- -
- 100%
- +
Катерина Николаевна рассматривает кольцо сначала с недоверием, потом – с удивлением и наконец – с радостью. Грусть из взгляда почти исчезает, теперь в ее глазах светится огромная благодарность.
– Оно! Это оно! Боже, Даня, как?
Улыбаюсь, как учила Ксюша:
– Да решил еще раз поискать на следующий день, и вот, нашел. Правда, долго искал, и руки все исцарапал и отморозил.
– Это просто невозможно! Я уже с ним попрощалась… Какой же ты молодец, спасибо тебе огромное!
Кольцо вдруг стерло между нами некую границу. Катерина Николаевна все еще смотрит на меня – теперь задумчиво, как-то по-новому. Затем ее лицо проясняется:
– Знаешь, а я собралась чай пить. Составишь мне компанию? А то Яра убежал куда-то в ночь…
Я охотно соглашаюсь. И вот на уютной кухне, под ароматный чай из таежных трав и пирог с брусникой, я по просьбе Катерины Николаевны рассказываю о себе. О желании поступить в ГУЭФ, о своей мечте – стать успешным, о маниакальной одержимости учебой, а особенно – математикой. Пока не говорю о своих проблемах – рано.
Моя история явно впечатляет Катерину Николаевну. По лицу кажется, что внутри у нее происходит какая-то борьба. Вскользь я упоминаю работу…
– Ты работаешь?! – Это совсем ее шокирует.
– Да. С четырнадцати лет. Папы нет, а нужно помогать маме, – говорю я уклончиво, не вдаваясь в подробности.
Катерина Николаевна выглядит все более растроганной:
– А чем занимаешься в свободное время?
– Свободное время? – Я хмурюсь, пытаюсь вспомнить, что это такое. – Учусь, работаю. Больше ничего.
– А прогулки? Кино? Друзья? И… девушки? – Последнее слово Катерина Николаевна произносит с легким неодобрением.
Качаю головой:
– Это все не для меня… По крайней мере, сейчас.
– А что же сейчас? – спрашивает она с любопытством.
– Я считаю, что сейчас важнее заложить фундамент под свою будущую жизнь. А отдых и развлечения оставить на потом.
– Это взрослый и серьезный подход. – Она смотрит на меня с уважением. – И большая жертва. Но в будущем она окупится стократно, поверь мне.
Киваю. Хвалю пирог и чай. Не могу не заметить, что за разговором Катерина Николаевна то и дело поглядывает в окно – с легкой тревогой.
– Не переживайте за него, – тихо говорю я, поймав очередной взгляд. – У него много друзей. Большой компанией тяжело попасть в передрягу.
– Надеюсь, что так, – кивает она с грустью. Затем натянуто улыбается и предлагает мне еще пирога.
Я спрашиваю Катерину Николаевну о ее работе, и она рассказывает все, что я уже знаю. Затем я задаю вопрос, почему они с Ярославом переехали сюда. Она говорит, что отсюда удобнее ездить до Москвы, но по интонации я понимаю, что дело в чем-то другом, но сейчас правду она не откроет. Что ж. Все равно чаепитием я остаюсь доволен.
Кажется, мы уже почти подружились.
Глава 9
С помощью линейки и двухстороннего скотча краду из почтового ящика Катерины Николаевны какое-то письмо, а потом, дождавшись, когда Ярослав уйдет, звоню в их дверь. Говорю Катерине Николаевне, что письмо по ошибке попало в мой ящик, а затем как бы невзначай жалуюсь, что мне никак не удается одна задача по математике. Не сможет ли она посмотреть? Она охотно соглашается и приглашает меня войти: полчаса свободного времени у нее как раз есть.
За пятнадцать минут Катерина Николаевна объясняет мне, как решаются такие задачи. Она не дает ответ – просто слегка направляет меня, чтобы я взглянул на задачу под новым углом. Радостный, я ухожу домой, нахожу в стопке задач подобные и за один вечер решаю сразу двадцать штук.
