Завидные жёны

Глава 1

Лара

Тук‑тук.

Вкрадчивый стук в дверь заставил меня застыть на месте. До тех пор я мерила шагами личную спальню, отведённую мне как невесте виконта.

Боязно.

Как же мне боязно решиться на этот шаг!

Ранее я не думала, что будет так страшно. А чем ближе подходило время к знаменательной дате, тем сложнее были мои чувства.

– Лара?

Я узнала этот голос.

Ох!

– Да?

Скривилась из‑за неприятной неуверенности в себе.

– Можно войти?

После недолгого сомнения я позволила этому случиться. Мы будем наедине… Ведь до этих пор суматоха нас разделяла и мне самой не хотелось его видеть из‑за бурлящих внутри страха и ненужного волнения. Я боялась показаться глупой, не знала, как буду себя вести рядом с ним. Ничего не знала!

Но вот я немного справилась с чувствами и пошла открывать дверь. Вопреки желанию отделаться от него по‑быстрому, наоборот, приглашающе махнула рукой, разглядывая носы его туфель, отчего‑то замызганных. Странно, он не переобулся? Выходил?

– У нас с Равьеном было маленькое дело, – оправдался за свой внешний вид Витони. – Могу я поговорить с тобой откровенно?

Плотнее закрыла дверь и коротко кивнула.

– Ты боишься меня?

Его вопрос сильно удивил. Думала, он пришёл сказать, что передумал, или же планы изменились, или ещё о чём‑то другом, но совершенно не об этом. Неужели, зная о вынужденном решении, он решил побеспокоиться о моих чувствах? Или это дань вежливости? Джентльменские замашки?

– М‑м‑м?

Я подняла взор и теперь уже позволила себе оглядеть его. Низ брючин весь в грязи. Да и пиджак явно старый и мятый. Они ездили в город? Поэтому выглядели как конторские работники портового района, где улицы до сих пор не застелили брусчаткой?

– Равьен переживает за своего кота, вот мне и приходится мотаться, чтобы кормить его.

– Оу.

Понимающе кивнула и заметила еле уловимый жест рукой. Она качнулась в мою сторону, будто Витони хотел протянуть её ко мне.

Шажок, ещё один. И он встал ближе.

– Подними, пожалуйста, голову. Я не понимаю, о чём ты думаешь и почему не отвечаешь…

– Я тебя не боюсь, – запоздало опомнилась и, краснея, наконец ответила ему. – Просто… столько волнения, – заодно помахала кистью у лица и натянуто улыбнулась. – Тут так душно, я…

Попыталась пройти мимо него, чтобы приоткрыть окно. Но не смогла.

– Стой. – Витони схватил меня за руку. – Я ненадолго. Хочу лишь сказать тебе, что можешь меня не бояться. Я не причиню тебе зла. И сам, как понимаешь, в таком же положении, как и ты.

Он отпустил мою руку и отшатнулся. А я вновь вдохнула полной грудью.

– Моё поведение – это лишь страх перед грандиозным событием. Столько людей будут смотреть на меня…

Я замолчала, искренне надеясь, что этого объяснения будет достаточно. Но Витони продолжал препарировать мои чувства, словно хирург скальпелем.

– А кроме этого?

Сделала вид, будто удивилась.

– В каком смысле?

– Ты совершенно не переживаешь, что нам на публике придётся играть супружескую пару?

А вот это удар ниже пояса, и пускай я женщина, но мне тоже больно.

– Думаю, с этим проблем не возникнет! – бравурно ответила я.

А он снова перешёл в наступление.

– Ты даже не смотришь мне в глаза, и люди могут подумать, что ты меня избегаешь, а значит, я в чём‑то виноват. Бью тебя, обижаю, изменяю. Многого не нужно, чтобы слухи полетели в разные стороны.

– Ах вот о чём вы переживаете? – обида всколыхнулась внутри, и я наконец почувствовала твёрдую почву под ногами. – О своей репутации джентльмена после развода? Так?

– Я, нет же…

– Витони, – я закрыла глаза, чтобы не выдать себя, – вы с лёгкостью можете растоптать моё сердце, вы умелый манипулятор. А я не знаю, как буду себя чувствовать, когда нам придётся развестись, вдруг я к вам привяжусь? Вдруг…

Договаривать не стала. Любовь – неуместное слово в нашем спектакле. Я это знала с самого начала, но ничего не могла поделать с тем фактом, что Вит мне понравился. Добрый, порядочный, улыбчивый. Он так и притягивал взгляд. И мне было сложно запретить себе что‑либо чувствовать к нему. Оно само! Я совершенно не контролировала эмоции, когда он был рядом, и это меня сильно печалило, а временами даже злило.

