Рассудок SSS-ранга. Пробуждение в безумном мире. Книга 1
- -
- 100%
- +
Позже, проведя небольшой эксперимент, Коул выяснил, что скорость заживления его ран ничем не отличалась от нормальной человеческой.
Похоже, здесь имело место прелестное недоразумение.
Коул, разумеется, не стал бы делать глупостей и раскрывать правду. Хотя он и желал бы расправиться с этим господином Y, на данный момент у него не было для этого сил. Притвориться чудовищем и вступить с ним в контакт было куда лучшим выбором. Однако это ни в коем случае не могло длиться вечно. Когда Коул наберёт достаточно сил, ему так или иначе придётся разобраться с Y. Во-первых, этот человек убил его, а во-вторых, он знал о его истинной сущности, и это по-прежнему оставалось миной замедленного действия.
А пока что за подарок этот господин Y оставил на улице Петра?
Это чрезвычайно раззадорило любопытство Коула!
Он уже интуитивно чуял, что это будет редчайшая возможность!
Кто знает, возможно, ему удастся выведать у господина Y и кое-что ещё. В конце концов, судя по поведению господина Y, он, вполне вероятно, был одним из аристократов Серебряного города!
Однако Коул не стал спешить на улицу Петра. Хотя внешне ситуация и складывалась в его пользу, как новоиспечённый Потерянный Душа он был слаб, а изображать таинственное и могущественное чудовище, вступая в контакт с более сильным Потерянным Душа, было само по себе делом крайне рискованным.
Прежде всего он хотел бы как следует освоиться с обретённой силой.
Наконец дотянув до конца рабочего дня, Коул с самым беззаботным видом сунул руки в карманы и вышел из ремонтной мастерской, быстро миновал оживлённый квартал, где располагался часовой магазин, и направился прямиком к окраинам Серебряного города.
В этот час как раз был пик наплыва рабочих после смены. Серо-бурые людские потоки в униформе из льняной ткани текли непрерывной чередой; изредка проходили мимо один-два богато одетых аристократа или представителя среднего класса, притягивая к себе взгляды, полные страха и зависти.
У Коула не было настроения любоваться мрачной готикой этого города, и он торопливо приближался к окраинам.
Постепенно поток людей вокруг него почти иссяк, а дома становились всё более редкими.
Когда перед глазами предстал обширный массив зелёного хвойного леса, Коул понял, что наконец добрался до места.
Ступая по влажной, мягкой чёрной земле, Коул поспешно углубился в лес. День уже клонился к вечеру, и ему нужно было поторопиться.
В глубине этого Шепчущего леса находилась заброшенная фабрика по ремонту поездов. Ходили легенды, что в руинах бродят вурдалаки и живые мертвецы. Коул как раз и выбрал это безлюдное место, куда никто не осмеливался соваться, чтобы испытать свои способности.
Конечно, он не собирался забираться слишком глубоко в развалины, иначе, не ровен час, и впрямь выскочит какая-нибудь тварь и прикончит его – это было бы уж слишком нелепо.
Обойдя окраину фабричных руин, он наконец обнаружил один на вид довольно безопасный и укромный уголок.
Рядом с большим деревом рухнуло несколько каменных стен, и по чистой случайности образовалось узкое треугольное пространство.
Здесь прежде обитало семейство белок, которых он спугнул.
Осторожно убедившись, что вокруг нет никого, кто мог бы за ним подсматривать, Коул глубоко вздохнул и сосредоточил всё своё сознание на той силе, что скрывалась в глубине его сердца и рвалась наружу.
По его безмолвному зову Коул ощутил, как поток холода вдруг пробежал по всему телу и устремился обратно в его разум, причём на этот раз направление этого потока было полностью противоположно тому, что было в прошлый раз!
Как только этот холодный поток вернулся в его мозг, скрытая сила, словно сорвавшийся с привязи дикий конь, яростно хлынула по всем его жилам, до самых кончиков пальцев!
Под воздействием этой силы тело Коула, прежде напоминавшее тощую бамбуковую палку, внезапно налилось мускулами, стало крепким и мощным, даже кости сделались значительно толще и массивнее.
Рост его увеличился почти на двадцать сантиметров, и в этот момент он выглядел как настоящий маленький великан.
