет Юлька Селезнева. - Если он все такой же красавчик”.

“Он-то, может, и красавчик, а вот ты”

“Ефимов, еще слово - и ты покойник”.

“Я хотел сказать, что ему всегда Маринка нравилась. Как ни странно”.

Странно? А почему это должно быть странно?

Ой. Божечки

Он печатает. Сашка Петров в чате!

Почему у меня вспотели ладони и сердце прыгнуло в горло?

“Я все такой же красавчик”, - пишет мой первый мужчина.

Тот, кто изводил меня все школьные годы. Кого я ненавидела всей душой, а сердцем тайно любила.

Тот, кто на выпускном поцеловал меня так страстно, что я почти сразу потеряла трусики Дура!

Отбрасываю телефон. Затуманенным взором смотрю в окно.

Сашка С самого приезда в город я вижу его на каждом перекрестке, за каждым углом. Конечно, не его нынешнего. А тень того Сашки Петрова, каким он был двадцать лет назад.

Я знала, что он уехал. Я не ждала встречи. Просто весь этот город как будто пропитан им

“Сашка!!! - вопят в чате девчонки. - Ты придешь? Только попробуй не прийти”.

“Тогда мы сами придем к тебе”.

“Я приду”, - пишет Сашка.

А я захожу в его профиль. Смотрю фотку на аватарке. Да Красавчик.

Даже лучше, чем был двадцать лет назад.

Правда, я на своей аватарке тоже стройная красотка. Просто надо уметь фоткаться!

Мое фото сделано пять лет назад, еще когда у меня все было хорошо. Я была замужем, с хорошей работой, полная надежд и планов. Уверенная, что еще чуть-чуть - и забеременею

Я увеличиваю Сашкину фотографию, чтобы рассмотреть его получше.

И вдруг Звонок! Я слышу длинные гудки и вижу, что идет вызов.

Мамочки

Это Сашка мне звонит? А, нет, это я ему звоню.

Капец.

А-а-а!

Я нечаянно нажала!

Что делать? Куда бежать? Как это отменить?

- Привет, Марин, - раздается в трубке.

Я в обмороке

Глава 3

Марина

Я решила сделать косметический ремонт, прежде чем выставлять дом на продажу. Слишком уж убого он выглядит. Подкрасить там, подклеить сям В общем, немного освежить. Что смогу, сделаю сама. Для сложных работ найму мастеров. Конечно, это выйдет в копеечку. А я на мели.

Сама дура!

Еще какая Поверила проходимцу, который пел мне дифирамбы и обещал достать с неба луну. А в итоге он занял у меня деньги, которые я откладывала на отпуск. Обещал отдать буквально завтра. И - просто испарился.

Так что сегодня я весь день очищаю крыльцо от старой краски и вскапываю засохшие клумбы. А могла бы сейчас лежать на шезлонге у бассейна в Турции! Если бы не была такой идиоткой.

А если бы я не была пугливой овцой, то вчера поговорила бы с Сашкой Петровым

Когда я услышала его голос, то просто бросила трубку. И чуть не умерла от разрыва сердца.

Он перезвонил.

Я стояла, смотрела на телефон, слушала длинные гудки И просто не могла ему ответить.

У меня руки тряслись и живот скрутило. И голос бы дрожал, я знаю.

Чем дольше я не брала трубку, тем сложнее было это сделать. И тем более глупой становилась ситуация

Звонок прекратился.

Я выдохнула.

И решила, что все к лучшему. Я продам дом и уеду. У Сашки своя жизнь, у меня своя. Ну и что, что он развелся. Вокруг него, я уверена, уже целые хороводы скачут из стройных красоток. Куда мне с моими лишними килограммами

В школе я была пухленькой девочкой. Очень милой, правда! Щечки, ямочки, светлые волнистые волосы. И совсем небольшие отклонения от общепринятых стандартов красоты в килограммах и сантиметрах.

Легкая пухлость меня совсем не портила! Но это я сейчас вижу на фото. А тогда я считала себя толстой и некрасивой.

Зато у меня первой в классе выросла грудь.

Ну как “зато”... Помню это странное ощущение. Только вчера моя грудная клетка состояла из ребер и кожи, а уже сегодня на ней возникли округлые упругие образования. Которые мешают спать на животе, бегать и прыгать. И на которые надо натягивать неудобный лифчик.