– Я понял тебя, Лара, – его сдержанный ответ лишил меня всяческой надежды на взаимность. – И когда придёт время, я могу уехать в город, чтобы тебе было легче свыкнуться с мыслью о будущем разрыве. Или же мы вместе придумаем выход, сразу же прекратим эту игру, пока не стало поздно.

Поздно?

Отчего‑то это слово мне совсем не понравилось. Оно очень сильно попахивало правдой. Нет, ещё не поздно.

– Я отказываюсь от свадьбы.

Твёрдо решила. И пускай наш долг за дом перед кредиторами уже погашен, я выпалила крайне серьёзно:

– Сколько я вам должна, скажите, я напишу долговую расписку, и мы можем согласовать с вами ссудный процент, но я отказываюсь в этом участвовать. Тем более скандал будет вам на руку, не так ли? Больше ажиотажа, больше внимания. Этого вы добивались?

Крайнее изумление плескалось во взгляде несостоявшегося супруга, он застыл и бездействовал, чем немало нервировал. А когда опомнился, пробормотал извинения и удалился, не сказав больше ни слова.

А я…

Я наконец дала волю чувствам. Обняла себя руками и разочарованно выдохнула, громко, напрягая горло. Что же я наделала? Зачем я в это влезла? Почему не отказалась сразу? Почему я столь глупо таскалась за ними, упрашивала матушку сшить мне платье? Более того, довольно улыбалась! Как я до такого докатилась, что совершенно не подумала о будущем и своих чувствах?

В очередной раз в дверь постучали громче обычного. Но в этот раз моего дозволения не спрашивали – внутрь вошла графиня де Альетти. А я подумала, это будет моя ма. Но увы, оправила платье, встречая гостью.

Ильжана молча обняла меня, едва переступила порог, даже не осуждала, что было крайне неожиданно.

– Ты влюблена в него.

– Да нет, я…

– А я и не спрашивала, я утверждала, – графиня погладила меня по спине, продолжая мысль: – Во всяком случае, во взгляде явно читается привязанность к моему сыну. Я же не слепая.

Упираться не стала, а лишь поправила немного.

– Во всяком случае, это не любовь, пока ещё не она.

– И ты поэтому хочешь всё прекратить, чтобы не усугублять?

Мудрая женщина видела меня насквозь.

– И это тоже.

Тишина в комнате наступила в следующий миг. Слышны были шорохи в коридоре, приглушённые шаги снизу, а мы обе молчали.

Ильжана первая вновь заговорила после небольшой паузы:

– Витони тоже не бесчувственный сухарь, поверь мне. Он привязан к тебе не меньше твоего.

– Не верю! – честно выпалила я.

– О, а зря. Всё то время, пока ты его избегала, он места себе не находил. Даже спрашивал моего совета, как с тобой поговорить. Мне кажется, он чувствовал твой страх и боялся именно этого. Что ты откажешься от свадьбы.

– Он побоялся казаться всем не джентльменом.

– Это напускное, – графиня словно отмахнулась от моих слов, – мужчины иначе выражают свои чувства, чем женщины. Для них слова имеют меньшее значение, нежели действия. Это мы привыкли обличать чувства в слова. Они предпочитают эмоции, взгляды, поступки.

Не знаю почему, но я не могла с ней спорить. Она словно лила бальзам на рану и находила мастерское оправдание тому или иному. Но сейчас на кону было моё сердце, и мне не хотелось принимать решение под давлением, поэтому честно во всём призналась:

– Прошу, не вынуждайте меня менять своё решение. Вы можете предложить множество оправданий поведению вашего сына, но я бы хотела сама всё обдумать.

– То есть твой отказ не окончательный? – умелая интриганка поймала меня на слове. – В таком случае позволь зайти к тебе позже и узнать результат?

Устало кивнула, не в силах отказать.

Ильжана наконец меня выпустила из объятий и величественно обернулась к двери, прежде чем добавить:

– Лично я всегда поступала по принципу: «Лучше сделать и, возможно, жалеть о содеянном, чем упустить свой шанс и горевать об утрате». И знаешь, я ни о чём не жалею. Но это ты и твоя жизнь, решать тебе.

