Рассудок SSS-ранга. Пробуждение в безумном мире. Книга 1

Глава 1 Ночь охоты

Холод!

Пронизывающий до костей холод!

Леденящий мороз со всех сторон неистово вползал под кожу Коула, он чувствовал, как конечности ужасно немеют, а кровь, казалось, уже начала застывать и густеть в жилах.

Почему так холодно?

Коул ощущал, что происходит что-то совершенно не то. Он попытался превозмогая себя приподняться, чтобы понять, что случилось, но едва он чуть шевельнулся, во всём теле сразу пронзила невыносимая мучительная боль!

Только теперь он с ужасом осознал, что лежит на грубой деревянной кровати, всё тело покрыто ранами и ссадинами, из которых сочится кровь, а тошнотворный железный запах бьёт в нос так резко, что глаза слезятся.

Что со мной случилось?

Этот огромный вопрос всплыл в его сознании. Смутные обрывки воспоминаний подсказывали, что в обычной жизни он должен был лежать в мягкой постели дома: после работы он, как всегда, полистал ленту на телефоне и лёг спать.

С трудом разлепив слипшиеся веки, он увидел перед собой старое обшарпанное деревянное окно, за которым простиралось бездонное тёмное ночное небо, а в звёздной выси висела полная кроваво-красная луна.

Красный лунный свет струился вниз, словно потоки застывшей крови, и выглядело это до крайности жутко.

Почему луна красная?

Коул широко раскрыл глаза, пытаясь разглядеть всё получше, но вскоре произошло нечто ещё более зловещее.

До его слуха внезапно донёсся жуткий смех – пронзительный, скрипучий, невероятно мрачный, словно он доносился из самой преисподней!

Сразу после смеха в поле зрения возник тёмный силуэт. Человек был одет в изысканный чёрный фрак, на голове красовался высокий цилиндр, а в движениях сквозило странное, неестественное изящество, словно он был куклой на ниточках.

Незнакомец держал в руке нож, с которого капала кровь. Лезвие в багровом лунном свете зловеще поблёскивало. Он поднял нож обеими руками остриём вниз и со всей силы вонзил его прямо в сердце Коула!

Пронзительная, безумная боль пронзила его, и сознание Коула снова начало затуманиваться.

Кто ты? Зачем ты меня убиваешь?

Прочь!

Он хотел закричать во весь голос, но губы не могли издать ни звука – сил не осталось совсем. Тёмный силуэт не останавливался, раз за разом нанося удары прямо в грудь, его движения были механическими и скованными.

И даже в этих монотонных повторяющихся движениях угадывалась какая-то необъяснимая скрупулёзность, почти святость, будто он совершал некий древний ритуал.

От столь яростных движений человек во фраке сильно вспотел, горячие капли с его лба беспрерывно падали на лицо Коула. Кап-кап, кап-кап…

«Меня убил какой-то маньяк? Или это всё просто кошмар?»

С этой мыслью Коул потерял сознание.

«Вздох!»

Неизвестно, сколько времени прошло, когда Коул вдруг почувствовал, будто он резко вынырнул на поверхность из огромной, неизмеримой глубины. Он невольно сделал судорожный глубокий вдох и снова очнулся.

Он обнаружил, что весь покрыт холодным потом, но тело снова обрело чувствительность, а раны и следы боли куда-то исчезли.

Значит, всё это мне действительно просто приснилось…

Но едва эта мысль успела мелькнуть в голове, Коул понял, что ошибся: он всё так же сидел на той же убогой деревянной кровати, а за окном всё так же заливал комнату багровый лунный свет.

Льняная простыня под ним была мокрая, липкая, вся пропиталась тёмно-красной кровью!

Эта кровь выглядела так, словно вытекла из его собственного тела совсем недавно. Но когда Коул машинально распахнул свою льняную рубаху и коснулся груди, он с изумлением обнаружил, что на ней нет ни единой раны!

Правда, кожа на груди была слегка красноватой, на ощупь нежная и гладкая, что сильно отличалось от огрубевшей кожи вокруг – как будто она только что наросла заново!

Похоже, все эти кровавые жуткие события вовсе не были сном, просто… мои раны зажили сами собой?

Коул пребывал в полном недоумении, он инстинктивно начал оглядываться по сторонам, пытаясь получить хоть какую-то информацию о происходящем.

