Тайна космической птицы

оглядеться. И я обещал Херихору помочь его народу. Думаю, мы поедем на шахты и в примыкающие к ним территории.

– Мои воины всё равно будут начеку.

– Договорились. Я доверяю тебе.

Син, Херихор и их гости вошли через главные ворота Храма. Храмовники не вышли им навстречу, но Птах заметил их испуганные любопытные взгляды из-за колонн и проемов. Их туники и юбки мягко, и чуть слышно, шуршали по полу, выдавая этим их присутствие. Редкие осветительные костры горели вдоль стен, большая часть из них не была зажжена, и потому в Храме стояла мрачная атмосфера. Было зябко. Откуда-то тянуло по полу сквозняком.

– Сейчас мы направляемся в главный холл, в котором мы делаем подношения и молимся Сину, – внезапно, после долгого молчания, произнес жрец.

Процессия вошла через высокие деревянные двери в просторное помещение и остановилась в центре. Возе восточной стены расположился Син, высеченный в камне. Это был старец с длинной голубоватой бородой, окутывавшей его корпус, спускавшейся к ногам и простиравшейся еще на пару метров по полу. Его глаза горели звёздами и прозревали всё сущее. Вечная мудрость застыла на его каменном лице.

– Наша жизнь похожа на непроглядную ночь, – снова заговорил жрец. Гости обернулись на него. Жрец стоял лицом в статуе и с обожанием смотрел на нее. Птах, Нармер и его воины снова перевели взгляд на Сина. А жрец продолжил:

– И в этой ночи Син своим светом озаряет наш путь. Многие враги пытаются погасить наш путеводный светоч. Но раз за разом мы противостоим им и защищаем себя, свой народ и наши земли. Мы, как камни, как Син, будем вечно стоять, непреклонные. Наша вера не дрогнет. И не найдется тот, кто сможет сдвинуть нас с нашего места.

На этих словах в зал зашли жрицы и возложили алые цветы к ногам божества. Кажется, это были маки.

– У нас тоже есть подношение Сину, – сказал Птах.

Нармер удивленно взглянул на него.

– Я сам возложу эти растения к его ногам, – успокоил царя Птах. После чего развернулся и последовал к одному из воинов, переодетому торговцем. И достал из-за его спины корзину. Воин тихонько охнул от неожиданности, но Птах придержал его за руку и многозначительно посмотрел в глаза. Воин завороженно смотрел на Птаха, пока тот не прервал зрительный контакт.

– Голубой лотос, – пояснил он, демонстрируя корзину. – Священный символ Египта. Символ мира, который мы хотим принести вам.

Птах подошел к ногам Сина, открыл корзину и аккуратно достал цветы, после чего так же аккуратно положил их рядом с маками. Он распрямился, несколько мгновений постоял с закрытыми глазами, молясь богу, обернулся к жрецу и протянул корзину.

– Здесь лежат клубни. Вы можете выращивать эти цветы в ваших водоемах. Если вы соберете цветы, высушите их, измельчите и заварите щепотку в чаше горячей воды, то эта вода сможет избавить от многих недугов. Как физических, так и душевных.

– С радостью принимаю ваше подношение, – улыбнулся жрец и взял корзину из рук Птаха.

– Ну, что же, не будем тянуть время, – улыбнулся Птах жрецу Сина. – Наверняка ты знаешь, зачем я сюда прибыл.

– О, я знаю наверняка, с чем вы к нам пожаловали, – слегка склонив голову и улыбнувшись краями губ, ответил жрец.

– Тогда давайте подъедем в район шахт и в ближайшие поселения. Царь Нармер хочет увидеть их состояние. А я хотел бы пообщаться с местными жителями. Херихор сообщил мне тревожные вести. О том, что наши рудники лишают вас пастбищ, а наши работники нападают на ваши поселения. Мы хотим исправить это. Мы не желаем враждовать с вами.

Верховный Жрец улыбнулся одними губами.

