- -
- 100%
- +
– М-м-м? – Мориз нехотя обернулся, вцепившись за ручку двери, как за спасительный канат.
– Почему во время разговора со Втором он спросил: «Вы та самая Мерил Пери?»
– А-а-а, – облегченно выдохнул Роуби. – Все дело в слухах о вас.
Как назло, он умолк. Не спешил рассказывать.
– Я слушаю, – подтолкнула его продолжить. – Можете говорить смело, я не обижусь.
– Когда молодой господин попросил навести о вас справки, мне пришло письмо со всевозможными небылицами, можете не принимать на свой счет. Но…
– Но?
– Вы когда-нибудь гуляли по городу с косой в руках и темном плаще на плечах?
Я крепко призадумалась.
– А! Да, было дело. Тогда только-только прошел дождь, а папа попросил отнести рабочий инструмент на ферму. Ну я и прогулялась до ворот. Он у меня любит точить оружие. Говорит, что скрежет металла о камень успокаивает его нервы. И поэтому он часто берет в том числе бесплатные заказы, наточить тот или иной инструмент. Но подождите, почему именно косу? Я и грабли тоже носила к мистеру Чарету. И топоры, и даже связку серпов.
Поверенный побелел, как от болезни какой, например, желудочной.
– Что ж, – произнес он подрагивающим голосом. – Тогда я абсолютно уверен. В-вы безусловно справитесь с нравами местных жи-жителей. Прошу меня п-простить.
И он выскочил из кабинета, громко хлопнув дверью.
А я осталась сидеть на стуле и недоуменно взирать на портрет предка Вторчика. Кстати об этом, как успела выяснить, подписывая бумаги, имя у молодого господина имелось, и немного иное. Внизу, под огромными гробами абзацев, рядом с местом для подписи значилось: Виндоухард II Алистер. Но лично мне больше нравится просто Втор.
Одного не пойму, почему из-за прогулки с косой до городских ворот я заслужила прозвище «та самая»? Ну, не буду расстраиваться. Это не так важно.
Важно другое. Найти свободную спальню, устроиться, написать маман о первых успехах и начать свою работу в новом качестве. Иными словами, начать душеприказывать целому городу.
* * *Угрюмый-угрюмый Алистер Виндоухард-второй сидел в кресле, там, где его оставила новая душеприказчица из Ирвинтведа, очаровательная (по его мнению) и невероятно загадочная Мерил Пери. Его Мерил Пери. Только она об этом еще не знает.
Молодой господин думал. И думы его были далеко не веселы и праздны, как могло показаться на первый взгляд.
«В высшей степени занимательная личность», – пронеслось в его голове, когда взгляд опустился к валяющимся под ногами инструментам и металлической пластине, поблескивающей в унылой серости хмурого дня.
Подняв лом, Алистер сноровисто махнул им в воздухе несколько раз. Шу-ух. Шу-ух. Послышался тонкий звук, когда парень переложил тяжелый инструмент из одной руки в другую, придя к интересному выводу.
«Этот лом не раз и не два уже пускали в ход! – Он широко раскрыл глаза, заметив сточенные края и мелкие зазубрины. – Кто-то очень любит его. Да так сильно, что даже когда у него испортился металлический край от частого пользования, то его не выкинули, а отдали кузнецу на перековку. После чего лом заново наточили, несильно, не до остроты, а скорее, для эстетического блеска».
Алистер устремил плотоядный взгляд в соседний кабинет сквозь стену, прибегая к магическому зрению. Увиденные соблазнительные очертания точеной фигурки молоденькой девушки заставили его облизнуться. А слова слетели с языка:
– Вы полны загадок, Мерил Пери. И ваши магические способности внушать людям свою точку зрения – превзошли все мои ожидания. Как же я скучал…
Постучав пальцем по колену, некромант не выдержал и провел подрагивающей от волнения ладонью по тому месту, где недавно сидела именно она, абсолютно чокнутая Мерил, как ее называли за глаза городские жители Кешты. Или же «та самая» из семейства Пери.
«Интересно, а она меня узнала? – Виндоухард-младший попытался снова припомнить их недавнюю встречу и сопоставить воспоминания с описанием девушки, присланным неделю назад с подачи Мориза. – Этот несносный старикан боится каждого шороха и каждого кривого взгляда прислуги, отчасти поэтому убеждал меня плюнуть на условности и нанять ушлого дельца-преступника вместо нее».
