Будни работника гильдии

Глава 1. Подарок

Колокол на ратуше пробил девять, когда я наконец добрался до своего стола.

Вообще-то рабочий день начинается в восемь, но Гернот, наш завхоз, снова забыл открыть заднюю дверь. И ладно бы в первый раз, но я уже сбился со счёту, сколько раз этот старый пень оставлял нас топтаться на заднем крыльце. Был бы он моим подчинённым, я бы давно провёл с ним воспитательную беседу. Но Гернот подчиняется напрямую гильдмейстеру, а тому, кажется, плевать, что полдесятка работников каждое энное утро обнаруживают запертый вход.

Идти через главный вход? Спасибо, нет. Это означало бы пробираться сквозь толпу искателей, которые с утра пораньше осаждают его, чтобы первыми добраться к доске объявлений. Представьте себе два десятка вооружённых людей, половина из которых не мылась минимум неделю, толкающихся и орущих друг на друга из-за контрактов на гигантских крыс и бешеных волков. Вонь, лязг, и не дай бог кто-то задел чьи-нибудь ножны. Однажды из-за такого двое сцепились прямо в дверях, и Марте пришлось их “успокаивать” черенком от швабры.

На столе меня ждала привычная картина: стопка документов, кружка с остатками вчерашнего травяного отвара, который уже подозрительно помутнел, и записка от Марты.

«Посчитай гоблинов за прошлую неделю, к обеду нужно».

Почерк у неё такой, будто курица решила станцевать на бумаге, причём не просто станцевать, а исполнить что-нибудь залихватское, с притопами. Но за два года я научился разбирать, а заодно и ценить, что хотя бы записки она оставляет, а не требует устно, когда я опаздываю.

Два года

Иногда мне кажется, что прошла целая жизнь с тех пор, как я очнулся посреди незнакомого леса без малейшего понятия, где нахожусь и как в него попал. Я просто лежал на мокрой траве, в офисных брюках и рубашке, и смотрел на незнакомое небо, на котором красовалось две луны вместо одной.

Сергей Ершов, двадцать шесть лет, офисный работник из Москвы. Не герой, не избранный, не носитель древнего пророчества. Просто человек, который однажды вышел из метро и оказался не на Тверской, а посреди фэнтезийного мира с магией, монстрами и гильдиями искателей приключений.

Звучит как завязка дешёвого фэнтези, да?

Реальность оказалась куда прозаичнее. Магией я овладел едва-едва, могу зажечь свечу, если очень сосредоточусь, и это весь мой арсенал. Мечом махать не умею и, честно говоря, не горю желанием учиться. Приключения? Нет уж, спасибо. Я видел, как возвращаются искатели после «приключений»: кто на своих двоих с пустым кошельком, а кто на чужих, вперёд ногами.

Зато я умею работать с документами: считать, сортировать, составлять отчёты. Рутина, от которой у любого нормального искателя глаза бы полезли на лоб, но гильдия «Серебряный грифон» в этих умениях отчаянно нуждалась, потому что до моего появления учёт вела Марта в одиночку, и бумаги у неё были свалены в одну большую кучу, отсортированную по принципу «что сверху, то и важное».

За два года я привёл всё в порядок, создал систему и нашёл своё место. Оно маленькое, скучное и пахнет чернилами и пылью, но оно моё.

Я отодвинул кружку, сел и принялся вытаскивать из стопки нужные бланки.

Гильдия работает по старинке: каждый убитый монстр – отдельная бумажка с описанием, подписью искателя и отметкой проверяющего. Звучит просто, но на практике это целое искусство расшифровки. Половина искателей пишет так, будто перо держали ногой. Другая половина уверена, что «большая зелёная тварь с зубами» – это исчерпывающее описание. А один раз мне попался отчёт, где в графе «описание монстра» стояло «ну вы знаете». Нет, блин, не знаем, для того и графа.

За неделю таких бумажек набиралось штук двести, и примерно треть существ составляют гоблины. Мелкие, вонючие, плодящиеся как кролики твари, за которых платят пять медяков за голову. Самый массовый заказ и самая нудная отчётность.

К половине десятого я насчитал шестьдесят три гоблина, четырёх волколаков и одного огра с натяжкой. Судя по описанию, обычный троглодит-переросток, но искатель клялся, что огр. Он даже приписал снизу: «Я знаю, как выглядят огры!!! Это был огр!!!» Три восклицательных знака Убедительный аргумент, ничего не скажешь.