Перед ним раскинулась убогая деревянная комната с самой простой старой мебелью: платяной шкаф, маленький письменный стол, один стул да разваливающаяся деревянная кровать, на которой он и сидел.

Над столом под наклоном висела маленькая настенная лампа в очень классическом стиле. На её плафоне был выгравирован барельеф с какими-то демонами или божествами, выполненный в жуткой мрачной манере, напоминающей европейскую средневековую готику.

Коул заметил, что это, по всей видимости, электрическая лампа. Он неосознанно потянул за тонкий пеньковый шнурок рядом с кроватью, раздался тихий щелчок, и свет зажёгся.

«За один час горения такой лампы нужно отдать целых три серебряных монеты. Мама и сестра так много работают ради меня, я не могу тратить её впустую!»

Когда от лампы по комнате разлился тусклый жёлтый свет, в голове у Коула ни с того ни с сего всплыла именно эта мысль.

Включив свет, Коул заметил, что на столе расставлено множество мелких вещей. Несколько толстых старых книг в чёрных переплётах, заполненных какими-то причудливо изогнутыми странными буквами. Книги были потрёпанными, обтрепанными по краям – явно их читали очень часто.

Коул с удивлением понял, что знает эти буквы – это был язык Аэвила, и более того, содержание этих книг было ему до боли знакомо.

«Руководство по психологии гиппогрифов»

«Безумный учёный Аллен и девять его увлечений»

«О популяризации электро-магии и иллюзиях сумасшедшего»

«Новый сборник газеты "Серебряный город"»

…

Помимо этих диковинных книг, на столе лежала перьевая ручка, несколько листов почтовой бумаги и старинное ручное зеркало.

Зеркало было овальной формы, самое обычное, но его рама выглядела весьма устрашающе: латунная основа отлита в форме вытянутого овального чудовища, а сама зеркальная поверхность находилась прямо в разверзнутой пасти зверя. Человек, смотревший в это зеркало, словно сам совал свою голову в пасть дьяволу.

Взяв зеркальце в руки, Коул вскоре увидел своё отражение в пасти монстра.

Это был чумазый молодой мужчина с чёрными волосами и светло-голубыми глазами. Он был очень худым, как бы высохший, напоминал человечный стебель боба. Кожа бледная, глаза налиты кровью, а выражение лица растерянное и измождённое, словно он не спал несколько суток.

Глядя на незнакомое отражение в зеркале, Коул в этот момент окончательно убедился: он переселился в другое тело. Хотя он читал бесчисленное множество подобных историй, когда такое произошло с ним самим, он всё равно не мог сразу это принять!

То ли по совпадению, то ли нет, но как только он осознал это, в его голове тут же начали всплывать обрывочные фрагменты воспоминаний нового тела.

Ричард Коул – так теперь его звали, и по странному совпадению имя было созвучно его прежнему.

Коул происходил из бедной семьи простого горожанина. В этом году ему исполнилось девятнадцать лет. Отец умер, когда ему было семь, осталась только четырнадцатилетняя сестра. Все эти годы они с сестрой выживали благодаря тому, что мать работала прислугой, а сами они подрабатывали где придётся.

Воспоминания были обрывочными и скудными. Что это за мир, он понятия не имел. Почему луна красная – не знал. И почему его убил какой-то безумец во фраке и чёрном цилиндре – не имел ни малейшего представления.

И в этот самый момент произошло нечто ещё более странное. Коул отчётливо услышал за окном множество полных ужаса, душераздирающих криков и постепенно удаляющийся зловещий хохот, причём судя по звуку, смеялся далеко не один человек!

Он тут же припал к краю кровати и осторожно выглянул в окно.

За окном тянулись ряды мрачных, давящих строений в готическом стиле. Между этими остроконечными зданиями, на тёмных зловещих улочках, валялось несколько изуродованных человеческих тел. Коул смутно различал, что там были и старые, и молодые, мужчины и женщины. Менее чем в десяти метрах от окна его дома лежала вызывающе одетая женщина.

На её шее был старый серебристо-жёлтый ошейник, который в Серебряном городе служил знаком блудницы.

Впрочем, сейчас вряд ли хоть один мужчина заинтересовался бы ею – её тело было разорвано пополам, и зрелище было кровавым и отвратительным.