«Потому что справиться с городскими столичной соплячке явно не под силу! В сердцах убеждал меня поверенный, – думал так некромант. – Интересно, что бы он сказал теперь? Эх… Глядя на прибывшую Мерил, не могу удержать себя в руках. Она такая храбрая, такая бесстрашная, такая-такая Мерил…»
Алистер широко улыбнулся своим мыслям.
Он аккуратно приблизил ладонь к лицу и легонько прикоснулся к еле уловимому следу магической ауры губами, растянувшимися в торжествующей ухмылке.
Наверное, она все-таки его помнит. Иначе бы не вела себя столь фамильярно.
Крепкая задумчивость молодого хозяина поместья была немилосердно прервана резким шорохом, возвращая к реальности из мира грез.
Однако когда Виндоухард-младший прислушался повнимательнее, то не услышал ничего, кроме столь поднадоевшего звука.
Тик-так, тик-так, – шумел хронометр, а раздражение молодого хозяина поместья росло с каждой секундой. Когда же из коробки, точнее, из круглого дупла послышалось еще и громкое: «Дзинь», то Алистер не выдержал, вскинул вперед ладонь и сжал пальцы в кулак, применяя магию разрушения.
Досаждающая вещь осыпалась на пол деревянными опилками, покрывая пыльным бежевым облачком металлические механизмы, шестеренки и каменный магический накопитель, упавшие на пол. В этот раз птичка из дупла так и не вылетела. Нет. Она попросту не успела бы этого сделать, а только-только приоткрыла маленький аккуратненький клювик для начала механической трели.
Тем временем в соседней комнате послышались громкие шорохи. Поверенный быстрым шагом намеревался покинуть кабинет Алистера Виндоухарда I, ныне покойного, но что-то его задержало. Вцепившись в ручку двери, уходить он не спешил. Молодой некромант продолжил пристально наблюдать за происходящим через стену, пользуясь магическим зрением.
Казавшийся долгим разговор, наоборот, быстро закончился, и старик спешно покинул не только кабинет, но и поместье. Раздался громкий хлопок двери, первый, а за ним и второй. Дальше уже заскрипела калитка. Но Алистеру было не до того. Совсем.
Все его пристальное внимание сейчас занимала одна лишь магически одаренная девушка, с виду миниатюрная, худенькая и очень привлекательная. Если, конечно, не брать в расчет просто убийственный взгляд и черты лица, застывшие в серьезной гримасе, столь резко контрастирующие с обворожительной внешностью.
Посидев немного на стуле, девушка поднялась и тоже собралась выйти из комнаты.
Алистер подскочил как ужаленный. Острое желание столкнуться с ней в холле поместья боролось со смущением, радостью скорой встречи и многими-многими иными чувствами, не столь невинными, как могло бы показаться на первый взгляд.
Но ему нужен был предлог, чтобы не выглядеть в ее глазах глупеньким осликом, слепо бредущим за своей хозяйкой.
Он рассеянно осмотрелся по сторонам. И тут он увидел вещи Мерил, оставленные в гостиной. Плащ, инструменты, чемодан и сундук.
«Получается, она сюда еще вернется?» – подумал он.
Виндоухард-младший неуклюже сел обратно в кресло. Закинул ногу на ногу, водрузил руки на колено. Но, к превеликому сожалению услышал скрип половиц и уверенные шаги по лестнице.
Слабое разочарование ужалило острым уколом в самое сердце, но впадать в отчаяние молодой человек не стал, а быстро поднялся и вышел в холл.
– Мерил? – позвал он чересчур смело на его вкус. Поэтому скривился и опустил взгляд.
– Да? – отозвалась девушка, стоя на верхней ступеньке первого лестничного пролета. – Мистер Алистер, вы что-то хотели?
– Зовите меня просто Лис, – смущенно ответил хозяин поместья. – Я не очень люблю свое имя.
– Тогда можно я буду звать вас Втор? Сокращенно от Виндоухард Второй? – попросила вдруг Мерил, чем невероятно удивила его. – Мне кажется, так звучит лучше, нежели кличка с названием хитренького рыженького животного. Вы же не животное, Алистер? Ведь нет?
