По всем вопросам обращайтесь в дракона!
- -
- 100%
- +
В общаге при училище были и «домашние» дети. И нас, детдомовских, они обычно сначала жалели – а потом недолюбливали. Считалось, что мы поголовно – лентяи и неряхи. А у нас просто не было элементарных навыков, которые казались им само собой разумеющимися – например, мыть за собой посуду или стирать свои вещи. Конечно, всему этому пришлось очень быстро учиться – в общежитии водились и тараканы, и даже мыши, так что оставаться неряхой там было чревато – но слава уже закрепилась.
Потом был универ и новая общага. Я пошла на непрестижный факультет филологии – не по особенному зову души, а потому что не верила, что смогу поступить куда-то еще. А общежитие было мне жизненно необходимо. После выпуска детдомовцев полагается обеспечивать жильем… но на практике его часто приходится ждать, а то и выбивать. Как что-либо выбивать, я тоже не представляла, и спросить было не у кого.
А на третьем курсе я вышла замуж и родила Лельку. Сначала взяла в универе академический отпуск, но потом как-то стало не до учебы: денег нам с Игорем вечно не хватало, и пришлось идти работать… хм, по первой специальности. Офис-менеджером. Хотя мой диплом училища у всех вызывал нервный смех, и устроиться с ним в серьезную компанию и на хорошую зарплату оказалось невозможно – даже от секретарши все ждали законченного высшего образования. Правда, к моим профессиональным качествам вопросов не возникало.
Зато вопросы постоянно возникали дома. Я бесконечно сталкивалась с тем, что чего-то не знаю и не умею. Не представляла, как платить за коммуналку, какие продукты покупать… свекровь очень любила тыкать меня носом в эту мою бытовую беспомощность.
Да даже отношения в семье – та тема, что была для меня очередным «темным лесом». Обычно, растет ребенок в хорошей семье или в плохой, в полной или неполной, но у него есть хоть какая-то модель, представление, «как должно быть». У меня не было никакого. Наверное, я постоянно делала ошибки… может быть, еще тогда, когда согласилась на предложение Игоря.
Потом случилась моя болезнь, и Игорь растворился в пространстве. Благо, к тому времени свекровь все-таки добилась того, чтобы мне выделили жилье, мы обменяли его на двушку, за которую доплачивал муж – а после развода разменяли снова.
И все, что я делала после этого, свелось, по сути, к борьбе за собственную жизнь, попыткам свести концы с концами – и обеспечить своей дочери хоть насколько-то нормальную жизнь.
Словом… вряд ли во мне есть хоть что-то особенное. Я не из тех, кто способен изменить к лучшему какой-то чужой мир. Тут бы с собственной дурацкой жизнью разобраться.
Я честно рассказала обо всем этом Ларисе. Вывалила на нее – может, рассказ получился и сумбурным, но она не переспрашивала. Только посмотрела долгим взглядом, когда я замолчала, отхлебнула остатки уже остывшего чая и поставила чашку на стол.
– Ты даже не представляешь, насколько ты особенная, – сказала она наконец.
И почему-то отчаянно захотелось ей поверить.
*
Говорят, один переезд можно сравнить с двумя пожарами и тремя потопами. Пожалуй, соглашусь… особенно если ты собираешься переезжать в другой мир!
Ну да, ну да – я собиралась «переезжать» еще и в другое тело, и Лариса сделала большие круглые глаза, когда я объявила, что мне нужно собрать вещи. А как вы думали? У меня-то, понятно, на новом месте будет одежда и прочее. А вот у Лельки – нет. А вдруг там будет холодно? А что мы будем делать зимой? А одеяло? А любимые игрушки и книжки? Ха! Ничего-ничего, вон, у Ларисы в качестве носильщика отличный скелет есть. И парень у нее в агентстве работает, я видела! Авось донесут как-нибудь мой багаж.
Лариса от моей наглости так опешила, что даже не нашлась, что возразить. Да, да, дайте водички напиться, а то так кушать хочется, что аж переночевать негде.
А еще нужно было решить вопрос с тем, что остается у меня здесь. Все та же Лариса посоветовала нотариуса, и я составила хитрое завещание, по которому никто не сможет получить мою квартиру только потому, что мы с ребенком «пропали без вести много лет назад». Квартира принадлежит Лельке, и точка! С оговоркой: если моя дочь не объявится в течение двадцати пяти лет, ее наследство перейдет благотворительному фонду. Но если Лелька, когда вырастет, захочет вернуться – ей будет куда.