* * *На уроке русского происходит странность. Елена Андреевна две недели назад объявила сбор денег на подарки учителям и сегодня пересаживает за позорные парты новую партию должников. Почти все места вскоре оказываются заняты, остается одно свободное – рядом со мной. Елена Андреевна называет последнюю фамилию:
– Вудиков.
Замираю от изумления. А Ярослав с довольным видом собирает вещи и пересаживается ко мне. Он выглядит так, как если бы сам все это спланировал. Да что происходит? Получается, о сборах даже Катерина Николаевна не знает? Если бы знала, она ведь точно бы дала ему деньги… Или она и дала, а Ярослав решил соврать и потратить их на свои нужды? Эх, какой же он все-таки гад!
– Теперь мы соседи в квадрате, – улыбается Ярослав. – Но вижу, ты не особенно рад.
– Лучше бы мы были соседями в степени «минус бесконечность», – ворчу я.
– Да, опять убеждаюсь, что прозвище тебе дали не только из-за фамилии, – вздыхает он. – Чего ты всегда со всеми такой злой?
– Это не злость, а здоровый сарказм.
Ярослав тут же изображает, как крутит регулятор громкости.
– Нам с тобой теперь делить одну парту. Может, приглушишь чуток свой «здоровый сарказм», и начнем нормально общаться?
Пожимаю плечами.
– Давай ты будешь общаться со мной так, будто я твой географический антипод?
– Давай, – оживляется Ярослав, не распознав подвоха. – А это как?
– Представь Землю. Проведи мысленно линию от нас через ее центр и выйди в противоположной точке. Это получится точка в Тихом океане, где-то в четырех тысячах километров к юго-востоку от Новой Зеландии.
– И? – Ярослав хмурится.
– И там я, твой географический антипод. А ты здесь. Как бы ты со мной общался?
– Эм-м… по телефону?
Закрываю глаза. Вот же глупость.
– Я болтаюсь в ледяных водах Тихого океана, – медленно произношу я, словно объясняю что-то детсадовцу. – У меня там нет связи.
– Тогда как?
– Как? – вопросом на вопрос отвечаю я.
– Никак? – растерянно спрашивает Ярослав.
– Бинго! – Я отворачиваюсь и принимаюсь писать в тетради.
– Но это нечестно! Ты меня обманул! – возмущается он.
– Ты сам согласился соблюдать правила. И вообще, я тебя не слышу. – Я не отрываюсь от страницы. – Я в океане!
Ярослав, пыхтя, утыкается в свою тетрадь. Вот так мы и становимся «соседями в квадрате». Отдавать долг Елене Андреевне он не собирается. Похоже, ему нравится сидеть на «местах позора».
На уроках Ярослав особо не досаждает болтовней. Учеба ему скучна, и, вместо того чтобы записывать материал, он что-то рисует в тетради. А еще его «изгнание» сломало всю привычную систему: теперь Рысеву приходится бросаться монетками и в Ярослава – в своего друга. Конечно, делает он это больше в шутку. Ярослав в ответ бросается монетками в Рысева. У них теперь такая игра: кто больнее попадет. Размахиваются оба будь здоров, не удивлюсь, если синяки остаются.
Я по-прежнему не могу смотреть на Ярослава без раздражения. Посмотрю, зацеплюсь за какую-то деталь и сразу думаю о том, сколько труда и времени в эту деталь вложено его мамой. Футболка – куплена, постирана и поглажена мамой. Волосы – мама объездила все магазины, чтобы купить подходящий ему шампунь. Крутой телефон с камерой – мама купила, как только модель поступила в продажу. И все – мама, мама, мама… Получается, эта его «харизма», на которую все так ведутся, – лишь яркая дорогая одежда да немаленькие карманные деньги. То есть целиком мамина заслуга. Без нее он из себя не представляет абсолютно ничего.