«Сказал бы ей, кто я на самом деле. Вот только, боюсь, даже бесстрашная Мерил Пери, обрывающая жизни мановением пальца, после такого сбежит обратно в Ирвинтвед, и поминай как звали».
– Как вам будет угодно, – спорить не стал Виндоухард Второй.
Тем более что ему было все равно, как его будет звать она, его Мерил. Лишь бы она осталась и не уехала до тех пор, пока он не признается ей кое в чем.
– Так что вы хотели?
– Я?
– Да, вы.
– Ах, ваши вещи, – нашелся с ответом Алистер. – Вы оставили их в гостиной.
– Точно! – воскликнув, Мерил живенько развернулась и спешно спустилась по лестнице, оставляя после себя на полу внушительные комья грязи.
– И если не против, я бы посоветовал вам переобуться в домашние тапочки, иначе мои служанки завтра будут горько плакать, оттирая грязь по всему дому.
Показалось ли, но столь незначительное замечание заставило щеки Мерил запылать от стыда, потому что душеприказчица умилительно покраснела и потупила взгляд.
– Вы правы.
– Да, я прав, – произнес Алистер, вздрагивая.
Его вдруг испугала собственная смелость, на которую, ему казалось, он не способен в ее присутствии. Только не рядом с ней.
– Е-если можно, перейдем на «ты»?
– Хм, в нынешнем положении, учитывая, что я всего лишь на четыре года старше, не вижу причин отказывать.
Спустившись по лестнице, Мерил продолжила на ходу:
– Но хочу тебя заверить, я сделаю все, чтобы к твоему возвращению положенное по завещанию имущество было в целости и сохранности. Возможно, даже приумножено. Будь в этом абсолютно уверен.
Подойдя к одной из консолей, стоящих у парадных дверей холла, она задумчиво пробормотала:
– Тапочки, наверное, должны быть где-то здесь.
– Нет, тумбы пусты, – чересчур поспешно ответил Алистер. – Я позову дворецкого, и он принесет домашнюю обувь, а заодно поможет с вещами.
Хозяин поместья шагнул в сторону сонетки. Дернул за специальную ленту, соединенную с примитивным канатным механизмом и колокольчиком, висящим на конце в комнате прислуги. А заметив за собой несвойственную чопорность, Виндоухард-младший скривился и стал ждать.
Мерил вместо ответа смущенно выпрямилась, явно намереваясь оправдаться, но подопечный ее опередил, задав вопрос и не один:
– Я-я не ослышался? Ты сказала по возвращению? Что это значит?
Душеприказчица пожевала губы.
– Господин Мориз мне признался, будто ты хочешь закончить прерванное обучение… Вот я и предположила, будто ты скоро уедешь. А что? Что-то не так?
– То есть ты знаешь, что я некромант?
– Мм-м, да, – ответила девушка без всякого смущения. – Разве это что-то меняет?
Гримаса полного безразличия на лице собеседницы заставила Алистера смутиться пуще прежнего, и поэтому он лишь буркнул неопределенное:
– Не знаю…
Но Мерил не была бы душещипателем, если бы позволила объекту тайного исследования закрыться в своем собственном мирке.
– Некроманты тоже люди, и их силы довольно устрашающи для большинства населения, что безусловно вызывает невольное уважение и даже, наоборот, искреннее восхищение! – вопреки энтузиазму, звучащему в ее голосе, безразличная мина не стерлась с ее лица, а стала будто более оскорбительной.
Смешавшись, Алистер отвечать не спешил. Он пытался понять, что бы это значило?
Но, к сожалению или к счастью, на зов господина наконец явится прихрамывающий старик по имени Уортон, знававший еще его деда, эксцентричного основателя города.
Мохнатые седые брови старичка сильно выдавались на иссушенным временем узком лице со впалыми щеками. Кожа цвета серого пергамента выглядела болезненно, а глаза подслеповато щурились, не позволяя как следует разглядеть цвет радужки.
– Вызывали? – проскрипел сиплый неприятно надтреснутый голос дворецкого в черном помятом фраке. А заметив комья грязи на полу, он не преминул выругаться: – Трарка мне в печень! Айза, Лорна! Живо сюда!