Лельку я пока оставляла на Ларисиных соседей – родителей ее коллеги и, по-моему, ее парня Матвея. Эти прекрасные люди согласились присмотреть за ребенком несколько дней – у них и у самих растут двое детей, так что скучно там никому не будет. Лариса приведет ее ко мне, когда разыщет меня в новом мире. И багаж принесет!
Провожала меня целая делегация – Лариса, Матвей, скелет Генри, соседское семейство в полном составе… и Лелька, конечно. Непривычно серьезная. В чудеса и другие миры она поверила сразу. А вот в то, что какая-то незнакомая тетя будет ее мамой, и это все равно буду я… по-моему, не очень.
В очередной раз обняв дочь, я наконец повернулась к ближайшей из множества дверей – и нажала на ручку.
На этот раз Лариса стояла в стороне – и никакого видимого мира за дверью не оказалось. Там клубился густой разноцветный туман.
И почему-то только сейчас я поняла, что пути обратно не будет. Я принимаю решение здесь и сейчас. Стало дико, безумно, до рези в желудке, скрутившемся тугим узлом, страшно. Захотелось все отменить, повернуть назад.
В конце концов, врачи создают все новые методы лечения, и иногда чудеса случаются даже в нашем мире.
Но…
Я оглянулась на Лельку. А потом снова шагнула к ней и присела на корточки.
– Ты ведь понимаешь, что я не брошу тебя ни за что на свете? – спросила ее.
– Точно? – серьезно переспросила она, сосредоточенно хмурясь.
– Точно-точно.
Легко чмокнув дочь в лоб, я поднялась на ноги и снова обернулась к дверному проему, заполненному туманом.
И почему-то страх сменился вдруг диким азартом. Адреналин забурлил в крови от предвкушения. У меня будет новая жизнь. Совсем другая. Наверняка интересная. У меня будет… жизнь!
Уже не сомневаясь ни в чем, я шагнула через порог.
Глава третья. Свадьбы не будет!
Иллиана Вернес
Спину уже ломило от долгого стояния в одной позе, но госпожа Кири и ее помощницы были неумолимы. Мне они казались гарпиями, кружащими вокруг в ожидании скорой поживы. Что ж, если я еще чуть-чуть постою на этой распроклятой банкетке, непременно рухну к их ногам, готовая к употреблению. Особенно если в меня воткнут еще хотя бы одну иголку! Я уже сама себе напоминаю ежа, хотя эти хищницы уверяли, что сделают из меня волшебную фею!
– Мам, – не выдержала я наконец. – Я больше не могу!
– Милая, но ты же понимаешь, что это свадебное платье! Все должно быть безупречно! – мама отозвалась с таким праведным негодованием, как будто я как минимум выколупала камушки из ее любимого бриллиантового ожерелья… был в моем детстве такой постыдный эпизод. Но камушки были красивые и отлично подходили к прическе моей куклы! Большинство из них потом даже удалось отклеить. И что было так переживать?
– Но я правда больше не могу! – я топнула ногой. – А Викасу, кстати, вообще без разницы, какое на мне платье. Он его даже не заметит!
– Зато ты заметишь, – строго отвечала моя беспощадная родительница. – И гости тоже. Ну Илль, разве тебе самой не хочется быть самой красивой невестой?
Гарпии между тем успели намотать на меня еще один слой ткани. Одна из них при этом постоянно как будто застревала, заглядывая мне в глаза и нарушая тем самым общий ритм. Портниха госпожа Кири время от времени даже отвешивала ей подзатыльники. Новенькая, поди. Так ей и надо! Раздражает.
И вообще все раздражает! И свадьба эта. И Викас. И госпожа Кири. И проклятые булавки!
Когда очередная булавка в чьих-то кривых руках слегка промахнулась и вонзилась мне прямо в зад, я сначала завопила – а потом зарычала.
И тотчас почувствовала пробежавший по позвоночнику холодок.
Ну отлично. Только этого и не хватало!
Впрочем, чешуя, кажется, на этот раз выбрала не слишком заметное место. Под платьем все равно не видно. Зато в бронированный зад мне точно больше не воткнут булавку!
Во всяком случае, хорошо, что на этот раз не когти. И не лапы. И не…
Почувствовав неладное, я нервно обернулась, потом медленно и осторожно ощупала себя руками за то самое стратегическое место. Та-а-ак…
– Мама, – напряженно произнесла я. – У нас проблема.