Прихожу в школу после летних каникул, и сразу:

- Вот это буфера!

А я - хрясь портфелем по загривку.

- Миронова, дашь в баскетбол поиграть?

- Тебе не даст. Мне даст.

Конечно, дам. Линейкой по пальцам. И не надо так вопить! Лучше придержи свой поганый язык.

Да, в старших классах школы я отточила навыки обороны и нападения

* * *

Вечер. Я приехала в крупный строительный магазин, единственный в городе, работающий до десяти, чтобы купить краску, растворитель, несколько реек и гвоздей для починки беседки. Пока бродила между стеллажами, прихватила еще и лейку, подушки с непромокаемыми чехлами и пледик. И засмотрелось на садовые качели в форме уютного гнезда.

Всегда такие хотела Но куда они мне? Дом я продаю. В квартире их не повесишь.

На самом деле, мне и плед не нужен. Я тут ненадолго. Но подушки, может быть, придадут уюта беседке. За них, так и быть, не буду себя ругать.

Загружаю все в багажник своей старенькой “Хонды”, на которой приехала в город. И возвращаюсь домой.

В животе громко урчит. Это потому, что я ничего не ела с самого утра. В обед перекусила яблоком с обезжиренным йогуртом, и все. А сейчас на меня напал такой лютый голод, что аж подташнивает и голова кружится.

А дома, между прочим, пустой холодильник. Я на диете! Хочу сбросить килограмм пять, которые набрала, заедая стресс пирожными после развода.

О. “Шаурма от Гогена”. Известная в нашем городе сеть. Есть шанс не отравиться.

Конечно, я такое не ем. Но сейчас мне очень надо.

Возле ларька не припарковаться, поэтому я останавливаюсь в двухстах метрах. Чуть ли не бегом добираюсь до вожделенной еды. Подпрыгивая от нетерпения и попивая водичку жду, когда мне, наконец, приготовят. Откусываю первый кусочек...

- М-м-м!

У меня аж глаза закатываются. Божественно! Ничего вкуснее в жизни не ела.

Соус капает на рубашку. Чувствую, что щеки вымазаны. И руки.

Ладно, в машине есть влажные салфетки, сейчас доем и приведу себя в порядок.

С шаурмой в руке иду к машине.

И вдруг

- Маринка! Миронова!

Глава 4

Марина

- Ты ли это?

Нет. Это не я. Тебе показалось. Пожалуйста, исчезни!

Но он не исчезает. Наоборот, чуть ли не бежит ко мне.

Останавливается в двух метрах и разглядывает.

- Маринка!

- Привет, Кузнецов.

Он в черной шелковой рубашке и в белых брюках. То есть, при полном параде. А за его спиной

Блин. Это ресторан! И в нем празднуют двадцатилетие выпуска мои бывшие одноклассники. Расположились на террасе, все нарядные, расфуфыренные.

И тут я. В старых потертых джинсах. В заляпанной кетчупом поношенной рубашке. С немытой головой. С шаурмой в руке. И с соусом на лице.

- Да, Маринка Время тебя не пощадило, - произносит мой одноклассник, окидывая меня критическим взглядом.

- Иди нафиг, Кузнецов. И посмотри в зеркало. У тебя пузо в лысине отражается.

На самом деле, у него лишь небольшие залысины. И вряд ли под рубашкой прячется пузо. Просто я привыкла защищаться.

- Да ладно, я шучу, - идет на попятный Вадим Кузнецов. - Классно выглядишь. Вкусная шаурма?

- Очень, - произношу я.

И смотрю голодными глазами на едва надкушенную вкуснятину.

- Народ, тут Маринка! - внезапно начинает вопить Кузнецов.

- Замолчи! - шиплю на него я.

И собираюсь рвануть к машине. Я сейчас просто уеду! И плевать, кто что обо мне подумает.

Но зараза Кузнецов вцепился в мою свободную от шаурмы руку.

- Пусти!

- Не-а.

- Я тебе сейчас втащу.

Шаурму, конечно, жалко, но ради такого пожертвую.

- Рука у тебя тяжелая, я помню, - ржет Кузнецов.