Кровь, трупы, узкие мрачные переулки, кровавый свет луны, крики и горячий душный ветер… Всё это складывалось в пугающую зловещую картину, но ещё более жуткое было впереди.

Вскоре Коул обнаружил, что в нескольких деревянных лачугах по соседству всё ещё горит свет. В темноте можно было ясно различить стоящие в каждом окне силуэты – где-то один, а где-то и несколько человек. Они вытаращив глаза, пристально разглядывали изуродованные трупы, и их взгляды были исполнены невероятной жадности, словно эти трупы были сокровищами, оставленными искателями приключений.

В глубине их глаз читалась хищная алчность и свирепость голодного льва, но в то же время они были полны трусливого страха, как зайцы, загнанные в угол. Они боялись так, что дрожали, прятались в своих домах, плотно закрыв двери и окна, не смея пошевелиться.

От всего этого кошмара у Коула мутилось в голове, а в душе вдруг сами собой всплыли несколько слов на языке Аэвила.

«Ночь Охоты!»

Что такое «Ночь Охоты», Коул не знал, но вдруг почувствовал, как из самой глубины его сердца внезапно поднимается мощный, необъяснимый порыв.

Ему захотелось выскочить на улицу, выбить эти окна и двери, схватить всех тех, кто подсматривает из глубины своих домов, и одного за другим разорвать на куски, упиваясь их кровью!

Как только эта мысль появилась, Коул ощутил, как в его теле начали происходить зловещие изменения!

Грудь вдруг охватил сильный жар. С каждым ударом сердца обжигающая энергия понеслась вместе с кровью по всему телу.

Коул чувствовал, что если эта сила продолжит разрастаться, может произойти нечто очень плохое.

Это чувство нестерпимого жара и непреодолимой кровожадности было ему крайне неприятно!

Глава 2 Заражение странной болезнью

Нужно успокоиться!

Он попытался подавить это странное, неконтролируемое желание крови.

Коула внезапно осенило: если эта сила вырвется наружу, он с высокой вероятностью превратится в такого же безумца, как тот тип во фраке и цилиндре, который его убил!

А потом, потеряв рассудок, ворвётся в эти наглухо запертые готические здания, набросится на тех, кто подглядывает из-за штор, и будет безудержно упиваться вкусом крови.

Это была вовсе не пустая фантазия – Коул чувствовал, что бурлящая в нём жажда крови и жуткая аура, исходившая от человека во фраке, были пугающе схожи!

Хотя обретение силы на первый взгляд кажется неплохим, Коул всегда был крайне осторожным человеком, и это безумное, неконтролируемое состояние вызывало у него глубокое отвращение.

Что бы ни случилось, всегда сохраняй хладнокровие!

Таково было его жизненное кредо.

К тому же он был чужаком, только попавшим в этот незнакомый мир, и соваться сломя голову в бойню было бы явно скверной идеей.

Интуиция подсказывала: в этом мрачном готическом городе точно есть вещи и пострашнее, чем тот тип во фраке!

«Спокойно, нужно обязательно успокоиться!»

Коул сделал глубокий вдох. Его руки, трясущиеся от странного кровавого желания, вцепились в край старой грубой кровати.

Он силой заставлял себя взять себя в руки!

Собрав всю волю в кулак и попытавшись очистить разум от посторонних мыслей, он вдруг ощутил, как из глубины головы, проходя сквозь шею и грудь, по всему телу разлился холодный поток.

Талант ранга SSS: Вечное спокойствие.

Перед глазами мелькнула строка текста, а сразу за ней пришло чувство умиротворения и ясности, которое мгновенно вытеснило подступающее безумие. Жажда крови резко отступила в самые глубины сердца.

Но она не исчезла совсем – лишь затаилась там, словно готовая в любой миг снова вырваться наружу, буйствовать и ввергнуть рассудок в хаос!

Вечное спокойствие?

Честно говоря, выглядит этот талант как-то совершенно бесполезно?

Но сейчас гораздо важнее понять, почему его вообще охватила эта жажда крови.

Это тот тип во фраке сделал со мной что-то?

Или это кровавое желание – своего рода чума, которая передаётся через убийство?

Продолжая напряжённо размышлять, Коул отошёл от окна и осторожно приоткрыл дверь спальни.