– Милая, перестань, ты…
– Ма-ма, – четко и раздельно повторила я. – У нас серьезная проблема. Более того – у нас та самая проблема.
– А? – какую-то секунду дорогая родительница продолжала смотреть на меня непонимающими глазами, а потом разом округлила их и завопила:
– Во-о-о-он! Все вон!!!
Честное слово, меня чуть саму не вынесло. Или как минимум не снесло с банкетки. А уж портнихи с ее помощницами спустя пару секунд и духу в моей гостиной не было.
– Дочь?! – мама смотрела на меня, готовясь, по-моему, упасть в обморок.
– Мама, – я постаралась говорить как можно более нейтральным тоном. Ни к чему травмировать любимую родительницу больше необходимого. – Кажется, у меня хвост.
– Что?! Где?!
Нет, вообще-то мама у меня вполне разумная дама. И наверняка догадывается, где именно обычно растет хвост. Наверное, я просто была все же недостаточно тактична. Впрочем, раз уж начала рубить с плеча…
– Там, – лаконично сообщила я и подвигала бровями. И для убедительности шевельнула упомянутой частью тела – к счастью, скрытой под платьем. Впрочем, шевеление все равно вышло вполне выразительным.
Мама побледнела. Затем покраснела. Затем слегка позеленела. А потом сделала глубокий вдох, полуприкрыв глаза, – и, кажется, взяла себя в руки.
– Та-ак… – она обошла вокруг меня. – Значит, платье надо попышнее и еще слегка присобрать сзади… может быть, турнюр?
Я попыталась последовать ее примеру. То есть взять себя в руки. Для начала прикрыла глаза, сделала глубокий вдох… нет, не помогает.
– Мама, – все так же деланно-спокойно начала я. – Я должна напомнить тебе несколько вещей. Во-первых: у меня хвост. Во-вторых – мама, у меня, хайки его задери, хвост!! В-третьих: какой, к хайкам, турнюр?! В-четвертых: я хочу отсюда слезть. У меня затекла вся я целиком. В меня впивается разом десяток булавок и еще я не могу во всем этом толком пошевелиться. А между тем у меня – напоминаю на всякий случай еще раз – хвост!!! Поэтому, мама, пожалуйста, мама… – я снова глубоко вдохнула, но на сей раз просто для того, чтобы набрать в легкие побольше воздуха – и завопила, – сними с меня эти проклятые тряпки!!
Все же моя дорогая мама, в отличие от меня, – истинная леди. В ответ на мою тираду она только моргнула, осмысляя услышанное, и чуть укоризненно вздохнула – мою манеру выражаться она не одобряла никогда. А между прочим, я все это подцепила в проклятущем институте благородных девиц, куда она меня определила!
И, конечно, осознав, что ее дщери в самом деле требуется помощь, леди ди Вернес без единого слова принялась вынимать из меня булавки и отматывать метры ткани, которыми меня буквально спеленали по рукам и ногам. Не знаю, что там такое «воздушное и прекрасное» намеревалась сотворить госпожа Кири, но одеть во все эти тряпки, по-моему, можно было как минимум троих девушек моей комплекции.
Наконец оставшись в нижнем белье и почувствовав долгожданную свободу движений, я радостно спрыгнула с банкетки и подскочила к большому настенному зеркалу.
Осторожно приспустила сзади панталончики и изогнулась, пытаясь рассмотреть в отражении свои тылы.
Н-нуу…
– Какой-то он несерьезный… – задумчиво проговорила я. – Интересно, он будет еще расти? Если я буду расти как дракон, то хвост…
– Что ты такое говоришь, дочь моя?!
Хвост в самом деле оказался несерьезным. Не драконий, а какой-то прямо ящериный хвост! Даже, пожалуй, скорее хвостик. Зато, между прочим, очень даже миленький и красивенький, весь в сверкающей серебристой чешуе. Я приподняла майку – копчик и вся нижняя часть спины тоже засеребрились, только чешуйки там были покрупнее.
Мама тоже разглядывала мое свежее приобретение.
– Ночнушку для первой брачной ночи надо подлиннее, – хладнокровно решила она. – Свет гаси сразу – скажешь, что стесняешься. И не разрешай Викасу никаких лишних вольностей! Наощупь он тоже удивится.
– Думаешь, он ничего не заметит?!
Мама пожала плечами.
– Заметит, конечно. Но не сразу. И тогда ты с полным правом можешь закатить скандал, что он совсем не обращает на тебя внимания! В общем, там разберемся. Главное – ты уже будешь замужем!