Но не отпускает, засранец!

- Отвали от нее, - вдруг раздается за спиной.

И мое сердце пропускает несколько ударов. Колени подкашиваются. Руки слабеют.

Единственное, чего я сейчас хочу - это провалиться сквозь землю. Можно до самой Америки! Можно вообще остаться там навсегда.

Потому что это голос Сашки Петрова

Если бы я знала, что встречу его, я бы заранее похудела. Я бы сходила к косметологу и к парикмахеру. Я бы сделала маникюр, педикюр и эпиляцию.Я бы оделась по-другому!

Я бы

- О, рыцарь прискакал, - ухмыляется Кузнецов.

И отпускает мою руку.

Раз я не провалились до Америки, то придется Я оборачиваюсь. Говорю Сашке Петрову:

- Привет.

И - откусываю шаурму. И жую.

Просто я переволновалась! Это импульсивно-компульсивное действие! Я всегда жую в стрессовых ситуациях.

И, в целом Что мне уже терять? Я выгляжу как бомжиха. И он меня уже увидел.

А я очень хочу есть. А в руке самая вкусная в моей жизни шаурма.

Не отказываться же от такого удовольствия

Глава 5

Александр

Что мне всегда в ней нравилось - это ее аппетит.

Никто больше не умеет есть так красиво, соблазнительно и сексуально

Она откусывает шаурму. Сок брызжет на подбородок.

У меня встает.

Она смотрит мне в глаза.

Я тону в ее взгляде. И нахрен окончательно захлебываюсь, когда перевожу глаза ниже. Туда, где натянулись всего две застегнутые пуговицы на клетчатой рубашке.

Следующая капля соуса попадает ровно в ложбинку

- Пиздец - слышу я выдох рядом.

И только в этот момент осознаю, что Кузнецов не ушел, а стоит с разинутым ртом. Так же, как и я.

- Эй, свали отсюда.

- Че?

- Исчезни. По-братски.

- А Ладно. Понял.

И он уходит.

А Маришка замирает с недоеденной шаурмой в руке.

- Дашь? - вырывается у меня.

- Что?!

Ее грудь вздымается и, кажется, пуговицы вот-вот отлетят.

Я киваю на шаурму:

- Дашь попробовать?

- А Да конечно. Дам.

Фа-ак

Что мешает мне слизнуть соус с вздымающейся ложбинки? Только довольно близкое присутствие любимых одноклассников.

Я откусываю шаурму из ее руки.

- М-м-м!

- Божественно, правда?

- В жизни не встречал ничего более аппетитного.

И я сейчас не о шаурме. Хотя она, и правда, бесподобна.

Мой взгляд залип на тех самых двух пуговицах И утонул в ложбинке

- Саш

Я поднимаю глаза. И говорю:

- Привет.

Маринка улыбается.

- Ты мне вчера звонила.

- Нет! Я не Я просто нечаянно нажала, - она внезапно начинает суетиться. - Влажные салфетки В машине

- Где твоя машина?

- Вон там.

Она щелкает сигнализацией, открывает переднюю дверь, достает из бардачка упаковку влажных салфеток.

Я беру одну. И - вытираю уголок ее губ, где застыла капля соуса.

А она протягивает руку и вытирает мой подбородок.

Я спускаюсь ниже. Тут, на шейке, тоже есть небольшое пятнышко. На ключице нет, на я на всякий случай тоже потру. Ну а в ложбинке

- Саш - томный выдох.

Никто никогда не произносит мое имя так сексуально

Мы оба вибрируем, как под напряжением. Каждое касание - разряд в триста восемьдесят огненных вольт.

- Там соус

- Саша

Наши ладони соединяются. Губы сближаются. Ее грудь касается моей.

Фа-ак

- Маринка! Точно, это она!

Да блин Кто здесь? Разве мы не на райском необитаемом острове, одни на целом свете?

Мы оба резко приходим в себя. Маринка шарахается в сторону.

- Привет! Сколько лет! Ты все такая же! - восхищаются пацаны.

- Оригинальный наряд, - ехидничает кто-то из девчонок.

- Наряд зашибись! - это Кузнецов. - Только пуговки расстегни.

У Маринки дергается рука. Она явно жалеет, что у нее сейчас нет линейки.