– Я рад об этом слышать. Что ж, идём.

И они отправились мрачными холодными коридорами к выходу. После чего сели в жреческие крытые повозки: Син, Херихор, Птах и Нармер – в одну, воины Нармера – в другую. Кони несколько раз ударили копытами по земле и сдвинули повозки.

– Дорога не близкая, – крикнул Син, его голос терялся в гуле ветра и шуме колес. – Всё есть: вода и еда. Вам не о чем переживать.

Ехали долго. Песок под колёсами стал сменяться редкой зеленью, а потом и вовсе превратился в сочные луга. Повозки замедлились. Птах и Нармер приготовились выходить.

– Еще не время, – ласково предупредил Син, положив свою руку на руку Птаха.

Птах отметил, что она чрезмерно холодная для такой жаркой погоды. Не болен ли Син?

– Нам вон к тем горам, – он указал пальцем на Север. – Все ваши шахты там.

Повозки довезли их выше и остановились у обрыва. Далее горная узкая дорога вела выше.

– Погоди, Син, – остановил его Нармер, когда заметил, что он направляет повозки выше. – Давай осмотримся здесь.

– Как хочешь, – кивнул Син и приказал остановиться.

Солнце ослепило глаза и обожгло кожу, пожелавшим показаться из-под покрывала повозок. Нармер огляделся, он впервые был на этих рудниках. Он осторожно, но, не выдавая страха, подошел к обрыву и заглянул вниз. Там, вдалеке, ближе к горизонту, шла работа. Долетали еле различимые голоса и стук инструментов.

– Если хотите, царь Нармер, можете немного спуститься вон той дорогой, – Син кивнул вправо, – там как раз располагается рабочий лагерь. Одна из смен сейчас там отдыхает. Можете с ними поговорить.

Нармер внимательно выслушал Сина, несколько мгновений пристально смотрел на него, изучая его лицо, и кивнул.

– Хорошо, мы сходим. – Он развернулся к своим бойцам: – Трое из вас идут со мной, остальные остаются здесь.

И они неспешно, демонстрируя внутреннее достоинство и власть, стали спускаться вниз. И краем уха Нармер услышал, как Син заговорил с Птахом.

– А тебя приглашаю прогуляться наверх. Там, за этой скалой, есть наше поселение, которое уже десятки поколений живет здесь. Намного дольше, чем существуют эти шахты.

– Что ж, пойдем, – ответил Птах, и они неспешно побрели в гору.

Через несколько десятков шагов Нармер обернулся – спина Птаха в белой накидке, равномерно покачиваясь из стороны в сторону, удалялась в поднимаемой ветром пыли. Нармеру почудилось, будто Птах – словно облако, явившееся между черных грозовых туч. Облако, которое оповещает о скором завершении дождя. Действительно, в нем было что-то божественное.

– Нармер, господин, – еле дыша от быстрого бега, проговорил один из его воинов. Он резко остановился, держась за бок, и стараясь выговорить хоть слово.

– Ну, говори быстрее, что ты выведал? – спросил Нармер, наблюдая, как Птах и Син остановились у края скалы и рассматривают рудники.

– Нет тут никакого синайского поселения. Ближайшее из них – то, где вы были. В округе нет, и никогда их не было. Ни сёл, ни пастбищ…

Глаза Нармера расширились, и дрогнуло его сердце.

– Птах, стой! – закричал Нармер и бросился вверх. – Все к Птаху! – крикнул он своим бойца.

И в этот момент на его глазах тело Птаха словно воспарило над скалой, выдвинулось над обрывом и устремилось вниз. А Син остался стоять с вытянутыми руками.

– Убить его! – прокричал не своим голосом Нармер и указал пальцем на Жреца.

