Тайна космической птицы

Нармер задумчиво почесал наголо выбритую голову.

– А именно с моим караваном как ты это сделал?

– Вот смотри, – Птах взял лист папируса и положил его на стол. – Допустим, это дорога от Нехена до Инбу-хеджа. Если сделать вот так, – Птах в некоторых местах согнул папирус и проткнул складки костяной иглой, – то путь сократится, караван пройдет в точке прокола, сократив расстояние и время пути…

Нармер потрясенно смотрел на Птаха и беззвучно открывал и закрывал рот.

– Но… как ты это… сделал? – наконец вымолвил он.

– Так уж вышло, что я могу повелевать всеми предметами и субстанциями. Этому я очень долго учился в мире, который вы называете миром Богов. Я изучил многие законы Вселенной, но свое умение я смог раскрыть только здесь, на земле, в мире плотных предметов. Когда ты отправил гонца, я перехватил его и отдал карту с нарисованным путем. Следуя этому пути, они незаметно для себя проходили искривленные мной места. Этим и сократили путь в оба направления.

– Умоляю! Научи и меня! – Нармер снова бросился к босым ступням Птаха и нежно обхватил их, чуть ли не целуя.

– Встань, – мягко приказал Птах.

И царь повиновался.

– Ты отказываешь мне? – спросил царь.

– Я научу тебя всему, что знаю, но при условии, что ты создашь здесь место для всех желающих обучаться.

– И я смогу так же, как ты?

– Как я – нет. Но на пределе своих человеческих возможностей – вполне.

Нармер кивнул, прекрасно понимая, о чем говорит Птах. И Птах улыбнулся ему в ответ, ощущая, что в Нармере есть зерна ума и мудрости.

На улице толпа прибывших восторженно шумела, рассматривая красивые жилые постройки, охала при виде высокого и искусного Храма, удивлялась богатым одеждам жителей, их ровной загорелой коже, отсутствию больных и хромых на улицах, ухоженным садам, тенистым тропам и прекрасному источнику, из которого все без соблюдения меры черпали воду.

Нармер чуть потянул время, отходя после разговора с Птахом, и повернулся к своей прислуге, чтобы те облачили его в царскую накидку, а на голову вознесли белую корону. После чего в полном царском облачении, он неспешно и важно вышел из дверей Храма и остановился на площадке перед лестницей. Его народ смолк, и все в едином движении встали на одно колено и склонили головы. Следом за царем к прибывшему народу вышел Птах. Люди Птаха тоже стягивались к подножью Храма, но никто из них не преклонял ни колен, ни голов, они смотрели на Птаха и Нармера прямо, уверенно и спокойно.

Птах стал рядом с Нармером.

– Поднимитесь и смотрите, – приказал Нармер.

Его народ повиновался.

Птах поднял руку, и люди завороженно следили за его жестами, не отрывая глаз. И вскоре из земли, буквально из ничего, выросли новые прекрасные дома для прибывших. Раскинулись новые аллеи, затененные финиковыми пальмами и цветущими кустарниками, новые колодцы и пруды, территории для земледелия и пастбища. Белая стена посторонилась и удлинилась, охватывая город со всех сторон, но оставляя Храм за границами Инбу-хеджа. После чего Птах поднял вторую руку – дома и улицы раздвинулись, и в центре города вырос новый дворец Нармера.

Не было ни особого грохота, ни шума, но люди, которые впервые видели такое, в испуге прижались к земле, словно пытаясь удержаться за нее. А после, посмотрев на сосредоточенную возвышенную фигуру Птаха, которую контрастно очерчивал солнечный свет на фоне белых стен Храма, ничком бросились на землю и распластались на ней, показывая тем самым, что отдают себя в полную власть Бога.

А Ахет-нечер, который все это время находился поблизости от Птаха, незаметно, словно тень, подбежал к нему и взял под локоть. Чуть поодаль стояли другие четыре погонщика, с тревогой наблюдавшие за состоянием Творца. Казалось, кроме Ахет-нечера и его друзей, последствия творчества для самого Птаха, никто и не заметил: ни народ, все еще пребывавший в испуге и прижимавшийся к земле, ни Нармер, воздевший руки к Солнцу и упивавшийся фантазиями о своей будущей власти.

– Ты знаешь, что делать, – шепнул Птах Нармеру, и поддерживаемый Ахет-нечером, а потом и Акэнатоном, скрылся в Храме.

Нармер жестом подозвал к себе советника и писца.