Коул опустил взгляд на свои руки: некогда сухие и костлявые, они теперь также стали широкими и грубыми, ногти обрели необычайную остроту, приближаясь по форме к самым настоящим когтям.
Помимо изменений во внешности, все его органы чувств – зрение, слух и обоняние – невероятно обострились, и мир впервые предстал перед ним настолько ярко и живо.
Он мог слышать, как за десять метров ползут муравьи, как бабочки взмахивают крыльями, и отчётливо различал пылинки и прожилки на листьях за сотню метров!
«Так вот какова сила Потерянных Душ! Поистине чудовищная мощь!» – невольно прошептал Коул.
Однако эта сила принесла с собой и мощный побочный эффект. Коул чувствовал, как в его сердце поднимаются одна за другой волны безумной, неистовой жажды крови, делая его крайне агрессивным. Если бы сейчас перед ним оказался человек, он, скорее всего, немедленно разорвал бы его на куски без малейшего колебания.
Но, что странно, вскоре после того, как эти желания начинали закипать, Коул ощущал, как в его мозгу пробегает ледяной поток, мгновенно истребляя эти негативные эмоции.
Его разум снова возвращался к состоянию ледяного спокойствия.
В душе Коул понимал, что этот холодный поток и есть то, что отличало его от других Потерянных Душ. Похоже, это был тот самый особый талант, который он принёс с собой после перехода в этот мир!
То, что отличало его от остальных.
«Если говорить в терминах тех романов, что я читал в прошлой жизни, это своего рода чит-код!» – подумал он.
В этом безумном мире данный талант может оказаться куда более полезным, чем виделось на первый взгляд. Слово «священный» в названии отнюдь не было пустым звуком!
С этими мыслями Коул попытался немного попрыгать и побегать по лесу, гоняясь за стремительно летящими пчёлами и птицами.
Вовсе не ради забавы он это делал, а чтобы проверить и освоить свои новые силы.
Однако стоит отметить, что, войдя в состояние Потерянного Души, Коул приобрёл гораздо более острое восприятие, что позволило ему сделать одно новое открытие об этом заброшенном лесе.
Он смутно ощущал, что из самой глубины чащи, от руин завода, исходят волны крайне холодной, леденящей ауры, от которой волосы вставали дыбом.
Похоже, рассказы о том, что в глубине этого леса, среди заводских развалин, до сих пор бродят вурдалаки и живые мертвецы, были вовсе не просто легендами.
Проведя в лесу за своими опытами около двадцати с лишним минут, Коул внезапно ощутил, как огромная усталость наваливается на тело, и сила Потерянного Души стремительно пошла на убыль.
Это заставило Коула нахмуриться и погрузиться в глубокие раздумья.
Насколько ему было известно, Потерянные Души, однажды впав в безумие, должны были оставаться в нём как минимум целую ночь. Почему же у него это продлилось всего каких-то двадцать с лишним минут?
Поразмыслив, он решил, что тому может быть три причины. Первая: сила Вечного спокойствия подавляет энергию Потерянного Души, тем самым ослабляя её.
Вторая: сегодня была не Ночь Охоты, и на небе не было Багряной луны. В конце концов, могущество Потерянных Душ, похоже, было неразрывно связано с той кроваво-красной полной луной.
И третья: Коул никого не убил. Говорили, что Потерянные Души могут посредством убийства впитывать энергию крови. Он же никого не лишил жизни, и поэтому сила его так быстро угасла. К тому же, для усиления мощи Потерянных Душ нужно было пить особые колдовские зелья, приготовленные на основе крови…
Разумеется, это были лишь его догадки, а как всё обстояло на самом деле, нужно было выяснять в ходе дальнейших опытов.
И, что ещё важнее, какую ещё роль могла играть эта сила спокойствия разума? Обладала ли она какими-то другими свойствами?
Подняв голову к краю неба, где уже начинала восходить полная луна, Коул понял, что нужно как можно скорее возвращаться домой, иначе его сестрёнка Бонни и матушка Бетт непременно кинутся его повсюду искать. А если это привлечёт внимание церковников, жди беды.
Глава 6 Безумен как Шляпник
Видя, что ясная луна уже взошла над небом Месяца Текучих Огней, то есть июля, Коул понял, что пешком домой он точно не успеет. Он ощупал свой тощий кошелёк, выудил оттуда последние два медяка и решил ехать на экипаже.