Стукнув себя по лбу, прихрамывая, он приблизился к Алистеру и бесцеремонно перехватил сонетку. Стал ее неистово дергать.
– Сколько уже говорил, что нельзя пускать людей в обуви! – ворчал он, не обращая ни на кого внимания. – Опять, наверное, конюх напился и забрел в господский дом, да?
Виндоухард-младший не ответил на вопрос, обращенный к нему, а вместо этого скривился, не желая показывать Мерил в первый же день прибытия все прелести захолустной жизни в этом городишке. В котором его, потомка основателя, ни во что не ставили. А кое-где даже откровенно потешались, не реагируя ни на уговоры, ни на угрозы применить магию.
– Нет, нет, – отрицала Мерил, – это я виновата.
– Ты-ы?!
Дворецкий повернулся к гостье, которая, формально, стала его новой начальницей на двадцать два месяца и два дня, но он об этом еще не знал. Чему Алистер явно посочувствовал, предвкушая увидеть душеприказчицу в действии.
– Да, я. – Девушка смело выдержала негодующий взгляд слуги. – Рада представиться, перед вами Мерил Пери, новая душеприказчица этого города к вашим услугам.
Дворецкий ответил не сразу. Он нахмурился пуще прежнего, подвигав во рту вставной челюстью с характерным звуком.
– Душе-кто? Что за словечко такое, а? – уточнил он. – Не припомню, чтобы к нам должны были прибыть гости. Ну-ка, младшой Харди, скажи-ка мне, что это такое?
Слабое разочарование отразилось во взгляде Алистера, когда он понял, что вся агрессия дворецкого почему-то снова будет направлена на него.
– Она будет здесь всем управлять, пока мне не исполнится двадцать один год.
– И когда это случится?
Новый вопрос слуги вызвал у Алистера раздражение. Заметив это, Мерил решила отвлечь дворецкого на себя.
– Двадцать два месяца и два дня, – миролюбиво отозвалась она.
После секундной заминки девушка протянула руку для пожатия, поспешила заверить:
– Но не переживайте, мы обязательно с вами подружимся.
– Какой-там подружимся! – вознегодовал дворецкий. – Поглядите, что вы натворили на полу, а? И кому это все убирать? – Он снова принялся дергать сонетку с криком: – Айза! Лорна! Сколько можно вас ждать?
– Вообще-то, – начал было Алистер, но не успел договорить.
В холл, пыхтя, вбежала дородная розовощекая женщина в ночном платье и со светильником в руках.
– Совсем сдурел, старый? Все спят уже давно! – Не обращая никакого внимания на присутствие господина и гостьи, она продолжила надвигаться на дворецкого, опасно подбоченившись. – Ну-ка, дыхни, а? Опять с конюхом якшался, да?..
Мерил дернула уголками губ и еле слышно вздохнула.
– Как вижу, идея с тапочками была чересчур опрометчива, – проворчал Виндоухард-младший. – Наверное, лучше разуйся возле вон той тумбы, и пойдем, я сам провожу тебя в комнату. Тапочки найдём завтра.
Душеприказчица посмотрела безразличным взглядом на хозяина поместья и молча кивнула. Пристыженный старик тем временем верещал и извинялся. Пытаясь оправдываться, он указывал поочередно то в сторону Алистера, то в сторону гостьи. Схватив Уортона за плечо, кухарка сноровисто потащила его за собой.
– Служанки на ночь домой уходят, – оправдывался Виндоухард-младший, пока Мерил разувалась. – А ты только что видела кухарку, тетушку Сьюди, она раньше всех встает, еще до рассвета, поэтому не выносит шум. Помню, было время, когда я ее изрядно побаивался...
– Хм, – только и ответила Мерил.
Обычно, она была не прочь поговорить, но только не сейчас, поняв наконец, во что ввязалась и на какой непозволительно долгий срок. Поэтому, исключительно чтобы не обидеть нанимателя неуважением к увиденному зрелищу, душещипательница из семейства Пери скрепя сердце помолчала. Что с ней случалось не так часто.