Рука уже начала ныть от писанины, когда в нашу каморку заглянул Лерой.

— Седрик, тебя зовут. Из начальства.

Я поднял голову. Лерою двадцать, он работает в гильдии третий месяц и до сих пор не научился отличать важных посетителей от обычных. На прошлой неделе он назвал начальством сборщика налогов, а до этого – жену старшего координатора, пришедшую передать мужу обед. Но слова всё же прозвучали тревожно.

— Кто именно?

— Гильдмейстер.

Вот это уже серьёзно.

Я отложил перо и быстренько перебрал в голове, что мог натворить. Вроде бы ничего. Отчёты сданы вовремя, документы в порядке, гоблины подсчитаны Ну почти подсчитаны. Никто не жаловался. Мебель не ломал, коллег не оскорблял, по крайней мере, в лицо.

— Иду.

По дороге на второй этаж я гадал, к чему бы это. Гильдмейстер вызывал меня за два года ровно три раза: при найме, при переводе из стажёров в штатные сотрудники и когда я нашёл ошибку в квартальной отчётности, стоившую гильдии двенадцать золотых. За последнее меня даже похвалили. Скупо, одним предложением, но похвалили.

Четвёртый раз может означать что угодно, и это насторожило.

Кабинет гильдмейстера располагался в конце коридора. Просторная комната за массивной дубовой дверью, с рабочим столом, шкафами, набитыми документами, парой мечей на стене и несколькими трофеями даних лет. На полке справа стоит голова мантикоры, покрытая пылью. Рядом клык чего-то очень большого и зубастого. Я старался не смотреть на него, потому что каждый раз казалось, что его хозяин ещё жив и где-то скучает по клыку.

Сам гильдмейстер, пожилой мужчина с седой бородой и цепким взглядом, сидел за столом и что-то читал. Из тех людей, которые даже в расслабленном состоянии выглядят так, словно прикидывают, кого бы послать на верную смерть.

Когда я вошёл, он поднял голову.

— Садись, Седрик. У меня для тебя задание.

Я сел, внутренне напрягшись. Задание от гильдмейстера – это не «посчитай гоблинов». Это что-то, от чего другие либо отказались, либо о чем даже в курсе.

— Слышал об Отбитых из Арушина?

Название звучало смутно знакомо. Я нахмурился, пытаясь вспомнить, где мог его слышать. Кажется, Лерой что-то рассказывал Или нет, вроде Марта ворчала за чаем

— Группа искателей? Кажется, что-то слышал краем уха.

— Ещё бы ты не слышал, — гильдмейстер откинулся на спинку кресла. — Их послужной список способен заткнуть самые безумные фантазии. В прошлом году они чистили шахту от кобольдов и каким-то образом устроили обвал, который перекрыл реку на три дня. Три деревни ниже по течению сидели без воды. За полгода до этого охотились на мантикору. Загнали её в замок местного барона

Пауза.

Я уже догадываюсь, что было дальше.

— Ну Замок пришлось отстраивать заново.

Ага. Я не ошибся.

— Я понял, — сказал я. — Они эффективные, но разрушительные?

— Это мягко сказано, — гильдмейстер вздохнул так, как вздыхает человек, повторяющий одно и то же уже не первый год. — Проблема в том, что они действительно хороши в своём деле. Монстров убивают, задания выполняют. Просто с побочным ущербом. И сейчас они опять вляпались.

Мужчина постучал пальцем по папке на столе, и папка эта была толстой. Тревожно толстой.

— Деревня Овражки. Их наняли уничтожить гигантских крыс в подвалах. Простое задание, справился бы любой третьеранговый искатель. Но староста почему-то решил позвать Отбитых.

— И?

— И теперь он требует от гильдии пятьдесят золотых компенсации. Сгоревший амбар, взорванный колодец, дом старосты в руинах, пропавший племенной бык и — мужчина заглянул в бумаги, — «глубокая моральная травма от вида демона».

Я моргнул.

— Демона?

— Демона, — гильдмейстер потёр переносицу. — Подробности в папке. Если коротко, их главарь напал в таверне на человека, который оказался кровавым колдуном. Тот призвал демона, а Отбитые заманили его к амбару с крысами, чтобы он их сжёг. Дальше всё покатилось под откос.

Минуту я переваривал услышанное, потом открыл пододвинутую папку и начал читать.

С каждым абзацем мои брови поднимались всё выше. К третьей странице они, кажется, достигли линии роста волос.