Конечно, на эти две монеты нечего было и мечтать о роскошных каретах, что возят господ. Он лишь перекинулся парой слов с возницей, который вёз несколько мешков пшеничной муки, и тот согласился подбросить его попутно.
Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, Коул спрыгнул с этой скромной повозки за два квартала до дома и оставшийся путь проделал пешком.
– Владычица Луны, спасибо тебе! Дитя моё дорогое, как же я счастлива, что ты цел!
Едва Коул переступил порог дома, как к нему бросилась измождённая, измученная женщина и крепко обняла его, глаза её были полны слёз. Нетрудно догадаться, что это была матушка Коула, Бетт.
Когда благородные девицы закончили свой изысканный поэтический бал, потребовалось несколько слуг, чтобы прибрать весь хаос, оставшийся после мероприятия. Бетт, на её беду, выбрали среди прочих, и она провозилась с уборкой до самого позднего вечера, оттого лишь сейчас смогла вернуться домой.
Из-за страха, что с Коулом случилась беда, она весь день была сама не своя, несколько раз допускала оплошности и выслушивала брань от управляющего, господина Эдварда. К счастью, проступки были незначительные, и никакого наказания за ними не последовало.
Коул – то есть нынешний Коул – терпеливо утешал матушку ещё какое-то время, и мало-помалу жизнь в доме вернулась в привычное русло. В тусклом свете керосиновой лампы они приступили к сегодняшнему ужину.
Основным блюдом на столе был так называемый чёрный пудинг.
Этот пудинг ничуть не походил на ту упругую, нежную закуску, что Коул пробовал в своём прежнем мире. Его готовили из крови животных – в семье Коула обычно брали свиную, смешивали с солью, пряностями и тому подобными ингредиентами, затем заворачивали в подручный материал, например ткань или животные кишки, и варили в воде.
Получалось что-то совершенно чёрное и бесформенное, отсюда и название – чёрный пудинг.
Ну а вкус и консистенция, сами понимаете, далеко не из приятных – разве что чуть лучше опилок, из которых пекут хлеб для бедняков.
Этот убийственный ужин вновь пробудил в Коуле острую, нестерпимую потребность как-то изменить свою нынешнюю жизнь.
После ужина члены семьи не разошлись по своим комнатам: чтобы экономить топливо, они собрались вместе в гостиной под светом одной керосиновой лампы, и каждый занялся своим делом. Матушка Бетт, сидя на низеньком табурете, штопала старую одежду – заплаток на ней уже было больше, чем звёзд на небе над Серебряным городом. А сестрица Бонни тем временем читала какую-то тоненькую книжицу.
В прежние времена, когда отец Коула был ещё жив, семья хотя и не купалась в роскоши, но относилась к числу простых горожан, не знавших крайней нужды. К тому же в этом мире основы образования были широко распространены и не слишком дорогие. Поэтому и Коул, и Бонни в детстве посещали школу при церковном приюте, где выучились грамоте, и теперь умели и читать, и писать, обладая неплохими знаниями для простых людей. Правда, сложный книжный язык, похожий на древние манускрипты, им был не по зубам, но с обыденным, повседневным текстом они справлялись без малейшего труда.
Однако, насколько знал Коул, особой страсти к чтению Бонни никогда не питала. Отчего же она сегодня, в кои-то веки, уткнулась в книгу? К тому же этой книги в их доме раньше точно не было.
Сгорая от любопытства, он бросил взгляд на обложку и прочёл название: «Смерть механической птицы». На первый взгляд название смахивало на трактат о паровых механизмах, но, вглядевшись в строку помельче под заголовком – «Избранное из произведений Аделин» – Коул сразу понял, что это поэтический сборник.
Заметив удивление Коула, матушка Бетт улыбнулась с заметной гордостью и, слегка взволнованная, сказала ему:
– Ричард, ты, верно, и вообразить себе не можешь: вчера вечером твоя дорогая сестрица удостоилась большой похвалы от тех юных господ и госпож поэтов. Сказали, что она непременно станет величайшим поэтом Серебряного города, и даже подарили ей этот самый сборник!
Едва матушка договорила, как личико Бонни залилось густым румянцем. В гневном смущении она уставилась на мать, а маленькие кулачки её взметнулись в воздух – вид при этом у неё был премилый. Она поспешно закричала:
– Мама, что ты выдумываешь, ну пожалуйста! Ничего подобного и в помине не было! Меня похвалила одна только госпожа Элиза, и сказала она лишь, что я милая, полна живого ума и, быть может, смогла бы поучиться слагать стихи!