Но сегодняшний случай был особым. Ведь еще совсем недавно ее терпение испытывали сразу столько всего: и слякоть, и тяжелый сундук, и чемодан, и досаждающая застежка плаща, и джентльмены в таверне, и тикающий хронометр, и даже орущий престарелый слуга в виде дворецкого Виндоухардов. Большего числа испытаний психика девушки грозила не выдержать и явить миру другую Мерил, которую заочно побаивались во всем Ирвинтведе. Кто, конечно, знал об одном знаковом событии. Сама Мерил не любила вспоминать об этом случае, поэтому повела плечами, стараясь прогнать подальше призраки плохого настроения. Медленный вдох – выдох, и девушка с энтузиазмом, хоть и показным, поднялась с корточек и отправилась вслед за Алистером на второй этаж довольно хлипкого и пошарпанного здания, за годы и годы запустения утратившего свой изначальный лоск.
Глава 3. Оборванная жизнь
Одно маленькое событие может стать началом большой войны, реже – исключительной приязни…
Двенадцать лет назад
Точильный камень монотонно скреб по лезвию клинка, время от времени высекая белоснежные искры. Высокий и довольно худой мастер, брюнет среднего возраста с щетинистыми впалыми щеками и непослушными вихрами на голове, восседал на табурете, будучи по-домашнему одет и в сером фартуке из мешковины. Несмотря на опасность подобного занятия, он, наоборот, расслабленно смотрел перед собой, двигая лезвием оружия то влево, то вправо, то вверх, то вниз.
«Чирк, чирк!» – слышались звуки, время от времени разбавляя монотонную гармонию, царящую в маленькой квадратной комнатушке-мастерской Рувала Пери, главы многочисленного семейства душещипателей из Кешты, столицы благостного королевства людей Ирвинтведа.
Нога оружейных дел мастера то и дело нажимала на деревянную ножную педаль, кожаными ремнями приводящую в движение целый вращательный механизм. С каждым нажатием стопы точильный камень словно ускорялся, а скребущий звук волнообразно усиливался и так же постепенно затухал.
– Папа? – в приоткрытой двери показалась маленькая девочка в черном-пречерном, закрытом по самую шею платье и белоснежных гольфиках, скрывающихся в недрах пышной длинной юбки. Мелодичный голосок одной из дочерей семейства Пери резко контрастировал с застывшей на красивом личике миной полного безразличия. – Ты звал меня?
– Да, дочь, – отозвался Рувал, щурясь. – Я почти закончил. Отнесешь этот меч в караульную к нашему общему знакомому, мистеру Стоггсу?
– Да, папочка, – согласилась дочь, дернув уголками губ.
Нажав на педаль еще несколько раз, мастер доделал свою работу, ведя лезвием по вращающемуся камню. И вот он наконец поднял руку и поднес наточенное оружие к лицу, чтобы придирчиво осмотреть свою работу.
– Так-то лучше, зазубрин почти не видно, – удовлетворенно бросил Рувал, разговаривая скорее сам с собой. – А, да! Подай, пожалуйста, ножны. Они там, в ящике у стены.
Дочь охотно передала металлические ножны, обвязанные кожаной лентой, местами потертой и сильно изношенной.
– Мистер Стоггс будет очень рад. – Она кивнула в сторону блестящего лезвия меча. – Он боялся, что клинок совсем сломается.
– Э, не… – Рувал уверенно взмахнул клинком в воздухе, показывая дочери боковой разящий удар. – Эта сталь еще неплохо послужит нашему стражнику. Вот только надеюсь, дальше показных боев перед королем на очередном празднестве дело так и не дойдет. Но не будем унывать! – воскликнул он, поднимаясь с табурета. Переняв у дочери ножны, аккуратно вдел меч, точнее, одним выверенным движением вогнал его по самую рукоять, демонстрируя отменную сноровку. Следом вытянул руку и взвесил оружие на ладони.
– Только с балансом небольшая беда. Но, полагаю, мистеру Стоггсу нравится и так.
Нахмурившись, Рувал хотел было сказать что-то еще, но вовремя опомнился и протянул дочери клинок.
– Ну, беги, дорогая. Быстрее управишься, быстрее будешь свободна.
– Да, папочка! – воскликнула Мерил.
Перехватив меч у отца, она выбежала из комнаты.
В это же время в одном из переулков Кешты за горами деревянных ящиков, возвышающихся на задворках продуктового склада, что у восточных столичных ворот, прятался семилетний испуганный мальчик, Алистер Виндоухард II. Он был сыном богатого вельможи, приехавшего из далекого Китвулда, королевства, в одночасье погрязшего в бесконечной борьбе с дремонами и всякой нечистью, упырями и просто лесным зверьем.