Он хотел проверить остальные комнаты и убедиться, что в доме больше нет никаких опасностей.

За дверью оказался узкий низкий коридор.

По обеим его сторонам висели масляные лампы, источавшие едкий запах. В их тусклом мерцающем свете Коул вскоре разглядел ещё три комнаты.

Одна была чуланом – закрытым, погружённым во тьму пространством, заваленным всяким хламом и сломанными, совершенно бесполезными вещами, которые его мать так и не решилась выбросить. Среди них, например, была кукла, которую маленький Ричард подобрал на помойке – её выбросил кто-то из аристократов.

На лице игрушки с оторванными руками и ногами застыла леденящая душу ухмылка, будто она над чем-то потихоньку насмехается.

Остальные две комнаты: одна принадлежала его матери – служанке, а последняя – его младшей сестре. Но во всех помещениях стояла мёртвая тишина, никого там не было.

«Ричард, сегодня Ночь Охоты, будь, ради всего святого, осторожен дома один! Ты обязательно должен выжить и не попасться этим проклятым Потерянным Душам!»

В памяти Коула внезапно всплыл женский голос. Он вспомнил: это была седовласая, вся в морщинах женщина средних лет, с лицом, истерзанным непогодой. Тяготы жизни сгорбили её, и выглядела она очень старой и измождённой.

Это и была его мать – Бетт.

В его воспоминаниях матушка Бетт, произнеся это, с чрезвычайной бережностью достала из-за пазухи старые, потёртые медные карманные часы, взглянула на них, и на лице её отразилось отчётливое беспокойство.

Об этих позеленевших от времени часах Коул знал: это было самое ценное наследство, оставшееся от покойного отца Ричарда, хоть и стоившее всего лишь около десятка серебряных монет.

Десять серебряных монет – для любого зажиточного буржуа это даже не цена одного обеда, что уж говорить об аристократах.

«Скоро шесть часов, поэтический бал у госпожи Элизы вот-вот начнётся. Нам с Бонни нужно спешить, а не то опоздаем, и мистер Эдвард рассвирепеет и урежет нам и без того нищенское жалованье за этот месяц!»

Матушка Бетт притянула к себе сестру Бонни, крепко обняла его, заливаясь слезами, несколько раз бросила на него прощальный взгляд, а затем торопливо исчезла в конце улицы.

Под влиянием воспоминаний Ричарда он ощутил необъяснимую теплоту к этой матушке Бетт и сестре Бонни, словно они и впрямь были его родными.

Снова прокрутив этот эпизод в памяти, Коул восстановил в уме множество деталей.

В Ночь Охоты безумцы, убивающие всех подряд, зовутся Потерянными Душами!

Каждую Ночь Охоты в Серебряном городе с населением примерно в сто тысяч человек от их рук погибало от нескольких десятков до почти сотни людей!

Однако, судя по всему, местная аристократическая элита ни капли не страшилась этих Потерянных Душ. Та самая госпожа Элиза в эту ужасающую и кровавую ночь ещё и находила настроение устраивать какой-то поэтический бал – петь стихи, танцевать и разыгрывать из себя эстетов!

«Стало быть, я – настоящий неудачник: попасть под выбор Потерянных Душ с вероятностью примерно одна сотая процента, и надо же – именно мне так повезло!»

Коул вспомнил и то, что видел на улице множество изуродованных трупов. Похоже, Потерянные Души выбирали себе жертв весьма кучно. Их маленькая улочка оказалась в числе тех, кому не повезло.

Но что же это, чёрт возьми, такое – так называемые Потерянные Души?

Коул чувствовал, что должен разгадать эту загадку как можно скорее, ибо он осознал: сейчас он сам, скорее всего, уже стал одним из них!

Интуиция подсказывала ему, что звание Потерянной Души, несмотря на кажущуюся силу, скорее всего, далеко не почётно. Эти существа, вероятно, похожи на крыс в тёмной канализации – дружат с мраком, и жизнь их не имеет никакой ценности.

Быстро и тщательно обыскав весь маленький деревянный дом и убедившись, что все окна и двери заперты, а внутри нет ничего подозрительного, он вернулся в спальню, забился в угол и принялся раскладывать по полочкам обрывочные воспоминания в своей голове.