— Они использовали демона, чтобы уничтожить крыс?

— Творческий подход к делу, — в голосе гильдмейстера слышалась усталость человека, который видел слишком многое и устал удивляться. — Твоя задача – разобраться в ситуации, оценить реальный ущерб и договориться со старостой о приемлемой компенсации. Желательно меньше пятидесяти золотых.

Пятьдесят золотых Для понимания масштаба, моя месячная зарплата составляет два золотых. На пятьдесят я мог бы безбедно жить два года, а этот староста хочет столько за амбар и колодец. Хотя если приплюсовать демона и моральную травму

— А сами Отбитые?

— Они под твоим надзором, пока дело не закроется, — гильдмейстер позволил себе лёгкую усмешку, и вот эта усмешка мне категорически не понравилась. Так усмехаются люди, которые знают то, чего не знаешь ты. — Считай это частью обучения. Ты показал себя с хорошей стороны, Седрик. Ты наблюдательный, въедливый и не боишься задавать вопросы. Мне нужны такие люди.

Я не был уверен, что это комплимент. Скорее, это формулировка из разряда «тебя выбрали, потому что остальные умнее и отказались».

— Они сейчас здесь?

— Ждут внизу, — мужчина встал, давая понять, что разговор окончен. — Удачи. Она тебе понадобится.

Пожелал мне удачи таким тоном, словно отправляет на войну. Я начинаю беспокоиться...

Я спустился в приёмный зал, на ходу дочитывая папку, и поднял глаза.

Отбитые из Арушина расположились у дальней стены, и не заметить их было невозможно. Даже если бы я очень захотел, даже если бы зажмурился и заткнул уши, запах бы всё равно выдал.

Первым в глаза бросался орк. Огромный, зеленокожий, с клыками, торчащими из нижней челюсти, он сидел на лавке, которая под ним жалобно поскрипывала, и прихлёбывал что-то из потёртой металлической фляги. Прихлёбывал основательно, с чувством, с расстановкой. На шее у него болтался символ какого-то божества – паладинский знак, как я понимаю. Я присмотрелся, пытаясь узнать символ, но не смог. Ни один из знакомых мне орденов такого не использует.

Орк-паладин.

Пьющий.

В десять утра.

Рядом с ним сидела эльфийка, высокая, тонкая, с серебристыми волосами и выражением лица, которое я бы назвал «вселенская снисходительность». Она разглядывала свои ногти с таким видом, будто всё вокруг – зал, люди, сам воздух – ниже её достоинства. Причём разглядывала не абы как, а методично, палец за пальцем, словно проводила инвентаризацию. Эльфы вообще, по моему опыту, склонны к подобному, но у этой получалось особенно высокомерно.

Чуть поодаль стоял старик с лютней. И когда я говорю старик, я имею в виду старик, такой, у которого возраст перестал быть цифрой и превратился в качественную характеристику. Очень старый, очень грязный. Одежда на нём выглядела так, будто её не стирали никогда. Серьезно, я действительно подозреваю, что эта одежда не видела воды ни разу за всё время своего существования. А запах, ох Даже с расстояния в десять шагов я уловил нечто, напоминающее канализацию в жаркий день.

На его плече сидела облезлая ворона с проплешинами в оперении, и смотрела на меня с явным превосходством.

— Божественный попугай приветствует тебя, смертный! — прокаркала она.

Я

Ладно Значит, ворона заговорила. И назвала себя попугаем. И приветствовала меня как «смертного».

Я решил, что мне послышалось. Сегодня тяжёлое утро, мало спал, пропустил завтрак, вот мне и определённо послышалось. Других объяснений я пока принимать не готов.

У окна маячил невысокий хафлинг? Нет, что-то не так. Уши слишком острые для хафлинга. Полуэльф? Но такой маленький? Я видел полуэльфов и раньше, но они были среднего роста, а этот едва достаёт мне до груди. Он нервно переминался с ноги на ногу и сжимал в руках что-то светящееся, и от этого свечения по его лицу пробегали фиолетовые блики. Выглядит это тревожно.

И последний.

Последнего я узнал сразу, ещё до того, как разглядел лицо. Высокий русый парень стоял, скрестив руки на груди и слегка откинувшись назад. Та самая поза «мне тут всё понятно, а вам нет».