– А разве это не почти то же самое? – Матушка Бетт смеялась, не в силах сдержать улыбку, и всё нахваливала Бонни, призывая её стараться. Бонни же в сердцах велела ей замолчать, пригрозив, что иначе она никогда больше в руки не возьмёт поэтический сборник. Тогда матушка поспешно умолкла и опустила голову к своему шитью.
Глядя на перепалку двух женщин – старшей и младшей – Коул в душе тихо посмеивался, но всё же нашёл для Бонни несколько ободряющих слов. Если у Бонни и вправду есть талант к стихам, то сочинять поэзию было бы совсем недурно.
На самом деле настоящей мечтой Бонни всегда было стать мастером по составлению крови. Только вот возможности учиться этому ремеслу ей до сих пор не представлялось: плата за обучение слишком уж высока, их семье это совершенно не по карману.
В этом мире поэты, по сути, не обладали сколько-нибудь высоким положением, и случись у Бонни хоть малейший шанс, она ни за что не выбрала бы подобную стезю. Подлинная власть и богатство были сосредоточены в руках магов и аристократов.
То был тёмный мир, где превыше всего почитались сила, деньги и могущество. Великий мастер арканы София однажды изрекла: «Письмена, не служащие инструментом к познанию арканы, совершенно бесполезны!»
Слова эти, сколь бы резки они ни были, в полной мере показывают, до какой невероятной высоты вознесено искусство арканы в этом болезненном, мрачном мире. Что же до поэтов – то здесь они, по сути, мало чем отличаются от цирковых паяцев. Для скучающих аристократов, юных господ и барышень это всего лишь забава, помогающая скоротать досуг; проще говоря, один из видов развлечения.
Следующие несколько дней жизнь Коула шла тихо и размеренно. С одной стороны, он изо всех сил пытался усвоить воспоминания прежнего Коула, а с другой – обдумывал, какой путь избрать ему теперь. Он не спешил забирать прощальный подарок, оставленный ему господином Y.
Хотя в глубине души он с величайшим нетерпением ждал встречи с этой вещью. А не торопился он по простой причине: Коул чувствовал, что показывать излишнюю поспешность ему не следует. Будучи могущественным чудовищем, скрывающимся среди людей, он, по идее, не должен придавать особого значения подарку от какого-то заурядного Потерянного Души. Слишком жадный интерес мог бы легко пробудить подозрения.
Он терпеливо дожидался целых три дня. И вот к вечеру дня Владычицы Луны – так называли среду: в Серебряном городе Церковь Исцеления почитала Лунное Божество верховным, а среда считалась центральным днём недели, поэтому её и нарекли днём Владычицы Луны, или Господним днём – когда собирался дождь и тучи плотной пеленой затянули небо, не пропуская ни единой звёздочки, Коул решился.
Весь квартал бедняков утопал в такой кромешной тьме, что казалось, сама земля вот-вот будет поглощена неким зловещим мраком. Коул рассудил, что эта ночь как нельзя лучше подходит для скрытной вылазки. Дождавшись, пока матушка и сестрица уснут, он потихоньку выбрался из дому и направился к улице Петра.
Улица Петра примыкала к кварталу, где жил Коул; обе они были заселены простым людом. В столь поздний час улица была погружена во мрак и мёртвую тишину. Коул осторожно крался вдоль домов, и сердце его лихорадочно колотилось. Ему рассказывали, что по ночам по Серебряному городу рыщут отряды ночной стражи Управления Палачей. Если бы кто-то из них его заметил, случилось бы страшное несчастье.
Но к его счастью, всё обошлось. Хотя всю дорогу он дрожал от страха, ночной стражи ему так и не встретилось, и вскоре он очутился перед домом номер 136 – старой, заброшенной лачугой.
За эти дни Коул с осторожностью порасспрашивал про это брошенное здание. Говорили, что прежний его хозяин был лишившимся рассудка шляпником. Жил там когда-то старик-шляпник, бобыль, от природы нелюдимый и угрюмый, а потом и вовсе сошёл с ума, и его отправили в лечебницу для душевнобольных в Серебряном городе. С тех самых пор этот ветхий дом так и стоял заброшенным.