– Распорядитесь доставить все мои вещи во дворец, а также разместить людей по новым домам и записать, кто, где живет.

– Отгадайте загадку, – загадочно улыбаясь, предложил Птах.

Перед ним на разложенных на полу циновках сидели завороженные слушатели – мужчины, женщины, дети, и даже сам царь Нармер без своих слуг. Комнатка, которая раньше была небольшой лабораторией, увеличилась по желанию Птаха и взмаху его руки. Белые стены раздвинулись, давая пространство для слушателей, потолок приподнялся и обзавелся дополнительными окнами, через которые сейчас в помещение поступал рассеянный свет. Птах, как и слушатели, тоже сидел перед ними на циновке, временами поднимаясь, чтобы достать с полки какое-либо удивительное устройство и показать всем. Или для того, чтобы начертить писалом на прикрепленном к стене папирусе важную схему или символ.

– Да проще простого! – радостно хохотнул Нармер и поставил руку кулаком в бок.

Птах хмыкнул и медленно, давая слушателям время вникнуть в слова, произнес:

– Его отец – Солнце, его мать – Луна. Земля носила его в своем Чреве, и Ветер питал его в своем Чреве, как Земля, которая станет Огнем. Питайте Землю из того, что Тонко с наибольшей Силой. Он восходит от Земли к Небу, и становится правителем того, что Вверху, и того, что Внизу. Кто это?

– Ха! – хохотнул Нармер. – Я же говорил, что это будет просто! Это бог Хнум! Соединитель Неба и Земли!

Птах покачал головой.

– Как нет? – расстроился Нармер и сосредоточенно подался вперед. – Бог Ра?

Птах опять отрицательно покачал головой?

Нармер на секунду задумался, к нему пришла в голову мысль, и он хлопнул в ладоши:

– Так это ты? Ответ – Птах? Бог Птах?

Птах лукаво улыбнулся.

– Уже ближе, но ты все равно не прав.

И все остальные слушатели наперебой начали предлагать свои варианты. Они перечислили почти всех богов и демонов, всех духов, животных, птиц, стихии и известные звезды. Птах лишь с легкой усмешкой отрицательно качал головой.

Время шло.

– Птах, племена Синая отказываются платить за товар, – однажды пожаловался Ахет-нечер. – Вот, смотри, на этих свитках записаны все товары и долги за них.

Птах взял свитки и внимательно прочел их.

– Заставь их платить, ты же всемогущий, – взмолился Ахет-нечер. – Нашим людям тоже нужно золото и товары. Мы не можем торговать с Верхним Египтом и Кушем. Если синайцы не заплатят, то нам нечем будет платить кушцам. А их лодки уже в пути. Очень много лодок. Цена в несколько раз вырастет за дни простоя… Это первое. Второе, добыча бирюзы в шахтах Синая остановится. Мы не сможем ее ни добыть, ни доставить, ни продать. Это будет конец света! Ты мог бы сотворить нам еще золота или заставить их платить, – взмолился в конце Ахет-нечер.

Птах оторвал взгляд от свитков и поднял руку, призывая Ахет-нечера остановиться.

– Я не могу делать всё за вас. Это нарушит равновесие… Да и уничтожит всякий смысл торговли и дипломатии.

– Так что же нам тогда делать?

– А что говорит по этому поводу Нармер?

– Что их убедит только египетское железо, вонзенное в их плоть.

– А ты сам что думаешь?

– Что войны нам не избежать. И с синайцами, и с кочевниками.

Птах хмыкнул и прикрыл глаза. Глазные яблоки под его закрытыми веками хаотично забегали. Не открывая глаз, он ответил Ахет-нечеру:

– Пригласи синайских представителей к нам в Инбу-хедж. Мы должны установить с ними дружеские отношения. Пусть приходят все, кто хотят, мы всех примем.

– А что сказать Нармеру?

– Я с ним сам поговорю.

– Верхний Египет собирается идти выше и присоединить себе земли Куша. К тому же, Уаш очень агрессивен и пытается грабить мои территории. Я должен отбыть к себе, чтобы проучить их. За Нижний Египет я не беспокоюсь. Никто не решится здесь наводить смуту, все боятся тебя, Птах.

– Да, я слышал, – Птах хмыкнул. – Историю о том, как я силой мысли заставил человека пить воду, пока тот не лопнет и не умрет. А еще одного заставил чесаться, пока он не содрал с себя всю кожу и в агонии не бросился к крокодилам.