Два года назад, когда я только попал в этот мир, мы встретились в том городе. Я тогда ещё толком не понимал, что со мной произошло, и он, судя по всему, тоже. Оба растерянные, оба пытающиеся понять, как оказались в мире, где за окном вместо панелек стоят фахверковые дома, а по улицам ходят гномы.

Мы проговорили тогда целый вечер. Он был полон энтузиазма, с горящими глазами говорил, что «освоит местные правила» и «поднимется на вершину». Что-то еще про великие свершения, про уникальный шанс и про то, что этот мир создан для таких, как мы. Я слушал и думал, что парень начитался книжек.

Я выбрал осторожный путь: устроился в гильдию, начал адаптироваться. Он, видимо, выбрал другой.

Борис.

Хотя судя по записям в папке, теперь он называет себя Бьёрн? Серьёзно?

Парень тоже заметил меня. Его глаза расширились на мгновение, всего на секунду, а потом его лицо стало нарочито равнодушным. Такое: ой, кого я вижу, ну надо же, какое совпадение, мне в общем-то всё равно. Не убедительно, Борис, совсем не убедительно.

— Так, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Получилось средне. — Отбитые из Арушина, я полагаю?

Орк поднял на меня мутный взгляд, и это ещё мягко сказано. Глаза у него были такие, словно он смотрел на мир через дно той самой фляги.

— А ты кто?

— Седрик Ёр. Гильдия поручила мне разобраться с вашим делом в Овражках.

Эльфийка фыркнула так, будто я сказал нечто настолько нелепое, что даже оскорбляться лень.

— К нам приставили мальчишку?

— Лалуна, — пробасил орк, — вежливость.

— Я вежлива, — эльфийка одарила меня взглядом, от которого молоко бы скисло,причём не просто скисло, а свернулось и выползло из кружки, — просто констатирую факт.

Я хотел ответить что-нибудь остроумное, но не успел, потому что старый бард вдруг оказался рядом со мной. Просто взял и оказался. Я даже не заметил, как он подошёл, не услышал ни шагов, ничего. Секунду назад он стоял у стены, а теперь вот он, прямо передо мной.

Вблизи запах стал ещё ощутимее. Это слово не передаёт и десятой доли, но других приличных у меня не осталось.

Старик расплылся в широкой, беззубой, радостной, как у ребёнка, увидевшего подарок, улыбке и открыл было рот, но тут же закрыл. Он оглядел меня с ног до головы с интересом, но и с явным разочарованием, как разочаровывается кот, обнаруживший, что в миске не мясо, а каша.

— А, — сказал он, — не барышня.

— Не барышня, — подтвердил я.

— ПСИБЛЕЙДЫ!

Я отшатнулся. Полуэльф-коротышка вскинул руки, и между его пальцами засверкали яркие фиолетовые лезвия чистой энергии.

— Анкурик! — рявкнул орк. — Не здесь!

— Но этот хафлинг у стойки смотрит на меня! — коротышка ткнул пальцем в сторону ни в чём не повинного посетителя, который, по-моему, просто ждал свою очередь и вообще смотрел в другую сторону. — Он думает, что я тоже хафлинг! Я ВИЖУ ЭТО В ЕГО ГЛАЗАХ!

— Ты полуэльф, мы знаем. Убери клинки, — примирительно попросил орк.

Энергия неохотно погасла. Именно неохотно: лезвия потухли не сразу, а медленно, словно раздумывая, стоит ли подчиняться. Анкурик продолжал сверлить взглядом несчастного посетителя, и тот, прочувствовав на себе этот взгляд, поспешно ретировался к выходу. Разумный человек, на его месте я бы тоже вышел. Возможно, бегом.

Я вздохнул и перевёл взгляд на Бориса. То есть, Бьёрна.

— Что скажешь насчет Овражков?

Он небрежно пожал плечами, с показной ленцой, которая должна означает, я полагаю, «мне всё равно, и ваши бумажные дела меня не касаются».

— Скажу, что мы выполнили задание. Крысы мертвы, а остальное – побочный ущерб, и нас касаться не должно.

— Демон – это побочный ущерб?

— Я его парировал, — ответил Бьёрн с абсолютной уверенностью.

Прозвучало не как бравада и не как хвастовство, а спокойная убеждённость человека, который говорит очевидное. Вода мокрая, небо синее, я парировал демона.

— Когда он плюнул огнём, я парировал, и огонь отлетел в дом старосты, но это не моя вина. Это демон виноват.

Я открыл рот, закрыл и открыл снова.

— Ты парировал огонь?