Я заметил, что к деньгам Ярослав относится странно. Не осознает их ценность. Постоянно платит за друзей. Ведет себя так, будто у него дома стоит станок, который печатает деньги пачками. А у его мамы вся неделя расписана до последней минуты, чтобы обеспечивать ему безбедную жизнь и все успевать. В общем, чем больше я наблюдаю за Ярославом, тем он мне противнее. А затем я все-таки подмечаю то, что меня завораживает.
Мне удается подглядеть, что же рисует Ярослав на уроках. Это граффити. Объемные буквы, непонятные слова на английском, которые невозможно разобрать из-за причудливого шрифта. Выглядит здорово. Помимо надписей, есть еще и просто забавные картинки. Как-то замечаю, что Ярослав на литературе нарисовал Марио, а на истории – Битлджуса. А иногда он рисует настоящие шедевры, целые сюжетные сцены: фея в клетке, печальная принцесса, запертая в башне. Бывает что-то совсем необычное: человек, с ног до головы замотанный в шарф. По выражению его лица и позе можно сказать, что этот шарф ему мешает, и он пытается из него выбраться. На другом рисунке полный человек тонет в болоте из еды. Эти рисунки, в отличие от объемных надписей и забавных картинок с известными персонажами, очень печальные. И у них есть сходство: на каждом обязательно кто-то заперт или в ловушке. Ловушка может быть любой: еда, шарф, клетка. Но всегда есть ощущение безысходности. Герой попал в беду и не может выбраться.
Вот это открытие: оказывается, Ярослав хоть чем-то увлекается! Почему-то мне казалось, что у него ни к какому делу нет ни тяги, ни способностей, а усидчивости – тем более. Его кормят с ложечки, ему все дают. Такие дети ведь как цветы в оранжерее: их поливают и удобряют, а они равнодушно ждут, когда вырастут. Их будущее целиком определяет сорт. Но как ни неприятно такое признавать, я ошибался. Мне нравятся рисунки Ярослава.
Вскоре замечаю кое-что еще – когда, срезая дорогу на работу, иду через железнодорожный мост. На путях замечаю Ярослава и незнакомую компанию. В руках у них аэрозольные баллончики. Они увлеченно, никого вокруг не замечая, рисуют на бетонном ограждении картину, из которой я пока могу распознать только женское лицо, остальное – разрозненные фрагменты. Выходит очень красиво.
После смены, утром, возвращаюсь тем же путем. Граффити – яркое, привлекающее внимание – уже закончено. Картинка получилась необычная: лицо девушки, поверх него – будто слой другого рисунка – птица и роза. Птица у девушки на одном глазу, а роза – на другом. Здорово смотрится. И почему вообще граффити считается вандализмом? Иногда это ведь невероятно талантливые работы.
В голове не укладывается: как Ярослав, этот самодовольный гад, может создавать такую красоту? Возможно, его вклад в работу маленький? Тут ведь целая команда рисовала, вдруг Ярослав ничего особо и не сделал?
Но я понимаю, что обманываю себя. Этот неприятный тип дарит миру что-то красивое. Каким бы ни был сам по себе.
* * *Я продолжаю упражняться, пытаясь добиться естественных эмоций. В последние дни у меня прогресс: улыбка больше не похожа на оскал! Улыбаться глазами, как учит Ксюша, я еще не научился, но хотя бы взгляд, в котором, по ее словам, читается неприкрытое желание сожрать окружающих с косточками, вроде удалось смягчить.
Закончив, перехожу к этикету. Глядя в зеркало, улыбаюсь и повторяю фразы:
– Спасибо, пожалуйста. Извините за беспокойство, будьте любезны. Как поживает «белая джулия»? Ну что вы, мне не составит это никакого труда. Очень рад вас видеть. Хорошего вечера. Как ваши дела?
При этом я меняю голос, пытаюсь найти максимально вежливый, но при этом естественный тон. Вроде получается. А через пару дней представляется и случай проверить: я встречаю Катерину Николаевну на крытом рынке.