В голову хлынул поток хаотичных мыслей, и эти отрывистые воспоминания принесли ему множество новых сведений.

Я – Ричард Коул, ученик в мастерской по ремонту часов, зарабатываю в месяц пять серебряных монет, и самая заветная моя мечта – стать учёным, могущественным учёным арканных наук.

Те несколько потрёпанных книг на его столе были добыты с огромным трудом, самыми разными способами.

Все они были как-то связаны с арканными науками, хотя на деле не являлись настоящими научными трудами, а были лишь около научной беллетристикой, чем-то вроде дешёвых приключенческих романов.

Но даже так Коул перечитывал их снова и снова, словно это могло хоть на шаг приблизить его к познанию арканы.

Ради этой цели Коул всё время отчаянно экономил на всём, копя деньги, чтобы наняться учеником к одному старому, утратившему силу мастеру арканных наук.

Он хотел стать мастером арканных наук не только из-за их силы, позволяющей повелевать ветром, пламенем, молниями и прочими стихиями.

Гораздо больше его привлекало то, что мастера арканных наук обладали чрезвычайно высоким социальным статусом и, должно быть, были очень богаты. Это могло бы вытащить его семью из тисков бедности. Коул надеялся, что сможет дать своим матери и сестре лучшую жизнь.

Эти воспоминания дали Коулу глубокое понимание важности обладания силой. Он попал в этот мир вовсе не для того, чтобы прозябать в нищете и страдать.

Из обрывков памяти он примерно понял, что семья Коулов жила, прямо скажем, в ужасающих условиях. Голод и холод были для них обычным делом, каждый день приходилось унижаться перед всякими важными господами. И более того – если нечаянно прогневить какого-нибудь аристократа, тебя могли просто взять и прикончить.

Такую жизнь Коул терпеть был решительно не намерен.

Уж если он явился в этот мир, ему непременно нужно было выбиться в люди, в высший свет. Изучение арканных наук и обретение могущественной силы казались ему самым коротким путём к красивой жизни!

«Сейчас я, предположительно, стал Потерянной Душой, и хотя эта сила, по-видимому, не угодна Церкви, может ли она принести мне какую-то выгоду?»

– невольно задумался Коул, зачарованный самой идеей сверхъестественной силы арканных знаний.

Впрочем, то, как в этом мире определяли арканные науки, вызывало у него немалое недоумение.

Здесь, помимо поражающей воображение наступательной арканы, многое из того, что в его прошлой жизни считалось наукой, тоже относилось к сфере арканного знания.

Взять, к примеру, электричество.

Электрические лампы, звонки, телеграф и подобные им вещи в этом мире уже существовали, но никто не считал это наукой – только плодами арканы. Более того, говорили, что тот великий мастер арканных наук, который изобрёл «Общедоступную Электро-магию», прогневал этим божеств и погрузился в кошмар безумия, окончательно лишившись рассудка.

Считалось, что арканные науки невероятно сложны и туманны, ибо это сила божеств, и человеческая душа не в силах вынести её. Все, кто изучает аркану, подвергаются тлетворному влиянию кошмаров безумия.

Мастер арканных наук, не способный противостоять этим снам безумия, превращается в монстра, лишённого рассудка, и становится куда страшнее, чем Паразитические Кошмары.

Что такое Паразитические Кошмары, Коул не знал.

Но безумные мастера арканных наук?

Эти Потерянные Души тоже, как безумцы, с хохотом и воем убивают всех подряд.

Может, между ними есть какая-то связь?

Коулу показалось, что он ухватился за какую-то нить. Неужели эти так называемые Потерянные Души – это и есть свихнувшиеся мастера арканных наук?

Но, сопоставив это с собственным опытом, он понял, что такой вывод вряд ли верен. Он-то никакой не мастер арканных наук, но, похоже, связь с Потерянными Душами теперь у него неразрывна.

Прислонившись спиной к грубой деревянной спинке кровати, Коул перебирал в голове один за другим фрагменты воспоминаний…

Так незаметно небо за окном начало понемногу сереть. Кроваво-красная луна канула на западе. Скоро должен был наступить рассвет.

И тут Коул вдруг услышал, что за окном, на улице, стало очень шумно.

«Великие господа Палачи поймали Потерянную Душу!»