Дверь закрылась за ней с тихим скрипом, а я призадумалась над её словами.

Глава 2

Гостиная поместья Гридж‑Стоунов и в этот вечер не пустовала. Во многом благодаря значительным перестановкам в комнате, вынужденную замену ковров, штор и мебели в придачу, она являла собой крайне уютное местечко.

– Дорогой сын, – Ильжана восседала в кресле и смотрела на расстроенного Витони улыбчивым взглядом, – я поговорила с Ларой.

Тот отвлёкся от созерцания темени за окном и повернулся к матери. Взгляд его был полон боли, а на лице сохранялось деланое спокойствие, однако кончики пальцев тряслись. Его распирало от непонятных чувств, в голове творилась настоящая сумятица. Он хотел и не хотел поговорить с невестой, которая ему отказала. Второй раз он получил отказ, и отчего‑то этот новый опыт оказался намного болезненнее, чем предыдущий. Быть может, всему причина – память? Он уже успел забыть и похоронить в себе горечь от растоптанных чувств?

Но почему в этот раз, когда он сам стал виной чужой любви, его сердце было не на месте? Почему он чувствовал себя как в тот раз после отказа? И даже хуже.

– Ты слышишь меня?

– Да, матушка, – сказал он со вздохом и снова обернулся к окну, чтобы не выдать себя.

Нельзя давать повод опытной свахе препарировать свои чувства, иначе конца и края не будет советам с её стороны. Но он опоздал. Матушка уже всё поняла и сделала выводы.

– Решение неокончательное, – её слова прозвучали как гром среди ясного неба. – И видится мне, она передумает.

– Любимая, – отец страдальца приподнял брови, – давай не вмешиваться в чужие чувства?

– Я и не вмешиваюсь, – невинно проронила Ильжана. – Я лишь прояснила ситуацию, и Лара пообещала, что подумает. Позже можно будет зайти к ней и узнать её решение.

Надежда ослепляющим лучом пронеслась в голове Витони за долю секунды, он шумно выдохнул и обернулся, чтобы уточнить. Но тут до него дошло: наверняка матушка наобещала Ларе всякого и этот момент следует прояснить.

– Что ты ей сказала? – В его голосе послышался укор, но сейчас он не мог держать себя в руках. Ему нужно знать, чего ждать. Жизненно необходимо. – Неужели намекнула, что я её люблю?

– Нет, я этого не делала. – Лицо Ильжаны приняло строгое выражение. – Мне кажется, я плохо тебя учила, раз ты позволяешь себе вести со мной столь непочтительно. Упрекаешь. Ещё обвини во лжи и разбей мне сердце оскорблением.

– Прошу меня простить, я забылся.

Витони опустил взгляд и сцепил руки за спиной. Он почувствовал себя нашкодившим юнцом, что ещё более усугубило его моральное напряжение.

– Я не в себе, пойду пройдусь.

– Для начала тебе стоило бы переодеться, – улыбка вернулась на лицо матери, – ты красивый и умный, но иногда совершаешь сущие глупости. Кто, скажи мне, идёт выяснять отношения с девушкой в таком неприглядном виде? Чему я тебя учила? Манерам, такту и, конечно, почтительности к собеседнику, чтобы скорее расположить его к себе. А если ты выглядишь как пьянь, то и результата можно не ждать.

– Но Лара мне казалась не такой…

– Какой? – графиня многозначительно приподняла брови. – Да. Она воспринимает тебя и твоё поведение всерьёз, как бы ты ни выглядел, но это не отменяет атмосферы, которую ты создаёшь одним лишь внешним видом. Улыбчивому и обаятельному человеку при полном параде и во всеоружии сложно отказать.

– Я. Не хочу. Манипулировать. Её чувствами, – чеканил слова Витони с плохо скрываемым нетерпением. – Уж это точно не про меня!

Графиня усмехнулась. Её супруг сидел молча и недоумевал. А сын вернулся на прежнее место, но затем подскочил и позволил себе усесться на подоконник, как какой‑то подросток.

– Лара не такая. Она живая и весёлая. И честно признаюсь, я бы отказался участвовать во всем этом фарсе, будь на её месте любая другая.

Ильжана перевела на Лайенхема торжествующий взгляд, а он со вздохом закатил глаза к потолку.