– Их молва работает тебе на руку, – Нармер похлопал Птаха по плечу.

– Похоже, все стали забывать, что я дал им медицину, архитектуру, дипломатию, плодородную землю и знания об окружающем мире. Теперь они к двери Храма приносят подаяния и молят дать им больше золота и наказать обидчиков.

– Сменилось два поколения, Инбу-хедж процветает. Лично я и не думал прожить так долго. В этом городе время словно остановилось. Мои жены в Нехене давно умерли от старости, а жены в Инбу-хедже живут так, словно никогда и не уйдут в загробный мир. Это чары!

– Ты даже не представляешь, какие ресурсы хранит в себе человеческое тело! И это не чары, я не устану тебе повторять.

– Великий Жрец, я знаю тебя давно, что хочешь ты мне сказать? – наконец не выдержал и полюбопытствовал Нармер.

Птах с облегчением выдохнул.

– Я пригласил синайских купцов к нам. Мои советники жалуются, что купцы не платят. Я надеюсь договориться с ними на нашей территории.

– Так, а от меня-то тебе что нужно? – усмехнулся Нармер. – Договаривайся сколько тебе угодно.

– У меня есть сомнения… – осторожно ответил Птах.

Нармер насторожился и внимательно посмотрел Птаху в лицо. Озабоченность читалась на нем. Нармер впервые видел своего друга в таком состоянии. Этот бог прежде никогда не сомневался и точно знал расклад окружающих сил.

– Я не ощущаю синайский народ, словно невидимым куполом накрыт их остров. Некая защита…

– Ты думаешь, это кто-то из тебе подобных? – встревожился царь. – Ты не говорил, что с тобой сюда пришел кто-то еще.

– Не подобный мне – это точно, – покачал головой Птах. – Защита иного рода, основа ее – в человеческих телах, а не в высших мирах.

– Это как? – еще больше насторожился Нармер. Он скрестил руки, прислонился плечом к белой матовой стене и стал еще напряженнее всматриваться в лицо Птаха, старясь поймать любое изменение в нем.

– Есть такие структуры… Как бы тебе проще объяснить… Вот есть человек, – он вытянул руку ладонью вверх, – творец. Но он может творить, как полагаясь на созидающую силу Вселенной, так и на разрушающую силу своей воли, – Птах перевернул руку ладонью вниз. – Когда в одном месте собираются люди с разрушающей волей, то они могут образовать существо… Хотя, нет, существо – это слишком… Скорее, некий куст энергии, некоего демона, который питается этими людьми и выполняет все то низменное, что они пожелают…

– Получается, синайцы создали этого демона?

Птах неуверенно покачал головой.

– Наверняка это какое-то закрытое сообщество, люди должны обладать эмоциональным и идейным единством. К тому же, самостоятельно они не смогли бы этого сделать. Кто-то им помог. Или что-то…

– Что-то?

– Письмена, свитки с тайными ритуалами, жрецы – многим жрецам я не верю, но мог найтись психопомп… – кивнул Птах.

– И насколько он сильный?

– Не знаю. Возможно, его сила заключается лишь в том, что я не могу ощущать их.

– А еще они не платят за товар, – вдруг агрессивно подытожил Нармер и поставил руки в боки. – Я знаю, что точно их приведет в чувства, – моя армия.

Нармер закипал.

– Но не на их территории, – Птах еле заметно улыбнулся уголком губ, пристально глядя на царя.

Царь вздохнул, уловив это чуть заметное изменение в его лице.

– Так чего же ты хочешь от меня, бог? – широко улыбаясь и продолжая стоять с кулаками на боках, спросил Нармер.

– Твои лазутчики должны будут действовать на двух направлениях. Мы должны выяснить, что эта за сила, и уничтожить ее…

Царь начинал эмоционально заводиться, в нем закипел азарт борьбы и гнева, казалось, даже пол заходил от его возбуждения.

– Ох, какое интересное дело предстоит… – он радостно потер руки.

Птах продолжал:

– Я буду следить за пространством и нащупывать границы этого купола. За куполом моя проницательность бессильна. Подобные демоны зависимы от людей и обычно следуют за ними. Я предполагаю, что те, кто не платит нам за наши товары, как-то связаны с этим объединением. И так, как о Инбу-хедже молва идет во все стороны, предполагают, что и им захочется посетить город. Официально – по нашему приглашению. Возможно, они прибудут не все, и часть их останется на полуострове. Когда общество разделяется, демон слабеет. Когда люди оказываются в новых необычных обстоятельствах – демон тоже слабеет. Когда их умы поглощают новые идеи – демон, опять же, слабеет. Так как его пища оказывается в нестабильном состоянии. Когда он ослабнет, я смогу найти человека или предмет, который фиксирует демона в этом мире. А твои люди – его уничтожить.