«Да это же старый пьяница Оливер! О, Владычица Луны, святые угодники! Этот тип и есть Потерянная Душа?! Да я же с ним вчера ещё ром распивал! Какой кошмар!»

«Сжечь их!»

«Тащите их на костёр! Прямо руки чешутся послушать мерзкие вопли этих тварей!»

Бесконечные крики неслись со всех сторон.

Сердце Коула сжалось. Он тут же подошёл к окну и выглянул наружу. В этот самый момент толпа бедняков в грязной одежде из грубого льна окружала нескольких важных, необычно одетых людей, проходивших как раз мимо.

На людях этих были кожаные доспехи – добротно выделанные, крайне внушительного вида. Обладать таким снаряжением, несомненно, мог лишь человек с очень высоким статусом.

Но их шлемы выглядели невероятно зловеще и странно.

Это были остроконечные железные шлемы трёхгранной формы. Издали в этих шлемах люди казались какими-то чудовищами с треугольными головами, от них так и веяло могильным холодом и ужасом.

«Палачи!»

В голове Коула снова всплыло слово на языке Аэвила.

Эти люди были членами организации, именуемой Палачами. Они специализировались на отлове Потерянных Душ, очищении мира от скверны нечистой крови и были группой необычайно могучих воинов!

Посреди этих Палачей с треугольными головами, скованные толстыми железными цепями, плелись двое мужчин и одна женщина, все перепачканные запёкшейся кровью. Очевидно, это и были пойманные Потерянные Души.

Пленённые Потерянные Души, казалось, вовсе не слышали проклятий и брани, доносившихся со всех сторон. Они лишь скалили свои окровавленные рты и разражались душераздирающим, диким и безумным хохотом!

Коул силился разглядеть этих троих и внезапно с удивлением осознал, что того человека во фраке, который напал на него ночью, среди них нет!

Хотя Коул и не разглядел лица того, кто был во фраке, телосложение его он запомнил отчётливо. Эти двое пойманных мужчин были слишком низкорослы и тощи – это точно был не он!

Это открытие породило в душе очень нехорошее предчувствие.

Тот тип во фраке, скорее всего, сейчас скрывается где-то в самом тёмном углу города, сверля толпу своим мрачным, полным злорадства взглядом.

Этот человек убил Коула, но Коул воскрес. И если тот вдруг узнает об этом, не потащит ли он его в какую-нибудь магическую лабораторию – препарировать да изучать?

Коул чувствовал, что должен быть настороже!

Только вот как обезопасить себя, он пока не имел ни малейшего представления. Ему позарез были нужны сведения о Потерянных Душах!

Глава 3 Упование кровью

Толпа быстро окружила отряд Палачей, и всей толпой они направились к площади Святого Света, чтобы отправить нескольких Потерянных Душ на костёр инквизиции.

Прошло совсем немного времени, и Коулу показалось, что даже с такого огромного расстояния он слышит исступлённые, ликующие крики толпы. Этот звук казался горячее кипятка – самое настоящее безумное ликование.

Не стоило и сомневаться, что те несколько Потерянных Душ уже наверняка были заживо сожжены.

От этой мысли по коже Коула пробежал леденящий холод. Его охватил сильнейший запоздалый страх: если бы прошлой ночью он позволил бушующей внутри жажде крови вырваться наружу, то сейчас среди тех, кого сжигали на костре, был бы и он сам!

Этот мир оказался чрезвычайно опасным, и, что самое непростительное, он, похоже, теперь оказался по другую сторону баррикад от «справедливости», став одним из Потерянных Душ, которых добропорядочные горожане и могущественные Палачи жаждут сжечь при первой же удобной возможности.

Коул чувствовал себя так, будто над самой его макушкой завис обнажённый меч. Смертельная опасность подстерегала повсюду, и ему нужно было как можно скорее разобраться, что же такое эти Потерянные Души, что за силу он получил, как её следует скрывать и все сопутствующие вещи.

Пока Коул размышлял об этом, из гостиной внезапно донёсся громкий звук открываемой двери, за которым последовали очень быстрые, торопливые шаги.

В этом звуке шагов Коулу почудилось что-то до странности знакомое, и он сразу догадался: это вернулась его младшая сестра Бонни. Вот только, судя по всему, она сейчас очень взволнована, потому что шаги её были гораздо быстрее обычного.