Я уже запомнил, в какие дни она там бывает, а она от своего расписания не отходит. Но выглядит все так, как если бы мы встретились случайно. Поздоровавшись, я помогаю Катерине Николаевне донести до дома тяжелые пакеты. Валит снег.
– Вот это сегодня погода! – говорю я по дороге. – Завтра тоже обещают снегопад. Будьте аккуратнее, если поедете куда-то на машине.
Она улыбается, растроганная моей заботой:
– Спасибо, непременно буду.
– Как ваши дела? Как поживает «белая джулия»? – Теперь благодаря Ксюшиным урокам я умею поддерживать легкую беседу.
– Уже второй раз цветет! Красота невероятная…
Вскоре Катерина Николаевна сама переводит тему на математику: спрашивает, как продвигается моя подготовка. Я признаюсь, что дело идет трудно. Катерина Николаевна ненадолго замолкает. Ощущение, что ее что-то мучает.
– Даня, я бы очень хотела позаниматься с тобой на постоянной основе, бесплатно, разумеется, – виновато начинает она. – Но у меня такой плотный график…
– Нет-нет, – успокаиваю я ее. – Я ни о чем таком не прошу. Я привык справляться сам. Не переживайте, я со всем разберусь.
Еще немного помолчав, Катерина Николаевна неуверенно добавляет:
– Но если будут возникать проблемы… Ты все же обращайся ко мне, постараюсь помочь по возможности.
Я благодарю ее. Это пока не совсем то, что мне нужно, но я уже близок.
* * *Через несколько дней перед сном я крадусь к машине Катерины Николаевны, прихватив садовый распылитель с водой. Щедро опрыскиваю все дверные замки на машине. Наутро караулю соседку неподалеку.
Катерина Николаевна опаздывает – выходит на десять минут позже обычного. На ней – пальто нараспашку; она спешит к машине. Дергает ручку – дверь не поддается. Катерина Николаевна смотрит на дверь с недоумением и дергает снова. Трогает подряд все ручки, затем судорожно копается в сумочке, что-то ищет, но не находит.
Дожидаюсь, когда на ее лице появится беспокойство, выхожу из укрытия и спешу к машине с флакончиком размораживателя замков в руке.
– Здравствуйте, Катерина Николаевна! – бодро здороваюсь я. Она вздрагивает – кажется, я перестарался с радостным тоном. Напугал.
– Давайте помогу. Увидел вас из окна и вот, захватил! – Я трясу флакончиком.
Подхожу к водительской двери, вставляю тонкую трубочку в замок и щедро опрыскиваю, затем перехожу к другой двери. Катерина Николаевна рассыпается в благодарностях:
– Ох, Даня, ты снова меня спасаешь! И что бы я без тебя делала?
Если бы не я, вы бы давно уехали. Но, естественно, я скромно молчу.
Через три минуты двери уже можно открыть.
– Давай подвезу тебя, – предлагает она.
– Ой, да я сам, вы же опаздываете, – смущаюсь я.
– Ничего, школа по пути.
Я сажусь в машину.
– А Ярослав почему не с вами? – спрашиваю я по дороге.
– Ты что, он же слишком взрослый, чтобы мама подвозила его в школу, – улыбается она. Я улыбаюсь в ответ. Поступок Ярослава такой детский.
Катерина Николаевна останавливается у школы. Мы прощаемся, я собираюсь выйти, но она вдруг говорит:
– Даня, я тут подумала… – Она осекается. Смотрит вперед, через лобовое стекло, словно окончательно принимая важное решение. Затем переводит взгляд на меня: – Я пересмотрела свой график и нашла в нем окошко. По понедельникам в шесть вечера у меня есть свободный час. Я готова тебя взять. Бесплатно и бессрочно – пока не прорешаем с тобой все билеты.
Дыхание перехватывает.
– Спасибо! – радостно отвечаю я и удивляюсь, как легко это получается. – Я… Вы… У меня просто не хватит слов описать, как много это для меня значит!