В нынешние времена шляпникам то и дело приходится иметь дело со звериным мехом, либо покрывать металлические шляпы позолотой, а для того и другого нужна ртуть; в итоге всё заканчивается медленным отравлением ртутными парами и сумасшествием. Существует даже известная поговорка: безумен, как шляпник.
Поговаривают даже, будто сумасшедший шляпник имеет большое сходство с мастером арканы. Многие поэты часто сравнивают саму аркану с блистательной, роскошной короной, и ради этой короны один за другим самые гениальные мастера арканы без колебаний расстаются с рассудком. Те, кому выпадает счастливый жребий, оканчивают свои дни в лечебнице для умалишённых; те же, кому повезло меньше, ввергаются во мрак и становятся марионетками падших божеств…
Вот что значит: тяжела корона владыки.
И сейчас, в этой непроглядной тьме, тень Коула, подобно призраку, бесшумно приблизилась к двери заброшенного строения. Очень скоро он заметил, что ветхая деревянная дверь не заперта. Массивный медный замок лишь символически висел в петлях, даже не защёлкнутый.
Толкнув дверь, он вошёл внутрь, и облака пыли тут же ударили ему в лицо. Коул слегка поморщился, отыскал в темноте огарок свечи и запалил его. Когда тусклый, дрожащий свет разлился по комнате, он оглядел каморку. Ветхое кожаное кресло, круглый столик, пустой камин и прочая старая утварь вроде закопчённого чайника – всё было покрыто толстым слоем пыли, и повсюду висела густая паутина. По полу шмыгнули было крысы и ящерицы, но, застигнутые врасплох внезапной вспышкой света, разом юркнули прочь и исчезли.
Бедняки в здешних кварталах денно и нощно бьются за кусок хлеба. Даже малые дети должны трудиться. До заброшенной развалюхи никому решительно нет дела; здесь давно уже устроили себе логово змеи и крысы.
В гостиной не оказалось и следа того подарка, о котором говорил господин Y. Впрочем, Коула это нисколько не разочаровало: он чуял, что в воздухе струится некое слабое, особенное дуновение, которое, словно свет далёкого маяка, пробивалось сквозь пелену пыли и мрака, указывая ему путь.
Ведомый этим сверхъестественным дуновением, Коул приблизился к пустому камину. Он внимательно осмотрел его и почти сразу же приметил, что с правой стороны каменной кладки, на стене закопчённого очага, находится бра с подсвечником, который и служит рычагом потайного механизма. Легонько повернув его, он услышал тихий щелчок. Тотчас каменная стенка камина отошла в сторону, и глазам его предстал тёмный, зияющий проём лестницы, ведущей куда-то вниз.
– Самый обычный механизм. Но, признаться, я-то думал, что это просто брошенная лачуга, и никак не ожидал наткнуться здесь на потайной ход. Выходит, тот сумасшедший старик-шляпник тоже был не без секрета, – мысленно отметил Коул, однако внутри его вместе с любопытством шевельнулась и настороженность.
Соблюдая величайшую осторожность, он проскользнул в проём и начал спускаться по лестнице. Лестница оказалась совсем короткой, и уже очень скоро Коул очутился внизу. Подвальное помещение под домом было невелико – тесная квадратная каменная каморка, обставленная до крайности просто: два книжных шкафа, прижатых к стенам, да один стол довольно причудливой формы. Судя по виду, стол этот предназначался для опытов по аркане.
Увы, полки и шкафы стояли совершенно пустыми, да и столешница тоже была голой. Только одна-единственная чёрная железная шкатулка размером с человеческую голову сиротливо стояла там. По-видимому, эта железная шкатулка и была тем самым подарком от господина Y.
Коул сгорал от нетерпения, но всё же не бросился открывать её немедленно. Сперва он с предельной осмотрительностью всё оглядел и ощупал, проверяя, нет ли где ловушек или опасности. И лишь когда совершенно убедился, что ничего подозрительного нет, осторожно отворил крышку.
Внутри оказалось совсем немного вещей – всего четыре предмета. Во-первых, камешек размером с ноготь большого пальца, мерцающий ртутным блеском. Во-вторых, пробирка с какой-то жидкостью густо-алого, кровавого цвета; на её стеклянном боку красовалась этикетка из мраморной бумаги с единственным словом на Аэвиле: «Кровяное ядро». Кроме того, там лежала сложенная бумага с изящно выведенным посланием, и отдельно – небольшой, тронутый зелёной патиной медный ключ.