Я только вздохнула. Откровенно говоря, замуж за Викаса – знакомого с детства соседа-увальня – не хотелось совершенно. Но сейчас он – единственный вариант, чтобы выйти замуж быстро. Он по мне с детства же и вздыхал. Смотрел томным коровьим взглядом… бррр!
А все мама! Ну ладно, то, что она не удосужилась выйти замуж прежде, чем меня рожать, как-то еще пережить можно. Хвала богам, мы не какие-нибудь там драконы с их нелепыми заморочками. У людей внебрачный ребенок – это тоже ребенок, и он даже имеет право наследования. Разве что приставку «ди» к своей фамилии я не получила, но все же считалась леди. Хотя в институте меня только ленивый не тыкал носом в мое сомнительное происхождение! Знали бы они…
Но все это чепуха. А вот от кого она умудрилась меня родить – это и впрямь уму непостижимо! Потому что все же знают, что драконов-полукровок не бывает…
Двадцать один год я жила себе на этом свете спокойно. Росла, училась. Замуж не слишком рвалась, хотя мама постоянно намекала на это. А потом однажды перенервничала перед выпускным экзаменом в институте и почувствовала странный холодок, пробежавший по позвоночнику…
Честно, я понятия не имею, как смогла все-таки сдать тот треклятый экзамен и ничем себя не выдать. Запаковалась в платье, как у какой-нибудь драконицы – с подолом до пят, натянула перчатки. Чтобы ни одна случайная чешуйка никому на глаза не попалась.
После экзамена быстрее ветра помчалась к лекарю. Тот, осмотрев меня, заключил, что болезнь, очевидно, носит генетический характер. И ненавязчиво полюбопытствовал, не было ли у меня в роду оборотней из числа каких-нибудь чешуйчатых. А заодно сообщил, что у большинства перевертышей первые спонтанные обороты начинаются в куда более юном возрасте. Но возникают они в результате эмоциональных переживаний. Словом, не волнуйтесь, девушка – не то чешуей обрастете!
Ответить на вопрос о родословной мне мог только один человек – мама! Потому что среди ди Вернесов никаких чешуйчатых точно не было. А вот мой неизвестный папочка мог оказаться кем угодно. Правда, я и предположить не могла, насколько – кем угодно.
В итоге я, не дожидаясь вручения дипломов – по почте пришлют! – рванула домой. Все так же кутаясь в тряпки – даже лицо на всякий случай вуалью прикрыла. Потому что никогда нельзя было предугадать, где чешуя появится в следующий раз. Поскольку с момента первой странной метаморфозы я волновалась почти непрерывно, то и избавиться от этих «украшений» то там, то сям никак не могла.
…Мама, узнав о моей «деликатной проблеме», разрыдалась… а потом объявила, что мне срочно надо выйти замуж!
Вытянуть из нее все удалось не сразу. Леди ди Вернес вздыхала, стыдливо опускала глаза… но в итоге все-таки рассказала, как однажды в юности встретила неотразимого, прекрасного, недостижимого… дракона!!!
Конечно, падая в его объятия, она рассчитывала на скорую свадьбу. На что мерзавец, снисходительно усмехнувшись, поведал, что драконы не женятся на представительницах иных рас. Причем даже не потому что снобы – хотя в этом и сомневаться не приходится! А по куда более простой причине: от человека у дракона не могут родиться маленькие дракончики. Такая вот незадача. Не скрещиваются они ни с кем. Полуэльфы, полудроу, полугномы, даже полутролли и полуогры – бывают. А полудраконы – увы.
Просветив таким образом юную наивную леди ди Вернес, дракон, как вы понимаете, красиво улетел в закат. А леди… очень скоро обнаружила, что беременна.
Сначала она еще наивно думала, что стоит срочно сообщить своему недолгому и непостоянному любовнику о радостной вести и свершившемся чуде. Наверняка он такому делу обрадуется и срочно женится.
Но… все-таки, как я уже говорила, дурой леди ди Вернес не была никогда. А потому сначала она все-таки поинтересовалась вопросом.
И выяснила любопытную вещь…
Абсолютно все действительно считали, что драконов-полукровок не бывает. И даже в справочниках по расам об этом упоминалось. Однако в некоторых самых старых книгах в городской библиотеке – в основном в легендах и сказках – ей удалось найти упоминания о детях смешанной крови. Рождались они крайне редко, но все-таки – иногда такое, видимо, случалось.