…Караван верблюдов вошел через главные ворота Инбу-хеджа и остановился на площади, примыкающей к источнику. Многочисленные путники спешились, сняли с лиц платки и взглянули на вышедшего к ним Птаха. Бог распростер руки. Водитель каравана прищурив глаза, улыбнулся и сделал шаг к Птаху.

– Я рад оказаться здесь. Мы наслышаны о чудесах Инбу-хеджа и о Великом Жреце. Я – Херихор. Наместник верховного жреца Храма бога Сина.

– Меня зовут Птах…

– О, – протянул Херихор, хмыкнув, – тебя назвали в честь великого бога. Видимо, тебе с рождения была уготована судьба жреца храма Птаха.

Птах улыбнулся и поклонился, всем своим видом показывая доброжелательные намерения.

– Ты прав, – кивнул он. – Эта судьба предначертана для меня с рождения. И я смиренно принимаю её. Приглашаю тебя и твоих людей отдохнуть в моем Храме, праздничный стол готов.

Птах развернулся и пошел к Храму, гости последовали за ним.

– Изобильный стол, даже есть ягнята, – отметил Херихор, когда гости устроились за столом и принялись за еду.

Птах сидел во главе длинного стола. Херихор расположился сбоку. Его тарелка была пуста.

– Да, у нас нет проблем с едой, у нас хватает пастбищ, климат благоприятный, мы настроили оросительную систему для посевов. Поэтому не отказывай себе в угощениях.

Херихор осторожно потрогал кончиками пальцев края глиняной тарелки и хмыкнул.

– А у нас всё наоборот. Ваши рудники лишают нас пастбищ. Скот мрёт. Также ваши рабочие вступают в стычки с нашими кочевниками. Мы не можем осесть на одном месте, потому что ваши люди перекрыли доступ к пресной воде, оккупировав территории. Наши люди болеют.

– Поэтому вы не хотите платить за наш товар? – чуть понизив голос, спросил Птах.

– Ваш товар – лишь малая плата за наши страдания.

Птах тяжело выдохнул и обвел взглядом гостей. Все были увлечены трапезой, они с жадностью поглощали еду, запивая пивом. Они оживали и веселели на глазах.

– Я не знал об этом, – ответил Птах. – Что если я решу все ваши проблемы? Мы придем к согласию?

– Ты хоть и великий жрец Инбу-хеджа, но у тебя вряд ли получится. Это дело и вражда наших царей.

– Поверь мне, я смогу.

Херихор покачал головой.

– Позволь тебе кое-что показать после обеда, – предложил Птах.

Птах заложив руки за спину. Он в одиночестве стоял на ступенях западного выхода из Храма и смотрел, как солнце приближается к закату. Он закрыл глаза и настроился на Нармера.

Птах ощущал, что Нармер и его армия уже приближаются к нужной территории. В защитной оболочке полуострова появилась брешь. Птах приблизился к ней и попытался преодолеть защиту. Но у него, как и прежде, не получилось это сделать. Нужно ещё время. Он лишь мог, словно издалека, наблюдать за происходящим внутри. И потому он мысленно проследовал внутрь полуострова – интуиция вела его к Храму бога Сина. С этим храмом было что-то не в порядке. Неужели его верховный жрец и является тем самым психопомпом?

– А где же царь Нармер? – внезапно раздался голос Херихора.

Птах неспешно вернулся в свое тело, оставленное на ступенях Храма, вздохнул и открыл глаза.

– Отправился в Нехен. У него возникли проблемы с южными племенами.

– Понимаю, – кивнул Херихор, – ведение войны – дело сложное.

– Прогуляемся к источнику, – Птах указал ладонью, приглашая гостя, снова заложил руки за спину и стал спускаться к саду.

– Скажи мне, Херихор, почему у нас никто не знает о ваших проблемах? – спросил Птах, когда они шли по тихой аллее.

– Великий Жрец, – насмешливо ответил гость, – ты – египтянин. В ваших интересах захватить наши территории и уничтожить мой народ. Голод и разруха – это именно то, к чему вы стремитесь. Вас не волнуют проблемы других народов. Вас не волнуют проблемы даже вашего народа. Вас волнуете только вы сами и то, как бы поприятнее обустроить ваш быт.