– На здоровье! – отвечает Катерина Николаевна, польщенная, что ее предложение вызвало у меня такие эмоции. – И до понедельника!
Я выхожу, провожаю отъезжающую машину взглядом. От восторга я чувствую, что стал легче воздуха и вот-вот взлечу. Никогда еще моя мечта не была так близко.
Ярослав
Глава 10
К Хмарину учителя цепляются гораздо чаще, чем к другим. А ведь он идет на медаль, и ему очень важны оценки. И вообще меня все больше возмущает наша классуха с ее «позорными местами». Бесит Рысев, который травит должников. Бесит ущербный Соколов, который поддерживает подобное гнилье. Соколов вообще всю мою школьную компанию бесит. Мы постоянно его обсуждаем, возмущаемся или пускаем едкие шуточки.
У него денег полно, родители ему отстегивают чуть не тысячами, и вот он себе откровенно пытается купить друзей. Вечно кого-то куда-то зовет, предлагает угостить, за кого-то заплатить. Это низко, все мои такое осуждают. Никто и не ведется на его деньги. Да и если кто поведется, его другие засмеют. Еще и во фрики запишут.
Так вот, я решил бороться с системой: не сдал деньги на очередную ерунду, вступился за Хмарина на английском. Дерьмово, конечно, что влепили двойку. Да еще и Хмарин оказался тем еще неблагодарным говнюком.
Ничего, двойку я так оставлять не собираюсь, я точно знаю, что получил ее незаслуженно. Английский у меня в старой школе был сильный. Несколько дней думаю, что можно сделать, как заставить англичанку признать свою неправоту.
Защищаю Хмарина и других должников – я же теперь один из них. Помогает. Ребят оставляют в покое. Вот только Хмарин и тут недоволен, вечно кажется на что-то обиженным. Сидим за одной партой, а он все так же угрюмо молчит. Ну молчи и дальше, не очень-то ты мне нужен, мне есть с кем поболтать.
Вообще угрюмость Хмарина меня даже не раздражает. Он забавный, когда хмурится или нудит. Ну просто мультяшный злодей с хмурой миной и этой его шишкой! Почему-то в такие моменты губы у меня сами растягиваются в улыбке. Мне все любопытнее. Да, Хмурь прячется от мира за прочными баррикадами. Но какой он на самом деле? Что он любит, кроме шишек? Что его смешит? О чем он мечтает? Какая у него любимая еда? В кого он влюблен? Не то чтобы я хочу подружиться с ним: вряд ли найдется на Земле парень, менее располагающий к дружбе. Но я будто поспорил сам с собой, смогу ли расколоть его.
В понедельник третьим и четвертым уроком у нас идут русский и литература. После третьего, на большой перемене, все, как обычно, убегают в столовую. Я мешкаю и выхожу из класса одним из последних. В кабинете остается только Хмурь. Мне почему-то становится неловко. Я спрашиваю:
– А ты чего не идешь?
Хотя прекрасно понимаю, что из-за денег.
– Не голодный, – бросает он, и тут же у него урчит в животе. Кажется, он понимает, что я это слышал. Резко меняет свое мнение: – Вообще я брезгую школьной едой. Пару лет назад у нас в пирожках нашли сальмонеллу.
Я ухожу в столовую. Вернувшись, молча кладу перед Хмурем «Сникерс». Он лишь поджимает губы:
– Это что?
– Тебе. В нем нет сальмонеллы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Теги – вид граффити, представляющий собой быстрое нанесение подписи автора на какие-либо поверхности. – Здесь и далее прим. автора.
2
Бомбить, бомбинг – рисовать граффити в экстремальных условиях, например на охраняемых объектах, часто на глазах у прохожих.
3
Кроссить – рисовать граффити поверх чужого.
4
Montana-Cans – американская фирма-производитель красок для граффити.
5
Кэпы – насадки на баллон для краски.
6
Фэт-кэпы – разновидность кэпов, которые позволяют рисовать толстые линии граффити.