Син обернулся на его крик. Его руки, словно у деревянной фигурки, проследовали за его корпусом, и внезапный каскад камней посыпался на Нармера. Ему и его бойцам пришлось быстро отступить, закрывая голову локтями. Но через пыль и камнепад Нармер видел Сина, который через миг испарился в воздухе. Злость кипела в нем как никогда раньше, ему казалось, что он превращается в лавового монстра, готового уничтожить всё вокруг.

Когда шум падающих камней затих, Царь бросился обратно к подножью горы. Он оглядел возвышающиеся скалы и не нашел прохода наверх. Он и его бойцы оказались замурованными среди скал.

– Вспомним, чему нас научил Великий Птах, сейчас мы постараемся управиться с этой скалой, – уже хладнокровно и ровно произнес Нармер своим бойцам. – Беритесь за мои плечи, нам предстоит сложное путешествие наверх. Я чувствую, что моя армия уже готова.

– Я сдвину ваш камень с вашей земли, и вы нигде не найдете себе пристанища! Никакая земля не будет вам родной! Во имя Великого Творца Птаха! – кричал Нармер. – Мы будем вечно чтить его память! И вы все поплатитесь за содеянное!

Его голос волнами разносился на многие метры. Нармер знал: Жрец Сина слышит его.

Нармер взмахнул рукой. И его армия – всадников, колесниц с лучниками, пеших воинов и медлительных катапульт, неумолимо двинулась в сторону храма Сина. С самой его вершины за наступлением царя наблюдал Верховный Жрец. Он поднял руки к темнеющему закатному небу и зло прокричал в него:

– Обрушь на него всю твою злость! Весь твой гнев, Бог наш! Мы тысячелетия верно служим тебе, спаси твое стадо!

И в тот же миг появился сильный ветер, он поднял песок и преградил путь, засыпая армию Нармера. Но те с легкостью преодолели препятствие, словно и не было песчаного урагана. Потом следом налетела грозовая туча, и молниями стала бить по армии. Но и это не причинило воинам вреда. Они так же стремительно приближались к городу и храму. Армия стала штурмовать стены города. Городские воины пытались обороняться, но у них не было шансов против профессиональных бойцов царя.

– И это всё, на что ты способен? – закричал Нармер Верховному Жрецу. – Так как же ты смог одолеть Птаха? Немощная ты тварь!

Городские ворота пали под натиском армии.

– Хватайте заложников, выводите их из города, никто живой не должны остаться на этой земле! – скомандовал Нармер своим бойцам. – Не оставлять в живых тех, кто будет сопротивляться! Это чудовищное логово должно быть уничтожено!

И в этот момент Нармер увидел, как Верховный Жрец воздел руки: его губы шевелились, мышцы на его лице сокращались, словно в судорогах, грудь его то вздымалась, то опускалась. И вдруг земля содрогнулась под ногами царя. Страх холодком пробежался по его спине. Земля снова содрогнулась, и уже воины замерли и стали озираться, пытаясь понять, что происходит.

– Отступаем! – изо всех сил закричал Нармер. – Быстро! Все назад! Отходим! – он развернул своего коня. – Пленных не бросать! – он помчался вдоль городской стены, останавливая наступление.

Глубокие трещины пошли по сухой земле, теперь бойцы уже и сами догадались, почему Нармер приказал им уходить. Они развернули лошадей и колесницы.

– Бросайте вы эти катапульты! – кричал Наремер.

Земля стала расходиться, песок и камни полетели в расщелины. Воины на подкашивающихся ногах убегали вслед за Нармером, они вскакивали в колесницы к своим товарищам. Они пришпоривали лошадей, они подгоняли друг друга криками. И вдруг их крики превратились в крики обезумевших людей. Нармер обернулся на скаку. И сам чуть не закричал. Но лишь потому, что крик застрял в горле, сжатом ужасом.