Птах покачал головой:

– Это не мой интерес. Ни один из тех, что ты попытался приписать египтянам. Я принес людям дипломатию. Я обучаю их высшим знаниям. Торговля и обмен должны преобладать над войнами и рабством. Мой народ согласен со мной в этом. Я принимаю в Инбу-хедж всех, кто готов жить по нашим правилам и учиться в моем Храме. Я многое знаю об окружающих землях. Но о вашей земле я не знаю ничего.

– Что ж, Великий Жрец, тогда приглашаю тебя в наши земли. Мы будем рады принять тебя и показать тебе всё, как есть. Можешь взять с собой и Нармера. Хотя, мне кажется, он будет только рад нашим страданиям.

– Благодарю, Херихор. Я прибуду к вам.

– Договорились. Посмотрим, чем ты сможешь нам помочь.

Птах и Херихор повернулись лицом к лицу, посмотрели друг другу в глаза и пожали руки. После чего они направились к источнику. Они остановились у края воды на искусно выложенном каменном выступе. Вокруг них склонялись деревья, а берег обрамляли цветы и папоротники. Здесь стояла приятная свежесть.

– Давным-давно именно отсюда начался Инбу-хедж. Это был оазис, в котором я повстречал караван. Эти путники поверили мне и стали моими лучшими друзьями. Они привели сюда свои семьи, и наш город стал расти.

– Ты рассказываешь красивую легенду, жаль только, не правдивую, – ответил Херихор, осматривая источник и живописную природу. – Я тоже, как и любой другой жрец, научился красивым легендам о богах и их путешествиях.

– Это правда, Херихор, – спокойно ответил Птах, любуясь трепетом листвы в свете заката.

– С момента основания Инбу-хеджа Сириус восходил почти двести раз. Люди столько не живут. Но даже если и живут, то не выглядят настолько молодо. Я бы еще поверил, если бы ты был седовласым немощным стариком…

– Живут. И еще дольше, если служат истинным богам, – Птах повернул голову к Херихору и многозначительно посмотрел на него.

– Ты сомневаешься в истинности Сина? – прочеканил Херихор, выдерживая взгляд Птаха.

– Я хочу помочь тебе и твоему народу. Если ты позволишь, – ответил Птах.

Мужчины одновременно отвернулись и посмотрели на серебрящуюся воду. Повисла пауза.

– Что ж, – первым заговорил Херихор, – тогда ждем тебя в наших землях. Кстати, ты обещал показать… ммм… как же ты назвал это изобретение?

– Механические часы, – ответил Птах.

– Да, точно. Я хотел бы посмотреть на изобретение. Уж очень любопытно…

– Да, идем. В них еще имеется механический календарь, это очень удобно…

– Ааа… даже так? Моё любопытство разгорается с каждым твоим новым словом!..

На Инбу-хедж опустилась ночь. Жители разбрелись по своим домам, кое-где в домах еще виднелся свет ламп и свечей. Редкие факелы и костры освещали основные объекты и улицы. Но больше всего огня было вдоль Храма – словно янтарной нитью, сотни костров на вогнутых чашах протянулись вдоль стен. Между этих чаш ходили невидимые стражники, они прислушивались к каждому шороху и были готовы тут же противостоять любой опастости.

Птах, скрываемый тьмой комнаты, стоял возле окна и смотрел на огонь. Он так же, как и ранее этим вечером, закрыл глаза и отправился к Нармеру.

– Мы у границ. Ты нашел объект? – спросил его Нармер.

– Планы поменялись.

– Так ты не нашел его?

– Им нужна помощь. Я приеду к ним с дружеским визитом, – ответил Птах.

– Птах, мне не нравится твоя идея.

– Вы должны дождаться меня.

– Я чувствую неладное.

– Мне виднее, Нармер.

– Точно, как я мог забыть, ты же у нас бог. Но и ты не забывай, в скольких войнах я победил и сколько хитрых заговоров я разрушил!

– Доверься мне. Я должен кое-что проверить. Мне нужно попасть туда лично.

– Ладно. Как долго мы тебя должны ждать? Запасы еды и воды на исходе.

– Левее от вас, в часе ходьбы, будет оазис с водой и едой. Ждите меня там.

Следующим утро Птах и Херихор встретились в финиковом саду у одного из оросительных каналов.

– Моим людям очень нравится здесь, – улыбнулся Херихор.