Камешек и записка – это ещё ладно. Но едва Коул взял в руку пробирку с кроваво-красным зельем, как тотчас почувствовал, как из самых глубин его сердца поднимается жадное, нестерпимое желание. Похоже, эта вещь и вправду может оказаться ему очень полезной.
Кровяное ядро, да? Что же это за снадобье?
Глава 7 Способы заработка
Этот флакон с кроваво-красным зельем, похоже, мог бы ему пригодиться, но Коула охватило глубокое чувство беспомощности – он совершенно не представлял, как именно его использовать. Надо ли его пить? А вдруг нет?
Магия подчиняется куче причудливых законов, и полагаться здесь на опыт из прошлой жизни было бы крайне опрометчиво, поэтому Коул не решался действовать наобум. В полной растерянности ему не оставалось ничего другого, как отложить эликсир в сторону и взяться за оставленное письмо.
Сама бумага была изысканной, с облачным тиснением высшего сорта; по краям листа вились невероятно красивые, затейливые узоры, а элегантный почерк, которым было написано послание, источал тонкий, благородный аромат туши. Не вызывало сомнений, что человек, оставивший это письмо, был весьма состоятельным – что полностью совпадало с догадкой Коула о том, что господин во фраке принадлежал к аристократии.
Далее шло содержание самого послания:
«Многоуважаемый господин Коул, позвольте выразить вам моё почтение! Искренне надеюсь, что этот скромный дар придётся вам по душе. Не смею докучать вам излишними объяснениями касательно зелья Кровяного ядра и философского серебра, а что до медного ключа – он отпирает замок входной двери этого старого дома».
Читая эти строки, Коул ощутил внутреннюю досаду: уж хоть пару слов да объяснили бы, я с огромной радостью послушал бы! С горькой усмешкой про себя он продолжил чтение.
«Скажу вам без утайки: этот ветхий дом – одно из небольших пристанищ нашего собрания «Из ночи». Ворону, затерянному во тьме, время от времени требуется поддержка собратьев. В третий день Владычицы Луны месяца Текучих Огней мы планируем провести в этом старом доме встречу. Если ничто тому не помешает, ожидается прибытие трёх Заблудших Воронов. Будем с нетерпением ждать вашего визита!
Прошу вас простить мою дерзость с этим приглашением. По правде говоря, у меня накопилось множество вопросов касательно арканы, на которые я жажду получить ответы. Рискну предположить, что вы, должно быть, великий наставник, обладающий глубочайшими познаниями в науке арканы. В последнее время я столкнулся со значительными трудностями в изучении нескольких ученических чар арканы, таких, как «Вращающийся иней» и «Хладные длани». Будучи скован своим положением, я не осмеливаюсь искать помощи у церковных мастеров арканы, и потому уповаю на ваше наставничество.
Само собой разумеется, ваша глубокая учёность и тончайшие прозрения заслуживают достойного вознаграждения. За каждый ваш ответ на мои вопросы я приложу все усилия, чтобы предоставить плату, которая вас удовлетворит. Я тайно живу в Серебряном городе уже много лет и имею доступ ко многим теневым каналам, посредством коих могу раздобыть немало вещей, в которых вы, возможно, нуждаетесь, – безопасно, эффективно и незаметно для церковных властей. Даже если бы вам потребовалось великое множество свежей девственной крови и внутренних органов, я смог бы легко это устроить. С нижайшим почтением, Y из ночи».
Похоже, этот господин Y был не только Потерянной Душой, но и изучал аркану.
Это послание было не просто просьбой; скорее, оно являлось своеобразной страховкой для самого Y. Он в завуалированной форме давал понять господину Монстру, что может быть ему весьма полезен. Он догадывался, что господин Монстр, вероятно, здесь чужак, которому могут понадобиться различные ресурсы. Стоит признать, господину Y хватило дерзости.
На самом же деле так называемое собрание было для него лишь пробным камнем: Y уже твёрдо решил не появляться на нём лично. Если в ходе собрания господин Монстр уничтожит явившихся туда Потерянных Душ, Y немедленно заляжет на дно; если же нет – это станет подтверждением того, что господин Монстр готов продолжать с ним контакт.