– Уже хорошо то, что ты выделяешь её из толпы и отдаёшь себе в этом отчёт, – графиня продолжила разговор, – но плохо, что ты движешься со скоростью черепахи, иной раз меняя направление.

– Вот уж не думал, что вас, матушка, будут забавлять мои душевные терзания.

– Лара переживает за своё будущее, – Ильжана проигнорировала тихое ворчание, – у разведённой на брачном рынке совсем не будет шансов найти того единственного, если ты понимаешь, о чём я. Наша история с Дирхемом когда‑нибудь закончится, а она поменяет статус из незамужней в брошенную. Да, получит отступные, но деньги – плохое утешение душевным терзаниям.

Витони насупился.

– А о чём тогда вы думали, предлагая подобное решение?

Теперь настала очередь Лайенхема торжествующе скрестить руки на груди. Сын озвучил его мысль, и всем своим видом супруг показывал благоверной свою с ним солидарность. Ильжана прикусила губу и грациозно поднялась на ноги.

– Ты должен сказать ей всё, не молчать о своих переживаниях.

– И она снова мне откажет. Нет уж, увольте.

– Дорогая, мне кажется, или ты на него сильно давишь? В конечном счёте ему с ней жить, а не тебе.

– Жить? – Витони не понял мысль отца. – Вы хотели бы, чтобы мы жили вместе?

– Отец имел в виду, что это такое выражение: «Тебе с этим жить». А смысл таков – тебе сталкиваться с последствиями своего решения. И вот что я тебе скажу. Ни одна аристократка Истера не пойдёт за тебя замуж стараниями всем нам знакомого герцога.

– А вот это уже слишком! – Лайенхем тоже поднялся и подошёл к супруге. – Ты хочешь всеми правдами и неправдами добиться своего?

– Нет, зерно истины здесь есть. – Сын кивнул. – Равьен тоже догадался об этом факте и высказал Дирхему благодарность лично за отсутствие аристократок на отборе, а Коуль не возразил. А так как мы союзники Пеппера, то и на нас лежит клеймо. Мы предатели аристократии, и если вам не ведомо – у многих сейчас финансовые дела идут гораздо хуже нашего. Арендаторы уходят работать на фермы Огуречного края целыми семьями.

– А ты жаждешь открыть школы для простолюдинов, – добавила Ильжана. – И после всего обвиняешь меня в манипуляции фактами?

– Был неправ, – граф хмуро согласился. – Я не подумал об этой стороне медали.

– О, это жизнь, мой дорогой. Люди идут туда, где лучше и сытнее жить. Ты только представь: нужно арендовать землю, вкалывать до изнеможения, надеясь на удачную торговлю на рынке, чтобы вовремя гасить долг перед господином, часть вовсе отдавать казне в качестве рентного налога, и что‑то ещё должно оставаться на собственное пропитание. А Пеппер устроил всем своим работникам очаровательный фермерский городок поближе к столице, чтобы людям было удобно ходить в Этери. Пятнадцать минут пешим ходом, если слуги не врут. Платит исправно, поля засеяны и дают много урожая, коровники, свинарни, еды в избытке.

Немое изумление сына было ей ответом.

– Я обнищавшая аристократка, Витони. Мне пришлось разбираться во всём этом лично, когда мой отец слёг. Мы с Лайенхемом уже думали обручиться, но обстоятельства были против нас. Хоть твой отец и имел некоторое денежное довольствие из казны, но увы, финансовое положение у нас двоих было крайне шаткое. Однако же мы обручились, – улыбка мужу и Ильжана продолжила: – Было время, когда мы продавали земли частями, чтобы платить жалование слугам и что‑то есть, одеваться. Городская столичная квартира его отца и без того уже отошла казне из‑за неуплаты налоговых сборов наших арендаторов. Мои земли были окончательно проданы накануне свадьбы, и на эти деньги мы жили, затянув пояса, а графское наследное имущество оставались на закуску. Как сейчас помню, ты был ещё маленький, а Пеппер тогда стал нашим соседом и прибыл вместе с оценщиками. Ходил по нашему поместью с важным видом и раздавал советы по починке кровли и смене интерьера в комнатах, перепланировке, как вдруг, зайдя в мастерскую моего мужа, он заинтересовался чертежами и различными приспособлениями, которые любимый сооружал время от времени, в надежде выручить денег. Но все до единого банкиры и аристократы воротили нос от его проектов.

– И не вспоминай, – Лайенхем скривился с улыбкой, – сложное было время.