– Они могут остаться здесь, места всем хватит, – добродушно ответил Птах.

Херихор вздохнул.

– Это невозможно. Мои люди должны находиться на своей территории. У них там остались обязанности, работа и семьи.

– Мы можем пригласить их семьи и дать им достойную работу.

– Не всё так просто, – резко ответил Херихор.

– Так позволь мне помочь.

– Это не в твоей власти, великий жрец.

– Я служу истинному богу…

Херихор хмыкнул.

– Ну, что ж. Не слишком ли ты возгордился?

– Нисколько, – покачал головой Птах.

– Тогда, милости прошу к нам. Когда тебя ждать?

– Да хоть прямо сейчас.

Херихор округлил глаза.

– Что ты имеешь ввиду?

– Я покажу тебе чудо, и ты, наконец, уверуешь в истинного бога, – сказал Птах и взял Херихора за локоть, пока тот не успел что-либо возразить.

Пространство закружилось и начало превращаться в однотонную расплывчатую картинку, но Птах и Херихор стояли неподвижно.

Они очутились посреди степи.

– Научил ли твой бог тебя такому? – произнес Птах, наблюдая, как его спутник пытается прийти в себя.

– Что это за колдовство? – наконец испуганно спросил Херихор. – Где мы?

– А ты разве не узнаешь родные степи?

Херихор огляделся.

– Мы точно так же перенесемся в мой город?

– Нет, дальше мы проследуем на верблюдах.

– На каких верблюдах? Я здесь не вижу никаких…

– Вон на тех, – Птах кивнул куда-то в сторону.

Херихор обернулся. Из-за холма появилась вереница каравана. Образы погонщиков расплывались в ярком солнечном свете, но чем ближе был караван, тем отчетливее проявлялась царственная фигура мужчины, восседавшего на ведущем верблюде.

– Царь Нармер! – удивленно и испуганно воскликнул Херихор. – Но ты же сказал, что он в Нехене. Как он оказался здесь?

– Точно так же, как и мы с тобой, друг Херихор, – похлопал его по плечу Птах.

– И Нармер колдун?

– Мы не колдуны, пойми уже, – насмешливо ответил Птах.

Херихор и его гости плавно и размеренно покачивались на верблюдах, приближаясь к поселению, огороженному высокой стеной. За стеной высился Храм – центр города.

– Храм Сина. Верховый Жрец нас уже ждёт, – пояснил Херихор Птаху и Нармеру, который следовали чуть позади.

– Откуда он это знает? – тревожно шепнул Нармер Птаху.

Птах многозначительно посмотрел на царя и чуть заметно кивнул, а потом выехал вперед и поравнялся с Херихором. Нармер замедлился и оказался рядом со своими воинами, замаскированными под торговцев. А потом один из них незаметно отделился от процессии и скрылся за стеной правее от города.

Ворота отварились перед путниками, впуская их вовнутрь. Караван последовал прямиком к ступеням храма из серого камня. И чем ближе становился храм, тем более мрачным казался он. Его серые холодные стены напоминали о стремительных бурях, тревожными свинцовыми тучами надвигающихся на города.

– Великий Храм Сина! – торжественно произнес Херихор, когда вереница остановилась на пустующей площади перед ступенями, ведущими наверх – ко входу в Храм.

Путники спешили, и как раз в этот момент на верхней площадке появился Верховный Жрец. Он медленно и важно, поддерживая одной рукой накидку на плечах, спустился к гостям. Он протянул руки Птаху:

– Меня зовут Син – я Верховный Жрец Храма бога Сина.

– Птах. Верховый Жрец Храма Птаха в Инбу-хедже, – Птах тоже протянул рук вперед и их пальцы соприкоснулись. – Мой спутники – Царь Нармер и его прислуга.

– Наслышан, – кивнул Син. – Приглашаю всех вас на трапезу и отдых. Наверняка, путь был долгим и непростым, – Син указал рукой на храм, развернулся и неспешно зашагал по ступеням вверх.

– Ты понял? – Нармер подхватил Птаха под локоть, словно желая помочь ему, и зашептал на ухо. – Его зовут точно так же, как и божество.

Птах кивнул.

– Но мой храм тоже ведь стоит в Инбу-хедже. И вы меня зовете как вашего бога.

– Но ведь ты и есть бог.

Птах покачал головой. Нармер продолжил:

– Возможно, Син – это именно тот, кого мы ищем.

– Не может быть всё так просто, – возразил Птах. – Нужно внимательно