- Штрафную! - вопят наши одноклассники. - Налейте ей штрафную!

- Не надо

- Надо, Марина, надо.

- Я просто проходила мимо

- Не проходи! Останься! Выпей с нами!

- Я за рулем.

- Я тебе лично такси вызову, - заявляет Кузнецов.

Ага, щас! Я сам ее отвезу. На такси. Домой. К себе или к ней

Ефимов тащит высокий фужер с прозрачной жидкостью.

- Пей, пей, пей! - скандируют все. - Залпом! Давай!

Маринка сначала колеблется.

А потом машет рукой, произносит что-то вроде: “Да пошло оно все” и - выпивает содержимое фужера.

- А-а-ах!

Ее рот распахивается, она хватается за грудь, дышит, как выброшенная на берег рыбка.

- Ч-что это?

- Водка.

Кузнецов уже подносит ей блюдо с канапешками. Она закидывает их в рот одну за одной.

- Я думала, это шампанское! - возмущенно шипит на Ефимова.

Честно говоря, я тоже так думал. Если я сейчас вообще в состоянии думать. Мне жестко снесло обе башки

Конечно, я вспоминал Маринку. И надеялся на встречу. Но я даже не предполагал, что она подействует на меня вот так.

Я как будто снова в жестком пубертате, когда хочешь все, что движется. А она всегда двигалась так, что яйца звенели в такт ее шагам.

Ничего не изменилось

Глава 6

Марина

Водка? Капец И кабздец Ефимову!

А, впрочем, сама дура. Как всегда. Поддаться на его уговоры было серьезной ошибкой. Но, надеюсь, не катастрофой

Мне нельзя пить! Тем более, в приличном обществе, каким хочется считать встречу моих бывших одноклассников.

Алкоголь всегда делает меня безумно веселой.

Я - та самая толстушка, которая скачет в ресторане, сметая тарелки, под “Шальную императрицу”. Или машет головой в клубе, роняя рюмки и посетителей, под “Я свободен”. А в некоторых случаях даже может залезть на барную стойку. Например, если где-то включили мой любимый “Тополиный пух”. Ладно, такое было всего раз в жизни Но мне до сих пор стыдно.

Так-то я очень спокойная и скромная, честно. Но, когда выпью Тем более, водки

Поэтому я не пью.

В крайнем случае - бокал вина или шампанского. А уж совсем в крайнем, когда нужно забыть все невзгоды и оторваться - пью с любимой подругой на кухне. Там хотя бы меня никто не снимет и не выложит в ютуб с тегом “толстуха жжет”.

- Ну что мы стоим у дороги, как неродные? - произносит Ефимов. - Погнали в рестик! Не зря же мы его арендовали.

- Но я

Еще пытаюсь сохранить лицо. Еще надеюсь просто уехать домой.

Но меня с двух сторон подхватывают Ефимов с Кузнецовым. И тащат в ресторан.

- Между прочим, она не скидывалась, - слышу за спиной.

- Лариска, ну ты и крыса, - оборачивается Ефимов.

- Это не я сказала!

- А кто?

Никто не хочет признаваться в мелочности. Но кого-то из девчонок явно душит жаба.

- Я все оплачу, - раздается голос Сашки.

- Какой мужчина - выдыхает кто-то.

Мы входим в ресторан. Вырвавшись из лап навязчивых кавалеров, я забегаю в туалет, чтобы попытаться привести себя в порядок.

Умываюсь. Смотрю в зеркало. Я пьяная? Я пьяная. Я выпила фужер водки! Почти весь.

Но, как ни странно, опьянения не чувствую. И не вижу.

Ну, глаза блестят. И все.

Проблема в том, что у меня заляпана рубашка. Прям спереди, на груди пятна соуса. Позорище

Снимаю ее. Под ней - черный спортивный топ. Вполне приличный. Новый. Главное - чистый, без пятен.

Рубашку я завязываю поверх джинсов, пятнами вниз.

Ну вот. Уже лучше. Не вечерний наряд, конечно. Но вполне приличный кэжуал. Как говорится, модно, стильно, молодежно.

Выхожу из туалета - и натыкаюсь на Сашку. Что с ним такое? Стоит, выпучил глаза, открывает и закрывает рот, как карась в аквариуме.