– Но мы выстояли и развились на зависть соседям.

– И теперь эта зависть нам поперёк горла, – возразил супруг.

– Не завидуют только тем, у кого ничего нет.

Ильжана покачала головой и снова направилась к излюбленному креслу.

– Каким‑то чудом нам удалось сохранить штат слуг, которым мы иной раз не платили по нескольку месяцев. Но всё уже позади, я надеюсь. Возвращаться к тем временам будет крайне неприятно.

– И поэтому ты пророчишь ему в супруги простолюдинку?

– Не ожидала от тебя подобной косности, – не согласилась графиня. – Лара умная, предприимчивая и финансово грамотная девушка. Она не падкая на деньги и роскошь, с виду не транжира. Я бы сказала, идейная и романтичная, и, несмотря на стеснённые обстоятельства, несломленная.

– Подождите, – в разговор вмешался Витони. – То есть вы всерьёз считаете, что мы с Ларой отличная партия?

– Почему бы и нет?

– Но я… Я не согласен!.. – возразил виконт.

– Разве? – невинно уточнила Ильжана. – Оно и видно, как ты не согласен. Стоишь и качаешься после отказа, как тростинка на ветру. Не будь у тебя чувств к этой девушке, ты бы не терзался сомнениями. И чем сильнее сомнения, тем сильнее твои чувства. Но к этому ты ещё придёшь сам. Как‑нибудь позже. А сейчас, мне кажется, уже настало время вам поговорить начистоту. Только в этот раз сделай всё как следует.

Махнув рукой в сторону выхода, графиня приказала:

– Иди переоденься, и в этот раз не приходи ко мне с отрицательными новостями.

А едва за сыном закрылась дверь, графиня устало опустила веки и выдохнула от облегчения. Манипулирование людьми порядком изматывало, и сейчас ей необходимо было время, чтобы восстановить силы.

– Мне кажется, ты перегнула, – честно признался муж, качая головой. – Зачем ты подталкиваешь их друг к другу? Вдруг они не сойдутся характерами?

– Завтра свадьба. Как ты себе представляешь её отмену?

– Так всё, что ты говорила, ложь?

– Это не так, я действительно считаю, что они подходят друг другу.

– Но тогда в чём подвох?

– В том, что наш сын – тёмная лошадка. С каждым годом мне всё сложнее понять ход его мыслей и резоны, которые им движут. Я больше переживаю за Лару и чувствую угрызения совести за то, что мы её используем. Гарантий счастливого семейного будущего для неё у меня нет.

– Так вот в чём причина? Ты переживаешь, что Витони разобьёт ей сердце?

– Я буду следить за ними и, если почувствую опасность, сама прекращу весь этот фарс. Но сейчас нам просто необходимо завершить начатое. По моим подсчётам, Коуль заявится завтра, чтобы выказать почтение, и наверняка совершит какую‑нибудь подлость.

– Зачем ему это? – Лайенхем подсел к супруге поближе и обнял её за плечи. – Он сейчас занят нашим подарком и всеми проблемами, с этим связанными.

– Он не оставит просто так пощёчину, обязательно ответит. Иначе и быть не может. А самый удобный случай – испортить нам церемонию венчания. Во всяком случае, на его месте я бы поступила именно так.

– Не суди людей по себе… иначе можешь промахнуться.

– Поверь, он аристократ до мозга костей, и его мышление обусловлено этим фактом, а ещё желанием находиться на вершине. Ведь он герцог, приближённый короля, правда, без особых регалий, ведь его род однажды предал правителя Истера. Напомни, что там было?

– Связь с эльфами, если правильно помню. Передача сведений во время противостояния разведслужб. Рудники магических камней на спорных территориях. Нам хотели перекрыть доступ к ресурсам, чтобы мы перестали создавать артефакты и прочие удобные безделушки. Эльфы всегда были против этого. Они считают, люди недостойны магии.

– Тиана и Оша, вот главная проблема в нынешней игре. – Ильжана спрятала лицо в вороте рубашки супруга и с удовольствием вдохнула терпкий, еле различимый аромат его духов. – Кто знает, предадут ли они наше доверие? Ведь у них свои резоны и им наше благосостояние не с руки. Им, главное, решить собственные проблемы, поэтому нужно всячески ограждать их от влияния Коуля, который может попытаться перетянуть их на свою сторону. Ты выяснил, что это за наставник такой, которого разыскивают тёмные магини, завладевшие телом эльфийки?