— Я могу парировать что угодно.

— Это правда, — неожиданно подтвердил орк. Говорил он совершенно серьёзно, без тени иронии. — Однажды он парировал молнию. До сих пор не понимаю как.

Молнию. Бьёрн парировал молнию. Мечом, надо полагать.

Ворона на плече барда расправила крылья.

— Божественный попугай подтверждает! Борис-который-не-Борис парирует реальность!

— Меня зовут Бьёрн, — сердито поправил парень.

И вот тут, когда его назвали Борисом при всех, на его лице наконец промелькнуло что-то настоящее – раздражение. Значит, имя ему действительно важно. Запомним.

— Конечно, конечно, — проворковал бард. — Бьёрн, который не Борис, парирует время и пространство

— Так, — сказал я громко, пока ситуация не скатилась в какой-то окончательный абсурд, хотя куда уж окончательнее: ворона, считающая себя попугаем, полуэльф с псиблейдами и парень из Москвы, утверждающий, что парирует законы физики, — мне нужно выехать в Овражки и поговорить со старостой. Вы едете со мной.

Лалуна закатила глаза с тем самым эльфийским изяществом, от которого жест выглядел не грубо, а аристократично.

— Ещё чего. Мы своё дело сделали.

— Вы под надзором гильдии до закрытия дела, — я посмотрел ей прямо в глаза. — И это не просьба.

На секунду в зале повисла тишина. Эльфийка медленно смерила меня взглядом сверху вниз, словно оценивая, стоит ли тратить на меня слова, или достаточно просто проигнорировать. Но я выдержал. Не потому что храбрый, а потому что за два года в гильдии научился не моргать первым, когда на тебя смотрит недовольный клиент.

— Бабай, — наконец сказала она, — скажи ему.

Орк сделал долгий глоток из фляги. Посидел задумчиво секунд десять, словно обдумывал великую философскую дилемму, и наконец изрёк:

— Он прав. Гильдия платит – гильдия командует.

Бабай поднялся, и только тогда я осознал, насколько он огромен. Почти два метра, широченные плечи, руки как брёвна. Лавка под ним скрипнула, но в этот раз словно облегчённо.

— Когда выезжаем?

— Завтра на рассвете, — сказал я. — Постарайтесь до тех пор ничего не

Я замолчал, подбирая слово. Какое можно использовать для группы, которая уничтожает демонов, сжигает амбары и теряет быков одновременно?

— Не сжечь? — подсказал Бьёрн.

— Не взорвать? — добавил Анкурик.

— Не соблазнить? — хихикнул Консур, бард с вороной.

— Да. Всё это. До завтра.

Я развернулся и пошёл прочь, чувствуя спиной взгляды пяти пар глаз. Шести, если считать ворону, а ворону, я подозреваю, считать нужно.

— Эх, почему наш надзирающий не дама, — услышал я голос барда.

— Консур, — устало сказал Бабай, — иди выпей.

— С удовольствием!

Ворона закаркала. Кажется, это был смех.

Я вышел в коридор, привалился к стене и, глядя в потолок, мысленно разложил всё по пунктам.

Итого пятеро. Пьющий орк, который зачем-то стал паладином. Эльфийка, уверенная в собственном превосходстве над всем живым. Бард, от которого пахнет так, будто он ночевал в сточной канаве, и его ворона, считающая себя божеством. Псионик, готовый убить любого, кто назовёт его хафлингом. И Борис, то есть Бьёрн, человек из моего мира, который утверждает, что может парировать вообще всё, включая молнию.

И с ними мне предстоит работать. Ехать в деревню, оценивать ущерб, вести переговоры С ними.

Спасибо, гильдмейстер. Отличный подарок.

До конца дня ничего интересного не произошло, и слава богам.

Я вернулся в каморку, разобрал ещё одну стопку бумаг и досчитал гоблинов. Сто сорок семь за неделю – новый рекорд. Прошлый составлял сто двадцать три, и тогда Марта сказала, что это тревожная тенденция. Интересно, что она скажет теперь.

Отчёт я сдал ей за полчаса до обеда. Женщина пробежала глазами цифры, потом посмотрела на меня с тем самым странным выражением. Это не сочувствие, нет. Скорее, так смотрит человек, который знает что-то забавное и не собирается делиться. Как будто ей рассказали анекдот, героем которого являюсь я, и она изо всех сил сдерживает смех.

— Удачи в Овражках, — сказала она. — Она тебе точно понадобится.