- Маринка, садись рядом со мной, - тут же подваливает ко мне Кузнецов. .

- Нет, со мной, - это Ефимов.

- Марина сядет со мной, - наконец, приходит в себя Сашка.

Кузнецов будет подкалывать, Ефимов нудеть. От Сашки вообще надо держаться подальше. Особенно когда я пьяная.

Поэтому я сажусь рядом с Надей Переваловой. Она не то чтобы моя подружка, но мы всегда нормально общались.

- Привет! Рада тебя видеть.

- Как я выгляжу?

- О-о-о - выдыхает она. - Хотела бы я такую

- Майку? Это спортивный топ. Прекрасно поддерживает грудь. Вообще суперский. Хочешь, скину артикул?

- Да мне особо нечего поддерживать

В этот момент я ловлю взгляд Сашки, который сидит напротив. И меня как будто окатывает крутым кипятком.

Боже Мы с ним чуть не поцеловались! И это я еще была трезвая.

Я вообще не буду к нему приближаться.

- Давайте выпьем за встречу! - провозглашает Кузнецов.

- Уже пили.

- Еще раз.

- Налей мне, пожалуйста, какой-нибудь лимонад, - шепчу Наде.

Алкоголь я больше не пью. Я вообще собираюсь улизнуть отсюда при первой возможности.

Все чокаются, пьют, болтают. Кузнецов орет громче всех. Еще я постоянно слышу голос Лариски. Похоже, она тоже немало выпила. Так же, как и Юлька Селезнева.

Они громко хохочут, то и дело подливают друг другу, и - зовут всех танцевать.

А я серьезна и собрана. Я не собираюсь устраивать тут Я приличная женщина. Почти трезвая.

Правда, ноги давно выбивают ритм в такт музыке. И плечи тоже дергаются.

- Пойдем танцевать, - раздается над моим ухом.

- Ты кто?

- Не узнала?

Я вглядываюсь, вглядываюсь

- Антон!

- Он самый.

Антон Зарецкий - наш отличник. Он был длинным худым очкариком, тихим и незаметным. Мальчишки его травили, как и меня. Только по другой причине.

А сейчас он ничего себе! Очень даже приятный, широкоплечий и подкачанный мужчина. В шикарном костюме, с белоснежной улыбкой.

Мы с ним идем в круг, где уже многие танцуют. Прямо передо мной оказываются Танька Самойлова, наша староста, и Дашка Морозова - главная красотка класса.

Они в вечерних платьях, на каблуках, в макияже и с прическами. И смотрят на меня такими взглядами, что я снова чувствую себя замарашкой.

Надо сесть на место, а не светить тут своим кэжуалом. Надо вообще незаметно улизнуть

Но тут в колонках раздается: “Тополиный пух, жара, июль “

Дальше все как в тумане.

Я оказываюсь в центре круга. Танцую, как в последний раз. Как именно - не знаю. Кручу всем, что крутится и трясу всем, что трясется. И, естественно, ору:

- Тополиный пух, жара, июль, ночи такие темные.

Обожаю эту песню!

Но она заканчивается. И начинается какой-то медляк. И я почему-то резко оказываюсь в объятиях Сашки Петрова.

Его руки на моей попе, губы на моей шее

- Ты офигенная, - шепчет он. - Я не встречал никого лучше тебя.

- Ой, ладно, - скромно отмахиваюсь я.

И тут он выдает:

- Поехали ко мне.

Глава 7

Марина

- Петров, ты охренел?

Я прекращаю танцевать и останавливаюсь.

- Что я сделал? - удивленно таращится он.

- Я не поеду к тебе!

- Я что, это вслух сказал?

- Да!

- Э-э-э Я не собирался. Честно. Просто очень хочу

- Чего ты хочешь?

- Тебя. - Он хлопает глазами. - Я что, опять это вслух сказал?

- Да!

- Ну давай сделаем вид, что этого не было. Я не сказал, а просто подумал.

Произнося это, Сашка снова кладет мои руки на свои плечи и возвращает меня в танец.

- Давай представим, что мне не настолько снесло башню, что я перестал контролировать свой язык и свой И я просто говорю: у тебя сногсшибательные глаза.

- Допустим.