К несчастью, молодой наследник потерялся, когда поверенный по имени Роуби Мориз повел его на рынок за сувенирами. Юный Алистер долго выпрашивал у слуги отца разрешение отправиться за покупками. На что Мориз неизменно отвечал раздраженным отказом. Однако уже через несколько часов наконец сдался и вызвался лично сопроводить молодого господина, испросив разрешения у его отца.
Поначалу пешая прогулка по респектабельному столичному району Кешты не предвещала ничего дурного. Но так было до тех пор, пока Мориз не свернул в сторону местного рынка, крупнейшего во всем Ирвинтведе.
Тогда-то хлынувшая словно из ниоткуда толпа, жаждущая купить только что испеченную сдобу или же новые недавно привезенные товары, в два счета разделила мальчика и его провожатого. Они и оглянуться не успели. Кругом стоял шум и толкотня. Крики Мориза вмиг потонули среди голосов торговцев и зазывал. Человеческая река унесла мальчика вперед, непонятно куда.
К сожалению, положение дел не спасла и нечаянно опрокинутая Алистером чаша с яблоками, когда его вытолкнуло к краю общего людского потока покупателей и прохожих. Разозленный лавочник тотчас накричал на растерянного мальчишку, столь неудачно налетевшего на прилавок торговца. Что немудрено, поднятое недовольство было быстро подхвачено окружающими.
Поэтому пришлось молодому Виндоухарду убегать куда глаза глядят, чтобы не попасть в лапы бдящей на углу рынка стражи. Не зная зачем и почему, действуя неосознанно, маленький мальчик нырнул в темный переулок, не отвлекаясь на окрики торговца и разозленных прохожих.
– Держи ворье! – подхватил кто-то из толпы. – Держи его!
Эти и многие другие крики звучали за спиной Алистера, подгоняя еще сильнее. Выскочив из одного переулка на широкую улицу, он поспешил свернуть в сторону, и лишь чудом не попал под копыта лошади, тянущей за собой груженую повозку.
– Тпру-у-у! – взревел разозленный кучер, а уже мальчику добавил: – Гляди куда прешь!
Сердце маленького Виндоухарда испуганно выстукивало бешеный ритм, глаза были широко раскрыты, а ноги несли его прочь от опасности. Прочь от преследующего его стражника, прочь от недовольного кучера, прочь от злых взглядов взрослых, принявших его, богатого наследника, за уличного воришку.
Пробежавшись вдоль улицы, он уперся взглядом в крепостную стену, вдоль которой текла широкая сточная канава, по этой причине был вынужден остановиться на тротуаре, чтобы не упасть вниз. Ал повернул влево и снова оказался в темноте переулка, где двумя большими горами возвышались пустые деревянные ящики, еще некогда заполненные всяческими товарами.
Запах сырой древесины сочетался со зловониями сточной канавы, протекающей маленькой речушкой вдоль окраины столицы, города, в котором он, Виндоухард-второй, потерялся.
Спрятавшись за ящиками, Алистер позволил себе перевести дух, отдышаться, постепенно выравнивая сердечный ритм. Он непременно найдет какого-нибудь взрослого и попросит его отвести обратно к папе, по крайней мере эта мысль позволяла ему не плакать и не бояться за свою судьбу. Он отчаянно хотел в это верить и не хотел плакать. Ведь отец ему этого не позволял, а наоборот, сильно ругал, едва видел слезы в глазах сына.
Но, к сожалению, семилетнему наивному мальчику было не понять, как жесток и опасен этот мир, ему было не понять, что выбранная им улица кишмя кишела разбойниками, хулиганами и воришками разной степени морального разложения.
– Эй, эй! Погляди-ка… – послышалось за спиной Виндоухарда-младшего, едва он набрался храбрости, чтобы выглянуть наружу, в сторону более светлой улицы. – Смотри, какой у него нарядный камзол. Богатей, да?
Хриплый неприятный голос раздавался в темноте переулка. Его обладатель прятался где-то там, в темени угла. Мальчик непроизвольно поежился и испуганно застыл на месте, когда обернулся на звук, но никого не увидел.