— Все так говорят.

— Потому что все правы.

Я вздохнул и отправился на обеденный перерыв.

Столовая гильдии располагается в подвале. Туда ведет узкая каменная лестница с истёртыми ступенями, по которым за десятилетия прошлись тысячи сапог. Внизу прохладно летом и тепло зимой, пахнет жареным луком и хлебом, а кухарка тётушка Мила готовит лучшее рагу в городе. По крайней мере, я так считаю. Искатели, конечно, предпочитают таверны, где наливали эль, но я таверны не люблю. Там слишком громко, слишком людно, и кто-нибудь обязательно лезет с разговорами о том, как он в одиночку завалил виверну, хотя по отчётам я знаю, что виверну завалили шестеро, а этот конкретный герой подошёл, когда она была уже мертва.

Сегодня в столовой было многолюдно. За длинным столом в углу сидела целая компания – пятеро искателей в форменных плащах Ордена рассвета. Паладины. Я узнал их сразу, эти ребята всегда ходят группой, выглядят так, будто собираются сниматься для героической фрески, и всегда разговаривают громче, чем нужно. Даже сидя за обедом, они умудрялись держать спины ровно и жестикулировать с какой-то картинной значительностью, словно каждый жест – это часть ритуала.

Во главе стола сидела девушка примерно моего возраста. Светлые волосы, собранные в практичный хвост, правильные черты лица, такие, которые запоминаются не броской красотой, а какой-то надёжностью, что ли. И улыбка, от которой хочется то ли улыбнуться в ответ, то ли отвести взгляд, потому что слишком яркая.

Рианна Эверхарт, командир отряда Золотая заря. Это имя я видел в документах, когда регистрировал их контрактную группу. Единственная женщина-командир в Ордене рассвета, и судя по репутации, она заслужила это место не связями, а мастерством. В её досье было двадцать три закрытых контракта, включая двух малых демонов и мантикору. Для тех, кто не знает, это очень-очень внушительный список.

Я взял свою порцию рагу и сел в противоположном конце зала, надеясь остаться незамеченным. У меня был план: тихо поесть, тихо подумать о завтрашнем дне и так же тихо уйти.

Не вышло. Рианна вскоре встала из-за стола и двинулась в мою сторону с особой грацией, которая выдает опытного бойца.

— Господин Ёр? — обратилась она с той же сияющей улыбкой.

Я поднял глаза. Вблизи девушка оказалась выше, чем я думал.

— Просто Седрик, — сказал я. — Чем могу помочь?

— Мы подавали заявку на регистрацию группового контракта на виверну. Хотела узнать, как продвигается рассмотрение.

А, вот оно что.

Виверна появилась неделю назад у восточных холмов, успела утащить трёх коров и напугать несколько деревень. Награду за неё назначили приличную, и я не удивлён, что Орден рассвета заинтересовался. Это именно тот масштаб работы, под который заточены их отряды: достаточно опасно для славы, достаточно выгодно для кошелька.

— Я передам вопрос координатору, — ответил я. — Обычно такие заявки рассматривают два-три дня.

— Понимаю, — девушка кивнула. — Просто мы хотели бы выехать как можно скорее, пока тварь не натворила дел похуже.

В её голосе не слышалось требовательности, скорее, искреннее беспокойство. Паладины вообще умеют звучать искренне. Профессиональная деформация, наверное. Когда твоя работа – защищать слабых от сил зла, волей-неволей научишься говорить убедительно. Хотя что-то подсказывает мне, что в её случае это беспокойство настоящее.

— Я посмотрю, что можно сделать.

— Буду благодарна, — Рианна улыбнулась ещё раз, и я поймал себя на мысли, что эта улыбка действует на меня примерно так же, как фляга на Бабая: расслабляет и отвлекает от важного. Опасная штука. — Удачи с Отбитыми, кстати. Слышала, вам поручили разобраться с их последним подвигом.

— Новости быстро расходятся.

— Гильдия – маленький мир, — девушка слегка качнула головой. — Если понадобится помощь, наш отряд вернётся через несколько дней. Я серьёзно.

Прежде, чем я успел ответить, Рианна вернулась к своим. Я проводил её взглядом и переключился на рагу. Оно остывало. Я попытался сосредоточиться на вкусе, на текстуре, на том, как тётушка Мила нарезала морковь крупными кусками, как я люблю, но ничего не помогло. В голове вертелась вовсе не морковь.