– Мне на ум приходит одна идея, но боюсь ошибиться, поэтому пока промолчу и понаблюдаю.

Граф сильнее обнял любимую и скользнул пальцами по превосходной причёске, укладывая ладонь в основание шеи. Ильжана поняла без лишних слов, подняла голову и с предвкушением посмотрела на благоверного. Губы её приоткрылись, и страстный поцелуй случился мгновение спустя. Краткий миг удовольствия – и они отстранились друг от друга, отчётливо понимая, что не место и не время предаваться страсти в чужом доме, в гостиной, где их могут прервать в любой момент.

– Как же хочется, чтобы сын наконец обрёл своё счастье.

– Так и скажи: хочешь понянчить внуков.

– Ты прав, но я не тороплю события, а терпеливо жду.

Граф встал первым и подал руку супруге, тихонько приговаривая:

– Мне кажется, сегодня Витони будет сильно занят и нам следует отправиться спать.

– Ты думаешь, они помирятся?

– А разве они ссорились? – улыбка озарила по‑своему красивое взрослое мужское лицо. – Буря в стакане воды. Попомни мои слова, завтра они и не вспомнят об этом дне и будут восторженно‑наивно смотреть друг на друга, как два ягнёнка на лугу.

– Иногда мне кажется, что это ты самый главный интриган в нашей семье.

– О, дорогая, я лишь учусь у мастера своего дела, – Лайенхем галантно поцеловал протянутую руку, – а нам следует поскорее убраться отсюда, пока не открыли занавес и зрители не увидели лишнее.

Ильжана усмехнулась и позволила мужу увести себя в отведённую графской чете спальню, чтобы уже там отдохнуть и набраться сил для нового акта задуманной пьесы, ведь завтра их ожидал знаменательный день. Все приготовления сделаны, фигуры расставлены по местам. Одна маленькая деталь – отказ Лары – нарушала все планы, и это нужно было предотвратить. Однако графиня чувствовала, что сделала всё от неё зависящее, чтобы поднять настроение девушки и переменить её решение. Дело стало лишь за Витони и его умением уговаривать, если не сказать соблазнять. Применит ли он своё умение? Вопрос, на который у графини не было ответа. Но она и не пыталась его получить.

Завтра.

Уже завтра всё станет известно. А до тех пор оставалось лишь надеяться на благоразумие одной и обаяние другого из действующих лиц на сцене в главном крыле поместья хозяина Огуречного края. Таким образом, вечер плавно подбирался к ночи, а звёзды на небе зажигались одна за одной, в то время как в соседней спальне происходило не менее важное событие.

Глава 3

Лара

Вкрадчивый стук в дверь в этот раз не застал меня врасплох, ведь графиня предупреждала, что зайдёт узнать моё решение, которое я до сих пор не приняла. Но удивило меня другое. На пороге оказалась не Ильжана де Альетти, а её сын. Тот, о ком я неустанно думала последние несколько минут. Если не полчаса. Время тянулось мучительно долго и нервы стянулись в тугой узел.

Тем удивительнее было видеть жениха при полном параде. Того, которому я отказала накануне. Сейчас он был одет в классический костюм, однако пренебрёг пиджаком, обойдясь жилеткой, и не надел ни шейный платок, ни галстук. Наоборот, самая верхняя пуговица белоснежной рубашки оказалась бессовестно расстёгнута.

Сглотнула сухим горлом. Что это? Он так спешил, что не успел застегнуться до конца? И почему на его волосах, в особенности на чёлке, блестели капельки воды? Умывался?

– Я войду?

Молча посторонилась и отпустила дверь. А Витони поступил по своему разумению. Закрыл за собой и практически с порога начал разговор:

– Понимаю, что был груб, покинув тебя ранее. Но, быть может, ты дашь мне шанс ещё раз обсудить сложившуюся ситуацию?

Пожала плечами, по‑прежнему находясь под впечатлением, настолько разительные перемены произошли в нём за какие‑то несколько минут. Или всё‑таки полчаса?

– Ты переоделся?

– Да… – Витони опустил взгляд к обуви. – Матушка отругала меня за неподобающий вид, пришлось исправиться.

– Понимаю.

На самом деле не очень. Ильжана говорила с ним? После разговора со мной? Лёгкое подозрение всколыхнулось внутри, чем и поделилась без обиняков.

– Иными словами, это она подослала тебя ко мне, не так ли?