И всегда, когда становилось известно о маленьком полудраконе, за ним являлся его отец или какой-нибудь другой дракон. Ребенка отнимали у матери, не обращая внимания на ее сопротивление и слезы малыша. И после этого – его больше никто никогда не видел. Что делали с этими детьми драконы – не знает никто. Может, съедали на завтрак. А может, что куда вероятнее, – просто уничтожали, чтобы те не портили реноме несравненным и прекрасным драконам, помешанным на своих обычаях, традициях и величии своей расы.
Осознав все это, леди ди Вернес пришла в ужас. И поклялась самой себе, что ни один дракон никогда о ее ребенке не узнает. Собственно, я и сама могла бы никогда не узнать о том, кем был мой отец… если бы его наследие не оказалось таким наглядным и явным.
– Ага, – задумчиво протянула тогда я. – А замуж-то зачем?
Как оказалось, все эти годы мама усердно штудировала всевозможную литературу – все, что вообще могла найти об обычаях драконов. Увы, информации оказалось не так уж и много: эта раса очень закрытая. Но одно она уяснила точно: замужняя женщина у драконов по каким-то причинам считается неприкосновенной. Даже любые претензии к ней адресуют не ей самой, а ее мужу.
…Во всяком случае, именно так поняла прочитанное моя мама. Вообще-то я сама не отказалась бы взглянуть на ее источники – может, вдвоем мы бы поняли чуточку больше. Но леди ди Вернес была твердо уверена, что замужем я буду в куда большей безопасности. За кем угодно! Хорошо бы мне еще и родить ребенка поскорее… честно говоря, на этом месте я слегка заподозрила, что неприкосновенна у драконов не просто замужняя, а беременная женщина, просто мама не хочет слишком сильно огорчать меня так сразу. Что ж, я тоже не стану ее огорчать – но ходить непрерывно беременной все же не собираюсь!
…И вот, спустя каких-то две недели, я стою у зеркала в нижнем белье, любуясь на свой недохвост, а рядом валяются фрагменты моего недошитого свадебного платья.
– Я все-таки распоряжусь насчет турнюра, – мама всегда умела вовремя справиться с эмоциями в критическую минуту. Эх, мне бы ее самообладание! – И пришлю кого-нибудь помочь тебе одеться. Не забудь спрятать хвост! Лучше бы вообще втянуть его назад, конечно… – тут я выпучила глаза. Как она себе это представляет, интересно? – И перестань им дергать, милая. Леди так не поступают!
Добив меня таким образом, леди ди Вернес величественно вышла, а спустя минуту помогать мне явилась – почему-то не моя горничная, а та самая криворукая помощница госпожи Кири.
– Вы что-то забыли? – я обернулась к двери.
– Да, леди Иллиана… – она снова вопросительно посмотрела мне в глаза. – Инна?
Я нахмурилась… а потом в голове будто вспыхнул фейерверк.
Я вспомнила.
*
Это оказалось безумно странно. Да, Лариса мне объясняла и рассказывала, как это бывает. Да, я помнила, что, пройдя через дверь, перемещусь не только в пространстве, но и во времени. Я-Инна попала в одну из своих будущих жизней, в момент, где моя душа уже родилась 22 года назад, где я-Иллиана все эти годы жила, росла, строила планы.
И теперь я помнила свое прошлое в двух мирах одновременно, хотя и ощущала себя, пожалуй, скорее земной девушкой Инной. Как будто моя нынешняя жизнь – именно земная, а все 22 года жизни полудраконицы Илль – мое очень далекое прошлое. И на все его события я смотрела уже с высоты своего 27-летнего опыта. И не самого простого, надо сказать.
Здесь у меня есть мама! Любящая мама. И для меня-Инны это оказалось такое новое и потрясающе теплое чувство, что я позволила себе несколько секунд просто насладиться им.
А потом снова подошла к зеркалу. Хмм, ну, чешуя и хвост, конечно… мда. Но, как мы помним, стоит мне успокоиться – и я снова буду выглядеть как человек. Частичный оборот грозит мне только в минуты волнения. Почему я даже не пыталась научиться им управлять? Все-таки здесь я выросла довольно инфантильной и привыкла во всех важных вопросах полностью полагаться на мамины решения.