Из расщелин стали выползать черные полупрозрачные щупальца. И все, что соприкасалось с ними, в то же мгновение превращалось в ничто. Он видел, как эти живые хлысты били по его воинам, и те мгновенно испарялись, оставляя в памяти лишь гримасы удивления и ужаса. Но эти же хлысты били и по горожанам, и по стенам города и по Храму, оставляя черные выжженные пятна. Земля раздвигаласьвсе больше и больше. Нармер преодолел сковывающий ужас, и стал отчаянно бить своего коня по бокам. Конь тоже был в ужасе, он хрипел, и из всех своих сил несся подальше от этого проклятого места.

А хлысты тем временем все больше окутывали город. И город под ними стал сминаться, словно скомканный лист папируса, и уходить под землю, пока от него не осталось углубление, тут же заполнившееся водой.

*

Отшельнику не составило бы труда пересечь пустыню за пару мгновений. Ни ветер, ни зной, ни горячий колкий песок не смогли бы остановить его желание. Но Отшельник решил поберечь свои магические силы. Дорога не была для него трудной: он с легкостью мог преодолеть любые физиологические потребности тела. Сейчас тело для Отшельника было инструментов, подпитываемым лишь через связь со Вселенной. Внутренняя опора, упорство и упрямство на грани безумия, вели его вперед.

Продвигаясь все дальше и дальше, он видел, как появляется больше деревьев, живности, влаги. Вот кочевники пасли свой скот, вот охотники продвигались вглубь степи.

Но отшельник ощущал, что там, далее – болота. Водянистые, плодородные черные земли, изобилующие дичью, птицей, рыбой, зерном и бататом; финиками, виноградом и пивом.

И вот после одного из закатов, в нескольких сотнях шагов остановился он перед запертыми воротами города. Город был обнесен широкой, хорошо сложенной, стеной, предназначенной для обороны. Каменные ворота с мощными деревянными створами возвышались над Отшельником щитом, готовым прихлопнуть его как букашку.

– Я требую и повелеваю впустить меня в город! – по-человечески громко произнес Отшельник, зная, что его требование услышат во всех частях города.

Ответа не последовало. И тогда он произнес еще раз:

– Перед вами всемогущий Бог! Повелеваю!..

Послышался скрип, и ворота медленно отварились, вспыхнули факелы и осветительные костры. В поднявшейся пыли мелькнула тень фигуры, и через мгновение эта фигура в развевающейся плотной царской накидке, оказалась за воротами, преграждая путь Отшельнику. Свет пламён, находящихся за его спиной, скрывал лицо вышедшего и резко очерчивал его мощную фигуру.

– Да неужели? Сам Бог? – насмешливо переспросил вышедший мужчины, поставив руки в боки.

– Да, покровитель Инбу-хеджа, что в землях нижнего Египта. У меня много имен: Птах, Атон, Деун…

– Видали мы таких богов! – перебил его незнакомец. – Что тебе нужно?

– Я желаю попасть в храм Э-Ана. Я буду передавать вам знания!

– Нам не нужны твои знания! Мы и так всё знаем!

– Ах, вот как? – Отшельник поднял руку и открытой ладонью направил на незнакомца. – Я покажу тебе чудо, и ты подчинишься, – и по требованию руки, из песка стала подниматься ровная прямоугольная стена. Она поднялась у ног Птаха и устрашающе устремилась к незнакомцу.

Незнакомец, словно передразнивая Отшельника, тоже поднял руку ладонью вперед. Отшельник не сразу понял, что происходит. В какой-то момент стена перестала подниматься, и повинуясь жестам незнакомца, медленно опустилась. Отшельник широко улыбнулся:

– Ну и кто же ты? – спросил он, понимая, что встретил как минимум равного.

– Энмеркар, правитель Урука, – ответил незнакомец. – Открыватель новых земель, миров и законов! А ты?

– Как я и сказал, Птах, создатель и правитель Инбу-хеджа, Великий Жрец, Отшельник и Первооткрыватель!

Они резко и стремительно направились друг к другу, и когда уже до их столкновения оставалось меньше метра, они правыми руками переплелись в приветственном захвате и радостно посмотрели друг другу в глаза.