А в целом… я покрутилась, разглядывая свое отражение. Да, с телом мне в этой жизни определенно повезло. Даже, может быть, слегка слишком. Внешность получилась яркая и почти кукольная. Зато я снова блондинка, только на несколько тонов светлее, чем в своей земной жизни. Длинные белокурые волосы, голубые глаза, узкое личико сердечком. Рост – куда выше привычного. И фигура… хм, выразительная. С тонкой талией, аккуратной попой и непривычно-большой грудью. Неудивительно, что этот Викас только что слюни не роняет.
Кстати… Викас!
Мне, 22-летней маминой дочке Илль, объяснения леди ди Вернес о том, зачем мне срочно выходить замуж, показались вполне убедительными. Я-Илль привыкла доверять маме в таких вопросах.
Но мне-Инне все эти объяснения показались сумбурными и слабо обоснованными логически. Что вообще за бред?! Маму я, конечно, люблю и не сомневаюсь, что она мне желает только добра, но вот представления о добре у нас с ней могут очень даже различаться. А еще есть ощущение, что либо она капитально запуталась в скудной найденной информации… либо сознательно о чем-то предпочла умолчать. Само собой, желая мне исключительно добра.
Я припомнила увальня Викаса. Ну нет. Определенно, нет. Добро совершенно точно выглядит как-то иначе!
Поманив за собой Ларису, я направилась в свою спальню. Примерка и подгонка свадебного платья проходили в гостиной моих покоев, но остальная одежда у меня хранится в гардеробной, а выход в нее – конечно, из спальни.
…Уму непостижимо, какой я здесь выросла избалованной! Одеваться служанка помогала. Зачем?! Все-таки здесь не кринолины носят. Нормальная мода, близкая к земной. Разве что бальные платья сложносочиненные, но уж повседневный-то наряд на себе застегнуть не так сложно!
– Кстати, как ты меня нашла? – полюбопытствовала я, уже натягивая домашнее платье.
– А я тебя и не искала, – Лариса пожала плечами. – С тобой совсем легко получилось. Двери для меня открываются где-то неподалеку от попаданца. И я знаю, что мне нужна дева в беде… то есть в критической ситуации и на пороге судьбоносного неверного решения. Как показывает практика, у девушек это как минимум в половине случаев оказывается предстоящая свадьба с каким-нибудь… не очень подходящим человеком. Я оказалась в имении ди Вернесов и сразу услышала о том, что дочь хозяйки только что вернулась из института и неожиданно для всех поспешно собирается замуж… это было попадание с первого раза! Оставалось добраться до тебя и проверить.
Я приподняла брови.
– То есть я попала в эту жизнь специально, чтобы свадьба с Викасом не состоялась?
– Ну, вряд ли это твоя главная миссия… но да. Скорее всего, в том числе.
– Прекрасно! А то что-то у меня от одной мысли об этой свадьбе зубы сводит… и Викас вряд ли бы одобрил моего «добрачного» ребенка.
Лариса мигом посерьезнела.
– Кстати, об этом… ты готова привести сюда Лелю?
Я на секунду задумалась.
– Знаешь, пожалуй, дай мне неделю. Что-то я не уверена, что готова сообщить маме, что она стала бабушкой… причем ее внучка из другого мира. Маму надо беречь! Но у меня есть план.
– Уже?!
– Да! Пункт первый: замуж я не собираюсь. Надо как-то деликатно сообщить об этом…
– Жениху?
– Нет, маме. С жениха хватит и открытки. Пункт второй. Я тут выяснила, что я – полудракон, и что таковых не бывает. Значит, мне надо выяснить все о себе и своих способностях. И освоить их! Оборот нужно взять под контроль. А вдруг я вообще смогу оборачиваться в дракона? А вдруг у меня и магия есть в наличии? В общем, надо ехать туда, где имеются всяческие академии, библиотеки, специалисты-драконоведы… ну и сами драконы, да. В общем – мне нужно в столицу! Пункт третий – мне нужна профессия. Мамины средства – это хорошо, но хочется и самой чем-то заниматься. Возможно, я поступлю в какую-нибудь академию магии. Институт благородных девиц – это даже не смешно. В общем… для начала я переезжаю в столицу. И сниму там какое-нибудь жилье. И вот туда-то ты мне и привезешь Лельку! Хорошо я придумала?
– Просто отлично, – Лариса слегка скептически усмехнулась.
– Вот и я считаю – отлично, – я энергично кивнула и решительно направилась к выходу из своих покоев. Пришла пора реализовать пункт первый – деликатно сообщить маме. Распахнув дверь, я высунулась в коридор и завопила изо всех сил. – Мама!!! Свадьбы не будет!!!